Глава 9

Меня тошнило. При каждой новой затяжке корсета скудный завтрак норовил оказаться наружу, поставив на лежащем на кровати платье или полу дурно пахнущее пятно. Лёгкое похмелье не менее влияло на это. Матушка не жалела сил, утягивая меня так, словно дышать мне не надо, тем более в такую жару.Пик летней жары приходился, на мой суеверный ужас, на празднование Дня Основания. Пусть это праздник и назывался так, на деле это были две недели различных мероприятий. Сегодня аккурат первый день, день охотничьих соревнований. Далее следовали многочисленные балы, чаепития, богослужение и несколько благотворительных мероприятий.— Матушка, может уже пожалеете меня?.. — тихо проскулила я, чувствуя, как рёбра буквально сжимаются от этого чёртова орудия пыток.— Ещё немного, терпи! Во дворце затягивают и того сильнее!Я сдавленно простонала, опираясь на спинку кровати руками. Мне искренне хотелось сорваться, снять этот чёртов корсет и закричать матери, что ни за что и никогда не буду жить в этом грёбанном дворце, тем более если это стоит таких пыток! Спасла от этой пытки постучавшая в дверь комнаты Дженни.— Мадам, леди, карета уже прибыла!— Богиня!.. — воскликнула матушка, тщательно завязывая ленты корсета. — Уже ехать пора, а ты не одета! Дженни! Попроси подождать!Она засуетилась, закопошилась и поспешила наконец натянуть на меня многострадальное и уже перешитое её ловкими руками платье, подаренное совсем недавно королевой-матерью. Пояс-бант был аккуратно отпорот и пришит заново, но так, чтобы теперь завязывался сзади. Когда всё было благополучно надето, застёгнуто и расправлено, на голову мою бедную водрузили старую и с десяток раз переделанную соломенную широкополую шляпку, целиком покрытую изнутри и снаружи белой тканью, основание же опоясывала синяя лента, на которой ютились несколько белых цветочков из батиста.Матушка поставила меня словно куклу перед большим зеркалом в их с отцом спальне и удовлетворённо улыбнулась, глядя на отражение в зеркале и немного поправляя верх платья так, чтобы плечи были закрыты. Согласно этикету, открывать плечи и не носить шляпку можно было только после обеда, а сейчас не было ещё и полудня.— Постарайся не простудиться, ласточка моя, — ласково произнесла она, целуя меня в слегка напудренную щёку, следом поправляя выбившийся из высокой причёски локон и вкладывая в раскрытую ладонь веер и тонкие кружевные перчатки.— Конечно, матушка.Я немного натянуто ей улыбнулась и, подхватив многочисленные юбки, поспешила (насколько позволяло платье и тем более впивающийся в тело корсет) прочь из дома, достаточно громко топая невысокими каблуками. Сокрушающаяся где-то позади по поводу моего «недостойного леди» поведения мать вскоре пропала из области слышимости. Доски лестницы пронзительно заскрипели одна за другой под ногами, а после я всё же выскочила на улицу, стараясь как можно быстрее оказаться в карете, но не переходя всё же на бег. Нет, это не была моя воля, лишь необходимость. Просто подача и тем более простаивание кареты обходилось в копеечку семье. Так что тут можно было пренебречь этикетом.Но увидев перед собой ожидавший меня транспорт, я не немного удивилась, открыв совсем некультурно рот. Ожидая увидеть простенькую наёмную карету, видеть перед собой экипаж королевской семьи… Да не просто, а ещё и королевы-матери!.. Мне хотелось тут же ущипнуть себя, что я и сделала, сжав кожу на тыльной стороне ладони. Нет, это был не сон, если судить по проступающему на тыльной стороне ладони красному пятну.— Миледи, Вы готовы ехать? — послышалось откуда-то слева, отчего я слегка вздрогнула и повернулась в сторону говорившего. Это был лакей дворца Августины, судя по вышивке на рукавах. — Королева-мать прислала нас за Вами, дабы Вы доехали с удобством.Он предложил мне руку, другой лакей справа открыл дверцу, приглашая наконец присесть и отправиться. Аккуратно придержав юбки, опёрлась на протянутую ладонь и легко забралась в карету. Едва дверь закрылась, её тряхнуло, и мирно цокающая по дороге двойка лошадей повезла меня в Королевский лес.* * *Ночью я отвратительно спала и, кажется, задремала по пути, ведь, когда пришла в себя, карета неспешно остановилась возле широкой тропинки, ведущей вглубь леса, на специально выделенную поляну с подготовленными шатрами. Мне открыли дверь, когда я наскоро уже надела перчатки и поспешила покинуть карету, морщась от затёкшего в удушающем корсете теле. Всё же не надо было матушке настолько сильно утягивать моё тело, оно болело почти от каждого движения и вдоха. Прохладный влажный лесной воздух заставил вдохнуть его как следует, насладиться им по полной после удушливой атмосферы столицы. До носа донёсся лёгкий медовый аромат цветущих лип, сейчас как раз их сезон.— Леди Амелия, — позвал меня знакомый голос, на который я поспешила повернуться.Возле кареты стоял мой уже старый знакомый — сэр Оливер. Синий офицерский мундир с красной тесьмой по краям и ровными двумя рядами золотых пуговиц невероятно ему шёл, придавая официальности и строгости. Его гладковыбритое лицо поддёрнул золотистый загар, отчего карие глаза смотрелись особенно гармонично. Оливер напоминал в таком виде какого-то из немногочисленных «старых» принцев Диснея.— Рада видеть Вас, сэр Оливер, — с улыбкой произнесла я.Поклоны, реверансы и даже книксены не были необходимы, когда статус между собеседниками был схож, мы оба — дети графов, он второй сын, а я лишь дочь. Да и между нами не было особого статуса или уважения, позволяющего ему поцеловать тыльную сторону моей ладони при встрече. Поэтому поприветствовали друг друга лишь кивками головы.— Я тоже рад видеть Вас в добром здравии, леди, — произнёс он.Я заметила, как его взгляд принялся тщательно осматривать мою шею и открытую часть рук. Оливер искал следы недавнего избиения Ричардом, но никогда их не найдёт, ведь они благополучно исчезли благодаря времени и мази императора. От молчаливой сцены отвлекла подошедшая девушка, её силуэт я заметила краем глаза.— Леди… — начала она, заставив нас с Оливером повернуться в её сторону. Это была никто иная, как Карина. — Меня попросили передать Вам это, — с этими словами она протянула мне сложенный вдвое листок.Я с удивлением его приняла и увидела лишь краткое:'Прошу прощения за вчерашний вечер. Надеюсь, Вы благополучно и без происшествий добрались до родового поместья.Л.'От одного только упоминания на бумаге произошедшего мне захотелось спрятаться за листком и дать себе возможность покраснеть. Богиня, я искренне надеялась, что он просто проигнорирует и забудет о случившемся!— Кхм… — смущённо откашлялась я, вложила письмо обратно и протянула его служанке. — Благодарю за послание. А сейчас… — обратилась к сэру Оливеру. — … прошу Вас немного подождать. Служанка должна помочь мне с туалетом.На этом я развернулась и поспешила вернуться в карету, дверь которой для меня и Карины снова отворили. Едва она присела напротив, я поспешила с её помощью зашторить окна, погрузив транспорт в темень. Я тяжело выдохнула и, сняв столь мешающие перчатки, принялась расстёгивать многочисленные мелкие пуговки на спине платья. Карина не задавала вопросов, поспешив пересесть ко мне. Матушка хорошо затягивала, тут ей, кажется, не было равных, отчего служанке пришлось порядком заморочиться, развязывая узлы, и петля за петлёй освобождать нижнюю, особенно тщательно затянутую часть корсета. Судорожный вдох, чем-то похожий на стон сорвался с моих губ, когда спустя несколько минут почувствовала, что больше ничего не давит, а дышать стало легче.— Всё в порядке, миледи?— Да… Теперь аккуратно затяни обратно, только не так туго.Я слышала шум лент, лёгкий скрип корсетных косточек, но мне наконец ничего не мешало двигаться, при этом сидеть могла ровно, не внимая желанию скрючиться в вопросительный знак, дабы расслабить спину.— Миледи… Вам нравится Его Величество? — внезапно задала вопрос Карина, сосредоточенно занимаясь моей одеждой. — Как мужчина, — поспешила уточнить следом.Сердце на мгновение замерло, мерзкий ком тошноты подкатил к горлу. Ответить честно, что меня к этому красивому статному мужчине тянет? Нет, не сейчас, иначе, если кто узнает, упадёт позор на мою и без того несчастную голову. Солгать? Тоже не вариант, Карина может считать мою ложь, по крайней мере о магах говорили, что они распознают ложь столь же просто, как и дышат. Единственный выход — максимально обтекаемый ответ.— Я нахожу Его Величество…. — я пыталась подобрать точные слова, дабы не было двойственности ответа. — … интересным, внимательным и явно заботящимся о своих подданых правителем, у которого стоит поучиться. И мне, как помолвленной леди, не пристало рассматривать иных мужчин в романтическом плане, кроме моего будущего мужа.Карина сзади замерла ненадолго, будто не зная, как воспринимать мои слова, а после молча продолжила помогать мне с платьем. К тому моменту, как она мне ответила, корсет, а следом и платье с поясом были приведены в порядок.— Миледи… — начала она, тяжело вздохнув. — Вы первая женщина, на которую он обратил внимание после смерти жены, — Карина засобиралась выйти из кареты, но, взявшись за ручку, повернулась ко мне с грустным выражением лица и произнесла еле слышно: — Не играйте с чувствами Его Величества, прошу Вас.— Не… не собираюсь, — прошептала в ответ я. — И передай… Я прошу прощения за вчерашнее, особенно за то, что оставила вас одних.Девушка лишь улыбнулась и вышла из кареты. Я поспешила за ней, натягивая перед этим многострадальные перчатки. Сэр Оливер, на удивление, всё ещё ожидал меня неподалёку. Кто только ему приказал встречать меня? Он находился в прямом подчинении Ричарда, но ему невдомёк было позаботиться о подобном. Тогда кто же?..— Идёмте, сэр Оливер.— Конечно, леди.Широкая лесная тропа вела аккурат на скрытую на данный момент от взора густыми кронами деревьев. Мы шли медленно, чинно передвигаясь, всё согласно этикету медленной прогулки. Не знаю, чем занимался Оливер, я на него не смотрела. Лишь наблюдала за беспокойно чирикающими в кустарниках птичками, среди которых узнала воробьёв, синичек и даже трясогузок. Вдали заливалась маленькая птичка с оранжевым горлышком — зарянка, а по соседству с ней раздавались трели потрясающих зябликов, пение которых ни спутаешь ни с чем.В прошлой жизни я часто, пока был жив папа, с начала июля по конец августа уезжала к бабушке по маминой линии в невероятно солнечную и отдалённую деревню на юге. Бабуля меня любила, учила немного русскому языку, чтобы мы могли разговаривать спокойно, как собирать и ухаживать за различными растениями, кормила до отвала ягодами, фруктами и овощами, а ещё научила отличать пение птиц. Одной из любимых птиц бабушки был соловей, поселившийся на старой яблоньке-дичке по соседству с её участком. Нередко мы ужинали под его заливистые трели, а после я на пахнущих травами и немного пылью простынях засыпала, слушая, как соловей поёт свои ночные песни. Бабуля часто говорила, что этот соловей одинокий, поёт, чтобы найти пару, но никто так за годы и не откликается.Я грустно сама себе улыбнулась, вспоминая этого соловья. По законам реверс-гаремников все «фавориты», не удостоившиеся чести остаться с главной героиней, оставались часто вовек одинокими, порой даже отправлялись в добровольное изгнание, дабы не тревожить своё ещё влюблённое в неё сердце. Оливер как раз таким и был. После свадьбы Ричарда и Элизы он самовольно покинул свой пост и прожил остаток лет, защищая северо-восточную границу от нападений всяких живущих на близлежащем горном хребте монстров, любящих спускаться в деревни и нести с собой ужас и смерть. Он не женился, у него не было детей, а безвременная кончина Элизы заставила познакомиться с алкоголем, ставшим в последствии причиной его смерти.— Сэр Оливер, — остановившись, я развернулась в его сторону и слегка прищурила глаза, скрыв большую часть лица за раскрытым веером и сосредоточившись на лице мужчины.— Да, леди? — Оливер остановился напротив, держась на почтительном расстоянии.— Зачем Вы меня встретили? Кто Вам приказал это сделать?— Леди… Я сам пожелал встретить Вас, — сохраняя внешнее спокойствие, ответил мужчина, но я заметила, как тот смущённо слегка опустил взгляд.Надо же, в романе за ним инициативного поведения не наблюдалось вовсе, скорее Оливер был излишне пассивен, и читателями даже толком не воспринимался в качестве соперника для Ричарда.— Для чего же? Что Вам нужно от меня?— Леди, прошу Вас, сообщите Его Величеству о том, что в тот день с Вами сделал принц Ричард.Я подняла на его слова удивлённо брови. О нет, этот факт не всплывёт наружу до тех пор, пока мне не понадобится забить последний гвоздь в крышку гроба репутации и чести Ричарда. И действовать по просьбе пусть и уважаемого мной сэра Оливера не намерена, о чём и решила сообщить.— Сэр Оливер, — тяжело вздохнув, я сложила веер и твёрдо взглянула ему в глаза, отчеканив: — Не лезьте туда, куда Вас не просят. И сами не встревайте, иначе будет ещё хуже, чем есть сейчас.И, развернувшись на каблуках, быстро засеменила в сторону поляны, слегка придерживая юбки и пытаясь не споткнуться о неровности дорожки. Нужно будет поговорить о нём с королевой-матерью, а то невольно испортит весь наш прекрасный план. А подобные «корректировки» нам без надобности.