Глава 17
Смуглая, черноволосая, с высокими скулами и пронзительными черными глазами. Смоляные волосы с красными прядями подняты в высокий хвост, полукруглые рога напоминают полумесяцы. Облегающее одеяние переливается в солнечных лучах и напоминает змеиную кожу. На бедрах широкий пояс с большой круглой бляхой.
Красивое смуглое лицо искажено злостью.
Вслед за пери в покои вошли два тэна и замерли, словно изваяния.
Черноволосая пери окинула меня пристальным взглядом, от которого не укрылся ни один изгиб тела. Если поначалу я оробела, когда поняла, что меня решила почтить своим визитом та самая пропавшая тсари Блэр-Джар, жена Ягата, об исчезновении которой ходят самые разные слухи, то сейчас, вспомнив, что являюсь пятой принцессой Бхукти-Джар, я распрямила спину и выставила вперед подбородок.
За пери и тэнами вбежало шестеро служанок, которых уже видела утром, а также зашли за чем-то четверо воинов с огненными знаками на непроницаемых лицах.
Прекратив рассматривать мою фигуру, пери впилась взглядом черных глаз в лицо.
- Ты знаешь, кто перед тобой? - голосом, полным презрения, спросила она. На что я спокойно ответила:
- Могу только догадываться, пери.
От такого обращения черноволосая демоница вспыхнула, оглянулась на слуг, но те избегали смотреть ей в глаза, только ниже склонили головы. Скривившись, она представилась:
- Тсари Блэр-Джар, Аштаг Смертоносная.
Я чуть склонила голову и ответила:
- Для меня честь приветствовать тсари в своем доме. Мое имя Рахаат Сафира, пятая принцесса Бхукти-Джар.
- В твоем доме? - с недоверием переспросила тсари.
- Этот дворец принадлежит Единственной тсара Ягата Свирепого, принцессе Рахаат Сафире, - проговорила, низко склонившись, одна из служанок.
В надменном взгляде тсари скользнуло недоверие.
- Единственной? - спросила она, делая шаг ко мне.
В это время четверо воинов тоже шагнули ближе. Это не укрылось от тсари Аштаг. Она хмыкнула, но ближе подходить не стала.
- Вы врете! - воскликнула она. - Вы все мне врете! Не было никакого ритуала, Ягат не называл ее Единственной! Она никому не принадлежала!
Я слабо понимала происходящее, кроме того, что служанка крайне разгневала тсари, назвав меня Единственной.
Единственными тэнгерии когда-то называли своих спутниц. Которых выбирали один раз и навсегда. Под могучей силой небес тэнгерии объявляли друг друга единственным и единственной. Это было в глубокой древности, когда воины и воительницы бились на равных, плечом к плечу, сражаясь с богами. После того, как тэнгериям была дарована сущность пери, тэнгерии переняли дарованное богами устройство семьи, стали заключать браки, как того требует сонм Семерых, даруя первое Слияние Матери.
Я знала, что к древнему обряду давно не прибегали, потому что выживших в Тысячелетнюю войну, перенесших заключение в Бездне и Смутные века, было немного. Тсар и тсари Блэр-Джар, были, несомненно, одними из тех, первых тэнгериев. Это значит, что их связывала сила Слова. Как и того Слова, о котором напомнил Ягат моему отцу, прежде, чем забрать меня из Бхукти-Джар.
Поэтому мне было странно наблюдать гнев тсари Аштаг. Пери же продолжала жечь меня взглядом, казалось еще чуть-чуть и кровь ее закипит, и демоница явит истинную сущность.
- Ложь, - повторила она. - Это все ложь. Девчонка не принадлежит ему. Она нужна Ягату только потому что Избранная. И ради этого Ягат требует освободить его от Слова?
Я хлопала ресницами, выдерживая взгляд тсари Аштаг, но ее слова о том, что я нужна Ягату только потому что я Избранная, больно кольнули. Казалось, я итак знала это, и все же слышать со стороны, от этой красивой и надменной пери, это оказалось слишком больно и унизительно.
Смерив меня на прощание уничтожающим взглядом, Аштаг победно усмехнулась, и, развернувшись, чеканным шагом покинула покои.
Ноги налились тяжестью и я присела на стул с высокой спинкой перед овальным зеркалом и трюмо из светлого дерева. Тут же вокруг запорхали служанки. Цокая языками, меня принялись утешать, как маленькую, совать стаканы с водой, фрукты и сладости.
Я помотала головой, показывая, что в порядке. И вместе с тем глаза предательски щипало, а перед мысленным взором стоял надменный образ тсари Аштаг, которая снова и снова повторяла, что я нужна Ягату только лишь потому, что Избранная.
Приняв стакан воды с долькой лимона из рук одной из девушек, я опустошила его наполовину и хотела поставить на стол, но рука зависла в воздухе.
Озарение было слишком внезапным. Ни от кого из оставшихся в комнате девушек не укрылись мои часто хлопающие мокрые ресницы и приоткрытые от изумления губы.
Я просто поняла, что хочу быть нужна Ягату не потому, что Избрана. Не потому, что обладаю силой поднять из небытия рог Аримана и повести за собой тэнгериев.
Навалилась усталость, апатия. Я ощутила себя бесконечно одинокой, всеми обманутой, никому не нужной. Родные скрывали от меня тайну рождения, тот, кто клялся в любви и просил о Слиянии предал, не в силах устоять перед искушением, а Ягату, который объявил себя моим господином, все это время была нужна только сила Избранной.
Стоило вспомнить о том, что совсем недавно происходило в этих покоях, на смятых простынях, горячие волны вновь принялись прокатываться по коже. А я не выдержала и заплакала, уронив лицо в ладони.
Как я сейчас понимала Галу, Джитану и других, когда они, как безумные повторяли «Ненавижу свою сущность пери, ненавижу!»…
- Но ведь он не взял меня, - прошептала я еле слышно. - Хотя мог! И если бы сделал это, сейчас было бы еще хуже! Что же ему нужно от меня? Зачем я ему?
Последнюю фразу я бессвязно прорыдала и служанки тотчас обступили меня, качая головами.
- Не расстраивайтесь так, госпожа! Не печальтесь! Этого и хотела беглая тсари! Специально довела вас до слез! Ей повезло еще, что с господином не встретилась! Очень, очень повезло, принцесса! Богиней клянемся, повезло!
Я подняла заплаканное лицо. Допила воду с лимоном, вытерла слезы. Окинула взглядом служанок. Все, как одна, замерли с напряженными лицами. Брови нахмурены, губы закушены. Готовы на все, лишь бы мне угодить. Совсем не такого я ждала, когда в черном лингере Ягата покидала Бхукти-Джар. И все же… Тсари Аштаг… Аштаг Смертоносная, так она назвалась…
- Почему вы назвали ее «беглой тсари».
- Дело давнее, принцесса, - загомонили служанки. - И закрытое. Не любит тсар Ягат, когда слухи покидают Блэр-Джар… Да и дома, на Вершине мира об этом говорить не принято…
- О чем говорить?
- О том, что тсари Аштаг сбежала от своего господина. Это было очень давно, - сказала та девушка, что представилась как Аша. - Я слышала эту историю от бабки, а она - от своей.
- Убежала? - переспросила я. - Как же так? Они же были связаны древним Словом!
- Говорят, что ей помогли покинуть Вершину мира энки.
- Энки?! - ошарашенно переспросила я. - Энки помогли жене Ягата убежать от него с другим?
Я помотала головой, а девушки закивали.
- Энки, госпожа. Хранители врат. Тсар Ягат тогда поклялся истребить всех энков… Но вмешались боги. Они заставили его взять назад свою клятву, а энки поклялись Ягату в своей преданности. Вы же знаете, принцесса, энки не вмешиваются в дела других… Ни богов, ни смертных… Но пообещали, что когда тсару Ягату понадобится их помощь, сделают все, что он скажет.
- Но у нас… В Бхукти-Джар не слышали об этом, - пробормотала я, потому что известие о том, как поступила с Ягатом тсари Аштаг потрясла меня больше, чем новость об энках. Что-то такое я и сама предполагала…
Я помотала головой, как щенок, вылезший из воды. Служанки переглядывались, старательно пряча улыбки. Они явно были довольны тем, что удалось отвлечь меня.
- Он убил его? - спросила я и девушки недоуменно заморгали.
- Кого?
- Тэна, с которым убежала жена?
- Он сам умер, принцесса, - сказала Аша, и, заметив недоумение на моем лице, добавила: - Он был смертным.
- Но умер не от руки тсара Ягата, - сказала Ома.
- Наш господин умеет быть жестоким, принцесса. Говорят, он сказал тсари: если тебе так дорог этот смертный, будь с ним, пока он старится и умирает, - добавила третья служанка и остальные зашикали на нее.
- И что же? - вырвалось у меня. - Тсари Аштаг? Что с ней было потом?
Девушки переглянулись, и Аша, которая, по-видимому была старшей, ответила:
- Она пришла обратно, но тсар Ягат не принял ее.
- Только самые приближенные слуги знают эту историю, принцесса, - подхватили остальные девушки. - Для остальных тсар Ягат - сильнейший, который не сажает свою тсари на трон.
Что-то начинало проясняться в голове, складывались последние детали картинки, и все же самое главное ускользало: зачем я Ягату? Ведь он уже пытался моей силой пробудить древнюю кровь тэнгериев. И ему это почти удалось. Что изменилось сейчас? Почему изменился он сам? И что это за место? Решив, что ответы на некоторые вопросы могу узнать у служанок, я решилась.
- С тсари Аштаг были два тэна. Кто они?
Служанки недоуменно переглянулись и пожали плечами.
- А что это за место? - продолжала я. - Вы называете этот дворец моим? Почему?
Аша стала терпеливо объяснять:
- Тут недалеко дом, в котором господин бывает, когда хочет побыть один. Здесь за тысячу миль нет человеческого жилья, и никто не может потревожить грозного тсара. Господин бывает здесь, когда устает от жизни на Вершине мира. А совсем недавно он приказал построить для вас этот дворец.
- Для меня? - удивилась я.
- Дворец совсем новый, - ответила Оша. - Он строился, пока велись ваши поиски. Господин верил, что вы найдетесь.
Я покачала головой, вынужденная признаться, что вовсе перестала понимать происходящее.
- Где господин? - после долгой паузы спросила я, понимая, что только один тэн может дать мне ответы на мучащие вопросы.
- Его нет, - ответили девушки. - Вам что-то нужно, госпожа?
Я задумчиво покосилась в окно.
- Мне надо подумать, - сказала я, поднимаясь. - Я осмотрю сад.
Я направилась к выходу из покоев, девушки красочным шуршащим водопадом двинулись за мной.
Замерев на месте, я оглянулась и сказала:
- Не сочтите за резкость, но привыкла думать в одиночестве.
- Как будет угодно принцессе, - ответили мне.
Я кивнула, но, прежде чем выйти за дверь, снова оглянулась.
- Последний вопрос, - сказала я. - Если бы я принадлежала тсару Ягату, тсари Аштаг освободила бы его от Слова?
- Да, госпожа, освободила бы, - ответили мне.
В голове все перепуталось окончательно.
***
Миновав коридор и анфиладу, я спустилась по знакомой лестнице, и свернув в светлый коридор, вскоре вышла в сад, который обозревается из моих покоев.
Пышные розовые кусты с бутонами всех цветов, форм и размеров, гиацинты, лилии: белые, красные, синие… Над цветами порхают бабочки, гудят шмели и пчелы.
Я продолжила ступать по мраморной дорожке, мимо увитой живой изгородью низкой ограды. Если в покоях стоят свежесрезанные пионы, они должны быть где-то здесь. Я миновала несколько беседок, точь-в-точь, как в нашем саду в Бхукти-Джар. Мои губы невольно растянулись в улыбке. Кто-то явно старался устроить этот уголок так, чтобы мне понравилось, чтобы мне было приятно.
Порыв ветра приподнял край платья, и, прижимая ткань к бедрам, я подумала, что о моем комфорте позаботились все-таки с оглядкой на собственный.
Струя сладкого цветочного аромата ударила в лицо, я замерла, принюхавшись, и поспешила туда, откуда дул ветер. Вскоре я оказалась на круглой поляне, сплошь усеянной крупными головками пионов. Круглые, розовые, с нежными лепестками, цветы излучали манящий аромат, трепетали на ветру листьями, чуть кренили к земле тяжелые головки. Посреди поляны беседка из бесценного голубого мрамора, к которой идут несколько дорожек, как лучи, также выложенные мрамором.
В беседке, в которой обнаружилось блюдо с фруктами и графин со щербетом, я, несмотря на окружающую красоту и блаженство уединения, сидела недолго.
Но какая-то сила не давала сидеть на месте, стоило замереть посреди великолепия сада, как мысли принимались роиться, словно перепуганные пчелы, подступала тревога и паника.
Не знаю, сколько я бродила по аллеям парка, покинув беседку из голубого мрамора. Я разглядывала цветы, пышные шапки кустов и деревья. Заметив, что ветки одного из деревьев густо унизаны оранжевыми плодами, привстала на цыпочки, чтобы сорвать один из них.
Дотянуться никак не получалось, но отступать почему-то не хотелось. Я запрыгала на месте, силясь наклонить ветку к себе. Когда уже отчаялась и стала рассуждать, как все-таки сподручней добраться до плодов, которые срезанные лежат в голубой беседке, чья-то могучая рука нагнула ветку.
- Пожалуйте, принцесса, - сказал огромный воин с огненным знаком на лице. Я узнала в нем одного из тех, что заходил в мои покои, когда приходила тсари Аштаг.
Воин терпеливо держал ветку, пока я не сорвала плод и не поблагодарила, заверив, что с меня достаточно. Также неслышно как появился, воин скрылся в зарослях сада.
Вспомнив рассказ служанок, что Ягат бывает здесь, когда устает от шумной Вершины мира, я подумала, что его воины приучены к тому, что тсар любит побыть один.
Губы невольно растянулись в улыбке, когда поняла, что в этом мы с Ягатом похожи.
Улыбка тут же исчезла, когда поняла, как должно быть, Ягат одинок.
- Должно быть, он сильно любил ее, если решил забыться войной, - вырвалось у меня. - А если война нужна ему до сих пор, значит, до сих пор не может забыть о ней.
Глаза защипало, но я неумолимо продолжила.
- Она красивая. Очень красивая… Просто невозможно… красивая.
Между деревьями засверкали просветы, и когда я прошла сад насквозь, поняла, что стою на вершине пологого холма, покрытого деревьями.
Зеленый ковер укрывает землю чуть не до самого горизонта. Солнце, что уверенно катится вниз, освещает макушки розово-золотым.
Внизу над деревьями заструился дымок. Я вспомнила слова служанок, что здесь за тысячу миль нет человеческого жилья, а еще где-то неподалеку дом, в котором бывает тсар Ягат.
- А вот теперь мы поговорим! - сказа я и уверенно двинулась к тропинке, что, петляя, ведет вниз.
Также бесшумно, как в прошлый раз, из-за деревьев показался воин, тот самый, что помог сорвать сладкий сочный фрукт и загородил мне дорогу. С другой стороны появился еще один, точь-в-точь похожий на первого.
Почтительно склонив голову, один из них сказал:
- Вас не велено выпускать за пределы сада, госпожа.
Ничего не ответив, я развернулась и удалилась обратно в сад.
- Ну и ладно, - пробурчала я себе под нос, таская один за другим, фрукты с золотого блюда.
Когда я вернулась в беседку из голубого мрамора, на столике словно по волшебству помимо фруктов, появились булочки с джемом, конфеты из сухофруктов, орехов и меда, нарезка из нескольких сортов сыра и горячий, только что снятый с огня кофе, сваренный на молоке, который так понравился мне за обедом. В двух хрустальных графинах - лимонад и щербет.
Сидела я долго, пока блюда не опустели.
Солнце успело скользнуть за макушки деревьев, воздух посвежел.
Несколько раз приходили девушки, спрашивали, не нужно ли мне чего, в последний раз принесли легкое, пушистое покрывало, в которое я с удовольствием закуталась.
На вопросы о самочувствии и когда вернусь во дворец я отвечала только, что не до конца додумала, и меня оставляли в покое.
Когда стемнело и вокруг запорхали осветительные мотыльки, служанки принесли круглый шар, полный магически созданных светлячков.
Аша робко намекнула, что ужин готов, и что вернулся тсар Ягат, и что он ждет меня за ужином.
Я никак не отреагировала на слова служанки, потому что чувствовала, что если увижу Ягата, снова не выдержу, снова тело возьмет верх над разумом, на этот раз не устою перед ним, сама попрошу себя взять… А потом он уйдет.
И я снова останусь в одиночестве, не зная, что за участь меня ждет.
И тсари Аштаг сможет прийти в любой момент, чтобы унизить меня. Кроме того, перекусывая то тем, то этим я ощущала себя достаточно сытой, чтобы еще и ужинать.
Я ждала, что мне передадут приказ господина явиться к нему, что напомнят, что я всего лишь наложница, вещь, собственность могучего тсара Ягата, ждала, что разозлю тэна и он сам придет ко мне, чтобы сказать правду в лицо.
Но ничего не происходило.
Вместо этого принесли еще одно покрывало, еще один светильник и еду.
- Я не голодна, - растерянно бросила я вслед удаляющимся девушкам, а потом принялась приподнимать крышки на блюдах.
Когда с нежным филе куропатки в кляре и вырезкой из лосося было покончено, так же как с салатом из зеленых листьев с крупными креветками и белым соусом, когда от трех пирожных с нежнейшим фруктовым кремом и свежими ягодами ничего не осталось, я решила, что подумала на сегодня достаточно и решила вернуться в покои.
Пройдя мимо служанок, которые стоят у входа, но внутрь не заходят, я вошла в покои и увидела причину, по которой девушки не заходили внутрь.
На ложе неприличных размеров ждал Ягат.
Воин приподнялся, как я вошла, рассматривая так, словно видит впервые. Под взглядом Ягата колени привычно подогнулись, а к низу живота стал стекаться огненный шар.
- Ты не пришла ужинать, - сказал Ягат.
Звук донесся до меня словно издалека. Пришлось поморгать, чтобы прийти в себя, проклиная про себя свою реакцию на воина. Если после слияния реакция усилится и начнутся болезненные ощущения, о которых говорили пери, мне придется плохо.
- Я думала, - дрогнувшим голосом ответила я и воин хмыкнул.
- Ты идешь в постель, Рахаат? - будничным тоном позвал тэн и я захлопала ресницами. Спрошено было так просто, словно речь шла о чем-то обычном и само собой разумеющимся. А еще, должно быть, что-то случилось с освещением, потому что мне показалось, что статуя Анахиты над фонтаном чуть засветилась.
- Я, - замялась я. - Я вовсе не сонная.
Демон ухмыльнулся и от его самодовольной ухмылки между ног погорячело.
- Я - в купальню! - воскликнула я, и, стараясь держать спину прямо, скрылась за высокой резной дверью.
Постояв под прохладным водопадом, я смогла немного прийти в себя. Вылезая из чаши, я старалась не стучать зубами от холода и не забыть трех главных вопросов, которые нужно задать Ягату, прежде, чем… Прежде чем по телу снова не начнут прокатываться горячие волны.
Зачем я ему? Я пленница? Как он намерен поступить со мной?
Выйдя из купальни в легком кафтане и вновь увидев тэна на кровати, я ощутила, как запал иссякает, а вместо него по телу скользит сладкая истома. Поэтому, опередив собиравшегося что-то сказать тэна, я выпалила, по-прежнему держась на отдалении от ложа:
- Я пленница, да, Ягат? Я твоя наложница и не имею права отходить от отведенной мне территории, да? Меня надо охранять? Хорошо охранять, потому что я дорогая вещь? Ты для этого приставил воинов следить за мной, Ягат?!
Брови Ягата столкнулись у переносицы.
- Если ты о приставленной к тебе охране, Рахаат, она нужна, потому что Аштаг где-то поблизости, - ответил воин. - Мы не в Блэр-Джар, где тебе ничего не грозит. Это нижние земли, и здесь может быть опасно.
- Почему же мы там, где сейчас опасно? - вырвалось у меня.
По мне заскользили взглядом, прежде, чем ответить.
- Я так долго искал тебя… что просто хотел побыть с тобой наедине.
И мои колени подкосились, дыхание сбилось, сердце зашлось в бешенном ритме, а окружающий мир мог лететь в царство Тартар. В висках пульсировало только что услышанное. Он действительно хочет быть со мной. Наедине.
- Зачем? - справившись с собой, спросила я, поморщилась, когда мой голос дрогнул. - Ты хочешь завладеть моей душой перед тем, как снова начнешь взывать к силе Избранной?
Я не успела понять, как воин вскочил с ложа одним прыжком и оказался рядом. Он возвышался надо мной как гора, лица касалось гневное, тяжелое дыхание. Я видела, как играют желваки на его щеках, как перекатываются мускулы под кожей, и все же не могла остановиться.
- Конечно! - горько воскликнула я. - Когда ты достучишься до моего сердца… до моей сути пери, быстрее получится развязать войну и повергнуть миры в хаос!
- Думай, что говоришь, женщина! - прогремел Ягат.
- Будь честным со мной, мужчина! - перешла на крик я.
Воин часто заморгал, явно не ожидая отпора.
- Не смей говорить со мной в таком тоне, женщина! - прогрохотал его голос.
Я набрала побольше воздуха и тоже прокричала, глядя прямо в его глаза:
- Это ты не смей повышать на меня голос, мужчина!
Ягат угрожающе шагнул вперед. Глаза тэна светились яростью, лицо было перекошено от гнева.
Но мне почему-то он больше не казался страшным.
После всего, что узнала о нем, о его одиночестве, о том, как обошлась с ним Аштаг, которую, он должно быть, очень любил… Блэр-Джар всегда было закрытым тсарством, его законы и традиции оставались для всех загадкой… И теперь я, кажется, начинала понимать, почему оно было закрытым… Нет, Ягат больше не внушал страха. Да сказать честно, поразмыслив о своих чувствах, поняла, что и раньше не сильно внушал…
Не помня себя от смелости, я выставила вперед руку и воин замер.
Я перевела дыхание, стараясь унять взбунтовавшуюся сущность пери, которая отчаянно тянулась в могучие руки воина, стоявшего у истоков Тысячелетней войны.
- Я всего лишь хочу получить ответ на свой вопрос, - твердо сказала я. - Зачем я тебе, Ягат? Зачем привез меня в этот дворец, который все называют моим, зачем это почтительное отношение, это уважение слуг и воинов, этот прекрасный сад, зачем это все?
Ягат шумно выдохнул, прежде, чем продолжить.
Он смотрел на меня, не отрываясь. Пламя глаз, казалось, освещало пространство перед ним, хотелось подойти ближе, чтобы… согреться. Хотелось провести пальцами по его лицу. Темному, твердому, словно высеченному из скалы. Хотелось дотронуться до мускулов на груди, ощутить под пальцами жар его кожи…
- Ты не понимаешь, зачем, Рахаат? - тихо спросил он и я помотала головой.
Воин шагнул еще ближе, и произнес, глядя мне в глаза:
- Затем, что я хочу, чтобы ты выбрала меня! Как я выбрал тебя!
- Я нужна была тебе только потому, что я - Избранная! - вырвалось у меня.
Ягат отвел взгляд, отошел и присел на стул с высокой спинкой, упер руки в колени.
- Да, Рахат, - сказал он и внутри что-то оборвалось.
Захотелось взвыть в голос или броситься на колени перед Статуей Матери. Хотелось заплакать, начать швырять вещи, сделать хоть что-то, чтобы унять эту боль, которая пронзила мое сердце, стоило услышать от демона «Да, Рахаат».
- Услышав, что в наш мир пришла Избранная, когда вся Вершина мира только и говорила о том, что в день, когда тсари Бхукти-Джар рожала пятую дочь, в небе появился образ смеющейся девочки, восседающей в цветке лотоса, я понял, что согласно пророчества, в мир пришла Избранная и у меня появился шанс вновь развязать войну. Ты юна, Рахаат, как цветок, и как цветок, не осознаешь своей силы, которая кроется в твоей хрупкости. Ты - как цветок… Но ты показала себя достойной, и я хочу, чтобы ты постаралась понять меня.
Я, как и остальные тэнгерии были созданы для войны, для битв. Мы не знали иной жизни. Мы были созданы, чтобы расшатать небесный трон Оромазда, чтобы низвергнуть изначальных богов в Тартар!
Смыслом моей жизни была война, целью была победа. Ты недолго пробыла в демонической сути, но ты не могла не ощутить, как сладко, как упоительно ощущать свою силу, свое могущество!
Наша кровь, кровь тэнгериев - раскаленная лава! Она кипит! Она зовет к победе!
Ты не можешь себе представить, сколь ужасны были страдания нашего народа в бездне. Нам не дали вечности, не дали покоя… После Тысячелетней войны, развернутой богами, нас, тэнгериев, обрекли на муки, не даровав легкой смерти. Многие тогда поклялись вернуть былое и отомстить богам, во имя силы, во имя огня в жилах!
Ты не можешь знать, как ждал я твоего прихода, как ждал возможности, когда можно будет воззвать к истинной сути тэнгериев, сути демонов!
- И я пришла, - вырвалось у меня горькое.
Я понимала, что мое чудесное рождение отняло у меня все: надежды на спокойную счастливую жизнь, на все то, что я любила, чего хотела для своего народа. Всегда найдется такой, как Ягат, кто захочет сделать меня игрушкой в своих руках, а самому Ягату, как оказалось, была нужна вовсе не я…
- Ты пришла, - повторил за мной демон. - И оказалась хрупкой розовой девочкой, нежной и напуганной.
В опьянении предстоящей битвой я сделал все, чтобы вызвать твой гнев, твою ненависть, твою злость, Рахаат. И в тот момент, когда у меня получилось, когда кровь моя кипела, а разум ликовал от триумфа…
Ты бросила мне вызов, Рахаат.
Мне показалось, или в тоне Ягата прозвучало уважение? Демон продолжал говорить, и я слушала его все внимательнее, боясь пропустить хотя бы слово.
- Ты дралась со мной, Рахаат, ты встала со мной на равных. Со мной, кто должен был сломать тебя… Ты не сломалась. Когда-то спутниц тэнгериев называли спутницами хаоса, и я видел много воительниц, и бился, стоя с ними плечом к плечу, но всем им далеко до тебя, Рахаат. Я увидел в тебе истинную демоницу.
Я ошарашенно хлопала ресницами, губы беспомощно приоткрылись, и демон, заметив это, сглотнул, но продолжил.
- На этом ты не перестала удивлять меня. Когда я уже принял тебя, как равную, когда понял, что ты действительно достойна того, чтобы занять место на троне, ты бежала.
Ты пожертвовала собой, сбежав в нижний мир, и не вернулась обратно, хотя была такая возможность. Ты спасла своих сестер и братьев, а сама осталась среди смертных, нежным орудием страсти в их руках, только чтобы не дать разразиться войне.
Ты ни разу не подумала о себе, но думала о целом народе.
Ты действительно Избранная. И я никому не отдам тебя. Ты - моя, Рахаат.
Демон замолчал, переводя дыхание. В следующий миг воцарившуюся тишину нарушил звук пощечины.
Словно все еще не понимая, что я сделала, от чего у меня горит ладонь, я ударила снова, другой рукой и закричала:
- Мерзавец! Как ты смеешь! Как смеешь называть меня демоницей? Я пери! Это моя истинная сущность, моя суть, мое достояние, которым одарила меня Мать! Значит, ты никому не отдашь меня потому, что я - Избранная?!
Я ожидала, что демон схватит меня за руки, удержит, может, даже отбросит от себя… на кровать… Но Ягат продолжал покорно сносить удары.
А они сыпались снова и снова. Я кричала! Обзывала его последними словами! Грозилась низвергнуть в Тартар, отправить обратно в бездну! Я молотила кулачками по горячей и твердой, как камень, груди. Осыпала его градом тычков, ударов и оскорблений.
Наконец, мои силы стали иссякать. И в этот момент руки завели за спину, а губы накрыли поцелуем.
- Не трогай меня! Мерзавец! - крикнула я, вырываясь, а когда Ягат поцеловал снова, впилась укусом в губу.
- Демоница! - прорычал демон и привлек меня сильнее, отчего я пискнула.
Он снова поцеловал меня, властно, безжалостно, прижимая к себе. Казалось, тело расплющится о груду этих каменных мышц. Губы накрывали мои собственнически, беспощадно. Они терзали, подчиняя своей воле. Когда язык ворвался в мой рот, тело пронзила огненная стрела, и вопреки всему, я попыталась прижаться к нему еще больше.
Демон целовал так долго и неистово, что я задохнулась.
Он отстранился на миг и с губ его сорвалось хриплое:
- Я не чувствовал ничего, кроме голода с тех самых пор, как был создан. Только голод. И только ты одна способна утолить этот голод, Рахаат.
Я снова прикусила его губу, застонав от наслаждения. Я слабо поняла, о каком голоде говорил он, в то время, как мой собственный голод пожирал изнутри, грозил разорвать на части, звал, трубил в рог, молил заглушить себя хоть немного.
Не знаю как, я оказалась опрокинутой навзничь на ложе. Кажется, я слышала треск ткани, а может, показалось. Но когда скользнула взглядом по своему телу, поняла, что обнажена.
Демон покрывал поцелуями лицо, шею, грудь, его умелые губы скользили по животу и бедрам. Легко, словно играет с котенком, он переворачивал меня на живот, покрывал поцелуями спину. Я стонала и всхлипывала, когда он покусывал за ягодицы, когда целовал ступни и нежил во рту пальцы ног.
Мои руки порхали по его могучему телу, по буграм мускулов, которые перекатывались под горячей кожей. Он оказался твердым, словно боги вырезали его целиком из скалы. Твердым и теплым одновременно. Такой огромный, что я и вправду чувствовала себя цветком в его могучих руках.
Он приподнялся надо мной и мой взгляд впервые упал на его средоточие мужественности. Огромное естество дерзко торчало вперед, настолько огромное, что я невольно отползла назад. Пожар, полыхающий между бедер, искал выхода, но глядя на член демона, я почувствовала замешательство.
Я подняла взгляд и увидела, что Ягат внимательно смотрит на меня. Несмотря на то, что зрачки его расширились от желания, заполнив всю радужку, ноздри трепещут, во взгляде читалась безграничная нежность.
- Ты боишься меня, Рахаат? - спросил демон глухим от страсти голосом.
- Очень, - честно призналась я и это признание рассмешило воина.
- И хочешь, чтобы я взял тебя? - голосом искусителя спросил он.
- Очень! - снова честно призналась я, ответив несколько более быстро, чем того требовали приличия.
Лицо демона озарила улыбка, а я подумала, что он очень красив, когда улыбается.
Демон потянул носом и прошептал:
- Неистовое желание… страсть… робость и невинность… Ради такого сочетания не жалко провести Тысячелетие в бездне и веками ждать Избранную.
Мой взгляд снова скользнул вниз. Огромный член воина дернулся, словно навстречу.
- Ты сегодня целовал меня… там… Ягат, - не помня себя от смелости, прошептала я. - Я знаю, что мужчин принято тоже ласкать… Нам рассказывали наставницы наслаждений… И я видела в свитках…
- Маленькая обольстительница, - хрипло выдохнул Ягат. - Ты хочешь коснуться меня?
Глядя в глаза воину, я сглотнула и смело кивнула. Должно быть, вид при этом у меня был потешный, потому что воин не выдержал и коротко хохотнул. Но спустя мгновение страсть вновь вытеснила из глаз все эмоции.
Не говоря больше ни слова, он взял мою руку в свою. Я зажмурилась, а он приложил мою ладонь к своему члену. Стоило пальцам ощутить твердое, подрагивающее, горячее, с очень-очень нежной кожей, Ягат хрипло застонал в голос.
Я открыла глаза и присмотрелась к могучему естеству с рубиновой головкой.
Член дрогнул под моими пальцами. Как зачарованная, я приблизила лицо, приоткрыв от изумления губы. Осторожно провела пальцем по венам, повторяя очертания, стоило коснуться головки, как демон застонал.
- Тебе не больно? - спросила я, отдернув руку. На что демон хриплым голосом посоветовал быть смелее.
Как обращаться с мужским членом нас обучали в храме, на уроках искусства страсти и наслаждения. Поэтому я, решившись, обхватила основание пальцами и чуть подвигала рукой вверх-вниз. Судя по хриплому стону Ягата, я все делала правильно.
Нагнувшись, я коснулась языком рубиновой головки, вызвав у Ягата длинный вздох.
Сверкну в на него глазами, вновь сосредоточилась на его мужественности. Лизнув еще несколько раз, наклонилась немного ниже и провела расслабленным языком от основания до места, где ствол переходит в головку.
Мой могучий господин содрогнулся и хрипло застонал.
Одной рукой демон приласкал мою голову, убирая спадающие волосы, чтобы лучше видеть, что мой рот делает с его орудием. Другая гуляла по груди с набухшими сосками, животику, бедрам.
Лизнув еще несколько раз, я, вспоминая наставления уроков наслаждения и картинки в свитках, обхватила головку губами и принялась посасывать.
Ягат хрипло застонал.
Я бросила не него удивленный взгляд: неужели ласки члена имеют такую власть над мужчинами?
Посасывая, я стала совершать языком круговые движения по головке, понимая, что с каждым мигом мне все больше и больше нравится делать это. Голод внутри взбунтовался, грудь потяжелела, тело требовало разрядки и немедленно.
Посасывая огромный член Ягата я стала помогать себе рукой, крепко обхватив член пальцами и совершая движения кулачком вверх-вниз.
Чувствуя нарастающее возбуждение, я застонала, не прерывая ласк.
В тот же миг воин схватил меня за волосы и оттянул от покачивающегося члена с рычанием.
Я хотела что-то сказать, но мне не дали. Властно целуя губы, демон запрокинул меня на спину, руки завел за голову и придержал своей ручищей.
Вторая заскользила по телу, спустилась вниз, палец приоткрыл складочки и осторожно окунулся во влажную глубину.
Тело пронзило молнией, показалось, что перед глазами вспыхнуло. Пространство заискрилось, замигало, огненный шар внутри полыхнул с новой силой.
Когда язык тэна снова коснулся влажного пульсирующего бугорка, я протяжно застонала, выгибаясь дугой.
Воин замер, словно прикидывая что-то, а потом его язык принялся ласкать меня с определенным ритмом. К моему изумлению, после первых же касаний я сорвалась и понеслась в пропасть, но не успела испугаться, как меня подбросило высоко в небо, к самым звездам.
Вспышка за вспышкой, волны удовольствия накатывали одна за другой, и каждая последующая была безжалостно больше, чем прежняя. Я кричала, извивалась, сминала простыни, но ничего не могла с собой поделать… Я жаждала большего.
Наконец, я не выдержала и крикнула:
- Пожалуйста, Ягат!
Демон прервал сладостную пытку и коварно спросил:
- Что - пожалуйста?
- Возьми меня, будь ты проклят! Стань хозяином моей жизни! - прокричала я.
- Терпение, сладкая Рахаат, - прошептал демон и пытка возобновилась.
Наконец, когда тело содрогалось в сладких конвульсиях от очередной вспышки блаженства, Ягат возвысился надо мной. Придвинув к себе, он широко развел мне бедра.
Он склонился к самым губам, заглянул в затуманенные страстью глаза и прошептал:
- Ты готова, Рахаат?
- Ты слишком терпелив, мой господин, - ответила я, извиваясь под ним и шутливо прикусила подбородок.
В глазах демона вспыхнула нежность, но в следующий момент страсть вытеснила ее.
Накрыв мои губы поцелуем, Ягат ворвался внутрь одним рывком.
Я закричала, стоило ему заполнить меня, а комната вспыхнула алым. Боль пронзила изнутри, но губы демона тут же собрали слезы со щек.
- Прости, маленькая, - шепнул он, не двигаясь, давая мне привыкнуть к его размерам.
Спустя какое-то время осторожно вышел, почти полностью, и ударил снова.
Демон бил бедрами яростно, неистово, и хоть он наполнял меня целиком, мне казалось мало. Тело, окрыленное наслаждением и блаженством распахивалось ему навстречу. Обнимая его могучий торс ногами, я силилась еще шире развести бедра, вбирая его в себя до самого основания.
Демон что-то рычал, что-то шептал хриплым от страсти голосом. Я даже отвечала, слабо понимая, что происходит.
Удовольствие от Слияния оказалось таким огромным, таким всепоглощающим, что я не в силах была вынести его и не в силах была остановиться.
Я не подозревала, что такое возможно, что такая сила блаженства под силу кому-то, кроме богов и поняла, почему первое Слияние преподносится Матери.
Стоило вспомнить о богине, как я вновь взмыла в космос, стала им - огромным, мудрым, вибрирующим. Я ощущала своим телом каждый мир, каждую звезду. Я знала, что где-то в глубине, сжимаясь и разжимаясь, бьется моя суть, мое сердце.
Мое сознание раздвоилось, одним я продолжала оставаться на нижних землях, вторым сияла в унисон мириадами звезд.
Время куда-то исчезло. Стерлись грани пространства. Я не чувствовала демона отдельным от себя, я была им, ощущала, дышала.
Произошел какой-то странный переворот и в тот же миг я поняла, что вижу себя его глазами. Розовую, с разметавшимися по простыни волосами, широко распахнутыми глазами, в которых кипит и переливается блаженство, с раскрытыми губами.
Я даже услышала со стороны свой полный наслаждения крик, неистовый, дикий, пронзительный. Я была такая мягкая, хрупкая, беззащитная, такая желанная и манящая, и вместе с тем невероятно, просто до боли красивая.
Сладкая боль пронзила тело, судороги, одна за другой, накатывали в пароксизме страсти, разрывая остатки чувств, эмоций, ощущений в обрывки.
Я исчезла на какое-то время, а когда снова появилась, оказалось, что демон бережно прижимает меня к себе и вглядывается в лицо с нежностью и беспокойством.
- Я причинил тебе боль, Рахаат? - спросил он и провел пальцем по щеке.
Ватными и легкими одновременно руками я притянула его кисть к своей щеке и потерлась о шершавую кожу.
- Нет, Ягат, - тихо сказала я, глядя прямо в глаза демона. - Это было… И есть… Это волшебно!
- Теперь ты моя навсегда, - сказал демон. - Моя Единственная. Моя Избранная.
Стоило ему обронить это слово, как мое лицо исказило от боли. Я отвернулась.
Взяв твердыми пальцами за подбородок, Ягат заставил развернуться к нему, и с беспокойством заглядывая в глаза, спросил:
- Что с тобой, девочка?
Мне захотелось провалиться в Тартар от его участливого тона и нежности, прозвучавшей в голосе.
- Не трогай меня! - вырвалось с рыданием прежде, чем успела сообразить, что делаю, и рванулась прочь из его объятий.
Меня с рычанием привлекли к себе и приказали:
- Говори.
Сначала я просто пыталась вырваться, в тайне радуясь, что не отпускают, затем - всхлипывала и шмыгала носом. Ягат терпеливо ждал, и видно было, что будет ждать столько, сколько нужно.
- Но ты же, - проговорила я, наконец. - Ты хочешь войны… Ты теперь получил Избранную, ты в любой момент можешь вернуть былое…
- Не такой ценой, - ответил демон и в груди у меня шевельнулось что-то новое, похожее на надежду.
Тем временем, демон продолжал:
- И потом, сладкая Рахаат… Война занимала всю мою сущность до того, как ты показала, что может быть иначе. Что может быть другой смысл жизни.
- Какой же? - затаив дыхание, спросила я, ожидая ответа с замиранием сердца.
Ягат улыбнулся и его огненные глаза сверкнули бесконечной нежностью. Это было удивительно и очень волнующе смотреть, как нежность рождается из силы, словно основа жизни обретает иное качество.
- Твоя любовь, Рахаат, - ответил демон. - Ты - рядом. Живая, теплая, бесконечно желанная - рядом.
Мое сердце затрепетало.
- Ты говорил, что демонам чужда любовь, что она делает нас слабыми, - прошептала я.
- Я люблю тебя, Рахаат, - серьезно ответил демон. - И я чувствую, что только стал сильнее.
Я думала, что для эмоций уже нет места, но тут почувствовала себя самой счастливой во всем мире. Из глаз вновь хлынули потоки слез, и я следом пронеслась мысль, что столько слез за один день еще никогда не было. Как не было и того, что заставляло сердце сжиматься от нежности, а дыхание замирать и трепетать, словно крылья бабочки.
- А ты? - глухо спросил демон. - Ты сможешь когда-нибудь полюбить меня?
Не в силах говорить, я закивала, и огненные глаза демона заблестели.
Справившись с собой, я проговорила:
- С того самого момента, как впервые увидела там, в тронном зале Бхукти-Джар. Тогда, по неопытности, я приняла новое чувство за страх…
Губы Ягата растянула усмешка, а глаза полыхнули.
- Не иначе, чем по неопытности, тсари Рахаат Избранная…. По неопытности… Но мы это скоро исправим.
Я вспыхнула и припала в поцелуе к щеке господина.
- Мне кажется, это очень срочно нужно исправить, - прошептала я ему на ухо.
- У нас впереди вечность, - ответили мне.
С легким торжеством я указала Ягату на сияющую розовым светом статую Матери.
- А все-таки нам удалось подарить наше первое Слияние богине! - сказала я и показала Ягату язык.
Тот с рычанием оглянулся к статуе, а затем сгреб меня в охапку и накрыл губы поцелуем.