Глава 57

Его слова повисли в воздухе. На мгновение воцарилась полная тишина. Я уставилась на Корвела, чувствуя, как мозг отчаянно пытается переварить услышанное. Наследник императора — на «Аквиле»? Среди нас? Я лихорадочно перебирала в памяти всех, кого знала. Офицеры, техники… Рифт? Лора? Мои мысли лихорадочно метались, упираясь в стену непонимания.

Зири была в ещё большем шоке. Её фиолетовые глаза расширились, а губы беззвучно зашевелились. Вся её уверенность дала трещину.

— Не может этого быть, — наконец выдохнула она, и голос дрогнул. — Брат мне сам сказал, что все мертвы.

Корвел медленно повернул к ней голову.

— Думаешь, я выдумываю? Мы вместе выбрались с ним, когда начался тот решающий бой — между теми, кто остался верен, и теми, кто перешёл на сторону узурпаторов. Меня попросила жена императора — проводить его к челноку, который был подготовлен на такой случай. Сама она с нами не пошла. Они бы не остановились, знай, что кто-то из семьи жив.

Я представила мальчика Корвела, ведущего за руку другого ребёнка — наследника престола — сквозь дым и крики дворцовых коридоров.

— Но если наследник выжил, вас должны были преследовать, — тихо сказала я. — Как тебе и ему удалось выжить и при этом одурачить всех?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, давно похороненное.

— С трудом, — коротко ответил он. — Мы выбрались. Император пал. А мы… Мы, дети, поклялись отомстить. И начали свою игру. Именно тогда я решил стать легионером. И стал им. Но одного высокого положения мало, чтобы нанести удар. А теперь… Теперь у меня есть оружие, которое твой брат сам вручил нам.

— Я уверена, что он это сделал не для этого! — вскрикнула Зири. — Он знает больше! Он не станет причиной гибели множества людей! Он всегда стремился к тому, чтобы решить всё без крови. Если он допустил, чтобы эта династия правила, значит, так и должно быть!

Корвел злобно посмотрел на неё. Вся сдержанность испарилась, обнажив старую, незаживающую рану.

— Никто не вправе принимать такие решения. Твой брат человек, а не бог.

— Я его видела, — осторожно вступила я, пытаясь остудить накаляющуюся атмосферу. — И он… не очень напоминает человека. Да и к тому же, Корвел, он ведь действительно многое знает. И управляет временем. Ты не можешь это оспорить после всего случившегося. И если он решил, что так нужно… может, так оно и есть?

Я старалась сказать это как можно мягче, но Корвел всё равно, хоть и без прежней ярости, меня прервал.

— Я знал императора и его семью. И не считаю, что они заслужили того, что с ними сделали. И ты, Зири, ответь. Был ли император тираном, убивал ли он людей просто для веселья, заставлял ли он голодать целые колонии, делал ли он хоть что-то, о чём говорил отец нынешнего императора, который захватил трон?

— Нет, — тихо признала она. — Но ты не понимаешь. Я не оправдываю убийц. Я говорю о последствиях, которые видны не сразу.

Она подняла на него взгляд, и в её фиолетовых глазах горел огонь.

— Представь, что ты — хирург. К тебе привозят двух пациентов. Первый — твой брат, и он серьёзно ранен, счёт идёт на минуты. Второй — незнакомый старик, которого ты никогда не видел. Его рана проста, рутинна, но если не прооперировать его сейчас, он умрёт от потери крови. У тебя есть время и ресурсы только на одну операцию. Кого выберешь?

Корвел молчал, его взгляд стал тяжёлым.

— Ответ очевиден.

— Конечно, учитывая, как любишь ты пользоваться логикой, — кивнула Зири. — Но вот что ты не знаешь. Этот старик единственный носитель редкого антидота от вируса, который через неделю вспыхнет на твоей родной планете и унесёт жизни миллионов людей, включая твою дочь и жену которые сейчас находятся там. Его кровь — ключ к спасению. А твой брат… твой брат просто будет жить, если ты выберешь его, или тоже во время пандемии умрёт.

Она смотрела на Корвела, не мигая.

— И вот теперь выбор. Спасаешь брата, которого любишь, обрекая на смерть миллионы невинных и собственную жену и дочь. Или спасаешь незнакомца, предавая брата, но косвенно даруя будущее целому миру и своей собственной семье. У тебя нет этих данных. Ты видишь только двух людей на операционном столе: родное лицо и чужое. Ты действуешь из лучших побуждений, из любви и долга. И именно это действие, самое человечное и понятное, становится причиной будущей катастрофы.

В воздухе повисла гнетущая тишина.

— Мой брат, — продолжила Зири уже шёпотом, — он не бог. Он не судит. Он просто… видит этого «старика». Он видит цепь событий, которая для нас невидима. Он видел, что добрый и справедливый император, которого ты знал, был тем самым «братом» в масштабах галактики. Его правление, его сущность, какой бы прекрасной она ни была, неминуемо вела к точке ветвления, к той самой «вспышке вируса». А жестокий узурпатор, чьё имя ты ненавидишь… Он в этой аналогии — «старик». Инструмент, ключ, болезненная, но необходимая прививка для цивилизации, чтобы она не умерла от лихорадки, которую сама же породила в недрах своей прежней, казалось бы, идеальной формы.

Она замолчала, давая Корвелу осознать тяжесть этой парадоксальной правды.

— Так что же выбрать, Корвел? Довериться своему сердцу, своей памяти, своей клятве и, возможно, погубить будущее? Или принять чудовищную, несправедливую правду о том, что иногда зло должно восторжествовать на время, чтобы предотвратить большее зло? И главное — как жить с этим выбором, если ты его сделаешь?

Корвел молчал. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Он понимал безупречную, леденящую логику её слов. Стратег в нём видел расчёт, солдат — холодную целесообразность. Но мальчик, давший клятву в пламени дворцового пожара, не мог с этим смириться. Признать, что гибель тех, кого он любил и уважал, была «меньшим злом» — значило вырвать часть собственной души.

— Корвел… — начала я, видя, как он замыкается в себе. Мне нужно было вернуть его — того расчётливого, но живого человека, которого я знала. — Может, стоит остановиться? Ты всегда умел принимать тяжёлые решения, не поддаваясь эмоциям. Ты легионер. Ты защищаешь, а не губишь. Может, брат Зири просто дал нам выбор? Или хотел, чтобы мы спрятали эту шкатулку… или уничтожили её?

Корвел не отвечал. Он сидел, уставившись в одну точку. Он был похож на мощную машину, в которой заклинил главный механизм.

Он был стратегом до мозга костей. И сейчас, после откровений Зири, его ум, отбросив шок и ярость, уже строил новые планы, взвешивал риски, оценивал силу нового, невероятного оружия, лежащего в моем кармане. Но вместе с холодным расчетом в нем боролся тот мальчик, для которого честь и долг перед павшими были не пустыми словами.

Наконец он медленно поднялся. Движение было плавным, но от него веяло такой сконцентрированной силой, что Зири инстинктивно отодвинулась. Он не посмотрел ни на нее, ни на меня. Его взгляд был устремлен куда-то внутрь, в лабиринт тяжких решений.

Он сделал несколько шагов к двери, его тень, удлиненная приглушенным светом мастерской, легла на груды хлама. У выхода он остановился, положил ладонь на холодный металл косяка и обернулся. Его лицо в полумраке казалось усталым, непроницаемым, но уже не яростным.

— Мне нужно всё обдумать, — произнес он. — К тому же, я не один принимаю решения по этому вопросу.