Глава 23

Я хотела бы, чтобы Эмин заговорил. И он сделал это. Наконец-то приоткрыл занавес своей тайной жизни. Дал оправдание всем своим поступкам, которые только и делали, что выбивали меня из колеи.

Но… если бы у меня был выбор, я бы закрыла уши обеими руками, и отказалась бы это выслушать.

То, что я всё-таки услышала… невольно оставило во мне отпечаток тоски и невыносимой грусти.

Эта Агата… что она за человек такой?! Она играла с Эмином, нагло дурила ему голову и уничтожала его искренние чувства. А потом ребёнок, как она смогла оставить его?!

Эта женщина просто бросила своего ребенка, будто он ей совсем чужой.

А эта девочка… она хранит в себе любовь к матери. А это значит, что несмотря на разорванное сердце, Эмин внушил дочери, что её мама — это по-прежнему самое лучшее в мире.

Откуда бы взялась эта любовь в её глазах? Только со слов отца. Он говорит ей, а она верит и надеется на то, что однажды это станет реальностью.

Бедная Ясмин, мне жалко её больше всех.

Если мы взрослые ещё может принять удар судьбы, то, что делать маленькой девочке?

Весь её внутренний мир построен на том, что вот-вот вернётся мама…

— Ваша игра дала сбой, — нарушаю я тишину, после затянувшейся паузы.

Мои слова заставляют шейха встрепенуться. Он понимает, о чем я говорю.

Ясмин увидела во мне то, что увидел, и он… Агату.

Только никто не спросил меня прежде готова ли я нести на себе такую ношу?

От одного только взгляда больших глаз девочки с дрожащими слезами, мне стало невыносимо больно. Тяжело видеть ребенка в током положении и не знать, как ему помочь.

— Лера… — голос Эмина звучит подавленно. Он будто только осознал всю горесть своего поступка.

Он хотел потешить своё самолюбие… заставить Агату в моём лице подчиниться.

Шейх хотел отомстить ей за всё, что только она причинила, но не успел… его дочь нанесла мне сокрушительный удар, назвав своей мамой.

Набравшись решительности, я встаю с места и подхожу к креслу шейха. Он молча наблюдает за тем, как я молча поднимаю картину и начинаю её изучать.

Агата… действительно ли я так похожа на тебя, что затуманила разум этим людям?..

К моему большому удивлению… я не нашла в лице этой девушки своё отражение, а даже наоборот.

Да, такое же телосложение, светлая кожа и волосы. Но лицо… на меня смотрит девушка, переполненная внутренними обидами и страхами. В ее светлых глазах я вижу одну лишь пустоту и больше ничего.

Губы, нос, разрез глаз… все похожее, но едва ли является копией.

На первый взгляд… возможно, но это только на первый! А так мы совершенно разные. Даже близнецы и те отличаются друг от друга!

А это платье?

Для моего он выбрал точно такой же цвет и фасон!

Он так сильно желал воплотить в реальность свою сбежавшую любовь.

Эмин счел нас похожими, а потом использовал это, как предлог для себя же. Он нашел оправдание всем своим действиям и продолжал играть со мной. Но он не учел одного. Кто-то поверил в эту игру и стал её невольным участником.

Бедная Ясмин… как теперь столкнуть её с реальностью? Я не та, о ком она подумала. И едва ли могу стать ей…

Отставив картину на место, принимаю прежнее положение.

Интересно, куда уведёт нас наш сегодняшний разговор? Более петлять уже некуда. Мы довольно много наворотили дел.

— Я понимаю, что подтолкнуло тебя к этому шагу, — шейх взглядом указывает на мой образ. От его взгляда я ощущаю, как начинают пылать мои щеки.

Мне стыдно, что план провалился, и я сейчас должна оправдаться совсем, как школьница.

— Простите… я не знала иного выхода. Я не могла поступить иначе. Лейла здесь ни при чем. Это я заставила её участвовать в этом, она отпиралась до последнего.

— Да, она сказала тоже самое…

От неожиданности, приподнимаю бровь. Я была сдана при первой же возможности. Неудивительно, что он так быстро настиг меня.

Да… он поймал бы меня на полпути и стер бы в порошок.

Однако сейчас, после того, как в игру вошла его дочь, шейх держится на удивление спокойно. Вот та самая кнопка, которая способна его усмирить. Маленькая девочка.

— Не увольняйте её. Лейле нужна эта работа. Я готова понести наказание.

— О каком наказании идёт речь?

— Вы ведь сердиты на меня, не так ли?

— Да, но одновременно с этим я кое-что понял. Я не могу никого удержать насильно в своей жизни. Сначала Агата… я засыпал её подарками с ног до головы, клялся в чувствах, хотел сделать её частью своей жизни. А, что она? Агата выпорхнула из моих рук и улетела, не оглядываясь. Даже родная дочь не заставила ее поменять решение. Для неё свобода, это и есть дыхание, жизнь.

— Ты не должен корить себя в этом, — переключившись на вдруг на «ты», отозвалась я и мигом осеклась.

Я настолько прониклась его словами, что невольно стерла грань. Мое сердце пожелало этого.

— Я долго занимался самообманом. Даже моя родная дочь страдает от этого. Я не могу полюбить ее. Я вижу в ней черты её матери и постоянно думаю о том, что она тоже когда-то вот так сбежит от меня. Так зачем же привязываться?

— Это самая большая глупость, которую я только слышала! — во мне поднимается буря эмоций, что от возмущения я даже подскакиваю на ноги. — В чём её вина? Она достойна любви, как и ты! Вы лишаете друг друга счастливой жизни! Ты лишаешь ее этого с самого рождения!

Бедная девочка… Ей было достаточно просто небольшой искры, чтобы разжечь огонь внутри себя. Всё, что ей нужно было всё это время, так это любовь и внимание!

Девочка прильнула ко мне в надежде на то, что кто-то наконец-то по-настоящему её приласкает и прижмёт к себе.

Она может и поняла, что я ей чужая, но этот механизм и эмоции уже были запущены.

— Я жду того дня, как ей исполнится шесть, чтобы отправить за границу учиться. Так будет лучше для нас обоих. Она там, а я здесь, со своей болью, которой делаю ей только хуже. И да, Валерия, я тебя тоже отпускаю.

— Что?!

Я не верю своим ушам.

— Я ошибался. Я зря надеялся обрести в вас любовь Агаты. То, что было, уже не вернут никогда. Вы слишком разные. Я никогда не найду похожую на нее женщину. Как оказалось, все мы чертовски разные. Поэтому я прошу у тебя прощение за всё переживания. Сегодня вечером ты улетишь на родину на моём частом самолёте.

Шейх встаёт с места и указывает мне на дверь.

— Постой, — шепчу ошарашенно я, не веря в правдивость услышанных слов. — Вы опять разыгрываете меня? А, как же твоя дочь? Что скажешь ей?

— Это будет сложно, но я постараюсь найти слова. Ей как раз скоро исполняется шесть. Думаю, что отправив её в Европу, я сумею быстро переключить внимание. Она не вспомнит о тебе…

Это невозможно! Она поверила в меня, в свою маму! Я не могу вот так вот взять и растоптать сердце ребенка. Не могу!

— Постой, я… я…никуда не полечу. Я должна остаться.

Лицо шейха надо видеть. Никогда прежде он не был столь удивлен и поражен наповал.

— Прости, что ты только что сказала?