40

- Здравствуй, Лиза, – женщина вошла в комнату, прикрывая огонек свечи от ветра. За нею хлопнула дверь. Лиза, повернувшаяся было к вошедшему, отвернулась к стене, не желая ни с кем разговаривать.

- Ты, верно, не помнишь меня. А вот я тебя помню очень хорошо, когда ты была маленькой, то часто сновала возле нашего дома, - женщина говорила тихо, спокойно, с затаенной, отстраненной полуулыбкой. – То мерзла за баней, то кидала снежком в окно, вызывая мальчиков погулять.

Лиза резко обернулась и встала во весь рост перед посетительницей. Сейчас дом ее детства стал настоящей тюрьмой – снаружи ее сторожил настоящий волк, обернувшийся из сильного мужчины. И если прежде маленькая девочка не знала, что можно сбежать и стать свободной, то теперь девушка знала очень хорошо вкус свободы. И потому стены облезлой хибары казались ей тошнотворными.

- Вы – мама Якова и Тимофея, - вдруг сказала Лиза, нарушив тишину.

Они стояли друг против друга: испуганная молодая девушка и уставшая женщина с синяками под глазами, которые появляются после бессонных ночей. Лиза жадно рассматривала ее в неровном свете свечи, что облизывал оранжевым теплым светом, выхватывая образ из темноты, в которую опустилась комната. Простая одежда: вязаная кофта и теплая серая юбка; убранные в заколку волосы с проступающей сединой; полноватое лицо с морщинками без косметики подкупали искренностью. Стало ясно, от кого парни унаследовали ямочки на щеках. И девушка задумчиво смотрела, отвечая на такой же взгляд, полный жадного интереса со стороны. Наконец, она не выдержала:

- Что вы здесь делаете? – резко спросила девушка и, сбавив тон, спросила, не надеясь, все же, на положительный ответ. - Вы пришли мне помочь?

Женщина отвела взгляд.

Лиза все поняла и рухнула на кровать. Отвернулась к маленькому заляпанному окошку, через которое не было видно ничего, кроме белых сугробов, казавшихся синеватыми в темноте.

- Я не могу тебе помочь, ведь ты хочешь сбежать. Мне нужно подготовить тебя к волчьей свадьбе. Это приказ Альфы.

- Вы издеваетесь? – зло бросила Лиза.

Та в ответ промолчала. Поставила свечу на столик и ее огонек заплясал призрачным отражением в стекле.

Женщина вышла за дверь и вскоре вернулась, впустив с улицы несколько снежинок, растаявших сразу же, не долетая до земляного пола.

Она положила рядом с Лизой на кровать белый сверток, стянутый бечевкой, потянула за концы и развернула.  Оказалось, что это платье. Теплое, с меховой беличьей оторочкой, длинное, в пол, закрытое и расшитое стеклярусом. Камешки тут же заиграли, заискрились разноцветными огоньками. Изящная вышивка на груди цветными нитями и лентами не оставляла сомнений – это ручная работа, кропотливая и старательная.

- Это – свадебное платье твоей матери, - тихо сказала она, разглаживая пальцами ткань. – На свадебной ночи с альфой она была в нем. Он передал его тебе и наказал помочь облачиться.

- Я не буду это надевать, - фыркнула Лиза и для наглядности демонстративно отсела подальше. – Пусть этот альфа утрется. Я вызову полицию, и она быстро пресечет тут все эти поползновения, инцест, ущемления прав.

Девушка сложила руки на груди и шмыгнула носом, удерживая предательские слезы, закипавшие в глазах. Было больно, обидно, страшно от такой невыносимой жестокости, какой-то бессильной ярости, осознания глупости происходящего. Как это возможно? В двадцать первом веке, когда техническое развитие не стоит на месте, жизнь человека все равно может быть так легко обесценена.

Женщина замерла, сложив руки на груди.

- Как вы похожи с Тимофеем, - вдруг прошептала она. – Он тоже не готов повиноваться.

Лиза дернулась, как от удара.

- Не хочу ничего общего с ним иметь, так и знайте! – вдруг обиженно, как маленький ребенок, буркнула она. – Оставил меня здесь одну, тоже мне, - защитник!

Женщина присела рядом с Лизой и погладила легонько ту по руке.

- Твоя мама была очень красивой волчицей, - негромко заговорила она. – Как только Сокол привел ее в стаю, в ту же ночь совершил обряд волчьей свадьбы – когда вожак метит свою пару перед всей стаей. Но я тогда уже подумала, что никак не может такая удивительная женщина стать партнером Сокола. Она была внутренне сильнее него, и, как оказалось, умнее: я сразу поняла, что она ожидает приплод, и убедилась в этом, когда принимала у нее роды. Но ее судьба стала предрешена: вторые роды ее ослабленный организм не осилил.

Лиза слушала и не верила своим ушам. Впервые с ней говорили о ее прошлом, о матери она не слышала ничего, кроме злого ругательного слова в сторону от отца…От Сокола…от альфы. Но, странное дело, в ней не отзывалась эта история болью или расстройством. Сейчас ее больше всего занимал вопрос, как можно было бы избежать этого ужасного, невероятного по своему размаху события – волчьей свадьбы.

- Ты похожа на нее внешне. Унаследовала ее красоту, это точно. Увидев тебя в окно из дома, когда ты решила сбежать в лес, я было подумала, что это она…

- Послушайте… вы же можете мне помочь, что-то сделать. Вы же понимаете, что это не нормально? – Лиза взяла ее руки в свои и прижала к груди, заглянула в глаза, надеясь на положительный исход разговора.

- Девочка моя. Альфе нужно подчиняться. Никто не может идти наперекор ему, а все желающие покоятся на кладбище в лесу. У тебя нет выбора, прими это и согласись, - зашептала женщина, утирая слезы. Видно было, что она радеет за девушку, переживает, но Лиза почувствовала, что ее сердце проваливается в бездну – не такого ответа, не такой реакции она ожидала.

Девушка шмыгнула носом, вытерла мокрые глаза концом трикотажного рукава, отвернулась к окну. Мороз уже вырисовывал на стекле свои невероятные узоры, облеплял тонкой вышивкой, тонкими иголочками ткал кружево. Да уж, недавнее предчувствие ее не обмануло – декабрь действительно оказался не просто «с сюрпризом», а просто невероятным, ужасающим по степени фантасмагории месяцем. Очень хотелось закрыть глаза и проснуться дома…

- Вы правда думаете, что я похожа на Тима? Не на Якова? Мне кажется, с Яковом мы понимаем друг друга намного лучше, - не поворачивая головы, призналась Лиза.

Женщина облегченно охнула, видимо, она задержала дыхание, ожидая, что Лиза может взбрыкнуть и попытаться сбежать.

- Да нет, Тим всегда спешил вперед, был готовым на выдумки, скор на язык. А Яков…Он больше зависел от брата, был более послушен.