5

Соболева прыгала возле высокого кованого забора, стараясь стряхнуть с ветки ели снег. Оранжевый баул со снаряжением танцовщицы сигнальным огнем выделялся на дороге. Было темно и тихо. Только иногда из дома за забором, окруженного сумрачными гигантами-деревьями, доносились веселые голоса и смех, было слышно, как открывалась и закрывалась входная дверь, выпуская на мороз курильщиков. 

Холод не сильно пугал. Даже в самые сильные морозы она чувствовала себя хорошо. Врач в хореографическом объяснял это хорошим обменом веществ, а девчонке было все равно – ну обмен и обмен…

Лиза потрогала в кармане пачку денег, перевязанную резинкой. Новогодние корпоративы — это, конечно, золотая жила. Она за неделю со своим уникальным музыкальным фаер-шоу зарабатывала столько, что хватало на всю весну — в это время почему-то заказов было мало. 

Вот зря ее Инесса Ивановна, хореограф из училища, принижала.  Лиза вспомнила ее скрипучий голос: «Ничего вы, Соболева, не добьетесь с такими ногами! А ведь у вас уже возраст! Ваш гранд жете — это детский сад! Вы как зверь! Как медведь! Как раненная волчица!».

И тогда Лиза подумала, что Инесса эта Ивановна категорически не права. Да балерина может танцевать и в сорок! Не то, что в двадцать! Выкусите, Инесса Ивановна! 

Да на эти деньги она, Лиза, может позволить себе столько всего, сколько не могут позволить многие балерины после выпуска…

Тут Соболева по привычке потерла ноющую коленку. После нагрузки — танца с тяжёлым кубом, по периметру которого горел огонь, — старая травма давала о себе знать. 

На самом деле, это была не простая травма.

Однажды, во время выступления во дворце культуры, где девушки отрабатывали свои выступления, произошел несчастный случай: Лиза зацепилась ногой за подгнившую доску и провалилась в яму. Иногда ночью ей снилось увиденное: кусок кости, торчащий из ноги. Страшная, жуткая рваная рана, алая и бордовая кровь, белеющая кость, жуткая боль, которая раздвоила тело пополам, разбила на множество осколков, крик, застывший внутри…

Многие потом говорили, что после такого можно остаться инвалидом на всю жизнь, передвигаясь в коляске, движимой только руками, но Соболева отделалась только травмой ноги…

После того, как она две недели честно отлежала в местной больнице, Соболева поняла: эта травма и поставила отчетливый крест на ее призрачной карьере.

Пусть все и зажило с потрясающей скоростью, заросло, пропали обнаженные участки мяса, покрывшись новой бархатной кожей, нога сгибалась – разгибалась так, как и должна была работать, было понятно: нога уже не та, что была прежде.

Болела, зудела рана, иногда чесалась, будто изнутри, в непогоду ныло и ломило колено, а после поднятия тяжестей и исполнения сложных элементов просто болело.

Но да, Большой ей не уже светит, да и вообще никакие подмостки не грозят... но зато она намного устроенней сейчас, чем многие девчата-сокурсницы, получившие распределение в провинциальные города большой России. 

Лиза, услышав шум мотора, нетерпеливо оглянулась на дорогу. 

Однако это оказалось не такси. К ней, моргая теплым светом фар, приближался хищный черный мерседес. Лиза вздохнула. Совсем у Вовки крышу, что ли, снесло — вызывать такси премиум-класса?

Только она решилась дать водителю категорический отказ, как окно с пассажирской стороны медленно опустилось. Из нутра авто вырвался плененный горячий воздух. А за ним, перегнувшись через руль, выглянул хозяин вечеринки.

— Лиза, садитесь, я вас подвезу!

Девушка задумчиво оглянулась на большой дом, где праздник шел своим чередом. 

— Садитесь, — с нажимом произнес мужчина, сверкнув глазами, и Соболева подчинилась. Закинула свой баул на заднее сиденье, а сама села впереди.