52

Автомобиль ехал до жути медленно, рискуя застрять в лесных сугробах. Тимофей старательно выворачивал руль, удивляясь между делом тому, как ему удалось вчера заехать так глубоко в лес. На эмоциях, на инстинкте, на везении, не иначе.

В пассажирском сидении Яков напряженно вдыхал воздух из приоткрытого окна и смотрел в зеркала, опасаясь нападения стаи.

Позади обиженно сопела Лиза.

В машине висела гнетущая тишина.

Наконец деревья будто расступились, перед пассажирами автомобиля Тима предстало заснеженное поле. Мужчина выругался, еле слышно, про себя, но все равно вдавил педаль газа в пол. Сейчас думать о чем-то другом, кроме того, как выбраться из этой снежной ловушки, в которой подстерегают нелепые опасности, что могут стоять жизни в виде рытвин, или пеньков, занесенных снегом, было нельзя.

Мысль гнала: только вперед, чтобы добраться до ближайшего города.

Бескрайнее поле слепило глаза миллиардами снежинок, что преломляли дневной свет. Снег, конечно же, оказался неровным – видимо, кое-где осенью трактор переусердствовал с перекопкой земли, и сейчас автомобиль залихватски нырял вниз и снова выныривал вверх, будто лиса на охоте за мелкими грызунами.

Яркое белое солнце, похожее на блин из печи, клонилось низко – дело шло к обеду. Оно опаляло лучами глаза, отражаясь от всех поверхностей, и казалось, что иногда машина парит в безвременном пространстве – небо и земля сливались голубым цветом.

Тимофей краем глаза поглядывал в зеркало заднего вида и ловил там отражение Лизы. Она демонстративно не смотрела вперед на братьев, а сидела насупившись, сложив руки на груди, выражая свое недовольство компанией, насколько это было возможно в условиях, когда при неудачном повороте руля тело могло отлететь к другой двери.

Иногда так и случалось, и ее королевская выправка летела ко всем чертям, Лиза ловила равновесие растопырив руки. Наконец, ей это надоело, и под насмешливым взглядом Тима она достала ремень безопасности и пристегнулась.

Якову, казалось, было все нипочем. Он был озабочен окружением, и Тим понимал, почему: сейчас, оказавшись посередине поля в черном автомобиле, чьи выхлопные газы чуятся за версту, они представляют собой слишком легкую добычу. Протяни лапу – да возьми.

Ни одному волку, ни одному оборотню не составит труда вскрыть машину как консервную банку и выпотрошить ее содержимое. А уж их соплеменникам, науськанным альфой, - тем более.

Тим почувствовал, как к горлу снова подступает эта глухая противная тоска: ну зачем все они, оборотни деревни, так беспрекословно подчиняются альфе, Соколу? Дураку ясно: главаря пора менять! Альфой должен стать тот, кто сильнее, умнее, быстрее, но, самое главное, - тот, кто ставит свои интересы ниже интересов стаи и может поступиться многим ради благополучия своих соплеменников.

Оказавшись в деревне, будто нырнув в кроличью нору, он словно вернулся в свое прошлое, - то, от которого сбежал. С тех прошло столько времени, а в деревне все осталось по-прежнему. Вода из колодца, бездорожье, старые дома, черные от времени бани.

Будучи взрослым мужчиной, а не ребенком, он обратил внимание, что стая стала меньше: среди оборотней его стаи практически не было детей, а это очень хороший показатель благополучия. Значит, молодежь бежит из леса, или боится, не доверяет, не хочет заводить щенков.

В этом отношении город ему нравился больше. Да, он встречал оборотней из других стай, которые, как и он, жили одиночками, и прекрасно себя чувствуя при этом. Встречал и тех, кто умом и сердцем принадлежал стае, но хотел побыть в толчее города. Были и те, кто приезжал ненадолго.

Да, первое время было трудно без стаи: привык жить общиной, с семьей, на вольной природе. Но город внес свои коррективы. Тимофей вспомнил свою первую работу охранником в мелкой забегаловке, - оттуда все и пошло. Сильный, выносливее любого человека, для него были созданы все условия, чтобы стать самым первым, лучшим. И он этими условиями воспользовался. Да так, что уже последние три года заправлял собственным охранным агентством, когда уже охранял не он, а его сотрудники.

Тимофей снова бросил взгляд в зеркало заднего вида на недовольную, разобиженную Лизу. Пожал плечами.

Вдруг Яков повернулся к нему и выставил вперед руку.

- Остановись! Мы пересекли границу чужой стаи.

Тим охнул, Лиза подалась вперед и просунулась между спинками сидений. Тимофей присмотрелся к белым барханам за лобовым стеклом, и со всей силы вдавил педаль тормоза в пол.

Действительно, незаметные прежде сугробы поднялись цепочкой, и оказалось, что это пятеро белоснежных волков лежали на земле, затаившись. Их белоснежная шерсть переливалась на свету, отражая дневное солнце, и только черные глаза и носы давали ориентир – тут стоит волк. Увидев, что машина затормозила, они встали цепочкой, будто показывая, что проезд дальше закрыт.

Парни в машине напряглись, Тимофей сжал руль и начал обдумывать, куда будет лучше свернуть, как вдруг волк впереди сделал несколько шагов навстречу.

- Ну нифига себе! – выдохнул Тим, увидев, что оборотень перевоплотился в девушку.