58

Волк бежал по белоснежной поляне, вспарывая острыми когтями хрупкий наст, оставляя за собой темные следы. Шшшварп, шшшшварп, шшварк – взрывалось белоснежное безмолвие звуками его хаотичного бега.

Впереди темнел лес, и теперь после того, как он сам убил альфу собственной стаи, этот лес его больше не пугал. Оборотни одномоментно почувствовали это: укол в сердце, дрожь, неясное предчувствие.

Яков понимал, что ему нужно появиться перед всеми, сказать о случившемся, взять на себя бразды правления немногочисленной, но родной стаей, но сейчас, в этот рассветный час, он почему-то бежал вдоль леса, по кочкам поля на границе земель белых волков.

Звериные желтые глаза увлажнились, и это было не только от ветра, не только от попавших на лету хрустальных снежинок. Яков оплакивал все, что жило, билось в его горячем живом сердце.

Всю свою жизнь, сколько себя помнил, он был увлечен этой маленькой девочкой, дочкой злобного альфы стаи. Провожал со школы, пытался научить ее перевоплощаться, когда подошло время, защищал от других оборотней, острых на язык. И все это он делил со своим братом. Робкие первые чувства находили отклик в Тиме, но это не вызывало ревности прежде, когда они были еще детьми.

Чувство это расцвело потом. Яков и не знал, что может испытывать его так яростно, болезненно, тяжело.

Посадив Лизу на первый поезд после того, как Тим решил заступиться за девочку, Яков примерно рассчитал, где она может выйти, куда пойти и как может сложиться ее судьба. Только тот факт, что своими поисками он может навредить ей, останавливали его от этого шага. Яков сказал стае, что девчонка погибла.

В этот же день он лишился брата.

Весь его мир перевернулся, и одиночество стало спутником волка, который всегда считал себя не предназначенным для него.

Услышав от Сокола, что тот может знать о местонахождении Тимофея, все его нутро взбунтовалось, ожило, по венам шарахнул кипяток: он должен спасти его, предложив взамен только одну козырную карту, которую имел. Помощь в поиске Лизы.

И только когда Сокол сообщил данные на брата, когда он увидел, что судьба сама дала ему шанс, случайно соединив троицу в одном городе, вызвал танцовщицу в дом Тимофея. Расчёт был прост: Тимофей, увидев истинную пару, сияние вокруг девушки, тут же вспомнит ее, заступится, убьет Сокола и возглавит стаю.

Он не учел одного: Тимофей давно жил по другим законам и не собирался снова переходить дорогу альфе. И только когда все закрутилось, завертелось с похищением Лизы, Яков понял: Сокол не даст никому уйти живым.

Он все равно сделает по-своему: убьет и Якова, и Тимофея, консумирует брак с девушкой, которая считалась его дочерью в прошлом.

Но…

Все закончилось так, как закончилось. Альфа повержен. Лиза сделала свой выбор, став истинной для Тимофея. Он точно знал: потом, когда он встретит Лизу, сияния вокруг нее уже не будет. Его будет видеть только один человек: Тимофей, как оборотень, поставивший метку на волчице.

А ему, Якову, осталось одно важное дело: самому стать альфой родной стаи.

К этому грузу ответственности он был готов: Яков любил лес, деревню, знал, что нужно сделать, чтобы стая снова стала большой, богатой и многочисленной, но…

Почему же было так больно на душе?

Вдруг почти рядом завыл волк.

Яков покосился в сторону и увидел, что вровень с ним бежит белая волчица. «Луна», - догадался он. Зверь не приближался, держался в стороне, будто бы давая время обдумать, оплакать случившееся, но в то же время давая понять: Яков не один, поддержка рядом.

Оборотень ускорился, будто желая сбежать от такого внимания, но волчица была не робкого десятка. Она показала себя как сильный спринтер и следовала за ним по пятам.

Бег – прыжок, бег – прыжок. Яков будто бежал на пределе собственных возможностей, кровь колотилась в ушах, и в голове уже не оставалось ни одной мысли.

Волчица не отставала.

Вдруг он резко развернулся и прыгнул вперед, будто бы пытаясь напасть. Волчица позволила ему это сделать и приняла вес его тела на себя.

Она медленно сморгнула, глядя ему прямо в глаза, и удивленный Яков вдруг увидел это: вокруг волчицы начало разливаться полупрозрачное синеватое сияние.

Волк оскалил пасть в улыбке.

Жизнь продолжалась.