ГЛАВА 3

Кира протерла большое серебристое зеркало в резной деревянной раме и отошла на шаг назад. Отражение тут же показало невысокую хрупкую девушку с бледным осунувшимся лицом. На нем темными озерами сияли большие карие глаза, под которыми залегли черные тени. На новом месте к ней вернулись кошмары, и Кира часто просыпалась среди ночи с гулко бьющимся сердцем и беззвучным криком на губах.

Она еще раз провела сухим полотенцем по стеклу и, откинув назад темно-русые волосы, заплетенные в простую косу, вздохнула. Ей, выросшей в большом и шумном городе, было неуютно в маленькой деревушке, затерявшейся посреди темного леса.

Ночь здесь была наполнена непривычными и потому пугающими звуками: стрекотом сверчков, уханьем совы и шумом ветра в кронах деревьев. Ночью Кире становилось по-настоящему страшно и… одиноко так, как никогда не было в мегаполисе. Наверное, если бы не Грэм, она бы уже сошла с ума.

Вот и зеркало у нее появилось благодаря ему. Он просто принес его с утра и повесил на стену. Так впервые за неделю, проведенную в новом мире, Кира увидела свое отражение в чем-то помимо воды в реке. Признаться, отражение ее не порадовало. Неудивительно, что Грэм ей помогает. Не иначе как из жалости, потому что даже в самые плохие свои времена она выглядела лучше.

Впрочем, у нее хватало и других, более серьезных проблем, чтобы расстраиваться из-за внешнего вида. Сильнее всего убивало отсутствие водопровода и канализации. Таких привычных и, казалось бы, незаменимых вещей как микроволновка, электрический чайник и стиральная машинка тоже сильно не хватало. Большой очаг, на котором готовили, вызывал у Киры тихий ужас. Хорошо, что ей помогал Грэм. Он не только чистил очаг от грязи, но и частенько готовил на нем что-нибудь. Иначе бы она умерла с голоду!

Сегодня он принес в плетеной корзине рыбу, и Кира собиралась запечь ее в золе.

За последние несколько дней Грэм стал для нее если не добрым волшебником, то кем-то в этом роде. Он помог ей привести в порядок дом, залатал крышу и собирался перестелить пол. Полотенца, скатерть и постельное белье тоже появились благодаря ему. Он принес и пару юбок с блузками, но Кира не смогла заставить себя носить местную одежду и ходила в той, что оказалась в рюкзаке. Джинсам она не изменила еще ни разу, а вот борцовку пришлось сменить на тонкую водолазку — лето в этих краях нельзя было назвать жарким.

Странно, но Кира скучала по запаху раскаленного асфальта и автомобильных выхлопов. Она и одежду предпочла носить свою не только из-за удобства, но и потому, что это была последняя ниточка, связывающая ее с домом.

Дом… Она никак не могла поверить, что назад пути нет. Первую ночь на новом месте она прорыдала. Грэм, пришедший к ней поутру, помрачнел при виде ее покрасневшего и опухшего лица, но ничего не сказал. Он вообще мало говорил. Иногда это становилось проблемой.

Староста так и не объявился, но пару раз к ней заглядывали гости. Правда, завидев Грэма, они даже порог переступить отказались, вдруг вспомнив о неожиданных делах.

Кира собиралась выждать еще несколько дней и навестить старосту. В ней теплилась надежда, что деньги и документы позволят добраться до столицы. Она не знала, что именно будет там делать, но верила, что только там можно найти путь домой. Новый мир ей совершенно не нравился, и пусть в старом ее никто не ждал, но тот хотя бы был привычен. К тому же, наличие в нем чайников и электрических плит превращали его в глазах Киры практически в райский оазис.

Она не делилась своими планами с Грэмом. Не то чтобы скрывала, просто разговор не заходил. Почему она и сама не знала.

Ног коснулось что-то пушистое, и Кира опустилась на корточки, чтобы погладить большого черного кота.

— Уголек, ты соскучился? — она улыбнулась и почесала замурчавшего кота за ухом. — Или проголодался?

Кот мяукнул. Его влажный нос дернулся, а голова повернулась в сторону плетеной корзины с рыбой.

— Не думаю, что это хорошая идея, — заметила Кира, но, подчиняясь взгляду зеленых кошачьих глазах, подошла к столу и запустила руку в корзину

В лапы коту отправилась одна, самая мелкая рыбешка. Он вцепился зубами в добычу и тут же заметался по комнате.

— Не здесь, — попросила она.

Кот, словно поняв ее, вылетел за дверной порог.

Кира вздохнула и подошла к окну. Грэм обещал сегодня истопить для нее баню, и ей было интересно, как продвигаются дела.

Отодвинув кружевные занавески, она замерла.

Грэм, стоявший спиной к окну, рубил дрова. Лезвие топора в его обнаженных руках сверкало, воздух разрезали резкие, свистящие удары. Мышцы на руках бугрились, на спине в лучах солнца блестели капли пота. Черные штаны плотно облегали крепкую фигуру. Кира сглотнула.

Грэм аккуратно сложил порубленные поленья и, взяв несколько из них, направился в баню. Все случилось очень быстро, Кира не успела даже понять, что происходит.

Уголек с рыбой в зубах забирался на баню. Там, под крышей, у него был тайник, куда он, словно собака, прятавшая кости, вечно стаскивал то, что не съедал сразу.

Грэм толкнул банную дверь, но та, сильно просевшая, поддалась не сразу. Он рванул ее на себя, и Уголек, пробирающийся над дверным косяком, так и не выпустив из пасти рыбу, рухнул на Грэма. Раздалось громкое, перепуганное кошачье шипение. Поленья выпали из рук Грэма. Он, вскрикнув, выругался и попытался отцепить от себя кота, впившегося когтями в его плечи.

Кира выскочила за порог.

— Уголек! — крикнула она и устремилась на помощь Грэму.

Кот, услышавший ее голос, жалобно мяукнул. Рыба шлепнулась под ноги Грэму. Тот раздраженно сбросил с себя кота и снова выругался, но сквозь зубы.

— Уголек! — укоризненно повторила Кира.

Кот с опаской посмотрел на Грэма, подхватил свою утерянную добычу и бросился бежать. Кира проводила его неодобрительным взглядом и обернулась к Грэму.

— Прости, — виновато проговорила она, прикусив нижнюю губу. — Он не хотел, просто испугался.

Грэм пожал плечами, на которых расцветали алые узоры от кошачьих когтей и, поморщившись, шагнул к оставленной у топора и дров рубашке. Он поспешно накинул ее на себя, но застегивать не стал.

Кира смутилась. Кажется, местные правила приличия сильно отличались от тех, которые знала она. Торопливый жест Грэма заставил почувствовать себя едва ли не распущенной.

— Я могу обработать царапины, — неловко предложила она. — У меня есть травяная настойка.

Вообще-то, ее принес Грэм. Вряд ли он думал, что лекарством придется воспользоваться так скоро да еще и самому.

— Не стоит, — коротко ответил он. Его длинные пальцы принялись медленно застегивать круглые пуговицы рубашки.

Почему-то это зрелище вызвало у Киры трепет. Не моргая, она смотрела на его обнаженный пресс, исчезающий под тканью темной рубашки.

Она поймала на себе вопросительный взгляд Грэма и покраснела, как школьница, застуканная за чем-то неприличным.

— Все-таки стоит, — кашлянув, не согласилась Кира и направилась в дом. — Пожалуйста, Грэм! — она обернулась уже на пороге. — Так я не буду чувствовать себя виноватой.

Он, поколебавшись, последовал за ней.

В доме Кира открыла комод и торопливо перебрала его содержимое, ища нужную вещь. А вот и пузырек из темного стекла! Она схватила его и чистый носовой платок.

Грэм сложил руки на груди и стоял, прислонившись к дверному косяку. Его сощуренные глаза с напряжением следили за каждым ее шагом.

— Сядь, пожалуйста, — попросила она и указала на стул возле стола, а затем смущенно пояснила: — Иначе я не дотянусь. Ты очень высокий.

Грэм после короткой заминки оттолкнулся от двери и, пройдя мимо нее, выдвинул стул и опустился на него.

— Ты… снимешь рубашку? — Кира прикусила язык, но было поздно. Слова слетели с языка раньше, чем она успела найти более тактичный и невинный вариант.

Грэм, не смотря на нее, отрицательно мотнул головой, а затем, все так же не тратя время на споры и пояснения, пробежался пальцами по верхним пуговицам и оттянул ворот, обнажая одно плечо.

— Х-хорошо, — чуть заикнувшись, проговорила она. Щеки горели, будто их натерли снегом.

Смочив носовой платок в настойке из трав, названий которых Кира не знала, она осторожно поднесла его к оголенной коже с глубокими и тонкими красными линиями.

— Может немного пощипать, — предупредила она, будто обращаясь к ребенку, и, склонившись над Грэмом, прижала платок к его царапинам.

Ее подушечки пальцев, лежащие на платке, чуть сдвинулись и легли на кожу рядом с ранкой. Грэм дернулся.

— Больно? — всполошилась Кира и, наклонившись еще ниже, подула на место, где острые когти Уголька оставили отметины. — А так? — спросила она, немного отстранившись.

Ее глаза встретились с глазами Грэма. Кира завороженно замерла. В его взгляде смешались мука и трепет, словно он смотрел на что-то очень желанное, но недоступное.

— Не больно, — хрипло сказал он. — И не было.

— Да? — Кира окончательно смутилась. — Прости, я подумала…

— Посмотри второе плечо, — вдруг тихо попросил он.

— Конечно! — спохватилась она.

Кира осторожно потянулась к его рубашке, скрывающей царапины. Грэм не протестовал, но окончательно раздеваться не стал, лишь спустил рубашку до локтей. Возможно, он стесняется?

И как можно стесняться такого потрясающего тела!

Кира вновь сглотнула и постаралась сосредоточиться на деле. Пальцы чуть подрагивали, когда она обрабатывала порезы.

— Мне очень жаль, что так вышло, — искренне проговорила она. — У тебя со мной одни неприятности… — с губ сорвался тяжелый вздох. — Так больно? — обеспокоенно спросила она.

— Нет.

— Вот и…

— Нет, ты не приносишь мне неприятности, — терпеливо продолжил Грэм.

Кира вскинула на него глаза. Его губы были очень близко. Тело обдало жаркой волной, и смысл его слов не сразу дошел до нее.

— О-ох! — выдохнула она, стараясь взять себя в руки. — Знаешь, впервые встречаю такого доброго человека. Никто со мной так раньше не возился.

Вообще-то, Кира хотела обратить все в шутку, но не получилось.

— Почему? — серьезно спросил он.

— Я… не знаю.

От Грэма пахло травами и мужским потом, но это странным образом возбуждало. Его губы все еще были в опасной близости от ее, и Кира сделала то, что не собиралась — потянулась к нему и поцеловала.

Он застыл, будто одеревенел, а затем его рука легла на ее шею, притягивая к себе. Его губы жадно, почти неистово обрушились на нее. Язык проник в ее рот, завоевывая и подчиняя себе.

Кира не поняла, как оказалась на коленях Грэма. Его ладони обхватили ее спину и забрались под тонкую водолазку. Горячие пальцы так сжали ее, что, наверное, на коже останутся синяки, но в тот момент ее это не волновало. Все было правильно, очень быстро, но правильно. В низу живота зарождалось пламя, и она, всхлипнув, обхватила Грэма ногами, не думая, как это выглядит со стороны. Каждая клеточка ее тела требовала быть к нему как можно ближе, как можно теснее.

Поцелуй стал голодным и жестким, и Кира отстранилась, желая глотнуть воздуха. Из горла Грэма вырвалось рычание, и он, зарываясь пальцами в ее волосы, притянул ее к себе, будто просто не мог отпустить.

Кира уступила и ответила. Положив ладони ему на лицо, она чуть погладила его, и, кажется, такая простая ласка взбудоражила и успокоила Грэма одновременно. Движения его перестали быть такими отчаянными, поцелуй стал более нежным.

У Киры кружилась голова. Никогда прежде ее не накрывало желание с такой силой. Бывший парень с презрением говорил, что она холодна в постели, а может быть, и вовсе фригидна. Она и сама подозревала, что с ней что-то не то, раз она не получает удовольствия от физической близости. Наверное, именно поэтому, столкнувшись со столь сильными чувствами, она почти оглохла и ослепла. Плавясь в новых ощущениях, она с трудом понимала, что происходит.

Рывок, и стул отлетел в сторону. Кира очнулась сидящей на столе, все так же бесстыдно обхватив поясницу Грэма ногами. Его рваное дыхание обожгло скулу и шею, а затем этот же путь проделали его губы. Он целовал ее суматошно, словно сам не мог справиться с эмоциями. Он вжимал ее в себя так сильно, что становилось почти больно, но очень сладко. Его ладони прокрались под ее водолазку и торопливо стянули ее.

Кира не сопротивлялась, позволяя ему касаться там, где ему хотелось. Казалось, он утоляет какой-то животный голод, и это возбуждало ее. Его пальцы подцепили застежку бюстгальтера и дернули ее. Не сумев справиться с ней, он раздраженно рыкнул и снова с силой дернул за нее. В голове вспыхнула мысль, что магазинов нижнего белья здесь нет, а значит лучше беречь то, что есть. Рвать бюстгальтер ни в коем случае нельзя.

— Подожди! — лихорадочно попросила она, обдав его ухо жарким шепотом.

Грэм замер и посмотрел на нее. На его потемневшем лице ходили желваки, словно ему причиняла физическую боль необходимость остановиться.

Кира торопливо и неловко расстегнула бюстгальтер и отбросила его в сторону. Дыхание Грэма участилось, а взгляд полыхнул огнем. Сжав ладони в кулаки, он просто стоял и смотрел на нее.

— Прости, — непонятно за что извинилась Кира и потянусь к нему.

Он с облегчением выдохнул. Его губы встретили ее на полпути. Он чуть прикусил ее обнаженное плечо, словно наказывая, а затем тут же лизнул это место, будто прося прощения.

Кира охнула, когда его язык коснулся ее соска. Низ живота словно пронзило током, и она выгнулась дугой, подставляя себя под новые ласки. Грэм вобрал в рот один сосок, пальцами нежно касаясь другого.

Реальность окончательно отступила на второй план и расплылась в тумане острого желания. Кира всхлипнула и заерзала ногами по спине Грэма, пытаясь оказаться еще ближе к нему. Ее руки заметались по его груди. Ей хотелось коснуться его, но нахлынувшие эмоции лишали остатков разума. Конечно, опыта у нее и правда было немного, но не до такой же степени, чтобы уж совсем не доставить удовольствие партнеру.

Пальцы Грэма проникли под ширинку ее джинсов и потерли намокшее кружево трусиков. Кира протяжно простонала.

— Пожалуйста! — пробормотала она. Желание, пульсировавшее в ней, заставило полностью забыть о гордости.

Волосы рассыпались, лицо горело, перед глазами прыгали темные круги, но значение имело только одно — пальцы Грэма, поглаживающие ее так интимно, что она растворилась, потерялась в водовороте новых, потрясающих чувств.

Грэм что-то хрипло сказал, но она не разобрала слов. На всякий случай кивнула, если это был вопрос. Грэм судорожно выдохнул и снова прошелся по ее шее губами, спускаясь ниже. Когда его язык обвел ее пупок, она охнула и сама потянулась к молнии джинсов. Ждать больше она не могла.

— Эй, есть кто дома?

Кира замерла. В голове шумело. Она плохо соображала и надеялась, что ей послышалось.

— Эй! Иномирянка!

Грэм застыл, а затем выругался, уткнувшись лбом ей в живот, и резко отстранился от нее. Кира соскользнула со стола и торопливо подняла с пола водолазку. Едва она успела ее натянуть, дверь распахнулась, и в комнату вошли двое: молодой мужчина и девушка.

Последняя в руках держала плетеную корзину, от которой исходил сладкий аромат свежей выпечки.

— З-здравствуйте! — проговорила Кира, чуть заикаясь.

Упавшие на лицо волосы мешали рассмотреть гостей, и она торопливо завела непослушные пряди за уши. Коса расплелась, но приводить себя в порядок в присутствии гостей было бы еще более неловко, чем предстать перед ними в таком растрепанном виде. Она все еще стояла слишком близко к Грэму. Тот смотрел на гостей мрачно и настороженно, словно ждал от них неприятностей.

— Мы принесли угощение — праздничные пироги, — после долгой паузы сказала девушка.

Ее волосы, цвета спелой пшеницы на солнце, были заплетены в толстую, с руку толщиной, косу. Светлые, почти прозрачные глаза на круглом, миловидном лице смотрели с любопытством и насмешкой. Страха в них не было совсем.

Молодой мужчина рядом был полной ее противоположностью — высокий, худой и темноволосый. Его взгляд — задумчивый и немного отстраненный — бродил по комнате. Казалось, он деликатно игнорировал внешний вид Киры, и она ощутила прилив благодарности. Так неловко она себя еще никогда не чувствовала. Будто ее поймали на чем-то совсем недостойном, вроде кражи в продуктовом магазине, и теперь великодушно прощали ей этот проступок.

— Спасибо, — Кира шагнула вперед. — Сегодня праздник?

Краем глаза она заметила, что Грэм чуть нахмурился.

— А ты не знаешь? — удивилась гостья и протянула корзинку. — Меня зовут Габби, а моего кузена — Кэлси. Я старшая дочь старосты.

— Очень приятно, — пробормотала Кира и тоже представилась. Корзина, переданная Габби, оттягивала руку. — Я здесь недавно, еще не успела освоиться…

Кира вдруг со стыдом подумала, что не удосужилась даже попросить книг у старосты или Грэма. Она ничего не знала о новом мире. Как она выберется из него, понятия не имея об элементарных вещах?

— Присаживайтесь, пожалуйста! — предложила она.

Взгляд метнулся к единственному стулу, и Кира смутилась. Впрочем, кажется, отсутствие нормальной мебели беспокоило только ее.

Габби спокойно опустилась на кровать. Кира, поставив корзину на стол, но так и не заглянув в нее, последовала примеру девушки.

Грэм отошел и снова прислонился к двери. Он смотрел куда-то в сторону и, кажется, совсем не обращал внимания на гостей. Он не проронил ни слова. Лишь иногда поглядывал исподлобья на Кэлси.

Тот, поколебавшись, занял единственный стул.

— Сегодня ночь Роженицы, воспевающая нашу Праматерь, — пояснила Габби, нарушая неуютную тишину. Кира с признательностью обернулась к ней. — Будет большой костер, много жареного мяса и девичьи гадания!

— Гадания? — удивилась Кира.

— Да, это традиция. — Габби кивнула, искоса поглядывая на Грэма. — Приходи, будет весело!

— Спасибо, — искренне, но немного растерянно ответила Кира. — Конечно, я приду.

Грэм негромко кашлянул и посмотрел на Габби в упор.

— И ты, Вилфорд, приходи, — покладисто сказала она. В ее глазах запрыгали чертики.

— Вообще-то, его не звали, — весомо проговорил Кэлси и сложил руки на груди.

Носок его высокого сапога чуть дернулся, покачиваясь.

— Я только что позвала, — пожала покатыми плечами Габби и откинулась назад, упершись ладонями в тонкий матрас.

— Твоему отцу это не понравится, — с беспокойством заметил Кэлси.

— Ему многое не нравится, — Габби усмехнулась. — А ты что, снова трусишь перед дядей?

Кэлси насупился, но подколку проигнорировал. Кажется, его кузина за словом в карман не лезла, и спорить с ней он устал.

— Спасибо, — ровно ответил Грэм, смотря на Габби.

Та заерзала от его тяжелого взгляда и сменила тему.

— Как тебе у нас? Ты в деревню и носа не кажешь.

— Я просто… не очень общительная, — слегка покривила душой Кира.

Она не хотела сближаться с теми людьми, которых совсем скоро собиралась покинуть. Дыхание чуть участилось, когда Кира вспомнила, как целовала Грэма. Это вовсе не вписывалось в ее планы!

— А-а-а! — понимающе протянула Габби. — Ну да, два сапога пара.

— Что? — не поняла Кира.

— Хватит, кузина! — одернул ту Кэлси, покосившись на Грэма. — Нам уже пора.

Габби, кажется, хотела поспорить, но в итоге мотнула головой (коса хлестнула ее по плечу) и скупо сказала, обращаясь к Кире:

— Праздник начинается на закате. — Она встала и добавила уже тише: — Надень лучше юбку.

— О, понимаешь…

Габби ее уже не слушала. Она прошла мимо Грэма и вышла за порог. Вслед за ней последовал и ее кузен. Тот немного задержался в дверях. Мужчины обменялись молчаливыми и напряженными взглядами, а затем Кэлси прижал голову и протиснулся мимо Грэма. Дверь за ним глухо захлопнулась.

Кира встала с кровати и заглянула в корзинку. На ее дне лежали еще горячие пироги, прикрытые тряпицей. Живот тут же отозвался голодным урчанием.

— Ты хочешь увидеть праздник? — раздалось у нее за спиной.

Кира уже надкусила один из гостинцев. Рот наполнился мягким тестом и сочной спелой земляникой. Сок брызнул на руки, и она, не задумываясь, облизнула пальцы. Глаза Грэма потемнели.

— Наверное, там будет интересно, — немного легкомысленно откликнулась она и протянула ему другой пирог. — Хочешь?

Он шагнул к ней так резко, что она вздрогнула. Нагнулся, поймал ее взгляд и откусил кусок, чуть задев губами ее пальцы. Кира, как завороженная, смотрела на него. Кожу, в том месте, где коснулись его губы, покалывало. Есть расхотелось.

— Знаешь, — тихо сказала она, отложив пирог в сторону, — насчет случившегося…

— Я зайду вечером, — перебил он. — Пойдем вместе.

Грэм так быстро вышел за порог, что она не успела ни согласиться, ни отказаться от его предложения, больше похожего на приказ.

Кира задумчиво откусила от пирога, уже не чувствуя вкуса, но все равно упрямо продолжая жевать — сказывалась давняя привычка есть впрок. Подойдя к окну, она взглянула на удаляющуюся широкую спину Грэма. По большей части он молчал, но, если говорил, в его нотках сквозило что-то такое, что заставляло подчиняться ему беспрекословно. Это немного пугало.

Впрочем, все это глупости. Грэму можно доверять, он не сделал ей ничего дурного.

Она снова впилась зубами в горячее свежее тесто. Вкус земляники на языке странным образом вызвал в памяти последний поцелуй Грэма — такой же горячий и сладкий. Кира моргнула, с трудом возвращаясь в реальный мир.

Лучше бы ей подумать о наряде для праздника и выкинуть из головы все мысли о Грэме. Скоро они все равно расстанутся.

Кира вздохнула и, накрыв оставшиеся пироги тряпицей, закрыла корзинку. Итак, юбка…