Глава 10

Я настолько была поражена и возмущена наглостью этого Сашки и не Сашки одновременно, что в первые секунды, когда он прижался к моим губам, даже растерялась немного. Такой неожиданный поворот совсем никак не вязался с тем, что я хотела высказать парню все, что я о нем думаю. Я уперлась ему в грудь двумя руками и сжала губы так сильно, как могла, но он, словно каменная глыба, не отпускал и никак не реагировал на мои попытки оторвать его от себя. Прошлая целая минута мой борьбы с ним, прежде чем я почувствовала, как мое тело начало расслабляться. Его руки вместо того, чтобы удерживать меня, уже настойчиво гладили мою спину, разминая затекшие напряженные мышцы, надавливая в нужных местах чуть сильнее. И я не выдерживаю атаки его умелых рук, сдаюсь в их плен и раскрываю губы, которые тут же попадают в его власть. В сердце вклинивается воспоминание, такое недавнее и далекое одновременно, все сейчас происходит будто в двух плоскостях. Там, в прошлом, я страстно мечтала о том, чтобы вот так целоваться с Сашкой, и готова была отдать ему самое ценное, что у меня есть, а здесь? Копаюсь в себе, хотя с каждой минутой сосредотачиваться становится все труднее, потому что руки парня все настойчивее ласкают мое тело, и я отчего-то перестаю контролировать себя. По телу пробегает жаркой рябью волна возбуждения, и от этого я пугаюсь сама себя. О чем только думаю, ведь этот парень… Провожу по его плечам раскрытыми ладонями и чувствую, как под ними напрягаются мышцы. Или все же не он? Там Сашка был немного худее и не мог похвастаться столь выдающимися формами, как этот его клон. Точно, он клон! Догадка врезалась в голову, как острый шип, и вот мои руки уже давят на его плечи в попытке оттолкнуть мужчину от себя, но вот тело требует обратного. Парень вошел во вкус, и теперь его ладони, обхватив мои ягодицы, прижимают меня к его паху, где твердым камнем его плоть упирается в мою, уже разгоряченную и влажную.

«Вот тебе и утопленница», – хихикает внутренний голос мерзким смехом. А мои щеки начинают пылать. Неужто похоть способна затмить всю ту горечь и боль, что Сашка принес в мою жизнь? И когда наконец-то парень перестает терзать мои губы и обхватывает ладонями лицо, заставляет посмотреть в глаза, я понимаю, что да. У меня внутри будто разливается горячая лава, заполняя меня, как сосуд. И эта пылающая жаром порода заставляет выветриться все мешающие получить наслаждение чувства прочь из головы и из сердца, оставляя все то светлое, что я хранила в себе.

– Лера, я люблю тебя, уже давно, – шепчет Сашка мне в губы.

Мое сердце, бьющееся до этого и так неровно, совсем теряет ритм, и чувство радости захлестывает меня с головой. Хотя, если признаться себе честно, не сейчас хотела бы я слышать признания в любви, не в этой обстановке.

– Сашка, – я хотела ответить парню, но он, коснувшись моих губ большим пальцем, заставил замолчать.

– Ты пока не говори ничего, я знаю, что сильно виноват, но не могу сейчас ничего с этим поделать, ты просто должна знать, что я обязательно вытащу тебя отсюда. Только потерпи немного.

Он говорит, а у меня от его слов волосы на голове шевелятся, что-то до меня не может никак дойти, о чем это он.

– Саша, миленький, – я уже не сдерживаюсь, прижимаюсь к нему, обнимая ногами за талию, – ты только смотри, не бросай меня одну, я обещаю, что буду слушать тебя во всем. Только не бросай, – страх развязывает язык. – Сашка, ты знаешь, что со мной тут было? —заглядываю ему в глаза и вижу, что в них плещется неприкрытая ничем боль.

Он охватывает меня руками и сжимает так сильно, что трещат кости, и я вынуждена обнять его за шею и вжаться в его торс.

– Лера, девочка моя, ты просто знай, что я рядом, – его слова перекликались с поцелуями, которыми он осыпал мою шею, мою грудь, и я откинула голову назад, освобождая место для его ласк.

Стон вырвался из моей груди в тот момент, когда его пальцы стащили тонкую полоску кожаного лифа, губы вобрали в себя сосок, и он, прикусив его вершину, начал играть языком. Я, зарывшись в его волосы пальцами, притянула его к себе ближе. Хотелось почему-то перевернуть все, весь этот мир, чтобы встал на ноги. Внутри распирало чувство неудовлетворенности, и на задворках разума я знала, чего хочу и чего хотела всегда. Я хочу его, моего Сашку. И я понимала, что готова пойти с ним, куда бы он ни позвал.

Горячие ладони парня вновь легли на мои ягодицы, он подтянул меня к себе и рывком поднялся на ноги. Я почувствовала себя в этот момент маленькой девочкой, повисшей у него на шее, а он сделал шаг внутрь пещеры и пружинисто пошел вглубь. Остановившись, он опустил меня на что-то мягкое и теплое. Я, проведя рукой, по ощущению сразу догадалась, что это мох, а парень, втиснувшись между моих ног, продолжил начатое. Его ловкие пальцы, быстро разделавшись с остатками одежды, обнажили мое и без того не особо прикрытое тело, и я сидела ни живая ни мертвая. Теперь, в полумраке, мне казалось, что огромный член парня ну никак не сможет поместиться во мне. Крупная головка члена упиралась в мои складочки, смазывая и без того влажное лоно каплей смазки, что выступила на конце. По телу электрическим током пробежала волна возбуждения, и я, откинувшись на локти, запрокинула голову назад, выгнула спину, а у самой фантазия уже рисовала картинки нашего соития, возбуждая меня сильнее. Острожное проникновение внутрь, и я затаила дыхание.

– Расслабься, Лера, – нависая надо мной, шепчет в ухо Сашка, – доверься мне.

«Доверься мне» – он так запросто это сказал, как будто не он пару дней назад (или недель? Я уже запуталась во времени) затащил меня в историю.

– Я старюсь, – сквозь плотно сжатые губы проговорила я.

– Я не сделаю тебе больно, – продолжает Сашка, а сам настойчиво растягивает мое лоно и проникает все глубже внутрь.

Мышцы растянуты до упора, и я ощущаю каждый миллиметр его плоти у себя внутри. С одной стороны, томительное ожидание требует немедленной разрядки, с другой боюсь я сильно, а вдруг будет больно, когда…

Резкая боль пронзает меня, когда Сашка одним мощным движением входит, заполняя, наверное, сверх предела. По крайней мере, первые секунды я чувствовала, что меня разрывает в клочья. Я громко вскрикиваю, но этот крик Сашка ловит жарким и жадным поцелуем, который углубляет сразу, как только его губы соприкасаются с моими, и я задыхаюсь, развожу ноги сильнее, не могу дольше сдерживать эту боль в себе и впиваюсь в его плечи ногтями. Парень рычит мне в рот и начинает двигаться. Фееричный оргазм в один миг накрывает меня. Я закатываю глаза, и меня пробивает крупная дрожь, а Саша не останавливается, продолжает двигаться, наращивает темп, и я задыхаюсь от стонов, что один за другим вырываются из моего горла. Он как будто решил свести меня с ума. Захватывает мою грудь в плен пальцев и, оттягивая затвердевший сосок, начинает сжимать, играть с ним, а его член скользит во мне, даря неземное наслаждение, прогоняя чувство боли на задворки памяти.

Я извиваюсь под его руками змеей, а он будто хочет поймать меня, прижимает тело к мягкой подстилке. Я, прикованная им, лежу на месте, а парень энергично двигается во мне, от чего тело мое наливается негой, каждая клеточка становится настолько чувствительной, что кажется, если притронуться ко мне, я распадусь на миллиарды осколков. Что и случилось со мной спустя пару минут, когда парень вошел в меня до предела, и это было так глубоко, что у меня из глаз посыпались звезды, и черные точки заплясали вокруг. Я только и смогла, что дернуться под его рукой, но парень вдруг опустил ладонь мне на лобок и большим пальцем надавил на клитор, сделав при этом несколько круговых движений. От этих простых манипуляций мне показалось, что моя душа рассталась телом. Из меня, через меня фонтанировал бурей эмоций оргазм. Именно в этот момент мне казалось, что нет ничего более прекрасного, чем секс, и секс именно с этим мужчиной. Сквозь вязкий кисель, в котором пребывало мое воспаленное сознание, я услышала утробный рык и улыбнулась темноте. Оказывается, не только мне было хорошо, но и Сашке. Внутри сладким сиропом разлилось удовольствие от этого осознания. Я потянулась к парню руками, и он, подхватив меня, прижал к себе. Так и оставшись сплетенными вместе, мы продолжали стоять, пока в тишине пещеры не раздался жалобный урчащий звук моего живота. Я смущенно улыбнулась, когда Сашка удивленно приподнял бровь.

– Я тебе пытаюсь рассказать, – начала я, – что здесь на меня напали волки, и я убегала от них, – начала я рассказ, а живот снова заурчал, проголодался, бедняжка. – Я уже несколько дней не ела, – пожаловалась я парню, и на душе сразу полегчало, будто половину забот перевалила на него.

– Лерка, – улыбнулся Сашка и, немного помедлив, вышел из меня, отчего мне сразу стало пусто и неуютно.

– А еще у меня нет одежды… – ну, это я уже загнула, конечно. Откуда здесь одежда.

Сашка развернулся ко мне спиной и размашистым шагом пошел на выход.

– Саша! – позвала я его, и эхо тут же подхватило мой голос.

– Лера, – он глянул на меня серьезно, – сиди здесь и не двигайся.

Томная улыбка коснулась моих губ, но вряд ли в темноте Сашка мог ее заметить. Потянувшись всем телом, я села на камне. Оглядевшись, поняла, что парня уже нет в пещере. Между ног приятно ныло, и я, проведя по нижней части живота, непроизвольно вздрогнула. Оргазм до сих пор не отпускал. И каждая клеточка кожи была еще настолько чувствительна, что стоило дотронуться до нужного места, и рука скользнула ниже, к лобку.

Божечки, что со мной происходит, откуда это все во мне? Я отдернула руку и обхватила себя за плечи. Разве это правильно? Чувствовать то, что сейчас переполняет меня… Я, как сосуд, налитый до кроев похотью, возбуждена до предела, и это пугает. Чтобы отвлечься от этого состояния, начала мерить шагами пещеру, осмысливая все происходящее.

Хоть я и винила в произошедшем со мной несчастье Сашку, но вопросов было настолько много, что хотелось на все получить немедленные ответы. Вот только осталось еще выяснить, как так оказалось, что парень очутился в воде именно тогда, когда меня чуть не уволокло чудовище. Вспоминая монстра, я передернула плечами, а кровь так и застыла ледяным потоком в венах.

Бр-р-р, до сих пор не отпустило.

И я все надеялась на то, что Саша мне все разъяснит: что это за место, где я оказалась, и что тут за законы такие варварские, что девушек подают, как гарнир, на съедение чудовищу. Один шаг, один вопрос.

Я глянула в ту сторону, куда ушел парень. Тишина. Несколько шагов том же направлении, и словно обухом по голове его слова в памяти: «Сиди на месте». Я остановилась. Инстинкт самосохранения подсказывал, что вряд ли парень шутил, потому что в его тоне совсем не наблюдалось веселья. Но в то же время меня что-то непреодолимо тянуло наружу. Я вдохнула в себя запах пещеры. Сырость и… что-то странное витало в воздухе, чего я не могла никак уловить. И этот запах манил, он так ненавязчиво и в то же время так настырно въедался в ноздри, что невозможно было устоять. Я сделала еще шаг, отбрасывая все то волнение, что нарастало внутри. Почему-то неожиданно стало страшно, и я замерла на месте. Что-то определенно было не так. Я начала от волнения заламывать себе пальцы.

«Так, нужно успокоиться, Лера», – твердил внутренний голос, тогда как любопытство снедало изнутри.

Что же делать? Отвлечься. И ходьба здесь явно не поможет. Я прошла обратно к камню и села на него. Провела руками по волосам и тут же запуталась в свалявшейся копне. Принялась расчесывать пальцами. Кое-как разодрав локоны, заплела их в косу. Боже, и в таком вот виде я вызываю возбуждение у мужчин? Почему-то этот вопрос всплыл не к месту совсем, но щеки тут же загорелись румянцем. Поправила на груди перекосившуюся кожаную полоску, что прикрывала грудь. Одернула юбку. И в животе снова заурчало. Голод совсем одолел меня. Я вновь соскочила с камня и теперь уже твердой поступью направилась к той стороне пещеры, куда вышел Сашка. Найду хоть ягод каких пожевать, иначе от голода у меня свернется в узел желудок. С каждым шагом, с которым, как я думала, я направлялась к выходу, я вступала глубже во тьму. Сначала на энтузиазме я этого не поняла, потому как подумала, что на улице уже ночь, но чем глубже заходила в пещеру, тем влажнее становился воздух, и теперь уже в нем отчетливо витал запах сырости.

Я остановилась. Нет, так дело не пойдет. Вернусь обратно. Вдруг Сашка уже пришел и будет искать меня. Я разворачиваюсь назад и, как вкопанная, врастаю в пол. За одну секунду пещера покрылась миллиардами ярко-синих огоньков. Я хлопала глазами и крутила головой, но совсем не от красоты. В горле застрял комок страха. Сердце замедлило ход. Я стояла посреди огромной пещеры, в которую вели несколько тоннелей, и где был правильный выход, я не запомнила совсем. Паника захлестнула, и первый порыв подстегнул меня к совершенно неадекватным действиям. Я сорвалась с места и кинулась в том направлении, в котором, как мне показалось, я пришла. Бежала так долго, что дыхание начало сбиваться, и сердце закололо от нагрузки, но добежать до камня я так и не смогла. Темнота совсем сгустилась, и если до этого были видны очертания стен, то сейчас все погрузилось в сплошной мрак. Слезы отчаяния покатились по щекам, тошнота подступила к горлу то ли от страха, то ли от голода, мне было уже не понять. Я упала на колени, так как спазм скрутил настолько сильный, что живот прорезала острая боль. Слезы еще пуще потекли по щекам.

– Ну почему, почему это случилось со мной? – вслух простонала я, когда неожиданно сзади услышала шорох.

Ледяной волной обдало жуткое безумие. Волоски по позвоночнику поднялись дыбом, а на затылке зашевелились, и я затаила дыхание. Мне показалось, что даже сердце перестало биться. Тяжелое дыхание коснулось моей макушки, и здесь я не выдержала. Завизжала, что есть мочи. Резко повернулась и столкнулась взглядом с синими глазами зверя. Он смотрел, не отрываясь, прямо на меня, прожигая, заставляя потеряться в их ледяной глубине. Крик оборвался на полувыдохе. Я лишь продолжала открывать беззвучно рот, пятясь машинально дальше от волка. Тихий шорох шагов, и вот его морда уже у моего лица, он так шумно дышит, что невольно начинаю дышать и я вместе с ним. Волнение неожиданно покидает мою душу, и на его место приходит спокойствие и вера в то, что этот зверь меня не тронет.

Замереть и выдохнуть – вот что диктует мне инстинкт. И я поступаю именно так. Смотрю на волка и перестаю дышать с ним в унисон, выбиваю свое дыхание. Внутри все холодеет от сырости пещеры или от неизвестности, очень сложно поймать за хвост те чувства, что с каждой минутой все больше раздирают меня. Неожиданно волк отступает на шаг, и я ощущаю, как внутри меня все тянется за ним. Я поддаюсь импульсу и встаю на ноги, тянусь к нему рукой, а он, недолго думая и игнорируя мою протянутую руку, утыкается мордой в мой живот. Я тихо ойкаю, когда чувствую, как он всасывает в себя, словно пылесос, запах, что остался на моей одежде после соития с Сашкой. Я в растерянности стою на месте и жду, что будет дальше. Лицо все горит, я прислоняю холодные ладошки к щекам, но это вряд ли поможет.

Попыталась отступить назад, но волк издал хрипловатый рык, и я так и осталась стоять на месте. Я как-то слышала, что собаки очень хорошо чувствуют, если у женщины месячные, и увиваются за ней, но то были просто слухи, и проверять их правдивость уж как-то совсем не хотелось. Да и не месячные у меня вовсе, только запах секса, что до сих пор витал вокруг меня, я даже сама ощущала его присутствие. И этот волк, откуда он? Такой странный и в то же время до боли родной. Возможно, стоит довериться ощущениям и этому… зверю. Вдруг поможет, ведь вытащил же меня из воды и спас от морского чудовища.

Минуты тянулись медленно, а волк так и стоял, не двигаясь. Я начала переминаться с ноги на ногу, показывая зверю, что уже в нетерпении, и стоять устала совсем. Тронула ладонью его голову между ушей, чуть сжав шерсть, и только от этого движения зверь будто очнулся, тряхнул головой и отпрянул от меня. Повернулся ко мне задом и пошел совсем в другую сторону. Я, не раздумывая, последовала за ним.

Через некоторое время наших блужданий в темноте нам все же удалось выбраться из лабиринтов пещеры, и мы оказались том месте, откуда я ушла. Только вот теперь на камне лежала ветка с ярко красными ягодами, которые так и манили к себе. Я оглянулась на волка, тот стоял с стороне, не двигался с места. Голод взыграл во мне, и даже слюна во рту выделилась от нетерпения. В два широких шага подхожу к валуну, начинаю обирать ягоды с ветки. Попробовала сначала одну. На вкус что-то необычное, похоже на смесь ананаса с персиком… или нет? Задумавшись, раскусываю одну ягоду за другой и незаметно уминаю целую пригоршню. Вкус определить так и не смогла, но поняла, что этого мне явно мало.

– Необычный вкус, – оглядываясь на волка, проговорила я с набитым ртом, – ты мне покажешь, где они растут?

А в ответ тишина, да и оно понятно.

«Как говорить-то сможет», – усмехнулась я про себя. Это только в сказках волки разговаривают.

– Ладно, можешь не отвечать, – махнула я рукой, а сама уселась на камень и осоловелыми глазами посмотрела на зверя. – Вот еще бы узнать, куда делся Сашка, – в задумчивости проговорила вслух. – Ты случайно его не видел? – уточнила с надеждой в голосе.

Волк продолжал хранить молчание, только улегся на земляной пол, вытянувшись всем телом. Я наблюдала за его действиями и понимала, что очень хочу спать. Мне действительно стоит отдохнуть. Хоть вздремнуть пару часов перед очередной вылазкой в неизвестный мир.

– Я подремлю пару часиков, ты не против?

«Вот так и сходят люди с ума», – подумала про себя. Теперь понятно, почему некоторые разговаривают с животными.

Я зевнула и, свернувшись калачиком, подложила руки под голову. Дремота сморила быстро, и, уже засыпая, я почувствовала, как спины касается мягкая шерсть зверя, и меня накрывает теплом от его присутствия. Проваливаюсь в сон.

***

Озноб сотрясает мое тело, во рту настолько сухо, что кажется, сейчас потрескается вся нежная кожица неба. Открываю глаза. От жажды трудно дышать. Обвожу глазами комнату, в которой лежу на мягкой кровати: белый поток с простенькой люстрой, на окнах старенькие занавески, и такая же старая мебель заполняет комнату. Втягиваю запах в себя. Запах бабули. Я улыбаюсь, но улыбка приносит неприятную боль. Провожу языком по губам, все сухо. Воды, что же так хочется пить? Откидываю легкое покрывало и встаю с постели. В ногах легкость, даже не чувствую, как ступни касаются деревянного пола. Прозрачная сорочка прикрывает нагое тело, приятно щекоча его. Открываю дверь и выхожу в большую комнату. Там тоже пусто, но вот на столе вижу деревянный ковш с желанной жидкостью и, быстро пересекая небольшое расстояние, припадаю к посуде губами, жадно пью прохладную воду. Когда наконец-то жажда была утолена, я поставила ковш обратно на стол и направилась к входной двери. Толкнула створку, и та, протяжно скрипнув, открылась. Я отшатнулась назад. На дворе была непроглядная ночь, но как же так? Я сделала пару шагов в комнату и посмотрела в маленькое оконце. За ним светило солнце. Прошла обратно к двери – тьма. И она почему-то казалась такой манящей, что я, не заподозрив ничего, ступила в нее.

– При-и-ишла-а-а, – раздалось сразу со всех сторон шипение.

Мое сердце заколотилось в бешеном ритме, ноги свело, и я чуть не осела на землю, но вовремя подставленная рука не позволила сделать это.

– Пошли вон, гады! – старческий голос будто выскользнул из темноты, а потом показалась и сама старуха.

– Бабуля?! – удивленно и растерянно произнесла я, вглядываясь в ее прозрачное лицо.

– А что, не признала, что ли, внуча? – беззубо улыбнулась бабуля и потянула меня в сторону.

– Куда ты, ба? – запротестовала я, но старуха, к моему удивлению, оказалась сильнее, и мое сопротивление никак не повлияло на нее.

– Вон, тама, смотри, огонек, вот нам к нему, – она махнула в сторону клюкой, которую я до этого не заметила, и я действительно увидела небольшой костерок, что с каждым шагом казался все больше и больше. – Там все и обговорим, а то эти гады ползучие ненадолго отстали.

Я заозиралась по сторонам, но увидеть мне так ничего и не удалось, а потому прибавила шагу, следуя за старушкой и стараясь не отставать.

– Ну, вот, – прошелестел где-то над ухом старческий голос.

Я, видимо, о чем-то задумалась, потому что от неожиданности даже подпрыгнула на месте.

– Пришли.

Не успела я и рта открыть, чтобы обвинить старушку во лжи, как перед нами разгорелся самый что ни на есть настоящий костер. Я обернулась по сторонам. Низенькая лавочка стояла чуть подальше от огня, отделенная от него столом, на котором ворохом были набросаны пучки трав. С другой стороны стола стоял стул с высокой спинкой, потрепанный временем – лак в некоторых местах уже слез.

– Чего озираешься? – вдруг повернувшись ко мне, спросила старуха. – Садись. Говорить буду.

Я почувствовала что-то неладное, не понравился мне тон бабули. Что это она мне хочет рассказать?

– По глазам твоим вижу, боишься ты.

Я кивнула в ответ, а рот старушки искривила ухмылка, отчего во рту показались пустоты от выпавших зубов.

– Что, так и не признала во мне бабку, Лера?

Я отрицательно помотала головой.

– Ну, и правильно, – вдруг приосанилась старуха, выпрямив спину, и прямо на глазах стала на десяток лет моложе. – Бабка твоя, Агафья, в другом уже мире, не сыскать ее здесь, средь человеческих снов.

«Что за бред», – подумала я про себя.

– Но она очень просила меня присмотреть за тобой, подруга я ее по ремеслу ведовскому, так что не бойся меня, а иначе разговора не получится.

Сзади послышалось шипение. Бабуля, схватив поленце, бросила в ту сторону, и я на автомате проследила за полетом деревяшки, но тут же отвела глаза, потому что огонь выхватил из темноты хвостатое чудовище.

– Не смотри туда! – крикнула старуха. – А то проснешься от испуга, а мне поговорить нужно, сказать тебе кое-что.

Я зажмурила глаза и подошла ближе к костру. Жара не ощущалось. Сначала мне показалось, что это странно, но вспомнив, что это вообще сон, я встала к огню совсем близко. Лучше так, чем бояться, что кто-то тебя может ухватить за спину или еще за что.

– Близко не становись, – тут же предостерегла меня старуха. – Сгоришь.

Да что же это такое! Все не так, все не этак, даже в своем сне я не могу себя чувствовать комфортно.

– Это не твой сон, детка. Это я тебя позвала сюда.

Перед моими глазами вдруг все начало расплываться, и я, расставив ноги и растопырив руки, пытаюсь удержаться на месте, чтобы не упасть на землю.

– Что это? – словно сквозь пелену слышу свой голос.

– Сейчас.

Секунда, и вот стою в доме посреди комнаты, а передо мной сидит старушка, плетет из трав венок.

– Садись, я тебе еще там сказала, – она не смотрит на меня, полностью поглощена своим занятием.

Я перелезаю через лавку и сажусь на нее, устремляю взгляд в морщинистое лицо бабульки.

– …а ты вона как начала шарахаться. Не мудрено, что тебя приметили ночные шипуны.

Я молча внимала речам старушки, не думая перебивать ее, просыпаться особо и не спешила, а вот узнать побольше обо всей этой истории очень хотелось.

– Ты же знала, что твоя бабка была ведуньей? – старуха отложила начатый венок и скользнула по мне туманным взглядом.

Я отрицательно помотала головой.

– Эх, Агафья, Агафья, не уберегла она тебя, а вот если бы рассказала сразу, что начертано тебе, может, и была бы ты осторожнее.

В моей душе толстым червем зашевелилось любопытство. Старуха, видимо, заприметила его в моих глазах.

– Ох, вы, девки, молодые да неопытные, – прокряхтела она и, опустив глаза, снова принялась вязать венок. – Зачем с оборотнем переспала? Зачем невинность ему свою отдала?

Я от удивления открыла было рот, чтобы начать уверять, что что кроме нас с Сашей этого никто не мог знать, но потом передумала, промолчала, лишь только щеки запылали румянцем.

– Ну, и он хорош, конечно, знал же, что берет, и что за этим последует, – сокрушенно покачала она головой.

– Бабуль, вот не томи, а, рассказывай уже, что там не так, и что за последствия. Что за предисловие? Так, знаешь ли, и коньки можно откинуть от стресса, – не вытерпев, насела я на старушку.

– Вот молодежь, – сплюнула та на пол и отложила венок. – Какие вы нетерпеливые и нежные все стали.

Она оперлась ладонями на стол и чуть нависла надо мной.

– Оборотень твой пошел против князя, которому ты была предназначена, знаешь это?

Я кивнула. Конечно, знаю, все уши прожужжала про это та девчонка черноволосая.

– Так как ты думаешь, что он сделает с волком, когда поймет, что тот раскрыл предназначенный для него сосуд силы?

– Какой сосуд, бабуль? Да и не хочу я никому принадлежать, выбраться хочу отсюда, домой хочу, – свела я брови и насупилась обиженно.

– Не получится у тебя попасть домой более, отныне твой дом здесь, – сухо бросила старуха и села обратно, принялась за работу.

– Что-о-о? – не поверила я ее словам. Вскочила с лавки.

– Не кипятись, – спокойно сказала старуха, а потом ловко схватилась за подол моей прозрачной сорочки и дернула со всей силы.

Ткань без какого-либо намека на сопротивление разошлась по швам и оказалась у бабки в руках.

Я охнула и обхватила грудь руками.

– А это что? Ты вот тут видела? – она ткнула меня в местечко чуть выше лобка. – Плохо тебя защитила Агафья и спрятала плохо. Князь нашел тебя и теперь не отступится и не отпустит.

Я посмотрела на то место, куда ткнула пальцем старуха, и увидела, как на коже проступила какая-то татуировка, которой до этого у меня и не было вовсе. Забывшись, опустила руки и приподняла кожу живота, чтобы рассмотреть, что это там у меня за невидаль такая.

– Но у меня этого не было, – тихо шепчу я, рассматривая черные узорчатые ветви терновника, которые овивают большой звериный клык.

– Конечно, не было, Лера, он у тебя был заговорен Агафьей, – старуха уже в который раз бросила свой незаконченный венок, подошла ко мне вплотную и положила одну руку мне на лоб, другую на живот. Глаза ее закатились, и теперь на меня взирали мутные глазные белки. – Никто не должен был знать, что остались еще потомки по женской линии волков, – ее губы искривила ухмылка, – а князь умен, но от него и не стоило ожидать другого. Послал за тобой лучшего, знал, что найдет тебя. У Агафьи не было шансов тебя укрыть.

Она втянула в себя воздух, а я в неверии продолжала стоять и слушать ее.

– Истинная, значит – процедила она, осклабившись, – вот что он задумал, демон проклятый.

Старуха отдернула руки и облокотилась о стол. Тяжело дыша, она так стояла несколько минут.

– Что вы увидели? – спросила я старуху, когда та немного отдышалась.

– Бежать тебе надо.

Она обхватила горло рукой, а второй потянулась за ковшом, что все так же продолжал стоять на краю стола. Я метнулась к нему, схватила ручку, но рука прошла сквозь нее. Я попробовала еще раз, но результат оказался тем же. В растерянности гляжу на старуху, а та в страхе округляет глаза. Я сначала не поняла, что происходит, а потом увидела его. Князь появился словно из пустоты. Черные тени, в мгновение собравшиеся из отдаленных уголков дома, сгустились позади старушки, образов за ее спиной плотную черноту, из которой и вышел Князь.

– Много болтаешь, ведьма, – прорычал он сквозь зубы. – Язык и погубил тебя.

Он сжал шею старушки, уж не знаю, с какой силой, но через миг ее голова покатилась по деревянному полу, а туловище так и продолжало стоять на месте. Я задохнулась от страшного крика. Ужас пронизал мое тело, и я не могла двинуть ни рукой, ни ногой, продолжая, как вкопанная, стоять, не двигаясь.

– Ну, что же ты, нареченная моя, подводишь своего будущего супруга?

Все происходило так быстро, что я не успевала уследить за происходящими перемещениями. И вот теперь лицо мужчины ровно перед моим. Его рука скользнула к моему лицу, и он надавил на подбородок, пытаясь закрыть мне рот, но я продолжала стоять, разинув его, не поддавалась чужим усилиям.

– Хотя… – он прищурил глаза и посмотрел на меня очень внимательно.

Первые секунды не происходило ничего, я все так же продолжала стоять и орать, а вот потом почувствовала, как в груди разрастается пламя, которое с неимоверной жаждой сжигает все внутри меня. Хватаюсь руками за горло. Оно нещадно саднит, хочу потушить пожар, с непониманием теперь смотрю на мужчину, хочу в его глазах найти ответ, но он лишь смотрит на меня пристально. Я отворачиваюсь от него, вспоминая, что на столе стоит ковш с водой, тянусь к нему, но, как и в первый раз, пальцы снова проходят сквозь ручку. Я в панике начинаю рычать и пробовать снова, еще раз, еще и еще, от безысходности на глаза наворачиваются слезы, я со злостью хватаюсь за ручку ковша, и ногти больно врезаются в древко. Подношу к губам ковш и жадно пью прохладную жидкость. Она тушит разбушевавшееся пламя внутри.

– А ты и вправду хороша, – неожиданно раздается сзади голос мужчины.

Я сильно вздрагиваю, и ковш летит на пол. Разворачиваюсь на пятках к Князю и оказываюсь с ним нос к носу. Хочу отшатнуться от него, но мускулистая рука тут же ложится на мою поясницу и прижимает меня, лишая шанса на отступление.

– Так пахнешь, – он втягивает носом воздух рядом с моей шеей, а потом неожиданно отстраняется, и я замечаю, как в его глазах вспыхивает злость. – Этого не может быть, – сквозь зубы цедит он.

А я начинаю понимать, про что он говорит, и мне кажется, от его взгляда, что сейчас устремлен на меня, на моем затылке волосы приподнялись дыбом.

– Отпустите меня, – шепчу одними губами. Что-то мне уже совсем не кажется, что это сон, слишком, уж это все похоже на явь.

– Молчи, – шипящие звуки вырываются наружу, и мужчина резким движением поворачивает меня к себе спиной, хватает за шею и придавливает к столу, заставляя лечь на него животом.

– Нет, нет! – заверещала я. – Отпустите, что я вам сделала, отпустите меня!

Но пальцы сжимают горло сильнее, и мне приходится замолчать, потому что перекрывается доступ к кислороду.

– Я могу сделать с тобой то же, что и с этой ведьмой.

Мне грубо раздвигают ноги, но я до последнего пытаюсь сопротивляться, не поддаюсь, а потом лодыжки обхватывает что-то мягкое и вязкое, и ноги фиксируется в том положении, которое нужно Князю.

Я тихонько пытаюсь скулить. Берегу те малые крохи кислорода, что поступает в легкие. А между ног уже хозяйничает холодная рука мужчины. Пальцы грубо раздвигаю нежную плоть. Я сцепила зубы и сильно сжала челюсть, страха не было, было только чувство безысходности.

– Пусти, – грубый голос прорывает мое сопротивление, но я только сильнее сжимаюсь, – ты все равно моя, Валери, не стоит сопротивляться.

Но я-то лучше знаю, чего хочу, что стоит делать, а чего нет, и что я принадлежу только себе.

– Не смей сопротивляться, – мужчина грубо толкает палец во влагалище, и в этот момент мой слух пронзает надрывный утробный вой.

– Заткнись, – высокий вибрирующий звук проносится над головой, и мое тело перестает чувствовать жесткие прикосновения мужских пальцев. – Моя, – рычит рядом с ухом Князь.

А я смотрю на свою кожу и вижу, что та с каждым мгновением становится все более и более прозрачной. Я растворяюсь. В голове все шумит и пульсирует. Жмурю глаза от ярких вспышек. Резкий толчок в грудь, и я открываю глаза.

Мокрый нос лохматого чудовища тычется мне в лицо, оставляя на коже влажный след.

– Фу, фу, перестань, – отталкиваю от себя морду волка, – что ты делаешь?

Наконец-то волк отступает назад, а я сажусь на камне и замираю на месте, оглядываюсь по сторонам. Облегченный выдох вырывается из моего рта, и я готова заплакать от счастья, что это все же был сон. Ужасный, страшный до дрожи в коленках и трепета в душе.

– Что же мне делать-то теперь, а, песик?

Стоило только произнести последние слова, как пещеру прорвал громкий волчий вой. Я ойкнула и, спохватившись, спрыгнула с камня, подбежала к зверю и спряталась за него.