Глава 5

Запах гнилой травы и плесни забивал не только нос, но и въедался в легкие. Я старалась дышать через раз, закрыв при этом рот и нос лоскутом ткани, оторванным от подола платья. Прижавшись спиной к сырой холодной стене, я поджала под себя ноги и сидела вот так уже, как мне показалось, вечность. Шевелиться совсем не хотелось, потому что от любого моего движения на ноге позвякивала цепь, и железный обод норовил впиться в щиколотку. Поэтому все попытки хоть как-то достучаться до чувств этих страшных людей и попросить отпустить меня я прекратила еще энное количество времени назад. В сердце до сих пор теплилась надежда на то, что это всего лишь страшный сон, хотя явно болящие синяки на ляжках говорили об обратном. Я исщипала себе все ноги, пытаясь наконец-то проснуться, и поэтому в борьбу с этой теплящейся надеждой вступил холодный рассудок, заставляющий понять, что со мной произошло что-то ужасное, и нужно быть готовой к самому плохому. Вот, видимо, я и готовилась. В голове пустота, в душе тревога. Слезы уже давно высохли, но от этого не стало лучше. Тихое подвывание нет-нет, да и вырывались из моей груди.

Анализировать происходящее не было смысла, потому что ни одна версия мне не казалась человечной по отношению ко мне, а уж что хотят от меня эти люди, я и подавно не могла понять. Выкуп? Но с кого что брать? Родители не богаты, да и особой ценности я, как личность, не представляю. Обычная девушка. Без выдающихся внешних данных. То, что умна, навряд ли как-то могло повлиять на похищение.

«Возможно, – промелькнула шальная мысль, – они меня хотят сдать на органы. О, боже».

По телу пробежалась толпа диких мурашек, оставляя за собой явный след паники. Дышать. Вдох. Почему-то об этом сразу я и не подумала.

В отчаянии я начала вспоминать все статьи, которые когда-либо читала про то, что людей похищали и сдавали на органы, но, как назло, ни одна из них не вспоминалась.

Хотелось плакать. Я закрыла лицо руками, но щеки так и остались сухими.

Сашка, как ты мог со мной так поступить? Что я тебе плохого сделала?

Так я просидела еще не знаю сколько, но мой зад онемел и от холода, и от долгого нахождения в одной и той же позе. Умирать-то совсем не хотелось. А моя фантазия уже начала подкидывать картинки моего расчлененного тела. Бр-р-р-р…

«Лера, остынь, выбрось все из головы, – говорил мне трезвый рассудок. – У тебя больное воображение. Все не так плохо, как кажется».

Я резко встаю на ноги и, чуть пошатываясь, припадаю к стене. Ноги свела судорога, и тихий стон, вырвавшийся из моего рта, прокатился по пустой подвальной комнате. Согнувшись, я начала массировать икры. Покалывание в мышцах доводило до тошноты, но я часто сглатывала, пытаясь отогнать приступ. Дышала гнилым воздухом, уже совсем не обращая на это внимания. Легкие обжигала подвальная сырость, но я этому старалась не придавать значения. Когда, наконец, судорога отпустила, я разогнула спину и, взяв цепь в руки, уже не помню, в который раз сделала круг по помещению. Из узкого оконца, что было врезано в стену под потолком, лился голубоватый свет, говоря о том, что на улице скоро начнет светать, и что принесет мне новый день, еще неизвестно. Цепь в руках дернулась, и я остановилась на месте. Подергала, но звенья не поддались. Я, вздохнув, повернула обратно, в том направлении, откуда только пришла.

Гнетущую тишину нарушил шорох, и я замерла там, откуда только что хотела сделать шаг.

«Только не мышь, только не мышь!!!»

Вот кого-кого, а мышей я переносить не могу. Еще с детства к ним отвращение, когда однажды увидела мышиное гнездо с копошащимися в нем голыми мышатами. Желудок скрутил спазм. Это еще оттуда, с детства. Помню, тогда меня так полоскало, что думала, умру от болевых ощущений.

Вот и сейчас. Оглядываю комнату в надежде найти хоть какую-то мебель, но безрезультатно. Я уже пыталась это сделать наощупь, когда только очнулась здесь. Но вот льющийся свет подсказал, что здесь пусто на самом деле.

Я попятилась было назад, но вместо шуршания раздался злобный писк, и в углу сверкнули два желтых огонька.

– Ешкин кот, – вырвалось у меня, когда рядом с первой парой огоньков появилась еще одна, а потом еще. – Мамочка, – простонала я и, уже не контролируя себя, сделала шаг назад.

Снова раздался писк, или рык, я уже не соображала и не могла трезво оценивать ситуацию, потому что панический страх проник в мою голову, и здравомыслие ее покинуло.

А тем временем угол все больше заполнялся сверкающими огоньками, и теперь они двигались на меня. Делаю последний шаг и понимаю, что все, здесь граница моего отступления. Дергаю ногу, но это же бесполезно. В голове проносятся картинки из фильма «Пила». Сглатываю горький ком, и, когда стая крыс – а это были именно они – уже лавиной хлынула в мою сторону, оглушительный визг вырвался из моего горла.

Но крик прервался ровно тогда, когда я почувствовала первый острый укус за щиколотку. В глазах засверкали искры, и я понимала, что это больше от страха, но побороть его не могла, не могла переступить панический ужас. Я начала невпопад махать ногами и руками, в которых я держала цепь. И нет бы мне ее бросить или хотя бы сделать шаг в сторону того места, к которому была она прикована. Но нет, мое тело решило вести себя непредсказуемо.

И в очередной раз, когда я замахиваюсь ногой, чтобы сбить наступающих крыс, я не удерживаю равновесие и падаю со всего маху на попу. Копчик пронзает дикая резь, но мне некогда на это обращать внимание, потому что по моим коленям ползут хвостатые серые твари.

«Неужели таков мой конец?» – мысленно спрашиваю у всевышнего и кулаком сбиваю серую тварь, но их слишком много. Они окружают, и я вижу в их хищных взглядах голод. Я обречена. Мне не справиться с ними.

Когда одна из крыс прыгает мне в лицо, раскрывая свою пасть в попытке укусить, я закрываюсь руками, и она врезается холодным телом в преграду из рук.

Я скорее почувствовала на физическом плане, чем осознала мозгом, что в комнате что-то произошло, потому что по оголенным участкам тела прошелся холодной рябью застоявшийся воздух комнаты. А потом раздался тихий рык и хруст. Много хруста, как будто идешь по корке обледенелого снега, и он ломается под твоими ногами. Хрустит так звонко. В морозном, замершем от холода воздухе. Вот и сейчас я слышала именно такой хруст и оглушительный многочисленный писк. Открывать лицо я боялась, потому что еще не была готова увидеть того, кто сейчас находится в комнате.

Все в одночасье смолкло. И снова помещение наполнилось вязкой тишиной, в которой четко было слышно постороннее тяжелое дыхание. Я так и сидела на попе, все никак не осмеливаясь открыть глаза. Наверное, прошло слишком много времени, слишком долго я сидела, не двигаясь, потому что этот кто-то ткнулся в мои колени, что я подобрала под себя, мокрым носом. Я вздрогнула и открыла глаза. Хотела было отшатнуться от огромного волка, что склонил ко мне голову, но мне не позволила та самая цепь, что впилась в щиколотку. В сумерках комнаты его глаза сверкнули голубоватым свечением.

– Не ешь меня, а? – мой хриплый голос прорезал тишину.

Это сказала я? Глупая. Я, наверное, совсем сошла с ума, раз начала разговаривать, а точнее, просить большого серого волка не есть меня. Ну, а вдруг? Вдруг это поможет? Ведь то, что происходит вокруг меня, не особо похоже на реальность, может, и волки здесь говорящие.

– О, – прервал мои размышления женский голос, и я резко обернулась на него, а позади послышался недовольный рык серого волка. – Вижу, ты познакомилась с нашими падальщиками.

Звонкий смех, что разнесся под сводами подвала, казался здесь совсем неуместным и неправильным.

– Видимо братья наши меньшие решили, что ты еда, – и снова смех.

Я неловко пытаюсь встать. Укусы, которыми наградили меня крысы, начали почесываться, и это мне не понравилось, а вот ноющий копчик вполне себе ожидаемо дал о себе знать.

– Девушка, – набравшись смелости, обратилась я к той, что, закрывая собой проход, стояла передо мной, – это совсем не смешно. И объясните мне, пожалуйста, что все вот это значит? – я обвела рукой то место, где находилась, и звякнула цепью на ноге. – Для чего это? И что вам от меня нужно.

Я лишь успела моргнуть, а когда подняла ресницы, то мою челюсть уже больно сжали сильные женские пальцы, фиксируя мое лицо на месте.

– Так ты еще ничего не поняла, да, Валери? – с придыханием проговорила она, ставя зачем-то ударение в моем имени на первый слог.

Покачать головой мне не удалась, но видимо, ей и не надо этого было.

– Ты, – в ее глазах на дне черных зрачков мелькнули красные огоньки пламени, – теперь невеста. Невеста для Князя Тьмы. Мой дорогой брат выбрал тебя, и для того, чтобы понять, насколько ты подходишь ему, ты должна пройти испытания.

Оказывается, все то время, что говорила эта прекрасная девушка, я не дышала, но нужно сделать этот вдох, потому что легкие начали гореть. Вот только как его сделать, как? Мне как будто перекрыли кислород, на глаза навернулись жгучие слезы, я замахала в панике руками, задергалась всем телом, но даже рычание, послышавшееся из-за моей спины, никак не ослабило хватку девушки. Она смотрела мне в глаза, не прерывая контакта, и в уже плавящемся от кислородного голодания мозге вспыхнула догадка о том, что в этом виновата она.

– Молодец, – улыбка тронула ее губы, и кран с кислородом открылся на всю. Стальная хватка ослабла, и цепкие пальцы отпустили мой подбородок.

Я повалилась на колени, согнулась пополам и часто-часто задышала, пытаясь набрать в легкие воздуха.

– Никаких больше вопросов, Валери, – она обернулась через плечо, – и запомни, назад пути нет. А останешься ты жива или умрешь, это зависит только от тебя, – снисходительным тоном проговорила девушка и вышла за дверь.

– Готовьте ее, – послышалось в коридоре, и тут же в комнату вошли два парня. На них были только подранные джинсы.

Я лицезрела всю эту картину, когда, обессиленная, сидела на коленях и пыталась осознать сказанное девушкой. Парни молча подошли ко мне и, взяв меня под руки с двух сторон, подняли на ноги. Мое лицо залилось краской, когда один из них, опустившись на колени, взял в широкую ладонь мою щиколотку, на которой был обруч с цепью, и, вставив в замок ключ, щелкнул им.

Парень, что стоял по правую сторону, потащил меня к выходу.

– Куда? – попыталась я стряхнуть его руку, но куда там. – К чему меня готовить надо? – не успокаивалась я.

– Тебе лучше молчать, – приятный голос послышался сзади, и я, обернувшись, наткнулась на застывший взгляд голубых глаз волка.

«Точно, сошла с ума, – усмехнулась про себя, – если уж волки начали разговаривать».

– Хозяйка приказала не разговаривать с тобой, – тот же голос, но уже с другой стороны.

Я покрутила головой и наконец-то увидела того, второго парня. Он уже шел чуть впереди. Как? Как он так быстро двигается?

– Тебе лучше не сопротивляться, землянка, – продолжал говорить он, – побереги силы, они тебе пригодятся.

Он замолчал, когда впереди показалась лестница, и шагнул на нее первый, потом парень, что вел меня, и, собственно, я, а сзади, гулко дыша, замыкал нашу вереницу большой серый зверь.

***

Яркий солнечный свет резанул глаза, и я сильно зажмурилась. Когда успело взойти солнце? Неужели столько времени прошло? Я растерянно замотала головой, когда немного попривыкли глаза.

Все тот же двор и те же цветы, те же красиво выкрашенные стены особняка, только вот что-то в этом всем было пугающее теперь, ненастоящее, что ли. Мне только и оставалось вертеть головой и шагать дальше, вслед за полуголыми парнями.

Помалкивать советовал тот, на спине которого красовался длинный шрам, уродуя кожу спины. Длинные волосы были перехвачены резинкой. Лица он ко мне не поворачивал, и разглядеть его я не могла. Зато очень хорошо рассмотрела того, что шел по правую руку от меня. Высокий рост, крепкое предплечье, забитый бицепс и накаченный пресс выдавали в нем как минимум какого-то спортсмена, а кого еще, я и думать сейчас не хотела. Да и не приходило больше в голову никаких идей. Я глянула в его лицо. Застывшая маска. Никаких эмоций. Интересно, разве им не жаль меня? А кстати, почему они меня должны жалеть? Ведь я вроде как невеста? Я не смогла сдержать горькой улыбки. Получается, меня похитили, потому что какой-то князь захотел лицезреть меня в женах.

Мы завернули за угол, а перед нами уже открывалась дверь. Шаг в темноту, и тут же теплый свет лампы загорелся под потолком. Я пробежалась глазами по помещению, и под ложечкой неприятно засосало в предчувствии чего-то недоброго.

***

Меня завели в просторное помещение. То тут, то там на стенах располагались полки. Всевозможный инвентарь виднелся на них: банки с краской, лопаты, грабли. Глаза разбегались, хотелось ухватить каждую деталь. Правда зачем мне это, я не могла понять. Парни, оставив меня стоять, отошли к большому столу и начали выдвигать ящики, копошась в их содержимом, но мне казалось, что они только делают вид, будто что-то ищут внутри. Оттягивают время, вот только для чего? А мои нервы уже были напряжены до предела и натянуты, словно струна, казалось, только попробуй вдарь, и они разорвутся в мелкие кусочки. Липкий страх неизвестности своими щупальцами пробирался под платье, сжимая с двух сторон бока стальным обручем. Я настолько ушла во внутреннее переживание моего незавидного будущего, что, когда в тыльную сторону ладони уткнулся мокрый нос волка, я от неожиданности подпрыгнула на месте. А потом пришла она. Икота. Я начала икать так громко, что парни, увлеченные занимательными поисками, разом повернулись и уставились на меня. Я только пожала плечами.

Тихое рычание сзади. Парни посмотрели на волка, и я тоже обернулась, взглянула на того, кто меня так испугал. Пришлось отступить на шаг. Нет, то, что меня эта животина не проглотит, я уже поняла, поэтому визжать и падать в обморок мне совершенно не хотелось, а вот рассмотреть его – это да.

Волк по размеру оказался довольно-таки крупной псиной. Сравнить его можно было с великорослым мастифом. Вот только шерсти на нем в разы больше, да и морда не совсем дружелюбная, хотя возможно, я и ошибаюсь, и вот этот оскал, что сейчас искривил его губы, адресован совсем не мне. Прослеживаю его взгляд, направленный мне за спину, и поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

– Ал, все сделаем в лучшем виде, – оповестил непонятно кого парень.

Хотя почему непонятно, ведь он смотрел точно на волка. Я отвлекаюсь в буквальном смысле на одно мгновение, лишь только перевожу взгляд обратно на волка и замечаю, как в его глазах скользит СОЖАЛЕНИЕ?! Но почему? И понимаю, почему, когда мне на лицо ложится мягкая тряпка с едким запахом больничного лекарства.

Мои глаза расширяются от непонимания происходящего. Хватаю парня за руку и пытаюсь отцепить его ладонь от моего лица, но это не помогает. Тогда впиваюсь в его руку ногтями, и он зло выплевывает проклятие на незнакомом мне языке. К нему присоединяется второй парень. Отдирает мои руки, но этого и не требуется больше, так как чувствую, что мышцы начинают ослабевать, в теле появляется легкость, а ноги становятся ватными, и теперь я уже цепляюсь за его руку не для того, чтобы отодрать от себя, а для того, чтобы не упасть. Последнее, что запоминается мне, это взгляд голубых глаз. В ускользающем сознании почему-то передо мной появляется образ Саши, но я обиженна и зла на него. Отвожу взгляд и закрываю глаза. Мое тело парит в прострации, я не засыпаю до конца. Ощущаю кожей все, что происходит со мной.

Сначала крепкие руки подхватывают мое тело и несут куда-то, потом меня кладут на что-то холодное и жесткое. Открыть бы глаза да посмотреть, куда меня положили, но веки словно налиты свинцом, не поднимаются совсем, сколько я ни прилагала усилий. Вот холодная сталь касается кожи, и треск рвущейся ткани доносится до ушей, но такой приглушенный, будто через плотно прилегающие к ушным раковинам беруши. Легкий сквозняк пробежался по обнаженному телу, но мне почему-то даже не стыдно от того, что посторонние парни видят меня голой, хотя…

«Хотя… – прислушиваюсь к себе. – Нет, все равно».

Это мне показалось, что волна негодования поднимается из груди.

Отдаленные голоса. Ловкие движения рук начинают что-то вытворять с телом. Поворачивают одевают, цепляют и снова кладут на место. И это все кажется таким естественным. Я нахожусь на грани вплоть до того момента, пока тьма не накрывает мой разум. Теперь мне тяжело дышать. Дыхание становится частым и надрывным. Сквозь веки чувствую, как чей-то тяжелый взгляд прожигает, заставляет часто-часто биться только успокоившееся сердце. Страх скручивает все тело, но именно внизу живота собирается ледяной очаг. И именно к нему прикасается чья-то холодная рука, и мощный заряд электрического тока простреливает мои внутренности. Я содрогаюсь всем телом и бьюсь о твердую поверхность, больно ударяясь мягкими частями и головой. Хочу очнуться и хоть как-то повлиять на происходящий процесс, но у меня не получается. Еще один сильный разряд, и я все же падаю в темную бездну небытия, а вдогонку слышу нарастающий шум из размеренных слов, произносимых твердым мужским голосом.

– Она меченая, – злое шипение так и неслось за мной, падающей в бездну.