Глава № 43

Сижу в хибаре несколько часов, медитирую, погружаю своё сознание на переходный уровень гамма-излучений, этому не научат в академии, это наша семейная тайна и наследие, оставшееся от древних предков, которые имели Дары и Силу. В таком состоянии я могу провести несколько часов без воды и пищи, разгоняя внутри себя энергию, направляя её по венам, питая ткани и клетки.

Шанс покинуть мою тюрьму возникает ближе к вечеру, возвращаю на запястья веревку, зажав концы между пальцев, за мной приходят всё те же дикари, что были утром, пихают меня в бока своими посохами с острыми наконечниками, приходится плавно выйти из медитации и подняться на ноги, я возвышаюсь над ними сантиметров на тридцать, они боятся меня даже связанного, что уже можно сказать если я буду свободен?

Сначала решаю посмотреть куда они меня поведут, моему лингвопереводчику не хватило утренней беседы с этими тремя, чтобы обработать основные глаголы и существительные и собрать данные о языке. Но, сейчас я хочу получить такую возможность, а после того, как я смогу их понимать я сбегу, забрав своё оружие и «комм». Я уверен, что все мои вещи сейчас в доме их вождя, а именно туда меня и ведут, судя по всему.

По дороге я внимательно слушаю беседу сопровождающих меня воинов, через несколько минут мой переводчик уже ухватывает основной смысл, переводя слова дикарей. Осталось обработать и загрузить в мой мозг, чтобы понимать и общаться с туземцами.

Нас сопровождает толпа местных от стариков, женщин до детей разного возраста и коренастых, черноволосых мужчин, стоящих за их спинами.

Рассматриваю лица дикарей, раскрашенных красной и белой краской, у женщин раскрашены лица и руки, у мужчин помимо лиц и рук, торсы. На женщинах травяные юбки, едва прикрывающие бедра, грудь голая, только на шее несколько десятков различных бус. Но на некоторых есть и ткань, в которую они завернуты, как в тогу.

Карие почти чёрные глаза практически у всех, как и тёмные волосы, белокожих и светлоглазых здесь нет, так что я здесь как белая ворона. Джунгли практически рядом с деревней, на окраине в клетках заперты какие-то животные, грозно рычащие на проходящих мимо дикарей.

Меня заводят во двор самого большого строения в деревне, толпа остаётся на дороге, ожидая дальнейшего развития событий. Пихают в спину, чтобы быстрее шагал, бросаю на своих тюремщиков недовольный взгляд, те косятся и стараются больше меня не касаться.

- О Великий вождь Хелериси! – падают ниц перед сидящим на подушках полуголым вождём, его лицо испещрено морщинами, темные глаза внимательно следят за мной, - Мы привели к тебе Пришедшего с Неба, как ты и велел, чтобы ты решил его судьбу.

Пока эти трое валяются в ногах, из дверей позади вождя появляется ещё один интересный персонаж, в длинной рясе священника, на поясе обвязанном тонкой золочённой веревкой, на груди у него золотая цепь и знак солнца с надписями.

- Что скажешь Праведный? – спрашивает вождь священника, - Предзнаменование действительно принесёт нашему народу смерть? И этот Пришедший с Неба принесёт с собой беду?

- Моё видение было ясным, мой великий правитель, его летающая птица разнесла свой огонь на наши посевы, уничтожив половину из них. И значит этот Пришедший с Неба должен заплатить нашим Богам своей жизнью, чтобы они не покарали нас, своих детей.

- Почему он такой бледный? Его волосы… белее солнечного света, может ты ошибаешься, Праведный? А если мы оставим его в деревне и дадим в жены моих дочерей, это угодит Богам?

- Ты можешь отправить с ним своих дочерей, чтобы они понесли от него детей, мой вождь, это усилит наше племя серди других. Этот Пришедший силен и его кровь станет сильнее, чем все наши воины. Его дети станут великими вождями в нашем мире. - Я пока молчу, хотя уже всё прекрасно понимаю, и про себя усмехаюсь, меня хотят сделать племенным жеребцом для дочерей вождя? А дальше что? Хотелось бы услышать. – А на рассвете Боги возьмут его душу из очищающего священного огня и благословят наше племя. – Ну, что ещё ожидать от дикарей? Стоит ли им показывать, что я их понимаю и могу ответить?

- Тогда прикажи собрать костёр из священного дерева на площади к рассвету. Пусть Пришедшему с Неба принесут еду и питьё, не гоже ему уходить, не испробовав благ нашей земли, на которую он покусился. А после отведите к нему моих самых любимых дочерей, пусть они ублажат Пришедшего с Неба, и он посеет в них своё семя.

Усмехаюсь, главное вижу своё оружие и «комм», лежащие на столе перед статуями местных богов. Девиц я вырублю парочкой приёмов, они проспят до утра, дверь снять не проблема, как и охрану, а дальше – забрать своё и уйти в джунгли к своим. Я уверен, что Карина и парни уже близко, осталось продержаться до утра и сваливать отсюда.

- Как прикажет мой Вождь. – кланяется священник и уходит.

- Заим! – кричит вождь кому-то за дверями, этот кто-то тут же появляется в зале.

- Я слушаю Пресветлый, - ползет на корячках он, ударяясь в пол лбом.

- Приготовь лучшую комнату и проводи Пришедшего с Неба туда, принеси еду и питье, а после отведи к нему моих пятерых дочерей.

- Слушаюсь Пресветлый.

- Кха-ха-ха, - кашляю в руку, с ума сойти! Пятерых?

Оплодотворить пятерых девиц, а после на костёр? Смело. Вот и думаю стоит ли вмешиваться или не стоит? Если они поймут, что я их понимаю, могут меня уже сейчас отправить на священный костёр, а так у меня будет шанс после того, как все уснут, уйти из деревни.

- Идёмте со мной. – слуга склоняется передо мной и показывает в сторону двери рукой, - Сюда вот, сюда.

- Туда? – веду плечом, руки-то вроде как связаны, - А руки? - говорю на общекосмическом, вытягивая сзади, но меня игнорируют.

- Да-да, сюда. – делать нечего иду, оценивая по дороге условия и охрану.

Меня заводят в одну из комнат, кроме большой низкой кровати, там угловой низкий диван из соломенных тюфяков, столик со стоящим графином и стаканы. Следом за нами входят три служанки с подносами, наполненными тарелками с едой, на удивление она пахнет аппетитно. Служанки ставят подносы на столик и исчезают. Мне даже не предложили помыть руки и помыться самому, сервис немного страдает. Едва я об этом подумал, как в комнату входит ещё одна с пустым тазом и графином с водой. Ставит на тумбу и показывает жестами, что тут нужно помыть руки.

Киваю ей и иду к тазу, стряхиваю с рук веревку и прячу в карман, она поливает мне на руки, и я умываюсь и мою руки, мне вручают кусок чистой ткани для вытирания.

- Спасибо. – дарю ей улыбку, она опускает глаза, пряча руки за юбки.

Голые соски выглядывают из-за многочисленных бус, что висят на шее, она топчется босыми ногами у порога, на голове черные волосы, заплетенные в многочисленные косички, украшенные цветными бусинами, в ушах тяжелые кольца, как и в носу. Помимо всего этого её тело разрисовано белой краской линии и завитки идут по лицу и рукам, спускаются на грудь и живот, убегают за юбку и продолжаются на ногах.

- Нужно есть. – она поднимает голову и распрямив плечи, виляя бедрами тянет меня к столу, усаживая на низкий диван. – Садись.

- Спасибо. – сажусь и дальше рассматривая девушку, на вид ей лет шестнадцать, но фигура у неё уже сформирована, тяжелая большая грудь, крутые округлые бёдра, тонкая талия, тёмная кожа ровная без изъянов, и до меня наконец доходит – это похоже одна из младших дочерей вождя. Похоже меня уже начали обрабатывать.

Только вот у меня глядя на неё не возникает никаких чувств и тем более сексуального желания. Девушка экзотична и красива, но меня она не интересует. Беру кусок лепешки, накладываю на неё немного овощей и мяса, поливаю соусом с тарелки и заворачиваю, надеюсь меня не отравят раньше времени. Я ведь им ещё нужен для продолжения рода, а уже после они меня будут убивать.

Девушка садится рядом на диван, отрывает кусок лепешки и тоже накладывает в неё мясо с овощами и зернами похожими на рис. Откусывает и жует, не отрывая от меня взгляда. Еда горячая, пряная и сытная, много не ем, после суток голода лучше не злоупотреблять особенно жирной едой. Наливаю два стакана напитка, пахнущего ягодами и травами, один ставлю перед девушкой.

- Как тебя зовут? Меня – Райан. – показываю себе на грудь, - Райан. А ты? – тычу пальцем в сторону её груди.

- Маиса. – девушка выгибается в спине, выпячивая большую грудь, и касается своей ладонью сосков, покручивая их.