Глава 19

«Дорогой Нел,

хотя какой ты к демонам “дорогой”?!

Поверить не могу, что ты мне соврал столь низким образом! Мне почти наплевать на то, что вместо того, чтобы встретиться со мной, ты решил уделить время маркизе как-ее-там! Это твой выбор. Но соврать мне о том, что возвращаешься в столицу на сутки позже ради этого?..

Ты всерьез думал, что я не узнаю?!

Да и зачем? Побоялся, что буду читать нотации? Пф-ф-ф.

Я бешенстве, Нел.

Во-первых, нотации тебе все же предстоит послушать. Воспринимай это как часть наказания за недостойное поведение. Демоны с тем, что твоя маркиза не отличается особой нравственностью и полностью лишена ума и такта (серьезно! Что ты в ней нашел вообще?) Но тот факт, что она тобой беспардонно пользуется, за гранью моего понимания. Ты вроде (подчеркнуто жирной линией) не идиот, должен замечать такие моменты.

Однако, повторюсь, это твое дело. Как бы я ни ворчала на этот счет, мне в любом случае предстоит принять твой выбор. И единственное, чего мне хотелось бы в ответ на свои жертвы, честности. Не так уж и сложно сказать что-то вроде: “Кэт, завтра буду в столице, но сперва заскочу к своей пассии”. Тебе это стоило бы ровным счетом, хм... НИ-ЧЕ-ГО. Не пришлось бы тратить слова на то, как ты устал на текущем задании в последнем письме.

Во-вторых, я глубоко оскорблена и обижена. Ты знаешь, что у меня острая непереносимость лжи. И чтобы искупить свою вину, ты можешь выполнить три моих желания на выбор из пяти предложенных (я же не мегера!):

— двенадцать часов в Парке магических развлечений (ты, я и тонна сладкой паутины);

— подложить ректору моей академии желе-вонючку в кабинет;

— выписать на мое имя пропуск в королевскую библиотеку (во все доступные секции!);

— недельная поездка со мной, Крис и Котом к морю;

— пронести в здание моей академии три бутылки сухого красного (я просто поспорила, что это возможно).

Заметь, я предоставляю выбор! Но только попробуй выбрать не то, что мне хочется на самом деле.

П.С. А если серьезно... Не ври мне больше, меня это расстраивает. Ты мой лучший друг. И мне хочется верить, что я значу столько же для тебя. А значит, достойна правды. Да, мне обидно, что я не видела тебя несколько месяцев, но первым делом ты пошел к ней. Но куда обиднее чувствовать себя обманутой.

Все еще взбешенная,

Кэт».

Я перечитывала эти строки и почему-то улыбалась. Сейчас все эти события складывались в уютную картинку, которой хотелось любоваться. И, несмотря на то, что ненавидела, когда Нел меня обманывает, я легко его тогда простила. Впрочем, он и правда хорошо так прошелся по списку моих требований — выполнил не три, а все пять.

За ложь, даже если ложь во благо, надо платить. Мне всегда нравилось, что Лайонел принимает правила этой игры.

Что странно, сейчас я на него не злилась.

Нет, вырастить клубнику в условиях острого дефицита магии, подходящей земли и времени

— задачка не из легких, но оно того стоило. Пара новоприобретенных хитростей, к которым я пришла уже в графстве Гильберт, и из заранее припасенных семян проросли пушистые кусты. Половина магического резерва — и ягода даже вызрела до вполне сносных внешних и вкусовых характеристик. Мне до сих пор не верилось, что я сумела переиграть Лайонела.

Может, потому и не злилась.

А вот Тибо раздражал. Как, впрочем, и пришедшая в норму леди Филури. Меня поражало, как спелась эта парочка. Казалось бы, леди Филури была отправлена сюда для того, чтобы следить за моим нравственным обликом и способствовать появлению у нас с Фернаном наследников, но вместо этого она постоянно пихала мне Стефана. Что-то вроде:

— Кэтрин, покажите этому милому мальчику северное крыло и главный холл, он еще не все видел!

Или:

— О мужчинах в доме надо заботиться. Угостите Тибо чаем, совсем он продрог на улице. Целое утро моросило, вдруг простынет!

Странно все это. Но, вероятно, уже не должно меня касаться. Совсем скоро я стану свобо-о-одной! Нел все же пришел на выручку! Несмотря ни на что.

— Улеглись, — в комнату вошла порядком уставшая Абель.

Из-за бессонной ночи, выращивания клубники и изготовления пирожков мы обе были лишены привилегии выспаться. Да даже подремать! Разве что когда пирожки доходили...

— Но Блез вряд ли скоро заснет, — все тем же усталым голосом. — Они снова развлекаются с Люси.

Абель без сил рухнула в мое кресло, откинулась на спинку и прикрыла глаза.

— Аби, — тихо позвала я подругу. Та подняла на меня взгляд. — Прости, что именно сейчас, но. Ты ничего не хочешь обсудить?

Девушка молчала. Только нахмурилась и поджала губы, словно размышляла о том, а стоит ли вообще. Немного подумав, она произнесла:

— Это очень долгая и непростая тема для беседы. Мне нужно к этому подготовиться, — тихо, но серьезно произнесла она.

Взгляд при этом был такой, что я тут же прониклась. Я достаточно доверяла Абель, чтобы позволить ей промолчать в такой ситуации. Если она не может говорить об этом сейчас... значит, так надо. Значит, сможет после.

— Тебе пора, — вяло улыбнувшись, произнесла служанка.

— Попробуй поспать, — произнесла я напоследок.

В этот раз по темным коридорам я не кралась, а почти летела. Воодушевление подарило не только крылья, но и веру в то, что совсем скоро все наладится. Настолько, насколько это вообще возможно. По пути никого не встретила — посчитала, что это знак свыше.

Уже в пыточной запустила под потолок светляк. До встречи оставалось не больше пяти минут — и, клянусь, это время растянулось в целую вечность!

Первую пару минут я мерила комнату шагами, вторую — разглядывала пыточные инструменты. И лишь в последнюю постаралась успокоиться. Выдохнула и. не нашла лучшего место для того, чтобы усесться, чем дыба.

Прикрыла глаза. Вот теперь стало страшно. Что я скажу? Как смогу объяснить ту ситуацию, в которой оказалась?..

Меня обвели вокруг пальца, как маленького несмышленого ребенка. И я ничего — буквально ничегошеньки — не предприняла! Может, пыталась, но.

— Кэт. — раздался тихий выдох со стороны входа, от которого по всему телу пробежали мурашки.

Я открыла глаза. Лайонел стоял у двери, освещаемый лишь светляком. Сегодня в своем собственном обличии: без шрамов, кудрявых длинных паклей и бороды. Хорош, как и всегда. Короткие темно-русые волосы, делано небрежная и едва заметная щетина, прямой нос и будто высеченные из камня губы. Я жадно вглядывалась в черты Нела, как будто не видела его целую вечность.

Впрочем, почему как будто?

Он сделал короткий шаг вперед и замер истуканом, не отрывая от меня внимательного взгляда. Сложно было разобрать, что творится в его голове, на лице не отражалось ни одной эмоции.

Мы молчали, и в этой тишине таилось куда больше, чем в любом разговоре.

— Кэтрин, прости, — наконец произнес Лайонел, делая еще один небольшой шаг вперед.

И тут меня прорвало. Вся боль, все обиды, все сомнения и переживания — все это стянулось в крепкий узел, выворачивая наизнанку нутро.

Потеря родителей, подлость тетушки, издевательства супруга — целый год жизни! Я спрыгнула с дыбы и в одно мгновение оказалась у Лайонела. Крепко обняла, буквально впечатываясь лицом в его плечо. Разрыдалась. Некрасиво, со всхлипами, чуть ли не размазывая слюни по его рубашке.

Почувствовала, как его тело напряглось. Как он мягко меня погладил по спине, бормоча что-то вроде:

— Все будет хорошо, Кэт. Теперь все точно будет хорошо.

— Где ты раньше был? — сдавленно всхлипнула я.

— Я. — он замялся. Руки мужчины напряглись сильнее. — Я думал, что это твой выбор...

— Мой выбор?! — Я даже отстранилась, заглядывая Нелу в глаза. — Как, в твоем представлении, я могла выбрать.

Обвела красноречивым взглядом пыточную. Комната как нельзя более красочно отражала все события минувшего года.

— ...ЭТО.

— Я сглупил, — Лайонел ненадолго отвел взгляд. — Искренне полагал, что ты знаешь про завещание.

— Завещание?

— Твои родители позволили тебе самой распоряжаться своей жизнью, — произнес он. Что?..

Мужчина залез в карман и достал оттуда сложенную стопку бумаг.

— Это завещание твоих родителей, письма от дядюшки, письма от друзей твоих родных.

Я обнаружил их вчера в кабинете Блеза. Забрал, разумеется. Посчитал, что тебе они нужнее.

Я оторопела. Нет, я догадывалась, что корреспонденция просто до меня не доходит, но чтобы мне настойчиво писал сам король и. завещание. Все это попросту отказывалось укладываться в голове. Я подняла взгляд на друга, боясь даже прикоснуться к письмам.

Нел провел пальцем по щеке, стирая влажную дорожку слез. Совсем как в детстве.

— Я отправлял сюда Кота, год назад, — вдруг произнес он. — Но внешне все выглядело так, словно ты и правда довольна браком. Когда я узнал про. про выкидыши...

Последнее слово он почти выдавил.

— Это. Это.

Я впервые за всю нашу дружбу видела Нела в такой растерянности. Его кулаки сжались сами собой, губы сложились в тонкую нитку, в глазах появился мрачный огонек решимости.

— Нел, погоди, — я положила ладонь на его руку. — Не было ребенка. Я просто. делала вид. Чтобы не.

Закончить не смогла. И не надо было, Лайонел и так все понял. Он шумно выдохнул, по его лицу забродили желваки.

— Тебе станет хоть немного легче, если он отправится прямиком в Кресло высасывания?

— тихо спросил он.

— Мне станет многим легче, как только графство Гильберт останется позади и мой брак аннулируют, — позволила себе вялую улыбку. И после решилась на шутку: — Ну и, конечно, когда ты расплатишься за свою маленькую ложь.

— Боюсь, даже тремя тоннами сладкой паутинки я не расплачусь, — такая же слабая шутка.

После он коснулся моей руки и притянул к себе. Крепко обнял. Я чувствовала его дыхание на своем виске. Обвилась руками вокруг его туловища. Боги! Впервые за столь долгое время близкий и родной человек рядом. Причем не просто так, я рядом для того, чтобы меня спасти.

Я вдохнула поглубже. Древесно-пряный аромат Лайонела тут же проник в легкие. Я скучала. Демоны, как же я скучала!

— Я соскучился, — он произнес это первым.

Сердце странно забилось, дыхание перехватило. И отчего-то мне совсем не понравились эти ощущения. Мы друзья. Всегда были просто друзьями. И теперь уже поздно это менять.

— Ну не-е-ет, так просто от моих желаний ты не отделаешься, — хрипло рассмеялась.

— У тебя уже есть задокументированный список требований? — с легкой ехидцей поинтересовался Нел.

— Конечно. И на этот раз желаний куда больше, чем пять... Мне нужно очень многое тебе рассказать. К примеру.

Нел напрягся, отстранился и к чему-то прислушался. Поднес указательный палец к губам, призывая молчать. Через пару мгновений дернул меня за руку к противоположной стене, где стояли какие-то полки, заваленные всякой пыточной дрянью.

Я даже сообразить не успела, как Лайонел почти вжал меня в стену, активируя какой-то незнакомый мне артефакт.

— Любо-о-овь служа-а-анки, — послышалось через долгую минуту из коридора, — так про-о-осто заслужи-и-и-ить. И сло-о-ожно сохрани-и-и-ить.

Голос Блеза. Он явно направлялся в нашу сторону, распевая популярный бардовский мотив.

— Но йа-а-а-а, — взял излишне высокую ноту, — смогу-у-у-у.

Ситуация не располагала к смеху, но я с трудом сдержалась. Еще через полминуты Блез вошел в пыточную, и до меня дошло, как сильно мы рисковали вчера с Абель. Я могла бы и догадаться, что первому помощнику мужа хоть что-то да известно об этом месте, а значит, он вполне мог сюда заявиться.

Представила на мгновение, что бы произошло, если бы вчера в катакомбы спустился не Расмус-Лайонел, а... Уф.

Скрипнули створки «Железной девы», теперь шаги раздавались эхом. Когда они стали едва различимы, Нел шепотом произнес:

— Хорошо. Очень хорошо.

Он отстранился, выпуская меня из внезапных тисков-объятий.

— Нел, а Лимус это. Кот? Верно? — внезапно для самой себя спросила я.

Мужчина действительно поразился вопросу. Даже не сразу ответил.

— Ну, э-э-э, да.

— А Крис?

— Крис. Кэт, давай позже все обсудим. Надо отсюда убираться. Хочешь, я отправлю тебя телепорталом прямо сейчас?

С трудом сдержала грубый смешок. Он что, всерьез думает, что я не воспользовалась бы телепорталом, если бы могла?

— Границы опечатаны. Сперва надо найти артефакт, там есть капля моей крови. Из-

за него я не могу покинуть графство.

Нел нахмурился.

— Займусь. Дай мне двадцать четыре часа.