Избранница Ветра. Зима в Крылатой академии

Глава 1

Крылатый был умопомрачительно хорош — просто дыхание захватывало. С земли я не могла разглядеть его лица, на фигуру и вовсе не обратила внимания. Но крылья… Ничего прекраснее я в жизни не видела. Полупрозрачные потоки пламени на фоне безоблачного голубого неба и искры солнечного света, запутавшиеся в них.

Восхитительное зрелище! Невероятное и уникальное для наших мест. Я вот, например, встретила высшего стихийника впервые. А этот, судя по цвету крыльев, еще и огненный, что вообще большая редкость.

Говорят, на три вещи можно смотреть бесконечно: на горящий огонь, бегущую воду и полет дахара. И я смотрела, смотрела, как завороженная… Минуту, наверное, а то и больше. Потом поняла, куда направляется стихийник, вспомнила, зачем сама сюда пришла, и, охнув, бросилась к центру поляны — туда, где на свободном от снега пятачке сверкал хрустальными лепестками ледяной цветок.

Крылатый был быстрее, да и сугробы ему не мешали, но я оказалась ближе к вожделенной цели и успела пусть на миг, но раньше. А вот соперник опоздал. Когда его ноги коснулись земли, а рука дернулась к растению, я уже тянула на себя гибкий стебель.

Сорвала, быстро сунула в сумку и удовлетворенно выдохнула.

Все!

Моя прелесть. Никому не отдам.

Того, что конкурент захочет отобрать добычу, я не боялась — ледяной цветок нельзя получить силой, только с согласия владельца, иначе он утратит свои поистине волшебные свойства.

Высший, судя по всему, тоже это знал, потому что ни набрасываться, ни угрожать не стал. Крылья развеял, выпрямился, демонстративно сложил руки на груди… И я сумела, наконец, как следует его рассмотреть.

Стройный, подтянутый. На рукаве куртки незнакомая эмблема — два серебряных крыла, вписанные в круг. Темные волосы, небрежно падавшие на высокий лоб, необычные светло-серые глаза, твердо сжатые губы и чуть заметная ямочка на упрямом подбородке, которая придавала его лицу с резкими, немного хищными чертами какое-то особое обаяние.

— Ты кто?

И голос глубокий, уверенный, сильный. Так что сердце невольно замирает от странного чувства, рождающегося где-то внутри, и горло сжимает внезапным спазмом.

— Травница. А ты? Что забыл в нашем городе, крылатый? — вскинула я голову, радуясь, что догадалась взять у Таны платье и теперь в ее одежде, действительно, походила на простую горожанку.

Высший на вопрос отвечать не стал, окинул меня внимательным взглядом, прищурился и надменно произнес, словно одолжение делал:

— Что за цветок хочешь?

О том, что крылатые все до одного высокомерны, я давно слышала. И что красивы, окончательно сейчас убедилась. А вот, что они готовы отдать за раритетное, единственное в своем роде растение, не представляла.

Не то, чтобы я собиралась расстаться со своим с таким трудом добытым трофеем, но об артефактах, спрятанных в хранилищах высших, ходили самые настоящие легенды. Поэтому я не стала сразу исчезать, как планировала. Улыбнулась и поинтересовалась деловито:

— А что предложишь?

Нет, ну, мало ли? Вдруг там какое-то сокровище бесценное окажется.

Меня еще раз осмотрели, теперь уже медленно, тягуче, и протянули с легкой хрипотцой в тоне — многообещающе так, с каким-то непонятным намеком:

— Местная травница, значит? Хм… Может, пригласишь в гости? Не будем торопиться. Познакомимся поближе. Обсудим.

Я на мгновенье опешила.

В гости? Зачем? Чтобы передать артефакт много времени не понадобится. Или он хочет?..

От открывшейся перспективы дух захватило. Ради такого редкого ингредиента и от ледяного цветка не грех отказаться. Шилли меня поймет, уверена. И я радостно выпалила:

— Кровь?

— Что?

Вид у крылатого сделался очень растерянным.

И к чему так нервничать? Сам же первый торговаться начал.

— Ну, я спрашиваю, что ты отдашь? — пояснила почти по слогам. Для особо непонятливых. — Кровь, сразу плазму или…

Дальше продолжить перечислять и прямо сказать высшему, на что рассчитываю, почему-то не решилась, поэтому закончила более туманно:

— Или поделишься другой жидкостью?

— Жидкостью?

Последние мои слова почему-то страшно разозлили огненного. На щеках вспыхнул гневный румянец, и он рявкнул:

— Деньги я тебе предлагаю.

— Денег не надо, — отказалась торопливо. — Своих хватает.

Крылатый поморщился и недоверчиво хмыкнул:

— Сто золотых.

— Нет.

— Двести, — повысил он ставку.

— Не стоит.

— Самоцветы.

Высший угрожающе наклонился в мою сторону, явно теряя терпение.

Я отрицательно качнула головой и нащупала в кармане портальный камень. Жаль его тратить на такой пустяк, но другого выхода нет. Иначе от этого настырного точно не отвяжешься.

— Рубины, сапфиры, алмаз … — начал стихийник, но в этот момент я сжала тонкий плоский диск в пальцах, и окончание его фразы утонуло в гуле открывающегося пространственного перехода.

Последнее, что я видела, было злое лицо крылатого и его протянутая ко мне рука, а затем все исчезло в ослепительной фиолетовой вспышке…

Мгновение полета, потом под ногами снова возникла твердая поверхность, и я замерла, прислушиваясь. Перед глазами все еще плыла зыбкая сиреневая дымка — следствие быстрого переноса, и двигаться было откровенно опасно. Меня могло забросить куда угодно в пределах родной башни, даже на самый край верхней ступени центральной лестницы. Это если Рок находился в хорошем настроении. А если в плохом… страшно представить.

В прошлый раз я пришла в себя на огромной кованой люстре в холле. Слезть с нее самостоятельно не удалось — пришлось ждать учителя. Но в то утро дух-хранитель был настроен как-то особенно пессимистично по отношению к миру и нам, живым его обитателям, так что ничего удивительного.

В общем, я старательно окаменела, превратилась в слух, стараясь побыстрее проморгаться и понять, что вокруг происходит.

— Эль, наконец-то! Почему так долго? — оглушило меня радостным воплем справа. — Ты же обещала в обед вернуться. Мы ждали… если не тебя, то хоть каких-то новостей. Все испереживались.

Так, это Шилли. Судя по всему, стоит рядом. Уже хорошо.

— Да, ждали обеда, тебя и новостей, — меланхолично подтвердили слева. Ага, значит Рок там. — Своевременно явился только обед. Остальные — на удивление поздно.

— Лучше на удивление поздно, чем на удивление никогда, — оптимистично заключили сзади.

Ну вот и Игги. Все в сборе. Да и я, похоже, нахожусь не где-то на крыше и даже не в заброшенной потайной комнате среди хлама, пыли и неопознанных скелетов. Иначе Шил уже рылась бы во всех этих богатствах, благополучно позабыв обо мне.

Выдохнула, дождалась, когда зрение окончательно вернется, и огляделась.

Наша учебная лаборатория. Чудесно. Видимо, Року настолько не терпелось поскорее узнать, чем дело закончилось, что он перенес меня прямо к месту назначения.

— Ну как? Удалось? — Шилли взволнованно затеребила меня за рукав.

Рыжая коса растрепалась, зеленые глаза горят предвкушением и ожиданием, даже веснушки на носу, с которыми девушка упорно, но совершенно безуспешно борется, — и те, кажется, подпрыгивают от нетерпения.

— Да, вот.

Я сунула руку в сумку, нащупала цветок, осторожно вытащила и продемонстрировала на раскрытой ладони.

Рыжеволосая макушка тут же склонилась над отвоеванной у крылатого добычей. Через мгновение к Шил присоединились две безмолвные туманные фигуры. Игги с Роком сегодня предпочти нематериальную форму.

— Наконец-то, — подруга коснулась хрустальной сердцевины. Осторожно-осторожно, одним пальцем. Трепетно и благоговейно.

И я ее прекрасно понимала.

Ледяной цветок — невероятно редкое, ценное и очень капризное растение. Рождается в сильнейшие морозы, когда порядочный хозяин даже скандального семейного призрака на улицу не выгонит. Да к тому же выбирает самые глухие уголки леса, до которых и летом добраться непросто, не то, что зимой, по сугробам.

Мы с Шилли совершенно случайно на него наткнулись, когда искали ягоды серебрянки для «зачетного» зелья. Зачет приближался, а нужных ягод, как назло, не было — то ли не уродились, то ли все уже собрали более прыткие адепты. Наставник скептически хмыкал, хмурился, мы с каждым днем заходили все дальше в лес и однажды наткнулись-таки на поляну с ягодами, в центре которой горел алмазным пламенем только что проклюнувшийся ледяной цветок.

Настоящее зимнее чудо!

Ягоды мы собрали и стали ждать, когда распустится ледяной. Навещали регулярно, энергией своей подпитывали, чтобы быстрее рос нам на радость.

Мы все-все подготовили и предусмотрели. Рассчитали нужный день, когда он расцветет, договорились с моими братьями, что они отвлекут учителя, распределили обязанности — я отправляюсь за цветком, а подруга остается ждать и выполнять лабораторную за двоих. Ее-то уж точно никто не отменял. И вот сегодня тщательно разработанный план мог сорваться из-за какого-то не в меру зоркого крылатого, который просто пролетал мимо и разглядел сверху цветок. Наш, между прочим, цветок — мы уже давно и основательно считали его своим. Даже обсудили, что с ним сделаем.

Ну уж нет!..

— Как все прошло? — снова дернула меня за рукав Шилли.

— По плану.

— А почему задержалась?

— Да так. Возникли кое-какие проблемы… непредвиденные. Но все уже в порядке.

В подробности вдаваться не хотелось. Говорить о высшем тоже.

При одном воспоминании о нем меня охватывало странное чувство. Досада, раздражение и странное желание снова увидеть… Не его, разумеется — зачем мне этот наглец? А вот на чудесные пламенные крылья я бы не отказалась еще раз полюбоваться. Посмотреть на первозданную огненную стихию, покорную воле дахара.

Кстати… А кто он, собственно, такой? И как все-таки возле города оказался?

Мысль мелькнула и пропала, потому что в эту минуту Шил выдохнула:

— Хвала Мааре! Наконец-то мы сможем приготовить «зелье новобрачной».

Я досадливо поморщилась. Идея с зельем мне категорически не нравилась. И это еще мягко сказано.

— Шил, а может, не надо? — протянула без всякой надежды на успех.

Разговоры на эту тему у нас уже были. Но, если подруге приходила в голову какая-нибудь светлая идея, свернуть ее с намеченного пути не представлялось возможным. Она рвалась к цели, как реанский волкодлак во время весеннего гона, и сносила все препятствия на своем пути.

— Давай подарим Фрессе на свадьбу что-то более традиционное? Колье, например. Я видела на днях в магазине у Цоуза подходящее, с ее любимыми изумрудами. И денег у нас хватит, и по времени успеваем…

— Ну вот еще, — фыркнула Шилли. — Фрес себе этих колье сколько угодно купить может. У нее отец — торговец первой руки, и будущий муж тоже не беден, командир внутренней стражи, как-никак. Да и вообще, колье — это банально. То ли дело, эликсир новобрачной. Потрясающий подарок. Или тебе для лучшей подруги лепестка жалко?

На меня покосились с плохо скрываемым подозрением.

— Нет, конечно, — возмутилась я.

— А раз нет, то и говорить не о чем, — Шил схватила меня за руку и бодро поволокла к лабораторному столу. Духи туманными облачками заинтересованно потянулись следом. — Пойдем, сделаем это зелье наконец-то. Вот увидишь, Фресса с мужем остолбенеют от восторга.

— Лишь бы не прибили нас потом, когда из столбняка выйдут. От полноты чувств и безмерной благодарности, — пробормотала я с сомнением.

— Не прибьют, не бойся. Мы все по прописи сделаем и в точном соответствии с пропорциями, как здесь указано.

Шилли подхватила со стола тоненькую книжечку в потрепанном зеленом переплете, с которой, собственно, все и началось.

Эти записки, оставленные потомкам каким-то древним целителем-травником, подруга приобрела полгода назад у знакомого торговца в маленькой книжной лавке в старой части города, и с тех пор с ними не расставалась.

Нет, не спорю, в рукописи было много полезных рецептов, необычных и очень действенных. Мы даже испробовали несколько и остались довольны. Но зелье новобрачной…

— Вот смотри, тут же ясно написано, — Шил аккуратно перевернула несколько страниц и, откашлявшись, прочитала то, что я уже и так почти наизусть помнила: — «Приняв зелье в первую брачную ночь, жених с невестой перенесутся в прекрасную волшебную страну, из которой им даже утром не захочется возвращаться… Строго три капли. Повторить не раньше, чем через неделю». Ну… это уже детали. Самое важное — про прекрасную волшебную страну… Уверена, речь о портале. Помнишь легенды о Фосвари — стране грез и сбывшихся желаний? Это точно она. Мы подарим Фрессе незабываемое свадебное путешествие.

— Истории о Фосвари — всего лишь детская сказка. А здесь говорится об афродизиаке, — привычно возразила я, пытаясь достучаться до упрямой подруги, и так же традиционно не была слышана.

— Эль, ну какой афродизиак? Мы же с тобой целители и прекрасно знаем рецепты возбуждающего. А тут… Ты видела, какие тут ингредиенты? — Шилли подняла палец вверх и почти по слогам произнесла: — Уникальные! Нет, ты как хочешь, а я даже не сомневаюсь: это нечто особенное. Невероятное. И как хорошо, что у нас теперь есть что добавить в зелье вместо молока единорога, которое мы так и не сумели достать.

И подруга снова очень бережно, почти нежно погладила нашу бесценную добычу.

Ледяной цветок… Хрупкие на вид, прозрачные лепестки, каждый из которых способен заменить любой недостающий ингредиент в зелье, стоит только наложить нужное плетение. Легендарный универсальный заменитель. Семь лепестков — семь невероятных возможностей. И мне совсем не жалко потратить один из них на Фрессу. Дело же не в этом…

Вздохнув, покосилась на духов.

— Это будет ужасно, — тут же мрачно предрек Рок — Ужасно, попомните мое слово. А если хозяин узнает…

— Забавно будет. А мэтр… Не догадался же он до сих пор? Главное, следы преступ… гм… эксперимента тщательно убирать. И чудненько… Ну, вы девочки умные, сообразите, что к чему, — мгновенно возразил Игги и, вылепив из своей туманной оболочки некое подобие лица, весело подмигнул мне.

Что и следовало ожидать. Эти двое верны себе — один всего опасается, даже от собственной тени шарахался бы, если бы она у него имелась, другой не боится ничего, от слова совсем.

Мда… помощи от них точно не дождешься.

— Эль, — напомнила о себе Шилли, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Пора. Мы и так опаздываем. Фрес не простит, если мы на ее свадьбе поздно появимся.

— Хорошо, — махнула я рукой. — Но после того, как подарим, я расскажу Фрессе все об этом эликсире. Состав, назначение, описание и откуда ты его вообще взяла. Пусть сама решает, использовать или нет.

— Идет, — подумав, кивнула Шил. — Это справедливо. Расскажем. А сейчас хватит болтать. Зажигай горелку.

Подруга потянулась за инструментами, а я склонилась над столом, отбрасывая в сторону посторонние мысли. Все — в том числе, о сероглазом высшем и о трепещущих в воздухе крыльях из пламени. Наверное, мы с дахаром больше никогда не увидимся…

Сердце кольнуло неожиданным сожалением, и я сердито тряхнула и головой.

Глупости! Нечего о нем думать. И вообще, что-то мне подсказывает, что крылатого не очень обрадовал итог наших переговоров и мое внезапное исчезновение. Так что лучше нам больше не сталкиваться.

***

— Эль, что с температурой?

— Нужная. Следи за временем, Шил. Как последняя песчинка упадет, добавляй корень натрикса, каменный мох — по две дозы каждого, и сразу переворачивай часы.

— Готово! Осталось молоко единорога… то есть ледяной цветок…

— Все плохо. Все очень-очень плохо. Зачем я только согласился на эту авантюру? Давно надо было рассказать мессиру. Он все равно узнает, девчонок накажет, а мы с тобой, Игги, точно умрем.

— Так мы уже… того. Или запамятовал?

— Того — не того, а хозяин из посмертия достанет, к ответу призовет, а потом снова уничтожит. И так раз десять. До полного небытия. Или на ингридиенты для снадобий пустит. Еще не известно, что хуже.

— Баррокас, дружище, не пессимизди. Хватит трястись — в эктоплазму превратишься. Кому суждено быть развеянным, тот в чане с декоктами не сгинет. Зато повеселимся напоследок… Не будь я Игги Щитогрыз.

— Это не страх, а интуиция…

— Все, тише, — Шилли вскинула руку, и мы послушно замерли. — Добавляю цветок. Великая Маара, помоги… пусть зелье выйдет идеальным.

И вот, честно сказать, в душе я даже немного надеялась, что ничего не получится. Но жидкость послушно булькала, меняла запах, оттенок, как положено по рецепту, и в конце концов приобрела эффектный нежно-розовый цвет, а в воздухе разлился аромат роз. В точном соответствии с тем, что написано в книге.

Мы даже управились вовремя, перелили зелье в подарочный флакон из дорогого плиесского хрусталя, зачарованного и сверхпрочного. Успели «уничтожить следы преступления», переодеться, привести себя в порядок и даже сдать вернувшемуся мессиру Карану наши лабораторные. За что заслужили скупую похвалу и разрешение отправиться на церемонию.

Нет, наставник, может, и запретил бы, несмотря ни на что, но бракосочетание командира внутренней стражи дворца было значимым событием в жизни города. И мы с Шилли, как ни крути, помимо того, что адептки, все-таки дочери своих семейств, довольно влиятельных в Грансе. А Фресса — наша лучшая подруга, между прочим.

В общем, в храм Света отправились все, включая мессира и духов, которые по этому случаю даже воплотиться умудрились во что-то более-менее приличное. Чтобы не привлекать к себе лишнего нездорового внимания.

Церемония удалась. Невеста была очаровательна, глаз не оторвать, жених — сдержан и мужественен, жрец — торжественно-величествен, гости довольны, Шилли бодра и жизнерадостна, а вот я с некоторой опаской ждала завершения венчального обряда. И не только потому, что придется дарить подарок, имелась и еще одна причина.

Но все рано или поздно заканчивается. Отзвучали последние слова, новобрачные обменялись браслетами, обетами, и процессия потянулась к выходу.

Вот там, на ступеньках храма, все и случилось. Гости еще раз замерли и…

— Кому в руки попадет, того счастье скоро ждет, — радостно провозгласила Фресса, поворачиваясь к присутствующим.

Ее внимательный взгляд скользнул по стайке притихших девушек, остановился на мне и подруга предвкушающе прищурилась. Захотелось попятится назад и спрятаться за чью-нибудь широкую спину, но было поздно. Фрес осмотрела меня с ног до головы, явно примериваясь, подмигнула, повернулась спиной и громко закончила ритуальную фразу:

— Лови мужа!

После чего метнула ритуальный топор невесты точнехонько в моем направлении.

Приглашенные на свадьбу незамужние девицы возбужденно загомонили, зашевелились, придвигаясь ко мне поближе. На лицах — только нетерпение и азарт, никакой паники, ни малейшего страха. Это где-то там, в изнеженной столице невесты бросали подружкам жалкие букетики. У нас, в приграничье, придерживались иных традиций.

Наш Гранс формально подчинялся империи и входил в ее состав, но фактически имел особый статус, данный ему за самоотверженность и боевые заслуги. Почти независимый город-государство, веками охранявший единственный горный перевал древнего Тьевенского хребта. Щит между империей и дикими племенами севера.

Все мужчины нашего края с детства были воинами. И не только мужчины, девочки тоже обучались воинскому искусству, по более облегченной программе, но все же. Каждая обязательно посещала занятия мастера боя и умела обращаться с оружием. Кто лучше, кто хуже. Мы вот с Шилли — хуже, но у нас и магическая специализация относительно мирная. А Фресса — боевик, как и ее жених, так что на их свадьбе суровые дедовские обычаи соблюдались строго и неукоснительно.

Топор, правда, облагородили немного. Лезвие увили цветами и наложили на него защитное заклинание, заметное по голубоватому сиянию, но на этом все. Оружие оставалось оружием — если вовремя не перехватишь, так приложит, что мало не покажется. А перехватить требовалось не как Светоносный Аот на душу положит, а правильно: четко за рукоять, особым приемом. За этим пристально следили матери потенциальных женихов, присматривая будущую невестку. Ту, что, в случае необходимости, не станет истерить напрасно, а сумеет защитить дом и детей, когда супруг уйдет сражаться.

Я бы, конечно, вообще, увернулась или отошла. Замуж я не собиралась, ловить «мужа» не хотела. Зачем давать тому же Велару лишние надежды? Но не поймут же, решат, что струсила, а это позор не только для меня, для всей семьи. Поэтому я вздохнула, приготовилась и…

Все произошло в считанные мгновения. Взгляд почему-то метнулся на противоположную сторону площади — словно меня что-то дернуло, потянуло туда — и среди собравшихся людей моментально вычленил высшего. Того самого, с которым мы утром едва не подрались за цветок.

Крылья стихийник не раскрывал, но и без них сразу выделялся из толпы, как Стела Обета среди крестьянских лачуг. Широкоплечий, весь будто литой, и, в то же время, удивительно гибкий, текучий, он отличался от наших массивных, мощных мужчин, как каорский барс отличается от медведя. При этом дахар умудрялся выглядеть невероятно опасным. Я бы даже сказала, смертоносно-опасным. И смотрел он прямо на меня.

Поняв, что я его заметила, высший усмехнулся, лениво так, надменно, и повел рукой, материализуя на ладони призрачный цветок. Намекая. Обещая, что ничего еще не закончено. Вот ведь гад, он нас с Шилли так и выдать может.

Отреагировать я не успела.

— Посторонись, растяпа. Грифонов потом будешь считать, — возбужденно крикнули слева.

И меня резко ударили локтем, оттесняя в сторону. Прямо перед носом перехватывая топор.

Глава 2

На ногах я устояла, и даже увернулась от второго толчка — уже с другого бока. Конкурентки, в отличие от меня, не дремали, а отчаянно рвались к вожделенной награде.

Миг — и вверх взлетела рука победительницы с крепко зажатым в ней заветным призом. Гости одобрительно загудели, а я предусмотрительно отступила назад, и уже оттуда, из-за колонны, снова оглядела площадь.

Потом еще раз, внимательней.

И еще.

Бесполезно. Высший пропал — сгинул без следа, словно умертвие с первым лучом солнца.

Как он умудрился за считанные мгновения выбраться из толпы и исчезнуть, осталось загадкой. Испарился, что ли? А может, его и вовсе не было, а мне все привиделось? И вообще, чего это я так разволновалась?

Цветок я получила в честной конкурентной борьбе, ледяной признал во мне хозяйку. Тут все абсолютно законно. А то, что секрет раскроется… Ну да, мы с Шилли договорились сохранить находку в тайне — иначе жаждущие приобщиться и просто любопытствующие нас штурмом возьмут. Но даже если знакомые узнают, не смертельно. Отобьемся как-нибудь.

Успокоив себя этими мыслями, я решительно тряхнула головой и бросилась догонять Шил, тем более, что свадебная процессия уже двинулась вперед и длинной ленивой змеей начала выползать с храмовой площади. Еще одна традиция Гранса и окрестностей: новобрачные добираются до своего нового дома не в карете или экипаже, а пешком. Рука об руку и бок о бок — так, как будут идти по жизни или в бой… если понадобится. А все приглашенные выстраиваются за ними.

Я обогнула одного гостя, другого, выслушала нравоучения госпожи Баглис, обменялась улыбками и приветствиями со знакомыми адептками из башни бытовиков, протиснулась между двумя почтенными мужами весьма сурового вида и уже почти добежала до Шилли, как вдруг…

Все случилось так быстро, что я не сразу сообразила, что, собственно, происходит.

Вот я скольжу в толпе, размышляя, как оправдаться перед Фрес и объяснить неудачу с топором, — а через мгновение уже стою возле какой-то подворотни и смотрю вслед себе самой… ну, и остальной процессии, которая уходит все дальше и дальше. При этом меня еще и крепко держат за руку.

— Заклятие призрачной тени. Между прочим, довольно сложное и энергоемкое. Я на тебя прорву магии потратил, — самодовольно пояснили над самым ухом. А потом меня потащили в глубь подворотни, развернули, прижали к стене, и я оказалась лицом к лицу с все тем же крылатым.

— Ты…

От негодования все приличные слова из головы выветрились. Мне, как девушке скромной и воспитанной, оставалось только помахать растопыренной ладонью перед носом дахара и промычать нечто неопределенное, но, при желании, легко угадываемое.

— Четыреста золотых, — ничуть не смутился высший. Задумался и уверенно прибавил, поддерживая наш странный разговор: — И два … нет, три универсальных амулета. На выбор.

Что?

Я окончательно потеряла дар речи.

Универсальные амулеты — весомый аргумент. Очень весомый. Даже чересчур. И мне бы обрадоваться такому выгодному предложению, а я… насторожилась.

Как он собирается использовать ледяной цветок, если готов такую цену предложить? Что с его помощью приготовит? Особо редкое зелье? Или, что еще хуже, запретное? Вдруг передо мной маньяк, сумасшедший, мечтающий стать новым темным властелином? А что, место-то давно вакантное. Оживит армию древних личей или костяных драконов, захватит мир, а мне потом перед потомками отвечать. За пособничество. Нет уж!

И я осведомилась осторожно-осторожно, отодвигаясь на всякий случай как можно дальше:

— Зачем тебе ледяной цветок?

Нет, я не требовала подробных объяснений. Достаточно было сказать что-то вроде: для чудодейственного лекарства больному другу, для помощи, защиты, для расширения собственного резерва… Да хоть что-нибудь сказать! И я поделилась бы одним лепестком. За приемлемую цену, разумеется.

Но высший помрачнел, вскинул голову и высокомерно отчеканил:

— Не твое дело.

Чем окончательно укрепил меня в самых ужасных подозрениях.

Точно маньяк. К тому же, особо опасный.

— Не дам, — отрезала категорично.

— Не даш-ш-шь? — переспросил он напряженно, с какими-то шипящими нотками в голосе.

Не просто маньяк, а похоже, еще и оборотень.

— Нет, — не поддалась я на угрозу. В конце концов, в приграничье я росла или где? Мы тут привыкли смело смотреть опасности в лицо. А врагам и подавно. — Сделки не будет. Мне… мне самой мало.

— Вот как? — губы стихийника дрогнули в нехорошей усмешке. — Что ж, тогда сам возьму.

Брать при всем желании было нечего, цветок мы с Шилли оставили в башне. И мне бы объяснить это дахару, но я так удивилась его словам, что сказала совсем другое:

— Что значит, сам? Цветок нельзя отнять силой, он тогда свойства утратит.

— Неважно, — мотнул головой нетерпеливый претендент на мировое господство. — Найду способ восстановить.

И прежде чем я успела что-то еще произнести или сделать, резко взмахнул рукой.

Поясная сумка расстегнулась сама собой и полетела в протянутую мужскую ладонь, а вместе с ней и зелье, которое там находилось. Если с сюрпризом для Фрес что-то случиться, Шил меня точно убьет или занудит до смерти. И еще не известно, что хуже.

Забыв обо всем, я рванулась следом, пытаясь вырвать из чужих загребущих рук свою собственность — сумку, а заодно и подарочный флакон.

Удар сердца… Еще один.

Мое сосредоточенное сопение.

Его короткое ругательство сквозь зубы.

Первым не выдержал флакон — из плиесского хрусталя, зачарованного и особо прочного к тому же. Нет, он даже не треснул, а буквально взорвался в наших переплетенных в отчаянной борьбе пальцах, разрывая ткань сумки и щедро обрызгивая нас с ног до головы нежно-розовым, благоухающим, как сто цветочных кустов зельем. Тем самым, что, по утверждению автора древней рукописи великого магистра Горнурона, должен перенести пару в прекрасную волшебную страну, из которой уже не захочется возвращаться.

Мы с высшим замерли, ошеломленно уставившись друг на друга.

«Строго три капли» — всплыло в памяти, пока я рассматривала мокрое, покрытое розовыми пятнами лицо дахара, его влажные волосы, перепачканную одежду. Да и руки тоже чистотой не отличались.

Три капли…

Строго…

Счастье, что сейчас зима, и открыты лишь ладони.

И вот что любопытно, флакон ведь был не только сверхпрочным, но еще и очень маленьким, практически, крохотным. Я сама видела, как Шилли в него зелье добавляла — пару мерных ложек, не больше. Почему же у меня ощущение, что туда, как минимум, ведра два поместилось? И все они благополучно на нас с высшим и опрокинулись.

Хорошо, хоть не внутрь — это несомненный плюс. А вот минус…

Я прекрасно помнила слова, которыми заканчивался рецепт: «Внимание, очень важно! Не для наружного применения. Категорически».

Шилли только посмеивалась: какому глупцу придет в голову обмазывать себя тем, что полагается пить? А вот мне эта фраза казалась очень настораживающей, а теперь, в свете того, что только что случилось, еще и зловещей. Потому что глупцы-таки нашлись!

Резко закружилась голова, перед глазами поплыло, и я внезапно испугалась. За себя и за высшего. Хотя за себя все-таки больше. А вдруг меня сейчас в эту самую «волшебную страну» унесет, да еще вместе с дахаром? Что тогда делать? Он ведь явно не случайно в Грансе оказался, крылатые невзначай или мимоходом к нам не залетают. Наверняка, с какой-то важной миссией прибыл или даже в составе делегации — и, судя по одежде, точно не простым охранником.

Этак меня в похищении иностранного подданного обвинят. В разжигании международного скандала и конфликта. Оправдывайся потом, что не виновата, и он первый начал. Не поверят же.

И я, решительно нащупав в кармане платок, приступила к спасению: себя, высшего и своей репутации. Пока не поздно.

Для начала тщательно вытерла руки, лицо. Потом свернула платок чистой стороной вверх и потянулась к дахару, который так и продолжал выситься недалеко от меня безмолвным и неподвижным столбом. Лишь в глазах — уже не светло-серых, а темных, почти черных — разгоралось какое-то странное жаркое пламя.

Я успела промокнуть его лоб и щеки, скользнула тканью по губам, и тут высший, наконец, отмер.

— Т-ты… ты что… — прохрипел он.

— Протираю. Чтобы жидкость на коже не оставалась. На всякий случай, — сообщила я. Вежливо, между прочим, сообщила, даже вполне миролюбиво.

Но, как выяснилось, стихийника интересовало вовсе не это.

— Что ты на меня вылила? — отрывисто закончил он.

И вот тут я разозлилась. Искренне и совершенно справедливо.

— Я вылила? — выпалила возмущенно, на время даже позабыв, что голова все больше кружится и ноги предательски подкашиваются. — Ничего подобного! Это не я, а ты стащил мою сумку, раздавил зачарованный флакон, который и разбить-то нельзя, и уничтожил ценное зелье.

Высший нахмурился.

— Зелье? Какое зелье? А, впрочем, не все ли равно? Это уже не важно. Ничто не важно… — глухо выдохнул он. Стремительно шагнул вперед, обхватил меня за плечи и неожиданно мягко, но настойчиво притянул к себе.

Его прикосновение обожгло — даже через одежду — и заставило застыть на месте. Как-то разом исчезли все слова, что я собиралась сказать этому наглецу, а вместе с ними и желание что-либо делать. Дахар тоже не двигался.

Так мы и стояли… стояли и молча смотрели друг на друга. А мир постепенно отступал, отдалялся, растворялся в какой-то зыбкой, призрачной дымке, непроницаемым барьером окружившей нас. Исчезли дома, стена за спиной, заснеженная мостовая, деревья в маленьком палисаднике напротив, крыши над головой. Где-то там продолжалась жизнь, а здесь остались только мы — две безмолвные, неподвижные фигуры в центре гигантской воронки, в которой царила тишина и замерло даже время.

Пламя в глазах высшего уже не просто бушевало — ревело. Яростно, голодно, жадно. Билось и рвалось на свободу. Притягивало к себе. Тело вдруг стало легким, словно у меня тоже появились крылья. И почудилось вдруг, что я лечу в небесной синеве высоко-высоко, невесомая и свободная, жадно вдыхая аромат ветра. Чуть горьковатый и свежий, с привкусом моря.

Это что, мы уже куда-то переносимся?

На шее потяжелел, вибрируя, защитный амулет, опалил кожу холодом, и это немного отрезвило. Я хотела отпрянуть, но тут дахар нагнулся, пробормотал растерянно, почти отчаянно, то ли укоряя, то ли обвиняя:

— Ты… Ты пахнешь солнцем.

И накрыл мои губы своими.

Первый поцелуй. Я и предположить не могла, что он окажется таким… Странным и удивительным одновременно. Волнующим, чувственным, упоительным и до боли сладким.

Мужчина касался моего рта осторожно и нежно, будто пробовал на вкус и сам не верил в происходящее. И от этой сдержанной ласки, от чуть подрагивающих пальцев у меня на спине, от сильных, рваных ударов чужого сердца все сильнее кружилась голова, слабели ноги, а по телу растекалась истома и какая-то звенящая легкость.

Потом высший внезапно застонал, стиснул меня сильнее, прижал к себе, углубляя поцелуй, и…

— А ну отойди от нее, мерзавец. Отпусти мою подругу. Немедленно! — зазвенел откуда-то сбоку преисполненный праведного негодования голос. После чего меня резко дернули за локоть, вырывая из объятий стихийника, заботливо отодвинули в сторону, и между нами воплощением неотвратимого возмездия возникла Шилли.

Плащ сбился, волосы растрепаны, одна рука упирается в бок, а в другой зажата невесть откуда взявшаяся огромная… нет, просто-таки гигантская сосулька.

— Призрачный двойник на праздничном шествии твоих рук дело, да? — возмущенно продолжила она, нацелив эту самую сосульку, как кинжал, в грудь дахара. — Я не сразу догадалась, что это она такая необщительная. Только потому сообразила и бросилась назад. А ты… Ты тут… Не смог понравиться девушке сам по себе, поэтому решил магию применить? Сначала копию сделал, а потом и вовсе приворотные чары использовал? Мерзко и подло. Тебе это просто так с рук не сойдет… Чего притих? Сказать нечего?

Высший, действительно, молчал и выглядел безучастным, вялым. Меня вмешательство Шил сразу взбодрило — ноги уже почти не подкашивались и перед глазами не плыло, а вот он, судя по затуманенному взгляду, все еще находился где-то там, на полпути в обещанную «прекрасную страну». И даже на обвинения не отвечал.

А подруга продолжала наступать.

— Считаешь, если заклинаниями первого круга овладел, так тебе все разрешено? Ошибаешься. И меня подобные трюки не испугают, даже не надейся.

И она угрожающе помахала своим «обмороженным» оружием.

Безрассудство и отвага — в этом была вся Шилли. Пусть она не умела сражаться, как Фресса, да и боевые плетения ей не очень удавались, но друзей защищала до конца. Всегда, даже ценою жизни. Желательно, конечно, чтобы это оказалась жизнь врага, но она и свою, не колеблясь отдала бы ради тех, кто ей дорог. Жаль, благоразумия не всегда хватало, а еще умения слушать и думать, прежде чем действовать.

Впрочем, я любила Шилли именно такой — со всеми ее достоинствами и недостатками. И была искренне благодарна за то, что своим появлением она привела меня в чувство.

Да-да, благодарна. И никаких сожалений не испытывала. Нисколечко, ни капельки… Ну, разве что чуть-чуть, самую малость, где-то глубоко, очень-очень глубоко в душе. Потому что этот высший хоть и гад, но целовался он невероятно, упоительно и волшебно. Не стыдно будет вспоминать и внучкам на старости лет рассказывать — немного приукрасив, разумеется, и замяв кое-какие подробности.

Но это все потом, а сейчас стоило бы все же поскорее попрощаться с залетным «умельцем», пока он не пришел в себя.

— Шил, — я дернула подругу за рукав, пытаясь привлечь к себе внимание.

Как бы не так.

— Подожди, — отмахнулась она, даже не посмотрев на меня. — Сейчас я разберусь с этим… горе-заклинателем. Сдам его магическому патрулю за незаконное использование чар.

Ну уж нет, только разборок с «охранкой» мне для полного счастья не хватало. Тогда крылатый точно выяснит, как меня зовут и где живу. А этого категорически не хотелось. Вот не хотелось, и все. Лучше сейчас расстаться и забыть случившееся, как страшный сон.

Сознание наконец-то полностью прояснилось, туман, дурманящий мысли, исчез, поэтому действовала я быстро и четко.

Сделала пас рукой, и между Шилли и дахаром возник щит — слабенький, но для начала достаточно. А потом развернула «спасительницу» к себе и выпалила:

— Флакон с подарочным зельем разбился.

— Флакон?

Брови Шил удивленно поползли вверх, и крылатый был временно забыт — как я и предполагала.

Подруга внимательно изучила меня… Задержала взгляд на платке с розовыми подтеками, все еще зажатом в ладони.

— Как? Он же зачарованный.

Я растерянно пожала плечами.

— Сама не понимаю. Просто лопнул, как колба с перебродившим златоплодником. Но знаешь, — я подалась вперед и сдавленно прошептала: — Хорошо, что мы не подарили его Фрессе. Похоже, твое зелье — приворотное.

— Что? — захлопала глазами Шил. — Не может быть!

— Что? Ты облила меня приворотным? — вторя ей, неожиданно взревел высший.

И размахнувшись, обрушил сжатый кулак на разделявший нас барьер.

Мда… Как-то не вовремя он очнулся. Сейчас окончательно опомнится и быстро сломает хлипкий щит. Вон уже и глаза замерцали, а по предплечью к пальцам устремились шипящие ярко-алые искры. Одно слово — огневик.

— Если на то пошло, ты сам себя облил. И вообще, это только предположение, я ни в чем не уверена. Но целителю все-таки покажись… Мало ли что, — посоветовала торопливо, отступая и утягивая за собой подругу. — Шил, портальный камень есть? А то я свой уже использовала.

— Есть, — кивнула та. — Последний.

— Давай. И пойдем отсюда.

— Куда?

— Ну, уж не на свадьбу точно. Домой, пить противоядие… Все противоядия, которые у нас есть. А еще обеззараживающее, противовоспалительное и рвотное. На всякий случай.

— Но…

— Скорее! Пожалуйста… Я потом все объясню.

Как ни странно, но на этот раз Шилли послушалась, даже лишних вопросов задавать не стала. Портальный переход закрылся за нами как раз в тот момент, когда на щит обрушился очередной удар, разнося его на мелкие осколки.

***

На этот раз я даже не стала ждать, пока в глазах прояснится. Почувствовала под ногами твердую поверхность, нащупала руку замершей рядом Шилли, вцепилась в нее и негромко позвала:

— Рок…

Только бы он уже был дома, только бы… только…

Бракосочетание в храме давно завершилось, а остальное нашего хранителя не интересовало. Его привлекали исключительно церемонии венчания. Любые.

— Красиво и трагично, — пояснял он, когда я расспрашивала духа о причине столь странного увлечения.

— Ну, красиво. это понятно. А почему трагично-то? Что в свадьбе такого ужасного?

— Подрастешь — узнаешь, — следовал туманный ответ. После чего хранитель склонял голову и величественно удалялся, оставляя меня наедине с неутоленным любопытством.

Ну и ладно, не больно-то хотелось. Главное, чтобы он сегодня не изменил своим принципам и не отправился на пиршество в самый неподходящий момент.

— Баррокас, ты здесь? — повторила, осторожно переступая с ноги на ногу.

— Естественно, — скорбно провозгласили у меня над ухом, едва не заставив подпрыгнуть на месте. — Где же еще быть несчастному духу, подло плененному коварным некромантом, в тот самый момент, когда он наконец-то возлег на ложе с…

— Я твоих о злоключениях давно уже все знаю, в деталях и подробностях. Слышала раз двести, а то и триста. Наизусть выучила. Но обещаю еще раз внимательно выслушать и даже не перебивать при этом. Охать, ахать, правдоподобно изумляться. Честно-честно. Потом как-нибудь… — заверила торопливо. — А сейчас перенеси нас с Шилли в лабораторию. Только не в учебную, а в преподавательскую. Мессир ведь еще не вернулся?

— Нет. Но…

— Рок, миленький, пожалуйста… Очень надо.

— Хм…

Вряд ли на хранителя подействовало мое подхалимское «миленький», скорее, просто любопытно стало, что мы на этот раз затеяли. Так или иначе, но упрямиться он больше не стал, возражать тоже. Даже зрение вернул досрочно — так что к шкафу с ингредиентами я добиралась уже не наощупь, а вполне себе расчетливо и прицельно.

Распахнула дверцы, и начала торопливо сметать с полок колбы, бутылки, флаконы и прочие склянки с коробочками.

— Очищающая мазь, обеззараживающая, сиульское масло от укусов нечисти, средство от прыщей, чесотки, противоглистное, — перечислял за моей спиной Рок и в его ровном печально-бесцветном голосе впервые за все время нашего знакомства появились удивленные нотки. — Эль, зачем тебе все это?

— Надо, — коротко проинформировала я, даже не обернувшись, чтобы не тратить время зря.

— Я пропустил что-то важное? На нас напали прыщавые чесоточные упыри, при этом страдающие подагрой и геморроем?

— Почти, — кивнула я.

Не знаю, чем там страдал высший, но лучше перестраховаться. Так надежнее.

— Стесняюсь спросить, а слабительное тебе, случайно не нужно, вдобавок ко всей этой коллекции? Для усиления так сказать, эффекта,

— О, слабительное… Точно! Оно никогда не лишнее, — обрадовалась я, хватая с полки еще один пузырек. Последний.

Больше, к сожалению, в руки ничего не помешалось. А карманы давно были заполнены.

Некоторое время а лаборатории царило почти гробовое молчание. Но когда я выгрузила на стол все, что добыла в шкафу, и начала аккуратно расставлять, размышляя, прикидывая, Рок снова не выдержал.

— Шил, может, хоть ты ответишь, что произошло? Это конец и выхода нет? Катастрофа приближается? Темный властелин вернулся? Нас всех развеют?

— Вовсе нет, — отмахнулась от него Шилли.

Я же… Я невольно вздрогнула, услышав про темного властелина, — слишком свежи оказались воспоминания. Свежи, приятны и волнующе-трепетны.

У-у-у, маньяк крылатый…

Пожалуй, стоит еще порошок от столбняка прибавить. Да, определенно, стоит.

— Тогда что с ней? — прохладная призрачная рука невесомо скользнула по моему лбу. — На горячку не похоже, да и температуры нет. Что все-таки стряслось? Это заразно? Лечится?

— Паника с ней стряслась, — сердито буркнула подруга. — И да, она заразна и с большим трудом лечится. Но мы справимся.

— Паника? На нее так удручающе церемония венчания подействовала? Надо же, какая ранимая девочка, а по виду не скажешь. Ну, я всегда говорил — жуткое это зрелище. Завораживающее, но ужасное. Эль, малышка, я тебя, как никто другой понимаю, сочувствую, даже частично разделяю, но не переживай ты так. Не все еще потеряно. Вдруг тебе в жизни больше, чем Фрессе, повезет, и удастся отбиться от брачных оков. Мы разработаем план. Я лично готов отгонять…

— Свадьба здесь ни при чем, — прервала Шилли не на шутку разошедшегося Баррокаса и решительно шагнула ко мне. — Эль, спокойно. Сейчас во всем разберемся. Просканируем тебя, возьмем анализы, получим результаты, тогда и действовать начнем. Но сдается мне, из всех снадобий тебе разве что антиприворотное понадобится, сыворотка против ментального воздействия, амулет, нейтрализующий чары подчинения, и успокаивающее. Да, вот успокаивающее обязательно. В первую очередь и самую большую дозу.

— Что? Антиприворотное? — напрягся дух-хранитель и молнией рванул вперед, отталкивая меня от склянок.

В воздухе полыхнуло, громыхнуло, и над столом возник защитный купол. А нас с Шилли перенесло в другую часть комнаты и буквально впечатало в стоявшие там кресла.

— Немедленно рассказывайте, во что вы опять вляпались, пока я мессиру не доложил, — ультимативно потребовал зависший перед нами хранитель и грозно сложил руки на груди. — Только я сначала Игги вызову, чтобы потом повторять не пришлось.

Щитогрыз не заставил себя долго ждать. Вывалился из подпространства прямо посреди лаборатории — причем на этот раз в облике паладина Смерти — и возбужденно заорал, размахивая руками:

— Я тут кое-что важное узнал. Представляете… — Запнулся, оглядел нас, Рока, почесал в затылке и скептически хмыкнул: — Хотя нет, у вас, судя по всему, новости поважнее будут.

И замер, скопировав позу приятеля.

— Давайте, девочки, жгите. Удивите старину Игги.

Глава 3

Жечь пришлось мне, потому что Шилли начинать разговор явно не собиралась. Более того, взяв пример с духов, тоже скрестила руки, а потом еще и ноги — видимо, для большей убедительности — и выжидающе уставилась на меня. Теперь точно не отступит, все выведает, до последней, самой незначительной детали. Впрочем, я ничего скрывать и не собиралась. Молчать тоже. Если не доверять этим троим, то на кого тогда вообще можно положиться? С кем откровенничать, делиться тайнами, у кого спрашивать совета и плакаться в жилетку?

Моя лучшая подруга Шилли…

С ней я знакома с детства, выросла вместе. Шил появилась в моей жизни в тот эпический момент, когда мы с Рафом, сыном главного казначея, сосредоточенно пыхтя, выясняли отношения, то есть просто-напросто дрались. Рыжеволосая девочка в невероятно красном платье и с таким же ярко-красным зонтиком вывалилась из кустов в самый разгар битвы, оценила обстановку и, мгновенно приняв мою сторону, с громким боевым кличем ринулась вперед. Зонтик тут же пострадал и был безнадежно сломан в пылу сражения, но зато противник позорно бежал и с тех пор обходил Шилли по кривой дуге, поглядывая с непередаваемой смесью ужаса и удивления.

С рыжулей, оказавшейся дочерью нового дворцового мага, мы подружились практически мгновенно, отпраздновали победу вкуснейшими заварными пирожными и с тех пор не расставались. Честно разделяя на двоих все беды и радости. Позже к нам присоединилась Фресса, а потом и Рок с Игги.

Баррокас… Дух-хранитель этого дома.

Мессиру Карану он достался от учителя — вместе с башней, а тому, в свою очередь, тоже перешел по наследству от наставника. Кем он был при жизни и сколько ему лет, вернее, столетий, Рок и сам не знал. Духи не помнят своего прошлого — лишь смутные отрывочные образы, на основании которых хранитель и сочинял трагические истории «о делах минувших», заставая нас заучивать их чуть ли не наизусть. Мрачный, язвительный, вредный, неизменно угрюмо-печальный, он порой надоедал нотациями и нудными нравоучениями так, что выть хотелось, но всегда защищал и выгораживал нас перед наставником.

А Игги…Его мы, можно сказать, сами призвали прошлой зимой. Вернее, вселили в ледяного паладина Смерти, которого вдохновенно создавали к празднику солнцестояния. Мы мечтали, чтобы именно наш голем победил на снежных играх, и Шил расстаралась — стащила из библиотеки отца свиток с особым заклинанием оживления. Игги во время устроенного нами обряда как раз пролетал мимо…

В общем, мы с духом заключили взаимовыгодное соглашение, и наш паладин-таки выиграл главный приз. Наставник, после долгих уговоров и клятвенных обещаний следить и заботиться, разрешил его не развоплощать, статую поместили в хранилище под заклинанием стазиса, а привязанный к ней Игги остался в башне, причем с большим удовольствием. Ему явно надоело мотаться по свету неупокоенным духом.

Естественно, Игги о себе тоже ничего не помнил, знал только, что он Щитогрыз. Я подозревала, что при жизни он вообще был нелюдем, но это не помешало ему с легкостью влиться в нашу тесную компанию.

Неугомонный весельчак и балагур, энергичный и порывистый, сейчас именно он не выдержал первым.

— Ну, давай же, Эль, скорее, а то я лопну от нетерпения. Развеюсь и это ляжет несмываемым пятном на твою совесть. Выкладывай, что стряслось? Я так понимаю, ты у нас сегодня главная виновница торжества?

Ну я и выложила — все сообщила. О первой встрече с крылатым, о споре из-за ледяного цветка, о новом столкновении — в буквальном смысле этого слова. И о «розовой катастрофе», которая неожиданно обрушилась на нас и накрыла с головой.

Во время рассказа я немного пришла в себя, да и Шил успела приготовить успокоительное для нас обеих. Так что к концу истории мне даже стало казаться, что не все так страшно. И зря. Потому что, когда я замолчала, иссякнув, Игги задумчиво протянул:

— Хм… Высший, значит? И ты от него сбежала целых два раза, а теперь надеешься, что навсегда? Не знаю, Эль обрадую тебя или огорчу, но моя новость… она, собственно, стихийников и касается. Дело в том, что нашего мессира пригласили на стажировку в Крылатую академию. Вместе с учениками, то есть с вами, девочки. И он уже дал согласие.

В комнате повисла тишина.

Игги взлетел чуть повыше, наслаждаясь произведенным эффектом. Рок погрузился в мрачные размышления о превратностях и горестных ударах судьбы — он всегда так поступал в сложной ситуации. А мы с Шилли просто ошарашено молчали.

И ладно я, но моя бойкая подруга, которая обычно всегда знала, что сказать, и даже перед мессиром не терялась, тоже утратила дар речи. Впервые на моей памяти. Нет, она попыталась как-то прокомментировать услышанное, даже открыла рот… Издала невнятный, сдавленный звук, поперхнулась воздухом, закашлялась и, безнадежно махнув рукой, застыла в кресле.

Я ее прекрасно понимала — от такого известия кто угодно впадет в оцепенение.

Дахары, легенда нашего мира. Высшие маги, невероятно могущественные, способные подчинять себе стихии и сотворять из них крылья. Древняя Файварра — страна за южным Пределом, где они правили, и куда не пускали подданных других государств, за редким исключением. И Крылатая академия — знаменитая, загадочная, веками закрытая для чужаков.

Все это раньше казалось мне сказкой, маняшей, невероятно привлекательной, но далекой и таинственной. Из тех, что приятно послушать или читать долгими зимними вечерами, удобно устроившись в кресле и укрывшись любимым пледом — обязательно с чашкой горячего медового отвара в руках. Но которые не имеют к тебе никакого отношения.

И вот сейчас эта самая сказка неожиданно ворвалась в нашу жизнь, причем, настойчиво и требовательно. Сначала в виде наглого крылатого, буквально преследующего меня весь день. А потом еще стажировка на горизонте внезапно замаячила. Странно все это, даже более того — подозрительно.

Я уже открыла рот, чтобы озвучить свои сомнения, но Шил меня опередила.

К подруге наконец-то вернулась способность говорить, и она, подавшись вперед, начала щедро сыпать фразами, как боевик файерболами на итоговом испытании.

— Этого не может быть. В Крылатой академии учатся только дахары. И преподают, между прочим, тоже. Для чего им мы с наставником? Зачем им вообще наши целители? У них свои есть. Они даже болеют иначе, уж точно, не как все нормальные существа. Ты ошибся, Игги.

Что верно, то верно. Крылатые настолько тесно связаны со стихиями, что сами давно стали их частью, слились в единое целое. С их помощью они восстанавливают силы и магию, приходят в себя после ранений, подпитываются. Одно слово — высшие. Их и людьми-то уже сложно назвать. Поэтому и методы лечения у нас разные. Им человеческие целители и снадобья ни к чему.

— На этот раз ты что-то не то услышал. Или принял за правду нелепые сплетни служанок, которым нечем заняться. В общем, перепутал, — уверенно закончила Шил.

— Я перепутал? — вскинулся Игги, явно задетый предположением, позорящим его репутацию.

Чтобы он, паладин Смерти, признанный мастер по маскировке, подкрадыванию, подглядыванию, собиранию слухов и сплетен, ошибся? Это уже походило на прямое оскорбление.

— А что тогда, по-вашему, крылатые в Грансе делают? Вчера вечером прибыли, целая делегация, все важные такие. Опять же, этот высший, что за цветком охотился, он ведь не сам по себе тут объявился… Не верите, да? Так у родителей спросите. Пока это все, конечно, секрет, но вам-то они скажут. А если не скажут… Эль, твои братья, наверняка, знают. А то вы так этим своим варевом увлеклись, что ни о чем больше и думать не хотите. Кстати, о нем… А ведь это проблема и большая. Дахары, говорят, жутко злопамятные, мстительные, а еще не любят тех, кто осмеливается с ними спорить. А ты, Эль, не только не подчинилась, но еще и облила чем-то непонятным и крайне подозрительным. Остается надеяться, что зелье — относительно безобидное и легко нейтрализуется, а высший — просто чиновник, не имеющий к академии никакого отношения. Чего глазами хлопаете? Ждете, пока дахар сюда лично нагрянет? Срочно займитесь анализом вашей сомнительной жидкости. Это самое важное сейчас. Ну и, Эль, братьям все-таки напиши. Спроси. Тоже лишним не будет.

С тем, что анализ «сомнительной жидкости», а заодно и полное обследование моего многострадального организма необходимы, согласились все, безоговорочно. Даже Шилли. А вот насчет срочности имелись сомнения.

Кто же проводит серьезную, комплексную экспертизу в состоянии, близком к панике? Мессир нам такого вопиющего нарушения правил уж точно не простит, даже если все остальное оставит безнаказанным. Для начала следовало полностью прийти в себя, остыть, достичь внутреннего равновесия, а потом уже приступать к экспериментам.

Поэтому мы выпили еще по кружке успокоительного, усилили эффект фирменными малиновыми пирожными, которые Рок по такому случаю добыл у знакомых кухонных духов из «Мятного кролика» — лучшей столичной кондитерской. И наконец, закрепили результат медовым отваром из того же заведения. Затем дружно выдохнули и приступили к делу.

Работали мы усердно, на совесть, не отлынивая.

Взяли на анализ все, что могли, и, что не могли, тоже кое-как выцарапали, то есть отцарапали… отскребли. Например, частицы зелья, впитавшиеся в мою одежду. Потому что обрывки сумки я, увы, бросила на «поле боя», поспешно убегая от высшего. Перерыли все учебники и справочные пособия, залезли даже в библиотеку мессира, с разрешения Баррокаса, разумеется. Использовали все доступные нам способы — как известные, широко распространенные, так и редкие. Обвешали меня самыми разнообразными амулетами и артефактами. С ног до головы обложили сложными, многосоставными заклинаниями, посыпали, полили и обмазали для лучшего, так сказать, выявления.

В общем, старались изо всех сил.

И к концу четвертого часа усердного труда и непрерывных лабораторных опытов, выяснилось страшное.

На мне ничего не было. То есть вообще ничего, от слова «совершенно».

Ни приворота, ни ментального принуждения или духовных силков, ни заклятия очарования, ни проклятия, ни даже самого завалящего сглаза, что самое обидное. Афродизиак, как выяснилось, я тоже не принимала.

— Здорова, как пустынный волкодлак после первого оборота. И абсолютно чиста, — резюмировала Шил, изучая листок с итоговыми результатами.

— Но как же так, — растерянно пробормотала я, вспоминая пустой переулок, огонь в зрачках высшего, его упрямые губы и умопомрачительный поцелуй. — Как так-то? Получается, это я сама?.. Я же прекрасно помню: голова кружилась, ноги подкашивались, все плыло, и дома… дома тоже вращались. А еще у меня словно крылья выросли, еще чуть-чуть и взлетела бы. Нет, что-то здесь не так. Воздействие было. Точно вам говорю.

— Может и было, — пожала плечами Шил. — Но быстро закончилось. Вдруг у зелья срок действия короткий? Существуют и такие. Говоришь, все плыло перед глазами?

— Плыло.

— И дома вращались?

— Да.

— Ну вот. Это, наверняка, портал в волшебную страну открывался. Но вы туда не пошли, он снова захлопнулся, и все — напиток утратил силу.

Гм… Хорошо, если так, но что-то мне подсказывало, что легко я не отделаюсь. Какое-то чувство глубоко, очень глубоко внутри просто-таки вопило об опасности.

Я вздохнула. Посмотрела на Рока… на Игги… еще раз вздохнула и озвучила общую мысль:

— Придется идти к мессиру. Каяться и сдаваться. Страшно, но надо.

Иначе, как я поеду к дахарам, не зная, что меня связывает с одним из них? Даже если нам никогда не суждено больше встретиться. А то, что Игги не ошибся, и ехать все же придется, я тоже чувствовала.

И ответ братьев на мое письмо это подтвердил.

Нет, прямо они ни в чем не признались. Алстон с Ниахом только недавно начали участвовать в делах отца и ни за что не обманули бы его доверия. Но я слишком хорошо знала близнецов и умела читать между строк — по крайней мере, послания любимых «рыжиков».

Если бы новости, которые принес Игги, оказались пустыми слухами, братья не стали бы лукавить, так бы и высказались, недвусмысленно и без затей:

«Ерунда, Эль. Глупые сплетни. Забудь, как страшный сон».

Ну или что-то в этом духе.

А они сделали вид, что моего вопроса вовсе не было. Сообщили о здоровье матушки, отца, упомянули об общих друзьях, знакомых, обсудили планы на ближайший турнир, погоду и чуть ли не виды на урожай. И лишь в конце, словно между прочим, добавили:

«Давно ты нас не навещала, Элька. Приезжай скорее. Ждем».

Если учесть, что мы встречались всего пару дней назад, то мне практически открытым текстом намекали, что я права, дело нечисто, поэтому не мешало бы навестить родной дом и побеседовать с семьей — в первую очередь, с папой.

Я выругалась — мысленно, разумеется, как и полагается девушке приличной и воспитанной. Постояла у окна, глядя на снег, что щедро засыпал двор огромными сугробами, чуть ли не по колено, написала родителям, что соскучилась, хочу их видеть и стала ждать ответ.

Ну, и мессира, конечно.

Наставник вернулся к вечеру — бодрый, раскрасневшийся с мороза, чем-то очень довольный. Вышел из портала, оглядел нашу компанию: меня, притихшую Шил, Баррокаса, еще более мрачного, чем обычно, Игги, преувеличенно внимательно разглядывающего потолок, пустые кружки из-под успокоительного на столе… хмыкнул и коротко поинтересовался:

— Ну, что на этот раз натворили?

Допрашивать мессир Каран умел, обстоятельно и эффективно. Так что мы выложили все… вернее, почти все. О том, что вторая жертва зелья новобрачной не кто-нибудь, а дахар, я все же умолчала, туманно пояснив, что это был «один знакомый». А что? Мы ведь с высшим, и правда, знакомы — уже целый день почти. И даже два раза встречались, хоть и не представлены друг другу.

Затем учитель пролистал книгу, принесенную Шилли, таинственно усмехнулся, завис над рецептом нашего зелья, а когда поднял голову, задумчиво протянул:

— Что ж, судя по составу, это не приворот, не очарование, и к ментальной магии не имеет ни малейшего отношения.

— Уф-ф-ф, — встрепенувшись, радостно выдохнула Шил.

— На этом хорошие новости заканчиваются, — тут же остудил ее восторги наставник. — Что вы знаете об авторе данной рукописи?

— Великий магистр Горнурон, — послушно зачастила подруга. — Жил около пяти веков назад назад… Примерно. Знаменитый целитель, описал и исследовал свойства почти всех редких растений, лично составил около ста оригинальных рецептов. А еще он преподавал в одной из самых известных академий древности, и мы до сих пор занимаемся по его учебникам. «Введение в целительство» для адептов первого гола обучения как раз магистра Горнурона. И… и вы сами говорили, что его рекомендациям можно доверять, они всегда четкие, точные и безупречно подобраны. Вот… — закончила Шил чуть обиженно, явно чувствуя в вопросе учителя подвох.

И он, этот подвох-таки был, потому что…

— Четкие, точные и безупречные? — вкрадчиво переспросил наставник. — Что ж, так и есть. Все верно. Горнурон, действительно, великий целитель и исследователь. Но кое-что вы все же упустили. Если он носил звание магистра, значит, должен был возглавлять какой-то магический орден. Так?

— Да.

— Замечательно. Может, вы мне и название этого ордена подскажете?

Подруга озадаченно притихла. Честно говоря, в наших справочниках и пособиях сведений об этом, и правда, почти не было. Лишь короткая строчка, что, мол, да, возглавлял, но совсем недолго. И все. Ни подробностей, ни описания, ни даже названия. Ничего удивительного, что Шил его не знала, а вот я…

Я вспомнила вдруг, как писала летом, на каникулах, реферат по «Истории чародейства», излазила всю отцовскую библиотеку в поисках нужных материалов и однажды наткнулась на ветхий, невероятно потрепанный манускрипт с перечнем давно исчезнувших магических союзов. Вспомнила и тихо произнесла:

— Орден «Рука судьбы».

— Именно, — подтвердил Каран и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. — Чем занимались члены этого ордена, до сих пор толком неизвестно. Но они верили в судьбу, в пророчества, в предназначение. В то, что люди, которым суждено встретиться, обязательно найдут друг друга, несмотря на все препятствия. Нужно лишь немного им помочь… подтолкнуть… направить так сказать, на путь истинный. Они не только это проповедовали, но и активно практиковали. За это их не любили, считали опасными шутниками, вызывали на магические поединки. А потом и вовсе запретили. После того, как они «устроили» свидание темного властелина с его избранной, от которой он до этого много лет успешно скрывался. Существовало пророчество, что их воссоединение полностью его изменит.

— И как, изменило? — Шилли с любопытством подалась вперед.

— Еще бы. Через год темный вдруг решил, что занимается не своим делом, отрекся от престола, сложил полномочия и отправился с женой путешествовать по мирам. А он, между прочим, был последним в нашем мире. Вот после этого орден и запретили. Дошутились…

Все это, конечно, интересно, но…

— А… а зелье? С ним-то что? — попыталась я вернуть наставника к теме разговора.

— Вот зелья они как раз и использовали для того, чтобы усилить так называемый «зов судьбы». Не все, разумеется, только некоторые. Помеченные особой надписью.

Каран поманил Шилли к себе и ткнул пальцем в верхнюю строчку на странице с нашим злополучным «розовым варевом».

— Вы это видели?

— Конечно, видели, — горячо подтвердила подруга. — Мы всегда изучаем все, до последней буквы. Как вы и требуете, наставник.

— Читайте.

— «Для внутреннего использования», — послушно произнесла Шил. И пояснила: — То есть принимать внутрь.

Щеки наставника гневно заалели.

— Неуд, Шилайлин, — отчеканил он. — Неуд и пересдача. Нет, два неуда и отработка. Лично попрошу об этом мессира Ицуда. Вас это тоже касается, Эльтез. Я, конечно, понимаю, что все пояснения в книге сделаны на староэльфийском, как и было принято раньше. Но вы же этот язык учили! Здесь написано «для внутреннего пользования». Пользования, а не использования! И это означает, что рецепт особый, о его свойствах известно только членам ордена, и только им можно его применять. Понятно? Как вы могли так ошибиться? Вы, мои ученицы?

Последние слова Каран буквально прогрохотал — мне даже почудилось, что потолок сейчас расколется, и в нас ударит молнией. А наставник помолчал немного, покачал головой, махнул рукой и уже спокойнее продолжил:

— Я попытаюсь разузнать об этом рецепте подробнее, но не уверен, что получится. У ордена было слишком много секретов. А у магистра Горнурона — еще больше. Он вообще очень таинственная личность. Взять хотя бы его пребывание в Крылатой академии…

— Прос-стите, преб-бывание где? — я от неожиданности даже заикаться начала.

— В Крылатой академии, — терпеливо повторил наставник. Магистр был первым человеком, которого пригласили туда работать. А вот, что он там делал, мы до сих пор не знаем.

Глава 4

Вестник из дома прилетел на следующее утро.

Матушка писала, что они с отцом скучают, ждут и всегда рады меня видеть… А точнее, «сегодня, к обеду, ровно в два дня, в малой сиреневой столовой, стиль одежды свободный. Будут только свои».

Что скучают, приятно и, что ждут, тоже хорошо. Только вот приходить к назначенному часу я точно не собиралась. Как любил повторять наш мастер боя:

— Неожиданность — половина успеха. Ошеломи противника внезапным появлением, атакуй, не дай ему опомниться, и победа твоя.

Я, конечно, не боевик, но давно поняла, эта тактика и в мирной жизни великолепно срабатывает. А уж с родителями, не желающими посвящать любимую дочь в свои важные государственные дела, дабы не беспокоить ее по пустякам, по-другому нельзя. Иначе все самое интересное и таинственное мимо пройдет — так и останешься неосведомленной и ни о чем не подозревающей.

Решено. Иду сразу после завтрака, застаю матушку врасплох — она как раз сейчас в восточной оранжерее со своими розами возится — и атакую, то есть… гм… выведываю подробности.

Наставник, думаю, не будет против. Он никогда не запрещал навещать родных, в свободное, разумеется, время. А сегодня как раз день самостоятельных занятий. Общих лекций у адептов нашего потока нет, все сидят по своим башням или в библиотеке, — пишут рефераты, делают лабораторные, готовятся к практикуму или промежуточному зачету. У кого что.

Мне, правда, тоже надо, но у меня на этот случай Шилли имееется. Подстрахует.

— Иди, иди… Не беспокойся, все сделаю в лучшем виде. Как обычно, за обеих, — подтвердила подруга, наблюдая за моими лихорадочными сборами. — Только потом в совет магов забеги, отец обещал новый справочник по травологии передать. И к мэтру Урье в лавку — за сон-травой и корнем рогловника, у нас запасы заканчиваются. В «Мятный кролик» за марципановым печеньем. А еще … Ладно, подожди, сейчас список напишу, а то забудешь.

Провожать меня вышли все обитатели башни, кроме мессира, разумеется. Он ушел еще на рассвете, причем с самым озабоченным видом. Наверное, с высшими до сих пор по деталям не договорился, поэтому и нам ничего пока не сообщает.

— Эль, плащ с капюшоном надеть не забудь, — напомнила Шил.

— Обязательно с капюшоном, — хмуро поддержал Рок.

Он сегодня пребывал в особо мрачном расположении духа и уже успел пару раз сообщить всем, кому выпало несчастье попасться ему на глаза, что «нас всех непременно развеют».

— А то мало ли с кем во дворце столкнешься. При твоей-то удаче.

Я вспомнила этого самого «мало ли кого», сурово сжатые губы, прозрачно-серые глаза, яростный взгляд, которым он наградил меня напоследок, зябко поежилась и выбрала самую длинную, темную, плотную накидку, из всех имеющихся. В ней я, по словам подруги, походила на печальное привидение. Шил ее терпеть не могла и обычно всегда браковала, а тут одобрительно закивала головой.

— То, что надо.

Ладно, побуду для разнообразия привидением — тихим, безмолвным и незаметным.

Кстати, о них…

— Эль, не расстраивайся, — Игги, как всегда был бодр и энергичен. — Не все так плохо. Даже если окажется, что вы с крылатым теперь навсегда связаны, это не повод впадать в уныние. Мало ли для чего вас судьба соединила?

— Вот-вот, — подхватила Шил. — Точно. Дахары, как известно, только в своих влюбляются и на них же женятся. Другие девушки их вообще не интересуют, вроде бы еще первые высшие заклятие такое наложили. И пары у них чуть ли не во младенчестве образуются — на всю жизнь. Так что вам с ним точно не придется… слишком близко знакомится. Ну, ты меня понимаешь. Наверняка, вы для чего-то другого предназначены, и ждут вас совместные приключения с великими открытиями. Станете верными друзьями, напарниками. Прославитесь общими делами или подвигами, изобретете что-нибудь полезное, например, бездонный накопитель, и благодарные потомки высекут ваши имена на стелле памяти в храме Вечности.

— Да-да, — с энтузиазмом подхватил Игги, — или верными врагами. Тоже интересный вариант. Представляешь, крылатый будет всю жизнь за тобой гоняться, преследовать и так к тебе привыкнет, сроднится даже, что, когда все-таки настигнет и уничтожит, сам расстроится. Построит прекрасный беломраморный склеп, начертает на нем огненными буквами: «Прости, Эль, но я бросал первым»… то есть, бросил… атакующее заклинание. А потом станет туда регулярно ходить и скорбеть. Эх, красиво…

Игги вздохнул и смахнул несуществующую слезинку.

Рок еще больше помрачнел.

Шил показала Щитогрызу кулак и прошипела, что кое-кого точно нужно развеять, причем в самое ближайшее время.

А я… я почувствовала, что, кажется, уже начинаю скорбеть. Заранее.

Впрочем, жалость к себе не помешала завернуть по дороге на зимнюю ярмарку. Купить имбирный пряник у тетушки Бирель, тут же с удовольствием его съесть и запить горячим медовым взваром, щурясь на яркое солнце и серебристую глазурь сугробов. Скорбь скорбью, а от такого лакомства, в любом случае, грех отказываться.

Много времени у меня это не отняло, и через час с небольшим я уже открывала двери в большую восточную оранжерею, где, по моим расчетам, должна сейчас находиться матушка.

***

— Госпожа, куда звездный цветок ставить?

— На полку слева у окна, рядом с ангулоей.

— А…

— Туда же. Я чуть выше как раз гнездо магических светлячков повесила, так что света всем хватит.

— Да, госпожа…

Матушка оказалась на месте, и в оранжерее, как всегда в ее присутствии, царили веселое оживление и деловая суета.

Я остановилась чуть поодаль, за кустом жасмина, незаметно наблюдая за родительницей, которая даже в рабочей одежде, с садовыми ножницами в одной руке и совком в другой, умудрялась выглядеть величественно и прекрасно — как и подобает супруге герцога Окари, полноправного властителя Гранса и его окрестностей.

Впрочем, леди Харанн удавалось все, за что бы она ни бралась.

На так называемый герцогский суд, который матушка проводила раз в месяц в ратуше, стекались не только горожане, но жители всех деревень, даже самых отдаленных. Шли к ней со своими бедами и проблемами, в твердой уверенности, что властительница рассудит мудро и справедливо. И в оранжереях, которыми она лично занималась, растения чувствовали себя порой лучше, чем в теплицах у самых искусных травников. Даже корень мандрагоры, и тот ластился к рукам, как сытый домашний кот — того и гляди, замурлычет.

Я уже не говорю о воинском искусстве.

Мама была сильнейшим магом-боевиком, несколько лет прослужила в одной из приграничных крепостей у горного перевала. Собственно, там они с отцом и встретились, когда он, еще наследник, привел отряд, чтобы помочь отбить очередное нападение северной нечисти. В бою, стоя спиной к спине, они и познакомились, чтобы никогда больше не разлучаться.

Став герцогиней, матушка сделала уступку новому высокому положению, а также требованиям этикета и перестала ходить в рейды, но тренироваться не прекратила. А уж свои боевые скимитары — парные клинки, холила и берегла, по уверениям близнецов, даже больше, чем их самих.

— Конечно, больше, — невозмутимо подтверждала в таких случаях леди Харанн. — скимитары знают свое дело, подчиняются беспрекословно, а главное, молчаливы и никогда не болтают попусту. В отличие от моих дорогих сыновей.

Я коротко хмыкнула, вспоминая эту, ставшую почти традиционной шутку, и позвала:

— Ма-а-м…

Тихонько позвала, но она услышала. Стремительно обернулась, просияла радостной улыбкой и, сняв перчатки, протянула навстречу руки.

— Бельчонок, ты пришла.

— Немного раньше получилось, — я шагнула к ней, чувствуя, как теплеет в груди от ласкового семейного прозвища. Кроме родителей меня никто больше так не называл.

— Раньше — позже, какая разница. Ты же знаешь, я всегда тебя жду, в любое время. Но отец освободится только к обеду и расстроится, если уйдешь, не повидавшись с ним. Ты ведь не торопишься? Сможешь задержаться?

— Конечно.

— Вот и хорошо. Пойдем пока чаю попьем. Я прикажу подать твой любимый мармелад. Вишневый. Только дай мне немного времени, привести себя в порядок и переодеться.

Через четверть часа мы уже сидели за маленьким столиком все в той же оранжерее — пили чай из тонких фарфоровых чашек, клали в рот сочные кисло-сладкие мармеладные дольки и разговаривали обо всем на свете. За прозрачными стенами падал снег, оседая белым кружевом на ветках деревьев, а здесь, с этой стороны, было по-летнему тепло, зелено и удивительно спокойно.

Я очень любила наши с мамой беседы, но сегодня пришла не просто так, а на разведку, и порученная мне важная миссия не давала расслабиться. Приходилось слушать, поддакивать, отвечать на вопросы и ждать удобного момента, чтобы заговорить о поездке — если это пока секрет, прямо спрашивать бесполезно, мама все равно не скажет.

Наконец, возможность представилась.

— Госпожа Лют, наша портниха, на днях вернулась из столицы и привезла несколько любопытных моделей. Самое время обновить гардероб. Как считаешь? — лукаво улыбаясь, произнесла матушка.

Вот оно!

— Было бы замечательно, — с энтузиазмом закивала я и тут ж сникла. — Нет, думаю, пока не стоит. Вряд ли мне разрешат взять их с собой в Крылатую академию, только расстроюсь. Так что лучше заняться этим после возвращения.

Матушка побледнела и застыла, не успев сделать глоток. Потом отмерла, поставила чашку на стол — осторожно, преувеличенно аккуратно, откашлялась и произнесла неожиданно глухо:

— Так ты уже знаешь?

— О том, что мессира пригласили к себе высшие? Да, знаю. Мы едем…

— Ты не поедешь, — перебила матушка, сжимая кулаки. И повторила уже тверже, решительнее: — Не поедешь. Я не позволю. Не отпущу.

Теперь уже я замерла, потрясенная. Никогда прежде мама не разговаривала со мной в подобном тоне и не запрещала что-либо так категорично.

— Но, матушка.

— Нет!

И вот тут мне стало действительно интересно. Нет, не то, чтобы я рвалась к высшим, совсем наоборот. С удовольствием бы осталась дома, подальше от вновь обретенного крылатого неприятеля. Однако понять причину строгого и совершенно неожиданного материнского запрета очень хотелось. Но как я ни пыталась выпытать подробности и узнать детали — ничего не получалось.

— Ты еще совсем юная… Я беспокоюсь… Не хочу надолго разлучаться и далеко отпускать, — вот и все резоны.

На первый взгляд вроде ничего особенного — типичные родительские страхи. Вот только моя матушка никогда ими не страдала. Наоборот всегда поощряла в своих детях вкус к приключениям и дух здорового авантюризма.

— Кто не рискует, того легко просчитать. Риск — благородное дело, — частенько повторяла она. Правда, тут же неизменно добавляла: — Разумеется, тщательно спланированный и организованный.

А тут… Не позволю — и точка.

То ж самое мама и отцу сказала, стоило нам только за обеденным столом всем вместе оказаться. Отпустила слуг и, раскладывая по тарелкам мясное рагу — на семейных обедах она всегда делала это лично, — заявила между делом спокойно и твердо:

— Тордел, девочка никуда не поедет.

После чего аккуратно подхватила выпавшую из рук отца вилку и вернула ему.

— Но, Огонек, — папа отвел взгляд и сдавленно закашлялся.

Отчаянно храбрый воин, талантливый полководец и любимый народом правитель, герцог никогда ни перед кем не отступал, кроме своей леди. Которой, по его утверждению, сдался сразу, с первого взгляда и даже без боя.

— Мы же договорились, что пока молчим…

— Ах, оставь, милый, — мама была все так же безмятежна, но в этой ее безмятежности, в самой сердцевине, безошибочно угадывался железный кулак. Если ее светлость что-либо решала, сдвинуть ее редко кому удавалось. — Эль давно уже все знает.

— Но откуда?

— Прдозреваю, что от Игги. Я тебе давно говорила, твои охранные заклинания от него не спасают, Этот пройдошливый дух везде брешь отыщет. Узнал, рассказал Эль, она написала братьям… Ну, а наши дорогие сыновья в ответном письме все подтвердили. Не прямо, разумеется, они чтят клятвы, но намеков хватило. А остальное Бельчонок сама додумала. У нас на редкость умные и дружные дети.

Теперь уже на близнецов внезапный кашель напал — вслед за отцом.

Они вообще удивительно похожи — папа и Алстон с Ниахом. Все трое рыжие, зеленоглазые, улыбчивые и по-мужски очень красивые. У мамы, кстати, волосы тоже цвета пламени, да и глаза — карие с прозеленью. Недаром дядя Мортос, давний друг отца, называл нашу семью союзом рыжих.

И только я резко отличалась от родных светлыми волосами и синими глазами. В кого только пошла, непонятно.

— В бабушку мою, — обычно говорила мне мама, утешая, когда я ей жаловалась на такую несправедливость судьбы. — Ты просто вылитая леди Резена, поверь мне.

Я кивала, хлюпая носом и вытирая его маминым платком. Но поскольку портретов этой почтенной дамы в семье не сохранилось, сравнить себя с ней так и не смогла.

— Эль не поедет, Торди, — повторила мама. — Я ее в любом случае не отпущу, даже если придется разорвать соглашение об ученичестве. Но, может, дахары с мессиром все-таки не договорятся. И мы зря волнуемся?

— Уже, дорогая, — отец выдохнул и вскинул голову, ловя мамин взгляд. Это означало, что он тоже принял решение и готов принять бой, каким бы тяжелым он ни оказался. — Переговоры только что завершились. Высшие подписали договор и приняли все условия Карана. Он им действительно нужен. Обратного пути нет.

— Но ты же знаешь, почему я… — мама осеклась, не договорив.

— Знаю, — помрачнел отец. — Но это ничего не изменит. Высшие заручились поддержкой его величества. Мессир не может не поехать, и его ученики обязаны последовать за ним. Таковы правила. А разрыв соглашения об ученичестве сейчас опозорит в первую очередь нашу Эль. Навсегда. Ты это понимаешь?

Матушка не ответила, но взгляд отвела, отступив в молчаливом поединке. Она понимала. Да, собственно, все мы понимали, о чем шла речь.

Соглашение об ученичестве — особое, оно заключается на всю жизнь и связывает тех, кто его принял, прочными магическими узами. Адепты посещают общие академические занятия, сдают экзамены другим преподавателям, но подчиняются только наставнику своей башни. Именно у него они обучаются большую часть времени, тренируются, перенимают секреты мастерства и тайные знания, хранимые их старшим. С ним отрабатывают практику и неизменно сопровождают в поездках, как личные помощники. И даже после окончания обучения, когда мессиру что-то требуется, всегда приходят по первому зову.

Таковы незыблемые правила нашего Круга магов.

Наставник однажды — наставник на всю жизнь.

Именно поэтому старшего выбирают долго и тщательно, да и он не всякого ученика возьмет. В некоторых башнях полным-полно адептов разных лет обучения, а у мессира Карана нас всего двое. Но для него и это много — обычно он учеников вообще не берет. Помню, как мы с Шилли ликовали, когда он все-таки согласился нас принять.

И отказаться теперь сопровождать мессира в важной для него поездке?

Нет, теоретически это возможно, если разорвать договор. Такое иногда случалось, но требовалась очень веская причина. Тяжкое преступление, совершенное учителем, например. А просто так? Немыслимо. Это позор на всю жизнь, после которого меня уже ни один наставник не примет и из академии сразу отчислят. Да и вообще — предательство.

Я безмерно люблю родителей, чту и уважаю, но никто не заставит меня сделать подобное.

И они это тоже понимали.

— Дорогая, исключено, — мягко произнес отец.

Мама вскинула голову, коротко кивнула, поднялась и вышла.

А я осталась ошеломленно гадать: мне показалось или в ее глазах действительно блеснули слезы? Нет, не может быть, наверное, все же почудилось. Ее светлость никогда не теряла присутствия духа и не плакала, даже, когда отца тяжело ранили в одном из сражений на границе. Она предпочитала действовать, а эмоции откладывала на потом. Недаром подданные прозвали ее железной леди.

Похоже, потрясение не только я испытала.

— Что с матушкой? Никогда ее такой не видел. — озадаченно протянул Ниах. — Я, конечно, понимаю, к дахарам отправиться — это не в столицу за покупками съездить. Крылатые изолированно живут, никого к себе не пускают, одни боги ведают, что там у них творится. Но не в логово же бешеного сейпора мы Эльку отпускаем, а к высшим магам в академию. И договор они подписали, с гарантиями безопасности.

— У вашей матери есть причины так себя вести, — стиснул зубы отец. — Но она справится, просто нужно немного времени. Честно говоря, я бы тоже предпочел, чтобы Эльтез осталась дома. Но мессир Каран дал дахарам окончательное согласие. Уже ничего не изменишь.

Не изменишь? Ну, раз так, то и не надо. В конце концов, побывать в Крылатой академии — огромная удача, мало кто может этим похвастать. Да и вообще, ужасно же интересно увидеть все своими глазами. А проблемы будем решать по мере поступления. Может, сероглазый наглец уже и думать обо мне забыл, тем более, зелье на нас с ним никак не повлияло. Вроде бы.

Мне вот другое любопытно…

— А зачем они вообще мессира пригласили? — я вопросительно уставилась на отца. — Если переговоры закончены и соглашение подписано, это ведь уже не тайна? По крайней мере, для тех, кто едет.

— Уже не тайна, — согласился родитель. — Да только информации у нас мало. Известно, что у крылатых какие-то проблемы, их целители не справляются, вот они и решили просить помощи у нас. Это все, что пока сообщили. Остальное узнаете на месте, после клятвы о неразглашении.

— Наверняка к тому же вечной и нерушимой, — хмыкнул Алстон. — Эти высшие помешаны на клятвах, тайнах и запретах. Куда не ступи — сплошные секреты.

— Как раз для Эль с ее Шилли. Знали бы они, кого приглашают, на свою голову. С одним бедствием справятся — два взамен получат. Эти неугомонные или лопнут от любопытства, или все, что можно и нельзя, выведают, — поддержал его Ниах.

— Здоровая любознательность — не порок, а руководство к действию, — пробормотала я обиженно. Вот чего они издеваются?

Близнецы, переглянувшись, расхохотались.

Отец тоже улыбнулся. Но сразу вновь посерьезнел.

— О том, как вести себя у высших, еще поговорим. Время останется и для бесед, и для сборов. В Крылатой академии вас ждут через две недели.

— А дахары, которые в переговорах участвовали, будут нас сопровождать? — поинтересовалась осторожно.

— Нет, они торопятся, отбывают уже сегодня, — отец осекся, словно прислушивался к чему-то, и закончил: — Через час.

И вот зачем я об этом спросила? Не знала бы и обедала себе спокойно. А теперь, после папиных слов, отчаянно вдруг захотелось пойти и посмотреть, как делегация покидает наш город. Издали, незаметно. Нет, ничего такого, просто, чтобы убедиться — сероглазый тоже исчезнет вместе со всеми и перестанет наконец мне докучать и на пути попадаться…

Говорят, преступника всегда влечет на место преступления. Хотя, нет, это точно не мой случай. Крылатого все же сложно назвать «местом», даже с большой натяжкой. Да и я никакого преступления не совершала. Так что влечет меня лишь желание помахать вслед отбывающему стихийнику платочком и облегченно выдохнуть. Ну и любопытство, конечно. Все-таки отъездов я много разных видела, даже королевских, а вот отлетов — ни одного.

И ладно бы, меня кто-то из родных отвлек от этой затеи. Мама, например, позвала прогуляться, папа пригласил для важной беседы, или братья утащили пообщаться. Так нет же. Матушка сказала, что хочет побыть одна. У отца обнаружились срочные государственные дела. Близнецы тоже оказались заняты: они должны были… провожать ту самую «крылатую» делегацию, о чем в конце обеда и сообщили. Попутно выболтав, когда, где и как все это произойдет.

Так что я немного помучилась, борясь сама с собою, но быстро истощила в неравной борьбе все свои силы, сдалась на милость победителя и отправилась смотреть на дахаров.

«Отлетали» высшие с большой смотровой площадки, специально оговорив, чтобы никого из посторонних не было — никаких восторженно глазеющих зевак. Не любят, мол, они этого. Жаль, конечно, теперь в толпе не затеряешься, зато можно где-нибудь затаиться. А как на площадку незаметно попасть, я прекрасно знала, мы с братьями в детстве часто туда ходили.

Через четверть часа, пробравшись через сквозной грот в парке, я вышла к смотровой и остановилась за деревьями, подальше от делегации крылатых. Братья уже были там, беседовали с отбывающими гостями, улыбались, кивали — прощались, судя по всему.

День выдался морозный, но ясный и безоблачно-чистый. Солнце светило прямо в лицо, слепя лучами, однако своего «незнакомца» я заметила сразу. Он стоял чуть в стороне от остальных и со скучающим видом смотрел вдаль. Все такой же холодный, высокомерно-надменный и сероглазый. Да-да, я это и на расстоянии прекрасно разглядела: холодность, надменность и даже сероглазость.

Рассмотрела и ужасно обрадовалась, что ничего в его присутствии не испытываю. Ноги не подкашиваются, сердце из груди не выпрыгивает, голова не кружится и целоваться уж точно не тянет. То есть, сначала обрадовалась. Затем подумала, что, наверное, просто слишком далеко стою, потому и эксперимент получается не чистым. А это непорядок.

«Настоящий целитель все свои выводы обязан проверять на практике», — зазвучал в голове строгий голос наставника.

И я, осторожно ступая, подошла ближе. Еще ближе. И еще…

А потом меня вдруг подхватила какая-то сила, спеленала по рукам и ногам невидимыми, но очень крепкими путами, так что не вырваться, и потащила вперед — прямо к дахарам. Остановилась я лишь в нескольких метрах от них, стреноженная, как лошадь на лугу, растрепанная, беспомощная и злая.

— Кто такая? — на меня, недобро кривя губы, смотрел худощавый мужчина с породистым, суровым лицом. — Зачем пряталась? Почему следила за нами?

— Я не следила! — обиженно дернулась, попытавшись освободиться, но путы держали крепко.

Ведь, действительно, не следила, всего лишь подглядывала, да и то исключительно в экспериментальных целях. И называть свое имя нельзя — герцогской дочери не к лицу по кустам ползать перед иностранной правительственной делегацией.

При первых же звуках моего голоса, сероглазый, стоявший спиной, вздрогнул, резко обернулся, и в упор уставился на меня. Глаза его изумленно расширились, на лице появилось непонятное выражение. Он даже качнулся в мою сторону, словно собирался помочь, но его опередил Ниах.

— Она, и правда, не следила, тэр Иглат, — произнес брат, в мгновение оказываясь рядом и закрывая меня собой. — Вернее, следила, но не за вами, а… м-м-м… вот за ним.

И указал на Алстона.

— Да-да, — подхватил тот, присоединяясь к нам и вставая сбоку. Близнецы всегда без слов понимали друг друга, на лету подхватывали идеи и развивали их. — Это моя девушка. Любимая, но очень ревнивая. Никак не могла поверить, что я не с дамой здесь встречаюсь. Пришла вот проверить.

Он обнял меня за плечи, прижал к себе, поцеловал куда-то в макушку и ласково протянул:

— Бельчонок, ну что же ты опять, а? Я же предупреждал.

Щекам стало жарко, я зашипела сердитой кошкой, жалея, что даже пихнуть шутника в бок сейчас не могу, Тони в ответ хмыкнул, перехватил меня покрепче и, наклонившись к самому уху, шепнул:

— Попалась? Теперь терпи. Ради тебя же стараюсь.

И уже стихийнику, громче:

— Простите ее, тэр. Она у меня такая выдумщица.

На лицах присутствующих появились улыбки. Поймавший меня дахар закашлялся и небрежно махнул рукой, убирая путы.

Только сероглазый отреагировал как-то странно — лицо его закаменело, губы сжались в жесткую линию, а в глазах заполыхала самая настоящая ярость.

— Бельчонок, значит? — переспросил он спокойно. Даже, пожалуй, слишком спокойно, с этакой ленцой. Но я, в отличие от окружающих, за внешним безразличием отчетливо уловила многозначительные, издевательски-угрожающие нотки.

Уловила и разозлилась. Вот умеют же некоторые одной интонацией, парой ничего не значащих слов — да что там слов, просто взглядом — мгновенно вывести из себя собеседника?

Вот чем ему мое домашнее имя не нравится? Он так негативно лично ко мне настроен или у него с белками какие-то счеты? Ну да, я мелкая, особенно по сравнению с отцом и братьями, даже матушка, и та намного выше меня. А еще с детства быстрая, подвижная, неугомонная. Поэтому прозвище, ненароком вырвавшееся у одной из тетушек, вмиг прилипло и закрепилось.

Но с высшим я точно обсуждать это не собиралась. И если раньше шутка близнецов мне не нравилась и поддерживать ее я не собиралась, то теперь наоборот — придвинулась к Алстону еще ближе и, упрямо вздернув подбородок, уставилась прямо в глаза стихийнику.

Взгляд дахара скользнул по мне, задержался на руке брата, обнимавшего меня за плечи, ощутимо похолодел, и он, прищурившись, все так же невозмутимо проронил:

— А позвольте поинтересоваться, как…

О чем хотел узнать не в меру любознательный крылатый так и осталось неизвестно.

— Пора, — один из стихийников, который до этого не принимал участия в разговоре, вскинул руку, привлекая внимание соплеменников. — Иначе не успеем пройти…

Он осекся и коротко закончил:

— Отправляемся.

Гости мгновенно потеряли к нам с братом всякий интерес и направились к краю террасы. Сероглазый, напоследок одарив меня нечитаемым взглядом, последовал их примеру.

— Попутного ветра, — пожелала вдогонку.

Совершенно искреннее, между прочим пожелала. Я, действительно, от всей души надеялась, просто жаждала, чтобы его поскорее унесло отсюда.

Высший никак не отреагировал на напутствие, а вот тэр Иглат, тот самый, что заговорил со мной первым, обернулся.

— Спасибо. Только вот попутный ветер нам вряд ли понадобится. У нас, знаете ли, иной… гм… принцип передвижения. — Улыбнулся, поклонился чуть насмешливо. — Прощайте, милая барышня…

Прощайте? Намекает, что мы больше не увидимся? Хорошо. Просто отлично! Это он, меня обнадежил, если не сказать, обрадовал.

— Тони, а члены делегации как-то связаны с академией? Я могу там с ними встретиться? — произнесла, наблюдая, как дахары один за другим срываются в пропасть, чтобы через мгновение, расправив сотканные из магии крылья, яркой кометой взмыть вверх.

Огонь, вода, воздух, тьма, пылевое облако — наверняка, земля… Сколько здесь самых разных стихий. Но самым заметным был все-таки мой высший.

Мой?..

Ерунда какая! И придет же такая глупость в голову.

— Встретиться? — задумчиво повторил брат, как и я не отрывавший глаз от стихийников. — Трудно сказать. Дахары так и не назвали своих титулов, по правилам им не положено раскрываться перед чужаками Но все они влиятельные придворные или представители совета магов. Еще, как я понял, несколько старших наставников, вот с ними ты можешь столкнуться. С остальными — вряд ли.

Старшие наставники? Замечательно. Настырный соискатель ледяного цветка к ним точно не относится. Так что есть надежда, что на этом наше общение благополучно завершится.

И я облегченно улыбнулась. Даже помахала вслед стремительно исчезающим на горизонте крылатым.

Прощай, высший.

Глава 5

Матушка не сразу, но все-таки дала свое согласие, смирившись с тем, что ее дочь отправится учиться в чужую страну, где только Светоносному Аоту известно, что творится. Леди Харанн была опытным воином и прекрасно понимала, когда стоит признать поражение, перестроиться и отступить на заранее подготовленные позиции. Временно, разумеется.

Через несколько дней после «отлета» делегации дахаров, она вызвала меня к себе. Причем, приняла на этот раз не в оранжерее, а в личном кабинете, подчеркнув тем самым важность встречи и серьезность предстоящего разговора.

— Эль, я разрешаю тебе поехать в Крылатую академию, — начала она без долгих предисловий, едва я опустилась в кресло у письменного стола с большим герцогским гербом посредине. — Не стану больше спорить, возражать и препятствовать. Не оттого что одобряю, а потому что не вижу смысла, иначе так легко не сдалась бы. Моя бы воля, ноги твоей там не было. Никогда. Но изменить ничего уже нельзя. Я отпускаю тебя, но пообещай, что не станешь заводить дружбу и близко знакомиться ни с кем из дахаров. Разговоры только по учебе и рабочим вопросам. На этом все.

Ее светлость замолчала, упрямо сжав губы. Напряженная, строгая, прямая, как струна… — она всем своим видом олицетворяла сейчас твердость и непреклонность.

— Но почему? — не выдержала я. — Что происходит? Сначала мне нельзя ехать. Теперь нельзя общаться. Чем вызваны все эти запреты? Вы что-то от меня скрываете?

— Вовсе нет.

— Тогда в чем дело?

— Я не могу всего объяснить, Бельчонок. Прости. У меня… гм… свои счеты с крылатыми. Считай это моим личным предубеждением против них, но просьбу все-таки исполни.

Матушка улыбнулась, скупо, немного нервно, я перехватила ее взгляд и внезапно отчетливо поняла: она боится.

Да-да, моя героическая мама, которая всегда первой бросалась в бой и еще совсем юной одна встала на пути нежити, чтобы прикрыть отход раненных товарищей, сейчас боялась. И причину своего страха тщательно от меня скрывала. Это открытие так меня ошеломило, что я растеряла все слова и лишь послушно пробормотала:

— Хорошо.

Добиваться ответа все равно бесполезно. Если герцогиня Окари решила молчать, переубедить ее никто не сможет. По крайней мере, сразу. Ничего… мы пойдем другим путем — сами все разузнаем и выясним.

— И еще… — матушка на миг прикрыла глаза. — Никогда не снимай оберег. Ни при каких обстоятельствах. Это важно, Бельчонок, очень важно.

— Но…

Я сжала в ладони висевший на шее амулет — крохотный серебряный диск с выгравированными на нем охранными рунами. Он всегда был со мной, сколько себя помню.

Родители рассказывали, что год моего рождения ознаменовался очередным нашествием с севера. Война оказалась тяжелой и затяжной. Отец держал оборону в крепости на перевале, позже к нему присоединилась и мама, уже беременная мной. Может, поэтому я появилась на свет слабой, много болела в раннем детстве, и матушка попросила одного из великих отшельников изготовить для меня защитный артефакт.

Уж не знаю, как ей удалось уговорить вредного и нелюдимого старца, который к тому времени вообще перестал общаться с людьми, ушел жить в заповедный Ридхамский лес и никого к себе не подпускал, но в конце концов он согласился. Более того, лично надел оберег мне на шею и зачаровал его так, чтобы невозможно было снять.

— Мам, мне же в любом случае не удастся расстегнуть замок, даже если захочу. Ты ведь знаешь…

— Знаю. Но всякое случается, а меня не будет рядом. Так что пообещай.

Мамина рука накрыла мою, мягко погладила.

— Обещай, Эль, — настойчиво повторила она. И я еще раз кивнула в знак согласия.

Не дружить. Не общаться. Не снимать. Если мама хочет — сделаю. Это же совсем несложно.

Так, по крайней мере мне казалось. Тогда.

Время, оставшееся до отъезда, пролетело быстро и совершенно незаметно: в делах, учебе — предстояло досрочно сдать экзамены за полугодие, причем сдать достойно, без задолженностей — и в торопливых, но от этого не менее тщательных сборах.

Мы с Шилли или занимались, или отчитывались перед наставниками или, вооружившись длинным списком, совершали набеги на алхимические лавки, магазины и академические хранилища, чтобы пополнить запас необходимых ингредиентов. Покупали с размахом, впрок — мало ли что в этой загадочной и малопонятной Крылатой академии понадобится?

Хорошо, хоть лабораторное оборудование разбирать и упаковывать не пришлось. Мессир на этот раз планировал все взять с собой. То есть совсем все. Всю башню целиком. Надо признаться, на подобное он решался крайне редко — собственно, всего второй или третий раз в жизни, уж очень сложным и энергоемким было заклинание по уменьшению и перемещению столь огромных объектов. Резерв выжигался почти на треть, да и пространственный карман для хранения не всякий подходил, поэтому маги предпочитали не тратить зря силы и не обременять себя подобной ношей. Но в данном случае Каран счел, что это все же необходимо. Так мы получали хорошо оборудованную, надежно защищенную «базу» на чужой земле и могли взять с собой проверенных духов-помощников.

Рок воспринял новость со свойственным ему мрачным «энтузиазмом».

— Нас всех развеют, — заявил хранитель башни почти удовлетворенно. Мол, не жалуйтесь потом, что я вас не предупреждал.

— Не исключено. Могут и развеять. Но не сразу, — утешил его Игги. — Отомстить точно успеем, не сомневайся, дружище. Я тут одну штуку интересную придумал, идем расскажу…

В общем, к поездке готовились все — усердно и основательно.

У меня даже отдыхать толком не получалось. Когда появлялось несколько свободных часов я спешила домой, к родным, чтобы наобщаться вдоволь перед расставанием. Беседовала с отцом, гуляла с матушкой, выслушивала бесконечные наставления братьев, которые внезапно решили заняться моим воспитанием.

Вообще-то обычно они этим не страдали и так назойливо не опекали.

Я была младше рыжиков на три года, в детстве ходила за ним хвостом и ужасно раздражала этим близнецов. Как все мальчики, они имели свои сугубо мальчишеские тайны, и тщательно их берегли.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды мы не убежали из дома, чтобы обследовать древние Сеанские пещеры, и не застряли там. В лазу, обнаруженном после долгих блужданий, из нас троих только я могла поместиться — мне и пришлось ползти по нему наружу, искать людей, звать на помощь.

После того, как нас достали, расцеловали, отмыли, накормили и наказали, братья полностью изменили отношение ко мне. Стали воспринимать, как равную и уж точно беспрестанно не поучали. Зато теперь компенсировали все, чего не додали в прошлые годы, инструктируя подробно, настойчиво и дотошно — если не сказать, занудно.

Как нужно реагировать, когда парни внезапно начинают говорить комплименты, пристально пялиться и необоснованно часто мелькать перед глазами?

Что отвечать, когда они ни с того ни с сего приглашают вечером зайти в гости на чашку укрепляющего отвара?

Куда бить, если твой отказ не услышали или сделали вид, что не поняли?

Под конец близнецы подарили мне новый кинжал из лучшей сугдимской стали, обозвали его «последним аргументом в споре» и сочли свой братский долг исполненным…

Вечер накануне отъезда я провела с матушкой. Мы сидели, обнявшись, перед камином, смотрели на огонь и молчали.

Не знаю, о чем размышляла мама, а я… Волновалась, конечно, не без этого. Предвкушала, сколько нового и интересного предстоит увидеть и испытать. Гадала, как нас встретят. А вот о сероглазом стихийнике вообще не думала. Ну разве, что на секундочку вспомнила и тут же снова забыла. Правда-правда.

Зачем мне о нем думать?

***

Следующее утро выдалось тоскливо-пасмурным. По небу ползли угрюмые, растрепанные тучи, падал мелкий снег и настроение было такое же — хмурое и сонное. Может, из-за погоды, а может из-за того, что нас подняли в несусветную рань, практически затемно.

Хотелось махнуть на все рукой, залезть обратно под одеяло, желательно с головой, и вообще забыть о том, что в мире существуют крылатые вместе с их распрекрасной академией. Но с наставником не поспоришь. Нам дали полчаса на сборы и быстрый завтрак, а затем безжалостно выгнали «на свежий воздух».

Там мы и стояли некоторое время, в сторонке, ежась на ветру и наблюдая, как мессир уменьшает башню, перемещает ее в пространственный карман, заселяет Игги и Баррокаса в магические накопители, отлично подходившие духам в качестве временного пристанища, опечатывает ворота личным охранным знаком и накрывает опустевший сад защитным пологом.

— Все, — Каран, прищурившись, неторопливо оглядел дело рук своих. — Надеюсь, вы предупредили родственников, что провожать не надо?

Мы с Шил покосились друг на друга и дружно кивнули.

— Отлично.

Наставник извлек из поясной сумки портальный камень, задумчиво взвесил его на ладони. Большой, массивный, с четким оттиском крыльев, расправленных в полете, он разительно отличался от тех, к которым я привыкла.

— Амат — восхищенно протянула подруга.

Я лишь чуть слышно выдохнула, не сводя глаз с артефакта.

Так вот ты какой легендарный Ключ сотни путей, открывающий дорогу в царство дахаров.

По преданию, первые высшие, получившие крылья, окружили свою страну кольцом непроходимых гор. Произошло это несколько веков назад, и с тех пор попасть к ним в гости можно было только двумя способами: по воздуху или порталом. Мы, понятное дело, летать не умели, поэтому глава делегации дахаров любезно выдал месте с подписанным договором один из драгоценных Ключей. Временно, разумеется.

— Пора

Мессир взмахнул рукой, активируя камень, и легонько подтолкнул нас в спину — к открывшемуся темному туннелю перехода. В глубине его что-то вспыхивало, клубилось и даже, кажется, тихонько подвывало.

— Нас всех развеют, — зловеще предрек из своего накопителя Рок. — Окончательно и бесповоротно.

— Это вряд ли, — тут же откликнулся Игги. Промолчать он, разумеется, никак не мог. — Развеять не развеют, а вот души, я слышал, иногда местами меняются, на таких-то расстояниях. Попадем мы с тобой, дружище Баррокас, в Эльку или в Шил и будем потом всю оставшуюся жизнь мучиться в женском теле и терпеть собственные истерики. А еще…

— Хватит девочек запугивать, — сурово одернул наставник разошедшегося Щитогрыза. — А то я найду, куда вас переселить. Фантазия у меня богатая и весьма изощренная, не сомневайтесь.

Духи и не сомневались, поэтому замолчали мгновенно и разом, словно их поразило заклинанием немоты.

Мессир удовлетворенно хмыкнул и первым ступил в портал, подавая нам пример.

Шаг…

Другой…

Я внутренне напряглась, готовясь к привычному ощущению падения.

Пространственные переходы всегда напоминали мне темный колодец, бездонный и жуткий, в котором тонешь, захлебываясь, и лишь в самый последний момент выныриваешь. Вот и сейчас я ожидала нечто подобное, а вместо этого… взлетела — легкая и невесомая, как пушинка.

Ощущение полета вверх, к бескрайнему небу, солнцу, звездам было таким внезапным и прекрасным, что я забыла обо всем на свете, поднимаясь все выше и выше, кружась, паря на крыльях собственных эмоций. Опомнилась, лишь когда по глазам ударил яркий свет и незнакомый голос строго отчеканил:

— Помогите им встать и отведите в сторону. Пусть придут в себя. Осторожнее, им и так тяжело. Люди с трудом переносят воздушные Пути.

С трудом переносят? Ерунда какая-то! Я никогда себя так хорошо не чувствовала, как после этого странного портала.

Меня бесцеремонно потянули вбок, выдергивая из портала, и тут же аккуратно поддержали под локти, еще и обмахивать чем-то начали.

Какие, однако, противоречивые существа, эти крылатые. То тащат куда-то, чуть ли не роняя на ходу, то обхаживают, как пожилую матрону на грани нервного обморока. И все это практически одновременно.

Вывернулась из чужих загребущих рук. Огляделась.

Я находилась на самом краю земли — в полном смысле этого слова. Справа приглушенно мерцала активированная руна стационарного портального перехода. Слева, под навесом, сидели Шилли с наставником. С обеих сторон меня заботливо и немного настороженно подпирали два очень серьезных мага в одинаковых форменных куртках с непонятными нашивками-молниями на рукавах — судя по виду, мои ровесники и явно при исполнении. А за спиной хищно зияла непроницаемо-бездонная пропасть.

— Как вы себя чувствуете? — обратился ко мне еще один страж, высокий, светловолосый и довольно симпатичный, чуть постарше первых двух. Наверное, старшекурсник. И эмблема у него на мундире была точь-в-точь такая же, что и у сероглазого незнакомца из делегации дахаров — серебряные крылья, вписанные в круг.

Это мне сразу не понравилось, и я ответила чуть резче, чем собиралась:

— Отлично.

Раздвинула группу поддержки, опасливо покосилась на пропасть сзади, отошла немного — на всякий случай, сложила руки на груди и уставилась на дежурного мага, ожидая, что он скажет. Но стихийник молчал, изучая меня в немом изумлении.

Что его настолько удивило, хотелось бы знать?

Посмотрела на мессира, надеясь найти у учителя ответ на свой вопрос, и тут только заметила, что и он, и Шилли какие-то уж слишком бледные, до синевы. Выглядят утомленно, если не сказать, потрепанно. И только я одна стою здесь, подозрительно счастливая и довольная.

А ведь отец, помнится, всегда говорил:

— В присутствии потенциального противника будь предельно осторожна.

И матушка неизменно добавляла:

— Затаись, притворись, не выдавай себя и ни в коем случае не выделяйся пока не оценишь и полностью не проанализируешь обстановку.

Родители, как известно, плохого не посоветуют. Поэтому я сделала несколько шагов вперед, а потом, ойкнув, покачнулась и аккуратно осела на руки подавшегося ко мне стража.

— Голова закружилась, — шепнула ему, страдальчески морщась. — И слабость такая сильная внезапно накатила.

— Ну вот, как я и говорил, — неизвестно чему обрадовался маг, кивая своим товарищам. — Откат. Отсроченное действие. Иногда и такое случается.

Меня проводили под навес, осторожно усадили и сунули в руку кружку с горячим, удивительно вкусным напитком…

Лишь удостоверившись, что я все выпила, высший повернулся к наставнику. Коротко поинтересовался:

— Мессир Каран?

— Да

— Меня предупредили о вашем прибытии, но вы появились раньше условленного срока. Назначенный ректором сопровождающий еще не подошел, а без него вы не попадете в академию… — он задумался ненадолго, скользнул взглядом по нам с подругой и решительно продолжил: — Здесь ветренно и не очень удобно. Давайте, вот как поступим. Я сам отведу вас в академию, но одного, без помощниц. Таковы правила. Вы подтвердите свою личность, получите пропуск и вернетесь за девушками. Они подождут в беседке, вон там.

Дахар указал на тропинку, петлявшую по припорошенным снегом плитам и исчезавшую за деревьями. А я зябко поежилась, плотнее кутаясь в плащ. Внезапный порыв ветра ударил в грудь, пробирая до костей, бросил в лицо горсть колких снежинок.

Да, здесь точно ждать не стоит.

Страж не соврал. В беседке, где они с мессиром оставили нас, действительно оказалось тепло и уютно. Даже толстые шерстяные пледы имелись, а возле дивана, на маленьком столике с магическим подогревателем, исходил паром кувшин с ароматным травяным чаем. Так что мы с удобством устроились и принялись ждать…

Пять, десять, пятнадцать минут…

Очень терпеливо, между прочим, ждали, пока не увидели из окна куст ниджи.

Листья давно облетели и ярко-красные ягоды были заметны особенно отчетливо, даже издалека. А ведь сейчас, после первых морозов, их лекарственные свойства полностью раскрылись, самое время собирать. Не знаю, почему местные этого не делают — кто поймет этих крылатых, — но мы с Шил не собирались упускать такое сокровище, даже, если дахары окажутся против. Сами виноваты, что проморгали.

Не сговариваясь, вскочили на ноги и вскоре уже сосредоточенно ощипывали бесценный куст. Потом, осмотревшись, обнаружили второй… третий… Закончили с ними, перешли с одной тропинки на другую, пробрались сквозь высокие, густые заросли — вдруг там еще ниджи растет — и неожиданно оказались на просторной поляне, заполненной возбужденно переговаривающимися адептами.

Наше появление осталось незамеченными — взгляды всех присутствующих были устремлены вверх. Там, в бескрайнем голубом небе парили двое крылатых.

Сердце пропустило удар, когда, вглядевшись, я узнала в одном из них моего назойливого оппонента в борьбе за ледяной цветок. И пусть он находился высоко, далеко, это не имело значения. Крылья, сотканные из потоков пламени, забыть невозможно.

У его напарника, а вернее противника, потому что дахары явно сражались, крылья оказались черного цвета. Беспросветная тьма клубилась за его спиной, раскрываясь двумя широкими, мглисто-дымными полосами, и сразу становилось ясно, к какой стихии принадлежит этот маг.

Вот он резко ушел вверх, стрелой вонзаясь в небо, развернулся в полете и обрушил на соперника поток темной энергии, настолько мощной, что, почудилось, огневика сейчас просто сметет на землю. У меня даже дыхание перехватило, как от удара под дых, и мурашки побежали по коже. Однако сероглазый успел поставить защиту, увернуться, и отбить на удар, а затем создал вокруг себя лавовое кольцо и перешел в наступление, атакуя то справа, то слева.

Раскаленный туман…

Копье праха…

Огненная плеть…

Противники обменивались заклятиями высшего порядка — часть из них была мне знакома по учебникам, об остальных я лишь догадывалась, — взмывали к солнцу, камнем падали вниз, непрерывно меняли направление, кружили, выискивая слабые места друг друга… И все это в яростных вспышках тьмы и сполохах пламени. Со стороны казалось, они исполняют какой-то завораживающий, диковинный танец.

— Ветер победит, — восторженно выпалила стоявшая неподалеку миловидная голубоглазая блондинка. Она так же, как мы, внимательно следила за воздушным боем. — Он идеален.

— Мрак тоже хорош, — возразила ее соседка, чуть полноватая, с забавными русыми кудряшками.

— Неплох. Но Ветер все равно лучший.

— А вот и нет. — Кудряшка, видимо, была поклонницей этого самого Мрака, потому что в ее голосе явно слышались обиженные интонации. — Вот и нет.

— Вот и да.

— У них в поединках счет равный.

— П-ф-ф-ф. Это случайность. Ветер отсутствовал, не мог тренироваться и…

— Красиво порхают. Интересно, кто это?

Громкий возглас Шилли заставил спорщиц осечься на полуслове. Они разом оглянулись и уставились на нас с подругой.

— Порхают? — возмущенно переспросила одна.

— Что это за одежда на вас? Странная… — прищурившись, протянула другая. — Обслуга? Новенькие? Раз спрашиваете о том, что всем известно.

— Да, только прибыли, — бодро отозвалась Шил, проигнорировав вопрос про обслугу. — Так кто они?

Пауза — видимо девушки решали, стоит ли делиться информацией, а потом их словно прорвало:

— Ветер и Мрак…

— Боевики…

— Старшекурсники…

— Они такие… такие…

— Лучшие.

— Самые-самые. Во всем, — Кудряшка порывисто прижала ладони к груди и внезапно хихикнула. — Только вот никак не разберутся, кто первый. А вся академия за их соревнованием следит и ставки делает.

— Слуги тоже участвуют, так что потом можете попробовать. Только вот мечтать о них не советую. Они на таких, как вы, даже не посмотрят, — блондинка окинула нас презрительным взглядом.

И очень, просто-таки ужасно, захотелось сказать, что уже, между прочим, посмотрели… и не только посмотрели, но даже руки свои загребущие протянули. Но я, естественно, ничего говорить не стала, лишь хмыкнула в ответ, небрежно пожала плечами и отвернулась.

Глава 6

Воздушный бой подошел к концу. Огневик направил на темного стену пламени и, не давая ему уклониться, буквально вынудил приземлиться. После чего и сам опустился.

Я подхватила Шилли под локоть и поспешно утянула за деревья.

То, что сероглазый тоже тут учится, стало неприятной неожиданностью. Я до последнего верила, что судьба окажется ко мне благосклонна и забросит его куда-нибудь подальше от академии — например, в столицу, к придворным снобам, где ему самое место. Не повезло. Но оставалась еще надежда, что, если буду осторожна, мы все-таки не столкнемся. Даже здесь.

Дахары между тем развеяли крылья и замерли друг напротив друга.

— Я выиграл, — лениво констатировал Ветер.

— Выиграл, — подтвердил его противник. Такой же высокий, широкоплечий, гибкий и темноволосый. Только, в отличие от огневика, еще и черноглазый. С сережкой-звездочкой в левом ухе, упрямым подбородком, шальным взглядом, в котором сияла странная смесь злости и веселья, и длинной рваной челкой, придававшей ему загадочный и, в то же время, притягательный вид. — Но это еще не конец.

— Разумеется, нет. Только начало. Впереди у нас еще немало интересного.

Они обменялись многозначительно-кривыми ухмылками, и Мрак, поморщившись, потребовал:

— Говори, какое задание придумал? Или опять желание на будущее прибережешь?

— Ну уж нет, на этот раз я знаю, чего хочу, — расхохотался огневик. — Ректор на меня повинность одну повесил. Наказание за вчерашнее. Обязал встретить нового целителя и побыть у него сопровождающим, а мне сейчас как-то не до этого, сам понимаешь. Так вот… Отработаешь за меня. Согласен?

— Это он о нас говорит?

Шил высунулась из-за моего плеча, с любопытством наблюдая за дахарами.

— О ком же еще? Думаешь, к ним сразу несколько новых целителей приехало, и все настолько плохо здесь ориентируются, что им требуется свита из местных? — фыркнула я, приобняла подругу за талию и попятилась вместе с ней еще дальше, скрываясь в тени высоких кустов дикой русконии. На всякий случай. Вдруг заметят.

Но боялась я зря. Крылатые ни на кого не обращали внимания, не до этого им было. Они увлеченно и вдохновенно торговались.

— Сопровождающим? — с сомнением повторил Мрак. — Хм… А не слишком ли большая плата за мой сегодняшний проигрыш? Совершенно случайный между прочим. Нет уж, тебе ректор поручил, ты и выполняй. Сам расплачивайся за свои грехи.

И Темный усмехнулся. Нахально так, почти рпадостно.

— Сам, значит? — взвился Ветер. Вот, я же говорила: вспыльчивый он слишком. Одно слово, огненный. — Сам расплачивайся?! Мы же оба там были. Твое счастье, что поймали одного меня, и я тебя не сдал. Так что ты мне еще и за это должен…

Он замолчал, словно что-то прикидывая про себя, и продолжил уже значительно спокойнее, уверенным, деловым тоном:

— Хорошо. Мне, правда, не до чужаков сейчас. Прощу все долги, если возьмешься.

— И малый накопитель отдашь, — тут же сориентировался его собеседник.

— Договорились.

На лице огневика появилась такая удовлетворенно-облегченная улыбка, что у меня мгновенно испортилось настроение. Я и сама не желала с ним встречаться, но… обидно же, Шлорх побери! Отбивается от нас, как от чумной нежити — всеми возможными способами.

И этот Мрак тоже хорош.

Нет уж… Если наставнику необходима их помощь, пусть пользуется на здоровье. А нам эти двое и даром не нужны, без них прекрасно обойдемся.

Шил была со мною полностью солидарна.

— Что они о себе возомнили? — возмущенно зашипела она. — Зачем нам вообще эти высокомерные крылатые? У нас Игги с Роком есть. Вот башню поставим, духов выпустим, привяжем, сориентируем на местности, и они все разведают, узнают, во все уголки просочатся и последние сплетни соберут. Еще и карту местности с потайными ходами и схронами для нас нарисуют.

— Точно.

Дахары одновременно вскинули руки, между раскрытыми ладонями проскочила молния, вычерчивая в воздухе знак согласия. Сделка состоялась. Нас продали за какие-то непонятные долги и накопитель. Между прочим, даже не большой, а всего лишь малый.

Не дорого же они нас ценят.

— Продешевили, — согласилась Шилли. Похоже, последние слова я произнесла вслух. — Это потому, что с нами пока не знакомы. Познакомятся — взвоют… я хотела сказать, пожалеют, да поздно будет. Мы добрые, милые, и совершенно не мстительные, но память у нас хорошая.

И она так хищно сверкнула глазами, что даже я невольно поежилась.

— Ладно, Эль, давай возвращаться скорее, а то они, похоже, уже прощаются.

Действительно, Мрак, кивнув Ветру, уже двинулся в нашу сторону. Времени оставалось совсем немного, у дахара ведь, в отличие от нас, есть крылья.

В беседку мы ворвались запыхавшиеся, растрепанные, уставшие от бега. Еще и сумки, набитые ягодами ниджи, пришлось тащить. Успели только отдышаться, поправить одежду и прически, а вот толком успокоиться — уже нет. Такими вот, взбудораженными, разгоряченными, и застал нас Темный.

Появился он не со стороны поляны, где сражался с Ветром, а с противоположного конца, на дорожке, ведущей к портальной площадке. Возник как-то незаметно, можно сказать, неожиданно — наверное, успел уже долететь до стражей и получил от них всю необходимую информацию.

Подошел, небрежно облокотился на столб у входа и начал рассматривать нас с Шилли. Внимательно, оценивающе-откровенно и по-мужски заинтересованно, не пропуская ни одной детали.

Каков наглец!

Так и подмывало бросить ему что-то резкое, обидное, но я лишь плотнее сжала губы и вскинула голову. Хорошо смеется тот, кто выберет для этого самое подходящее время.

Рядом возмущенно выдохнула Шил, качнулась вперед, но тоже сдержалась. Мы с подругой и без слов прекрасно понимали друг друга.

— Какое очаровательное пополнение у нас в академии, — наконец лучезарно улыбнулся Темный, задержал свой взгляд на мне, и… подмигнул. — Знал бы заранее, кого придется встречать, сразу согласился бы, без колебаний.

— Неужели и от накопителя бы отказался? Смотри-ка, Эль, как высоко нас оценили. Даже магическим артефактом готовы пожертвовать, — ехидно шепнула Шилли мне на ухо.

Я хихикнула, дахар вопросительно вскинул брови, но так как мы пояснять не спешили, продолжил сам:

— Вы ведь помощницы мессира Карана, верно? А скажите, милые девушки…

И тут мое терпение окончательно иссякло, очень уж снисходительно, почти покровительственно звучали его слова. Верно у нас говорят: высшие высокомерны и заносчивы, все, без исключения.

— Мы не девушки, — строго отчеканила я и для убедительности образа еще и руки на груди сложила.

— Что? — оторопел стихийник.

— Именно, — не менее сурово подтвердила Шил, и только я сумела бы уловить едва заметные насмешливые нотки в ее голосе. — Не девушки. Уже три года как.

— Понимаю… С-сочувствую… — замялся дахар. Наше «откровенное» заявление сбило его с толку, и теперь он не знал, как реагировать.

Прекрасно!

«Ошеломи противника и наступай», — учила меня матушка. А я, как примерная дочь, предпочитала следовать родительским советам… Если ситуация позволяла, конечно.

— Мы целители, — коротко пояснила, перехватывая инициативу. — Закончили первый круг обучения.

— Первый курс? — переспросил еще не до конца пришедший в себя Темный.

— Первый круг. Это не одно и тоже. Прошли несколько циклов обучения, гильдейские экзамены, аттестацию, получили сертификаты и даже право на начальную практику. Так что обращаться к нам следует соответственно.

— И как же?

— Месс Шилайлин и месс Эльтез, — вмешалась подруга.

Она терпеть не могла свое полное имя, а уж приставку, официально полагавшуюся целительницам нашего ранга, и вовсе никогда не употребляла, как и я. Но ради такого случая героически пожертвовала собой — выдала все это самым что ни на есть торжественным тоном, и даже не запнулась ни разу.

К сожалению, Темный оказался крепким орешком, а, может, практика у него была большая… Так или иначе опомнился он на удивление быстро. Смерил нас очередным красноречивым взглядом и… расхохотался. Открыто так, заразительно.

— День становится все интереснее и интереснее, а я уже приготовился скучать. Тем приятнее было обмануться. Рад знакомству, милые девуш… прощу прощения, многоуважаемые мессы. Кстати, своих родовых фамилий и титулов вы так и не назвали.

— С момента принесения клятвы наставнику и до конца обучения адепты имеют право лишь на имя и звание. Все, что связывает их с семьей, остается дома. Таков закон.

— Что ж… — высший преувеличенно церемонно поклонился, принимая наше объяснение, озорно блеснул глазами и представился:

— Хэйян Агосто, боевик. Можно проще — Ян. Или Мрак. Так меня друзья называют.

«И подруги тоже Особенно они»… — мелькнуло в голове.

Вслух я, разумеется, сказала совсем другое:

— Спасибо за доверие, тэр Агосто, но не стоит. Память у нас хорошая, профессиональная, мы и полное имя запомним. Да и вряд ли нам придется часто встречаться.

— Я назначен вашим сопровождающим, — проинформировали нас о том, что мы и так уже знали.

— Не нашим. Вас ведь к мессиру Карану приставили, так? Вот ему и помогайте. А мы сами справимся.

— Послушайте…

Мрак нетерпеливо тряхнул головой, потянулся ко мне, но продолжить не успел. Воздух пошел рябью, что-то сверкнуло, грохнуло, и появившийся перед нами Игги сердито рявкнул:

— А ну убери от нее руки, дахар.

— Прочие части тела тоже, — дополнил возникший рядом Баррокас. Задумался на мгновение и со свойственной ему педантичностью закончил: — Дистанция пять шагов, не меньше.

И я, между прочим, была с ним абсолютно согласна. Рок еще слишком мягкие требования выдвинул. Я бы этого не в меру настойчивого Темного как можно дальше от нас отодвинула. На всякий случай. Не доверяю я крылатым, особенно после сомнительного, пугающе близкого знакомства с одним из них.

Но международного скандала тоже не хотелось. В конце концов, мы здесь гости, представители свободного Гранса, помощники знаменитого и всеми уважаемого магистра Карана. Незачем лишний раз нарываться на неприятности. Уверена, рано или поздно они сами нас найдут… с нашим-то везением.

Поэтому я лишь крепче стиснула зубы и уже собиралась вмешаться, оттеснив в сторону своих защитников, но Темный меня опередил. Нет, он не стал ни возмущаться, ни возражать, впрочем, испуга на его лице я тоже не заметила. Усмехнулся уголком губ, отступил — молча, я бы сказала, подозрительно послушно, — заложил руки за спину и принялся рассматривать Игги с Роком. Пристально, цепко, с холодным исследовательским интересом.

— Хм… Не элементали точно. На низших стихов тоже не похожи. Простые духи… Всего лишь, — наконец констатировал он спокойно, даже пренебрежительно. Словно здесь, в академии, духи на каждом шагу встречались. Шастали туда-сюда у адептов перед глазами. — И вы смеете диктовать условия высшему дахару?

И вот тут я обиделась. Не за себя — за друзей. Обиделась, разозлилась, мысленно пожелала надменному крылатому подавиться собственным высокомерием, а потом вздернула подбородок и отчеканила, предельно вежливо, но вместе с тем твердо:

— Ошибаетесь, тэр Агосто. Они не обычные духи. Баррокас — страж магической башни с неограниченными полномочиями. А Игги…

Запнулась, соображая, как лучше представить Щитогрыза. Не признаваться же, что он случайно мимо пролетал, а я по ошибке его в снеговика вселила. Ну, не в снеговика, конечно, а в ледяную статую паладина Смерти, но это не особенно меняло дело. Залетный дух — все равно как-то несерьезно.

Нужная версия пришла в голову в считанные мгновения, и я уверенно закончила:

— Игги — мой личный хранитель.

— Хранитель? Вот как… Любопытно, — тут же оживился дахар. — К какой же стихии он принадлежит? На воздух не похоже. И не огонь… Земля?

Вот ведь настырный.

— Он еще молодой. Не определился пока, — буркнула, пытаясь свернуть разговор. Игги к стихиалям не имел никакого отношения, и я это прекрасно знала.

Но Мрак отступать не собирался.

— Ты ведь его к себе уже привязала, да? Иначе он не стал бы защитником. А раз так, по твоим магическим меридианам и его прочитать можно. Вы не умеете этого делать? Ладно, помогу. Я сегодня добрый.

Глаза высшего азартно сверкнули, и прежде, чем я успела пошевелиться, запротестовать или хоть слово сказать, он резко подался вперед, перехватил мою ладонь и крепко сжал запястье.

Дернулась, пытаясь вырваться — бесполезно. Чужие пальцы уже нащупали вену, и дахар замер, вслушиваясь в неровное, лихорадочное биение моего пульса.

Да что же эти крылатые такие бесцеремонные? Один чуть что, обнимает, другой за руки хватает.

— Ты… ты… — начала я возмущенно, вскинула голову и осеклась, озадаченная странным выражением, появившимся на лице Мрака.

Его зрачки сузились, потом резко расширились, в них полыхнуло жадное смоляное пламя, не осветив глаза, а лишь сделав еще бездоннее, чернее — как будто оттуда, из глубины, на меня уставилась сама тьма. Черты заострились, стали резкими, почти хищными, а пальцы с силой сдавили мою руку.

Продолжалось это недолго — пару ударов сердца, не больше, а потом все вокруг как-то разом пришло в движение.

Духи увеличились в размерах и, грозно взвыв, рванулись к нарушителю только что установленного ими «правила пяти шагов». Шилли сердито нахмурилась, сжала кулаки… И высший словно очнулся — ослабил хватку, позволяя освободить ладонь, отступил и замер с самым что ни на есть беззаботно-скучающим видом. Точно маску надел, моментально отгородившись от присутствующих.

— Я не могу… не получается определить твой дар, все очень неясно. Блок стоит, не позволяет разобрать. Похоже, у тебя очень сильная защита, — произнес Темный через несколько мгновений. Однако, мне показалось, что он собирался сказать совсем другое, но в последний момент сдержался.

В любом случае, переспрашивать и уточнять я не стала. Обсуждать собственный охранный амулет тоже. Если мамин подарок на такое способен, тем лучше для меня. А вот дахарам про него знать не следует.

Молча кивнула, не подтверждая и не опровергая сказанное. Попятилась назад, так, чтобы между мной и высшим оказались Игги с Роком — на всякий случай, и быстро заговорила, уводя разговор в сторону.

— Баррокас, а где наставник? Что-то случилось? Почему вы одни?

— Занят наставник, не до вас ему сейчас, — буркнул хранитель, разворачиваясь ко мне, но настороженно коситься в сторону Темного не перестал. Щитогрыз, впрочем, тоже. Да и расположились духи так, чтобы в случае чего, сразу прикрыть нас с Шилли. Они по-прежнему не доверяли крылатому и не скрывали этого. — Мессир пообщался с ректором и отправился башню ставить. Ее нужно срочно к месту привязывать, сама знаешь.

Да, я знала.

Нашим потусторонним приятелям нельзя долго в магическом накопителе находиться, и в передвижениях они сейчас ограничены. Пока башня не установлена и не укреплена по всем правилам, духибудут терять силы — причем, с каждым часом все быстрее и быстрее. Если не поторопиться, могут в конце концов и развоплотиться.

— Хозяин сюда не вернется, чтобы не терять зря времени, встретитесь с ним в академии. Мы покажем, куда идти, у нас и пропускные метки уже есть, — Игги потряс в воздухе призрачной дланью, демонстрируя руну, что мерцала на его запястье. Потом бесцеремонно ткнул пальцем в высшего. — А вас он проведет, по временному гостевому пропуску.

— Проведу, — подтвердил Мрак. В воздухе, повинуясь его небрежному жесту, вспыхнула еще одна руна, только более крупная, яркая. — Как видите, милые де… гхм… уважаемые мессы, вам без моей помощи все же не обойтись. Ну, что, рискнете? Доверите мне свои жизни и…

Он снова смерил нас насмешливым взглядом, уделив особое внимание плотно набитым сумкам, и весело закончил:

— …и багаж?

— Жизни вряд ли, — решительно отказалась я от сомнительного предложения. — У нас свои защитники имеются.

— А что касается багажа…

Шил сделала вид, что колеблется и даже потупилась, чтобы скрыть довольный блеск в глазах. Она, как и я, с радостью избавилась бы от тяжелой ноши. Все-таки мы изрядно опустошили окрестности и набрали столько ниджи, что с трудом теперь представляли, как все это богатство потащим.

— Ладно, багаж, так и быть, берите. Мы люди воспитанные, по мелочам спорить не станем, — наконец согласилась она, поспешно снимая с плеча сумку. Чтобы дахар не успел передумать.

— Ого… — Мрак уважительно взвесил в руке нашу добычу. — Что у вас там?

— Ни… — начала подруга.

— Необходимые ингредиенты, — торопливо перебила я, пока Шил не ляпнула лишнего. — Для создания оздоровительных эликсиров.

Незачем высшему знать, что мы между делом умудрились все здешние кусты обобрать. Вдруг это запрещено? Кто их разберет, этих крылатых… Не хотелось бы в первый день на выговор нарваться.

— Ингредиенты?

— Да. Очень редкие и ценные. Нельзя их без присмотра оставлять, приходится с собой носить.

— Для эликсиров, говорите? — протянул Темный. Глубоко вдохнул — раз, другой, словно пытался уловить какой-то аромат, и в его глазах заплясали смешинки. — А мне позволите… гм… оздоровиться? В награду за почти бескорыстную и очень своевременную помощь. Любопытно попробовать.

Мы с Шил растерянно переглянулись.

— Наши снадобья высшим не подходят…

— А вдруг я исключение? Не проверим — не узнаем.

— И в учебниках об этом написано…

— Устаревшие сведения, — отмел очередное возражение крылатый. И самым наглым образом мне подмигнул. — Наука не стоит на месте и требует жертв. То есть добровольцев. В общем, я готов внести свой вклад. Положить всего себя на алтарь науки.

Он потянулся к сумкам, который мы сложили на скамье в беседке, но Шилли его опередила — вцепилась в обе сразу, бесстрашно прикрывая своим телом.

— Потом, все потом. Приготовим, напоим, покалечим… то есть вылечим, — бойко затараторила она. — А сейчас надо спешить. Наставник не любит ждать, да и духам без привязки долго нельзя.

— Что ж, потом, так потом, — неожиданно легко согласился Мрак, пряча в уголках губ лукавую улыбку. — Надеюсь, вы не забудете об обещании и пригласите меня в гости в самое ближайшее время… Исключительно с целью эксперимента и на благо науки, разумеется. Да? Вот и прекрасно. Прошу за мной, мессы.

Подхватил сумки так легко, словно они вообще ничего не весили, и первым двинулся по дорожке.

Дальше мы шли в полном молчании. Казалось, Темный полностью погрузился в собственные мысли, забыв о нашем присутствии, и все же пару раз я ловила на себе его взгляд. Внимательный, цепкий, от которого по спине пробегал колкий холодок.

Глава 7

Академии бывают разные — это даже малышня, прошедшая первую ступень обучения, знает.

У нас в империи, например — и в столице, и в Грансе, да где угодно, — адепты привязаны к своему наставнику и к его башне. Именно в башне они занимаются большую часть времени, перенимают секреты мастерства, оттачивают умения, выполняют поручения мастера, а в академии собираются лишь изредка, по необходимости. На общие потоковые занятия, соревнования, праздники и прочие важные мероприятия. Ну, и на итоговые тестирования, разумеется.

Башня может располагаться в любой части города и за его пределами — все зависит от желаний и предпочтений владельца. Бывали случаи, когда наставники внезапно переезжали и ученики следовали за ними. Куда угодно, даже на другой конец страны.

А вот в королевстве Дасней, граничащем с нами с востока, все совершенно иначе. Адепты разных специальностей обучаются сообща и все дни проводят вместе. Даже селятся в общежитиях на закрытой территории и годами ее не покидают. Высшие магические школы представляют собой комплекс знаний, окруженных парками, лабораториями, тренировочными полигонами и неприступной, магически укрепленной стеной.

Прошлой осенью мессира Карана приглашали на заседание конклава целителей в одну из академий Даснея. Мы с Шилли сопровождали его и, пока наставник участвовал в бесконечных совещаниях и научных дебатах, успели все там хорошенько рассмотреть, освоиться, даже кое с кем подружиться.

В общем, в каждой стране все устроено по-своему, в соответствии с местными законами и древними магическими традициями. Узнать о них нетрудно — этому посвящены целые разделы в энциклопедиях и монографиях. А вот о Крылатой академии, знаменитой и таинственной, даже в самых подробных справочниках почти не упоминалось — лишь пара строк, очень туманных.

И сейчас, пока мы спешили по дорожке вслед за Мраком, я все гадала, как же она выглядит? Строила предположения, рисовала в воображении самые невероятные картины…

Но действительность превзошла все мои ожидания.

Не было ни прочных стен, ни зданий за массивными кованными оградами, как в Даснее. Ни башен, как у нас в Грансе. Да, в принципе, ничего не было.

Мы пересекли очередную поляну и подошли к защитному барьеру, что густой туманной пеленой поднимался высоко к небу. Мрак вскинул руку, произнес что-то коротко, повелительно… Руна пропуска сорвалась с его ладони, ярко полыхнула, впечатываясь в барьер, и нас затянуло в неожиданно распахнувшуюся воронку пространственного перехода.

Через несколько мгновений я почувствовала под ногами твердую поверхность, открыла глаза и замерла, потрясенно оглядываясь.

Мы стояли в центре громадного портального узора, а вокруг нас простирался настоящий город. С многочисленными улицами, разбегавшимися в разные стороны, переходами, галереями, площадями и парками. И да, город этот к тому же оказался еще и многоэтажным.

— Это К-крылатая академия? — с запинкой выдохнула Шилли. Похоже, она была поражена не меньше меня.

Ян коротко кивнул.

— Но я полагала… Ой, смотрите, он прыгнул!

Подруга указала на одного из дахаров, который, игнорируя надежный каменный мостик, что протянулся от одной улице к другой, активировал крылья, напоминавшие грозовую тучу, сорвался с места и ухнул куда-то вниз.

— Сейчас мы на центральном ярусе, — улыбнувшись, пояснил Мрак. — Под нами еще три уровня. Над нами столько же.

— Я думала, академия располагается на каком-нибудь летающем острове, раз уж название у нее такое. Парит себе в небе, среди облаков… А у вас все наоборот, вниз нужно спускаться, — не унималась Шил.

— Асхар — старейшая академия, основанная первыми дахарами. Тогда мы были… иными. Собственно, именно здесь, высшие подчинили себе стихии и обрели крылья, — Мрак замолчал на миг, а потом вдруг повернулся ко мне.

— А вы что скажете, месса? Нравится? Или тоже ожидали другого?

Темный смотрел не отрываясь, прямо, требовательно — казалось, мой ответ очень важен для него. И в глазах цвета ночи вспыхивали и гасли пурпурные сполохи, словно предвестники грядущей бури.

— Необычное место, — произнесла уклончиво.

Странная настойчивость Темного тревожила, выбивала из равновесия.

— Необычное? И все?

— Необычное… Красивое… Грандиозное, — перечислила уже с некоторым раздражением. Немного резче, чем намеревалась — Послушайте, тэр Агосто, мы только пришли, я почти ничего еще не видела. Не успела составить мнение. Если хотите услышать более развернутый ответ, то придется немного подождать.

— Асхар не обязательно видеть. Его нужно чувствовать. Сердцем. — Ян наклонился ко мне, так внезапно и стремительно, что я не успела отступить, и, не отводя взгляда, закончил вкрадчиво: — А что говорит ваше сердце?

Да чего он, в конце концов, добивается? И почему мне упорно кажется, что он сейчас не только об академии спрашивает? Вернее, совсем не о ней. Что вообще происходит?

Замешкалась, не зная, как реагировать, но, к счастью, на помощь пришел Игги. Хвала Мааре!

— Мое сердце, если бы оно у меня было, обязательно бы напомнило, что стоит поторопиться. Мессир ждет. А ждать он не любит, — сердито сообщил он, нетерпеливо вытанцовывая в воздухе.

— Для заземления и привязки к месту осталось не больше четверти часа, — добавил Баррокас, и глаза Мрака тут же потухли, а на лице снова появилось насмешливо-отсутствующее выражение.

— Идемте, — он отвернулся и, уже не глядя на нас, коротко приказал: — Не отставайте, если не хотите заблудиться или с кем-нибудь… столкнуться.

Столкнуться?

«Улицы» академии, конечно, не пустовали, но и заинтересованной толпы дахаров поблизости не наблюдалось. Шли занятия, адепты разбрелись по аудиториям, лабораториям, тренировочным полигонам, а те, что попадались по пути, обходили нас по широкой дуге, опасливо косясь на Мрака. Так что столкнуться с ними было бы проблематично.

Но мы с Шил не стали спорить. Кто этих высших знает с их Крылатой академией?

Дружно кивнули в удалявшуюся спину и поспешили следом.

Идти пришлось долго, до самого верхнего уровня — подальше от сумрака нижних уровней, ближе к солнцу, свету, небу. Там, в конце одного из тихих тупиков, посредине небольшого уютного садика гордо возвышалась башня из серого, загадочно поблескивающего камня. До боли знакомая, ставшая за годы учебы родной.

Да, мессира Карана недаром называли великим. Пока мы добирались он не только подготовил, но и полностью завершил обряд по восстановлению нашего дома.

Духи радостно понеслись вперед и, ловко просочившись сквозь стены, скрылись из виду. Шил проследила за ними, весело хмыкнула и направилась к двери.

Я собиралась последовать ее примеру, но не успела сделать и нескольких шагов, как Мрак решительно преградил мне дорогу.

— Эльтез …

Мое полное имя в его устах звучало странно. Так меня только родители называли, да и то, нечасто, и наставник — если сердился и морально готовился сделать выговор. Поэтому я мгновенно напряглась, ожидая подвоха. И не ошиблась, так как Темный тут же продолжил:

— Мне кажется, у вас серьезные проблемы.

Проблемы? Какие проблемы? О чем это он?

— Ваш хранитель… Я почти ничего не успел увидеть, но понял, что у него трудности с формированием внутреннего ядра стихии, а значит, и с раскрытием потенциала. Из-за этого он не может служить вам в полной мере и выглядит крайне… необычно. Для элементаля.

Хранитель? Это он об Игги говорит? И что такое «внутреннее ядро стихии»? Никогда о нем не слышала. Мда… вот уж не думала, что моя сгоряча сочиненная история о «личном» духе получит такое продолжение. Недаром матушка всегда предупреждала:

— Эль, не умеешь врать, не берись.

А близнецы неизменно переглядывались, усмехались и шепотом добавляли:

— Сначала научись, сестренка.

— Все в порядке. Мы справимся, не беспокойтесь… — заверила торопливо, пока Мрак еще чего-нибудь не сказал. И, так как он по-прежнему не двигался и не собирался отступать, первая двинулась по дорожке. — Надо идти, тэр. Наставник ждет.

Крылатый кивнул, спокойно наблюдая, как я обхожу его, но когда поравнялась с ним, вдруг произнес:

— Могу помочь вашему хранителю овладеть нужными навыками. Поверьте, я в этом специалист. Один из лучших.

— Вы?

Я так изумилась, что даже споткнулась на ровном месте.

Неужели дахары и это могут? У нас тренировкой и обучением духов занимаются лишь самые опытные маги-заклинатели, да и то после нескольких лет обучения в особой школе на Змеиной горе. А тут всего лишь адепт — пусть даже и старшекурсник.

— Именно. Я, — усмехнулся Темный. — Вы, похоже, не знаете, но у каждого высшего, достигшего определенного уровня, есть собственный элементаль, связанный с его стихией.

— И у вас?

— И у меня.

Ого, как любопытно.

Видимо, мне не удалось сдержать удивления, потому что в глазах Темного снова заплясали багряные отсветы, и он, понизив голос протянул, заговорщически и чуть хрипловато.

— Интересно? Тогда давайте встретимся, я вам все расскажу.

— Нет-нет, не стоит, — возразила с жаром, и даже головой помотала для убедительности. Вот уж чего-чего, а встречаться с ним я точно не собиралась. — Не хочу вас обременять и…

— Не обремените, — перебили меня, даже не дослушав. — Нам, в любом случае, рано пока прощаться. Мне придется некоторое время сопровождать мессира Карана, пока он полностью не освоится в академии. Опять же, ваш оздоровительный чудо-эликсир… Я о нем не забыл. Так что в ближайшие дни мы будем часто видеться. По разным поводам. Почему бы не совместить приятное с полезным? М-м-м?.. Что скажете?

А вот что ему сказать, я как раз и не представляла.

Отказаться? Тогда получится, что я не желаю помогать своему «стихиалю». А это само по себе подозрительно и вызовет ненужные вопросы.

Согласится? Но Мрак быстро поймет, что его обманули, и Игги никакой не хранитель.

Да и вообще, я же обещала маме не сближаться с крылатыми…

И снова на помощь пришли друзья.

— Эль, ну где ты там? — вопросила дверь голосом Баррокаса, и, подернувшись рябью, состроила недовольную гримасу.

Я облегченно выдохнула и поспешила на зов.

— Извините, тэр Агосто, — бросила на ходу. — Меня зовут. Потом поговорим… как-нибудь.

— Поговорим. Обязательно поговорим, — многозначительно пообещал вслед Темный, и я опять сбилась с шага.

Шлорх побери!

Сначала Ветер… Теперь Мрак… Оба такие разные, но похожи, как братья. И жизненный девиз у них, судя по всему, общий, один на двоих:

Вижу цель — не вижу препятствий, иду напролом и всегда добиваюсь своего.

Хотелось бы знать, все крылатые такие упрямые, неуступчивые и напористые? Потому что, если все, мне будет очень трудно сдержать слово, данное матушке.

***

Ничто так не бодрит и не отвлекает от посторонних мыслей, как очередное срочное задание любимого наставника — не то, чтобы сложное или трудновыполнимое, но крайне нежелательное в моей ситуации.

И ведь чувствовала же, что не стоит задерживаться перед входом и болтать с Темным — мессир не жаловал тех, кто отбивался от компании, и всегда «награждал» опоздавшего миссией позаковыристей. Вот и сейчас он уже поджидал нас с Мраком в холле первого этажа. Кивнул дахару в ответ на приветствие, коротко переговорил с ним о делах, а потом обратился ко мне:

— Эль, нужно забрать из библиотеки отложенные для нас книги. Адепт Агосто тебя проводит.

— Провожу, — согласился Мрак. Как-то слишком уж охотно и быстро, с моей точки зрения. — О какой библиотеке идет речь? Факультетской? Преподавательской? Личной ректорской? Спецхране?

Ого! Сколько тут у них всего.

— Об основной академической, насколько я понял. Это учебники, необходимые, в первую очередь, моим ученицам. Вот список.

На ладони наставника материализовался тонкий полупрозрачный листок, который он протянул… нет, не мне, а крылатому. Совершенно нам постороннему, между прочим.

— Да, все верно. Справочники из общего зала, для начального цикла обучения, — подтвердил Мрак, изучив перечень. — Отлично. У меня там есть некоторые… гм… знакомства. Мессе даже в очереди стоять не придется.

Он, бросив на меня нечитаемый взгляд, коротко улыбнулся. И вроде ничего особенного в его улыбке не было, просто дань вежливости, не больше, но мне она почему-то совершенно не понравилась. Показалась насмешливо-победной, даже хищной какой-то.

Нет, не желаю я с Темным никуда идти. Наедине оставаться тоже не жажду. А ведь еще где-то там, по улицам академии, бродит сероглазый Ветер, и вот с ним-то мне точно нельзя сталкиваться — желательно вообще, или, по крайней мере, подольше.

Лучше уж я в башне отсижусь, целее буду.

— Может, тэр Агосто сам и возьмет книги, раз его в библиотеке все знают? Уверена, он прекрасно без меня обойдется.

Постаралась ответить дахару не менее любезной улыбкой, но получилось нечто, похожее на оскал. Я и сама это поняла, а в глазах стихийника снова разгорелись веселые искры — похоже, его вся эта ситуация изрядно забавляла.

— Не обойдется! — строго отрезал мессир. — Учебники выделены для нашей башни, их должна получить одна из моих учениц. Под расписку.

— Ой, наставник, Шилли как раз хотела размяться немного. Ей… гм… не хватило нашей короткой прогулки, — предприняла я еще одну попытку отвертеться. — Правда-правда, она сама недавно об этом говорила. Пусть вместо меня пойдет, а я пока ящики с ингредиентами разберу, а?

Прости, Шил. Уверена, ты все поймешь и против не будешь.

— Нет, — еще более сурово припечатал учитель, перекрывая пути к отступлению и лишая меня последней надежды. — Она занята, я уже дал ей другое задание.

— Ну, тогда…

Я медленно обвела холл взглядом, задержала его на Игги с Роком, которые парили невдалеке, с любопытством прислушиваясь к разговору, и сокрушенно вздохнула. Духов за книгами точно не пошлешь — они на многое способны, но подписываться на документах не вправе, да и читательский формуляр на них не оформить.

— Эльтез… — Каран повысил голос. — В чем дело?

Ну, если до полного имени дело дошло, значит, все, терпение мессира на исходе. Пора сдаваться — во избежание грядущих неприятностей.

— Хорошо, наставник, иду.

— Доставлю вашу ученицу в целости и сохранности, не сомневайтесь, мессир Каран.

Мрак будто только и ждал, когда я соглашусь. Тут же двинулся в мою сторону, но, не доходя шага, остановился и тихо протянул, исключительно для меня одной:

— Обещаю не докучать двусмысленными разговорами не соблазнять заманчивыми предложениями и не сбивать с пути истинного, милая Эль… простите, уважаемая месса.

Хм… И почему после этих слов мне еще тревожнее стало?

Ладно… Надеюсь, на этом сюрпризы судьбы на сегодня закончились, и мы не наткнемся по дороге на сероглазого огневика.

Это было бы уже слишком…

Береженого, как известно, Маара бережет, поэтому я решила не полагаться на удачу и подстраховаться. На всякий случай. Как только за нами захлопнулась дверь башни, тут же натянула капюшон плаща — как можно ниже, практически на нос, — старательно пряча под ним лицо. Теперь, даже если мы с Ветром неожиданно столкнемся, вряд ли он вот так, с ходу, узнает случайную знакомую, с которой однажды не поделил ледяной цветок.

Мрак покосился на меня, но ничего не сказал, лишь вопросительно и немного насмешливо приподнял брови.

Я понимала, о чем он в это момент думает. Всю территорию Крылатой академии накрывал особый защитный купол, не пропускавший ни холод, ни ветер. Там, снаружи, мог идти снег, бушевать метель, а здесь, внизу, погода всегда оставалась теплой и комфортной. Так что особой необходимости утепляться и надевать капюшон не было, но я не стала оправдываться и что-то пояснять. Пусть считает это моей причудой.

— Каким путем пойдем, коротким или длинным? — дахар первым сбежал по ступенькам и теперь наблюдал, как я спускаюсь, но руку не предлагал, чувствовал, видимо, что откажусь. — Хочешь, прогуляемся по Асхару? У нас есть, на что посмотреть. Могу экскурсию устроить, и ты…

— Короткий путь, — выпалила не дослушав. Я бы с удовольствием прошлась по академии, но Ветер… Да и повышенный интерес Темного по-прежнему напрягал. Так что, спасибо, но нет. — В башне еще много дел, в библиотеке ждут, наставник тоже… рассердится. Погуляю потом как-нибудь.

— Хорошо.

На этот раз высший не стал спорить, коротко кивнул и свернул на неприметную боковую дорожку, приведшую нас к небольшому, ухоженному и, самое главное, совершенно пустому скверу. Удивительно, но Мрак сдержал свое слово. Не докучал беседой, не задавал странных вопросов и даже не сбивал с пути… того самого, истинного. Просто молча шел рядом. Так, бок о бок, мы пересекли сквер и вышли на улицу — явно не центральную, а потому достаточно малолюдную.

Вокруг царила тишина. Редкие встречные адепты предусмотрительно обходили нас стороной, спеша по своим делам. Мой спутник тоже не предпринимал никаких попыток сблизиться, не хватал за руки, ни на что не намекал, и я, наконец, потихоньку расслабилась. И когда он вдруг заговорил — ненавязчиво, словно невзначай, упоминая то одно, то другое здание, мимо которых мы проходили, — начала с интересом прислушиваться, а потом и оглядываться по сторонам.

— Слева факультет прорицателей. Да, то мрачное здание, похожее на крепость, с узкими окнами-бойницами. «Последний оплот», как они его называют. Нет, никто на прорицателей не нападал и не нападает, но они все равно ото всех обороняются, по привычке. Напророчат, сами себя испугают, запрутся и сидят месяцами. Ждут конца света или явления очередного Темного властелина. Потом, когда видят, что все в порядке, начинают выходить потихоньку… до следующего зловещего предсказания. Все уже привыкли, не обращают на них внимания и особо не верят. Все равно по-настоящему великие, так называемые истинные, пророчества случаются очень редко.

Пауза…

— Кстати, справа как раз общежитие целителей.

— Целителей? — Я во все глаза уставилась на жилище коллег по профессии. — А что за дымка вокруг него?

— Защитный барьер. Нет, их не специально изолировали, и опасных экспериментов там не проводят. Просто, на этом факультете учатся, в основном, девушки, — короткий взгляд в мою сторону, — а среди боевиков больше парней. Их корпус неподалеку, и они часто пытаются прорваться… гм… зайти в гости к целительницам. По-соседски. Дежурные на входе им не помеха, особо настойчивые посетители и в окно влететь смогут. Пришлось ректору все здание барьером ограждать…

Рассказывать Мрак умел, а вокруг оказалось так много любопытного и необычного, что вскоре я забыла обо всем. Даже капюшон со лба убрала, чтобы лучше видеть.

— А вон там убежища.

Мрак указал на верхние этажи, почти под самым куполом.

— Почему убежища? — я подняла голову, озадаченно рассматривая длинные карнизы, увенчанные оскаленными мордами каких-то чудовищ.

— Потому что туда сбегают парочки, чтобы побыть наедине. Когда-нибудь я отведу тебя в одно из них. Могу даже отнести…. — Мрак выдержал паузу, пряча в уголках губ лукавую улыбку, и закончил как ни в чем не бывало: — Оттуда потрясающий вид на окрестности открывается. Уверен, тебе понравится.

И голос такой невинный, деловой даже. Дескать, ничего личного, исключительно, чтобы гостей порадовать.

Вот ведь… Темный.

— Не надо относить, — решительно отказалась я от предложенного счастья и тут же перевела разговор на другую тему: — А на нижнем ярусе что?

— Подземный лабиринт. Когда-то именно там начинался Асхар, и первые из нас приручали стихии, создавая крылья. Чуть выше — хранилища, лаборатории и мастерские по производству магических артефактов для бескрылых.

— Для бескрылых?

— Ну да. Ты же не думала, что в нашей стране одни высшие живут?

На самом деле, именно так я и думала, но благоразумно промолчала.

— Достаточно и самых обычных людей, — продолжал тем временем Темный. — Торговцев, ремесленников, крестьян… Магии у низшего сословия нет, зато есть большое желание облегчить свою жизнь с помощью чар. Они охотно покупают артефакты, заряженные бытовыми и охранными заклинаниями, а мы их создаем. По особой императорской лицензии. Но если кто-то хочет сэкономить или приобрести нечто особенное… Некоторые адепты, тоже этим занимаются, неофициально, разумеется. Можно и к ним обратиться, но тут уж на свой страх и риск.

Мрак коротко хмыкнул, словно вспомнил что-то смешное. Помедлил немного, колеблясь, но потом все-таки продолжил:

— Недавно жене одного торговца показалось, что муж к ней охладел, и она решила «вразумить» его с помощью любовных чар. Приворотная магия запрещена, в лавках такие амулеты не продают, тогда почтенная мать семейства и связалась с одним из наших. На свою голову. Артефакт ей, конечно, изготовили, да только не совсем тот, что требовался.

— Не приворожил? — я прибавила шагу, стараясь не отставать от собеседника и не упустить ни слова.

— Нет, с этим как раз все в порядке. Торговец вернулся в лоно семьи, перестал обращать внимание на посторонних дам, а жену чуть ли не на руках носил. Но у амулета оказался неожиданный побочный эффект. Ровно в полночь муж выходил на улицу, останавливался под окнами супруги и начинал распевать в ее честь любовные гимны собственного сочинения. Удержать беднягу не мог никто. Даже связывали — бесполезно… Первыми не выдержали соседи, за ними сдалась жена привороженного и, чтобы прекратить это безобразие и вылечить страдальца, донесла на себя и на адепта-артефактора.

— Неужели все было так ужасно? — сдавленно хихикнула я.

— Чудовищно, — поморщившись, заверил Мрак. — Мало того, что у торговца не оказалось ни слуха, ни голоса, так еще и содержание этих песен оставляло желать лучшего. Подожди, сейчас вспомню. А, вот…

Он состроил горестную гримасу и затянул хрипло, чуть нараспев:

— Я сейчас тебе спою, как во страсти я горю… Пожар в крови пылает жарко. Ужель тебе меня не жалко?

Прозвучало это так неожиданно и забавно, что я невольно расхохоталась. Не смогла удержаться, особенно, когда представила эту картину. Ночь… пустая улица… привороженный торговец, в котором неожиданно проснулась неудержимая тяга к пению, и вторящие ему уличные коты… Почему-то коты в воображаемой сцене присутствовали обязательно.

Мрак посмотрел на меня и тоже разулыбался.

Вот так, почти прижавшись друг к другу, переглядываясь и смеясь, мы завернули за угол, и тут мое веселье испарилось мгновенно и без следа. Прямо навстречу нам шел Ветер. И ладно бы один, так нет — сопровождавшая его компания перегородила всю улицу, разминуться с ними при всем желании не получилось бы.

Глава 8

Как-то сразу вдругвспомнилось, что капюшон давно слетел с головы, а я, увлеченная разговором с Мраком, так и не удосужилась надеть его обратно. И что дергатьсяуже поздно — только лишнее внимание к себе привлечешь. И что улочка узкая и абсолютная прямая, как натянутая нить — даже если захочешь, никуда свернуть не удастся. И что зрение у огневика идеальное — вон с какой высоты ледяной цветок разглядеть умудрился, да еще в лесу. И что…

В общем, встречи, при всем желании, не избежать. Как говаривал в таких случаях Игги, поздно эликсир бессмертия пить, если мозги отказали — ничего, кроме зомби, в итоге не получится.

Оставалась еще надежда — слабая, почти призрачная, — что персональный крылатый недруг меня не узнает. Мало ли… Вдруг он давно забыл наше во всех отношениях неудачное знакомство, выкинул из головы и живет себе спокойно.

Но стоило огневику бросить в мою сторону один-единственный беглый взгляд, как он тут же застыл, как вкопанный, уставившись с таким выражением, что я тут же поняла — не забыл, узнал. Надеяться не на что. Орито ко мне явно неблагосклонна — похоже, я чем-то разгневала ветреную богиню удачи, и она решила отыграться по полной.

— Какая встреча! — произнес Мрак, не подозревая, что попал в самую точку. Встреча, действительно, судьбоносная. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Я думал, ты с… — он оборвал себя на полуслове и закончил: — Уже освободился?

Ветер на вопрос не отреагировал. Он даже не пошевелился, голову не повернул, словно кроме нас с ним на этой улице никого больше не было.

Смерил меня еще одним взглядом — внимательным, испытующим, почти требовательным, скривился, будто его заставили проглотить горсть горькой аркибы, и хрипло выдохнул одно короткое слово:

— Ты…

А затем, прежде, чем я успела хоть как-то отреагировать, добавил, небрежно растягивая звуки:

— Бельчо-о-онок…

И так это прозвучало… издевательски, даже враждебно, что меня мгновенно обожгло обидой. Внутри все вспыхнуло, обдавая грудь жаром, даже дышать стало труднее.

Я, конечно, не надеялась, что крылатый обрадуется нашей встрече, но так откровенно демонстрировать неприязнь — уже слишком. Не Ветер, а я сейчас должна злиться. Это он пытался у меня честно добытый цветок отнять, напал в переулке, разбил флакон с подарочным зельем, обвинил непонятно в чем, да еще и целоваться начал. Причем с таким видом, что если не поцелует немедленно, вот прямо сию секунду — умрет на месте.

И вообще, вел себя как…

— Маньяк! — выпалила я, возвращая огневику приветствие.

Вот и поздоровались.

— Вы знакомы? — удивленно хмыкнул Мрак.

— Нет, — сухо отрезала я.

— Да, — одновременно со мной подтвердил Ветер. Да еще так убежденно, будто мы с ним не просто знаем друг друга, а тесно общаемся по крайней мере уже лет двести.

— То есть ты с ней знаком, а она с тобой нет? — уточнил Мрак. — Забавно…

Ничего забавного я в этом не видела, но и сдаваться не собиралась. Очень кстати вспомнилось все, чему меня учили придворные воспитатели на уроках этикета, и я произнесла самым что ни на есть светским тоном:

— Тэр гостил у нас в Грансе… некоторое время. Но мы не представлены друг другу.

— Не представлены, значит? — угрожающе тихо переспросил Ветер. — Что ж, еще не поздно представиться.

Он двинулся к нам, и я быстро отступила за спину Мрака. Темный, конечно, тот еще тип, но если выбирать между ними, Ян в данный момент кажется намного безопаснее.

Мой маневр окончательно вывел огневика из себя. Он перестал прожигать меня взглядом, посмотрел на Мрака — словно только что заметил его присутствие, снова на меня… Прищурился, нехорошо так, и процедил:

— Что ты здесь делаешь… с ним вдвоем?

— Гуляю, — совершенно честно ответила я. И ведь не соврала ни капельки.

— Гуляеш-ш-шь?

Лицо огневика заледенело, а в речи появились шипящие нотки.

— Гуляем, — кивнул Мрак. — Я показываю Эль академию.

— Эль?..

Настроение Ветра портилось прямо на глазах. От него уже просто-таки веяло стужей, а голосом можно было заморозить все реки центральной равнины. Похоже, наставники этой академии ошиблись — он не огненный вовсе, а самый настоящий ледяной.

— Именно. Эль, — с каким-то непонятным мне подтекстом подтвердил Темный. Тон его оставался спокойным, но расслабленность испарилась без следа.

— Вот как?

— Да, так.

Мрак тоже шагнул вперед, останавливаясь напротив Ветра — и они замерли, изучая друг друга, как хищники перед решающим поединком.

В воздухе разлилось почти физически ощутимое напряжение. Казалось, еще мгновение — и дахары бросятся друг на друга. Давние соперники, они пользовались любым предлогом, чтобы помериться силой, доказать собственное превосходство, это было очевидно с самого начала. И сейчас, похоже, именно я стала очередным поводом для их привычного противостояния.

Вот Ветер качнул ладонью, собирая на кончиках пальцев энергию и готовясь активировать заклинание…

Мрак повел плечами, раскрывая внутренние магические каналы…

А потом на землю опустилась тишина, чтобы сгуститься вокруг нас плотным, непроницаемым коконом — кто-то из свиты огневика установил защитный полог.

Четверо крылатых, сопровождавших «маньяка», так и стояли все это время позади своего лидера, заложив руки за спины, и молча наблюдали за нашей беседой. Подтянутые, хмуро-сосредоточенные, в безупречно сидящей строгой полувоенной форме со знакомой «крылатой» эмблемой на рукаве, они выглядели не просто слаженной командой — отражением друг друга. И только различия в фигурах, цвете и длине волос сглаживали это впечатление.

Вмешиваться приятели Ветра явно не собирались, предоставив Огню и Тьме самим между собой разбираться. Лишь тот, что стоял справа, густой рыжей шевелюрой напомнивший мне оставшихся дома братьев, с жадным интересом подался вперед — наверное, чтобы ничего не пропустить.

Миг…

Другой…

И внезапно выражение лица Ветра изменилось. Глаза под насупленными бровями сверкнули, остро, оценивающе, и тут же похолодели, снова став прозрачно-серыми. Он будто маску надел, отгородившись от нас надменной невозмутимостью и скрыв под ней все эмоции. Вот, не удивлюсь, если в конце концов выяснится, что в его пламени есть что-то ото льда, как это ни странно. Слишком уж быстро для вспыльчивого огневика он справляется со своими чувствами.

— Я так понимаю, нового целителя ты уже встретил? Даже успел познакомиться с его подопечными, — произнес он, обращаясь к Темному. Неторопливо и спокойно, пожалуй, даже вызывающе спокойно. — Отлично. Тогда мы в расчете. Накопитель пришлю сегодня вечером, с Ино. Больше ты мне ничего не должен, можешь идти. Дальше я сам справлюсь.

— За накопитель, конечно, спасибо, вещь нужная, пригодится, — в тон сопернику откликнулся Мрак. Но хоть голос его и звучал обманчиво беспечно, спина все еще оставалась напряженной. — Однако, помнится, я дал тебе слово не только встретить, но и сопровождать, а обещания свои я привык выполнять. Так что придется мне пока остаться… Уж извини.

— Я бы извинил, а вот ректор, к сожалению, нет. Он настаивает, чтобы именно я занимался гостями.

— Ерунда. Уверен, ему абсолютно все равно, ты или я. Главное, чтобы дело было сделано.

— Сам удивлен. И тем не менее… Пожиратель откуда-то узнал о нашем уговоре, вызвал меня и потребовал, чтобы я лично исполнил его поручение.

Кто? Пожиратель? Шлорх побери, ну и прозвище — даже мурашки по коже.

— Врешь, — Мрак сжал кулаки.

И, между прочим, я была полностью с ним солидарна. Мне тоже показалось, что огневик все это сочинил. Вот только что, прямо на этом самом месте. Но…

— Не веришь? Тогда сам пойди и спроси. Не сомневаюсь, он с удовольствием объяснит тебе, почему принял такое решение. В деталях и подробностях. Потом, когда в себя придешь, еще раз повторит — чтобы уж точно все понял и никогда не забыл.

В тоне Ветра мелькнула чуть заметная ирония, и его свита наконец отмерла — послышались сдержанные смешки. Видимо, посещать местное руководство по собственной инициативе и донимать вопросами было чревато.

Мда… Недаром ректора этой академии называли Пожирателем. Ох, недаром.

И как-то резко вдруг расхотелось и в Асхаре оставаться, и в библиотеку идти, и узнавать, действительно ли Ветер получил такой приказ, и теперь в ближайшие дни от его компании при всем желании не избавиться, или он просто нагло врет.

А вот Мрак, в отличие от меня, сдаваться не собирался.

— Ладно. Если поручили заниматься мессиром Караном, иди… занимайся. Верхний ярус, корпус целителей, дальше сам сориентируешься. Думаю, провожать тебя не нужно, мимо башни точно не пройдешь. А у нас с Эль есть еще дела. Личные. Я обещал помочь ей кое с чем разобраться.

Огневику намеки Темного не понравились. Глаза посветлели еще больше, застывая острыми осколками льда.

— Как раз собирался сказать… — проронил он, не давая мне вставить ни слова. — Тебя ищет куратор, так что личные дела тоже придется отложить… на неопределенное время.

— Успею. Это, наверняка, не срочно… — отмахнулся Мрак. — Я…

Продолжить он не успел. Раздался легкий перезвон, и в воздухе перед Темным закружился рунный вестник.

— Ну вот, что я говорил, — удовлетворенно констатировал Ветер. — Ищет…

Мрак поймал послание, сжал в кулаке, считывая информацию, нахмурился и повернулся ко мне.

— Прости, Эль, это срочно. Боюсь, не смогу тебя проводить. Увидимся позже, — улыбнулся, точно извиняясь, и перевел взгляд на огневика. — Отведи ее в общую библиотеку. Книги уже отложены. Вот список.

— Отведу, — неожиданно серьезно пообещал Ветер. Но потом все-таки хмыкнул и добавил с легкой издевкой: — А вот насчет того, чтобы увидеться позже… На твоем месте я бы не давал таких опрометчивых обещаний. Вдруг не получится?

— Получится.

Их взгляды снова скрестились, сурово и непримиримо, как два отточенных, готовых к бою клинка — даже почудилось, что в воздухе пронесся звон стали. А потом Темныйшагнул к арке между зданиями, туда, где начинался переход на нижние ярусы, коротко кивнул на прощание, причем, исключительно мне, демонстративно игнорируя остальных. Мне же и шепнул, беззвучно, одними губами:

— До встречи…

Затрепетали, распрямляясь, угольно-черные языки крыльев, заслонили собой солнце, и Мрак, мягко оттолкнувшись от края тротуара, унесся куда-то вниз.

Несколько мгновений мы молчали.

Не знаю, о чем размышлял стоявший напротив меня дахар, а я думала о том, как «кстати» все совпало: требование ректора, чтобы огневик вернулся к своим обязанностям, и срочный вызов куратора, который Мрак, судя по всему, никак не мог проигнорировать.

И не то, чтобы я внезапно прониклась доверием к Темному, нет… Высшие мне вообще доверия не внушали. Ни один из них. Вот только поведение Ветра вызывало гораздо больше подозрений. Вдруг он только притворялся, что мы случайно здесь столкнулись, а на самом деле выяснил каким-то образом, что я в Асхаре, и подстроил «встречу» на безлюдной улице, чтобы спокойно разобраться со мной отняв, наконец, ледяной цветок?

От этого маньяка крылатого всего можно ожидать.

Вон и сообщников привел на подмогу. Сейчас запугивать начнет, угрожать — в своей излюбленной манере.

Я осторожно попятилась, незаметно увеличивая между нами расстояние… Вернее, это мне казалось, что незаметно, но Ветер, похоже, заметил тактическое отступление «жертвы» и неправильно истолковал его, приняв за бегство.

Недовольно дернул уголком губ, как-то по-хозяйски перехватил мою ладонь, крепко сжал ее в своей, и бросил приятелям:

— Начнете без меня. Я… позже подойду.

Повисла пауза.

Крылатые явно не ожидали этих слов — недоуменно переглянулись, словно советуясь, а потом со всех сторон посыпалось:

— Шлорх побери, Ветер, ты что творишь? Тренировку пропускать никак нельзя. Ты не хуже нас это знаешь.

— Если появимся на полигоне одни, мастер Шеир будет в ярости. Он тебе еще прошлую выходку не простил. Рискуешь нарваться на большие неприятности.

— Вот именно. Что нам говорить…

— Скажете мастеру, что я выполняю поручение ректора. Срочное, — оборвал их огневик. — Наверстаю потом. В конце концов, ночные тренировки еще никто не отменял. Подробности я сам ему объясню. Все, закончили! Идем.

И он, так и не разжимая наших ладоней, потянул меня за собой.

Этого еще не хватало.

— Пусти!

Я дернулась, пытаясь отстраниться. Еще раз… и еще. Бесполезно.

Ветер никак не отреагировал на мои попытки — лишь еще крепче стиснул руку и ускорил шаг. Невозмутимый, холодно отстраненный, он словно вмиг закрылся, нацепив маску полного спокойствия, даже безразличия, но я чувствовала, что под внешней бесстрастностью клокочет едва сдерживаемый гнев. Того и гляди, кипятком начнет плеваться и крышкой позвякивать, как любимый котел Шилли для варки зелий.

— Отпусти, говорю!

Если я его так раздражаю или времени на меня жалко, зачем вообще провожать вызвался? Или он все-таки из-за цветка злится? Сейчас затащит по дороге в какой-нибудь темный угол и снова начнет необоснованными претензиями и требованиями заваливать.

— Да пусти же. Иначе я с тобой вообще никуда не пойду. И библиотеку сама найду. Как-нибудь справлюсь.

Освободиться все-таки удалось. Когда мы свернули на другую улицу, и озадаченная четверка осталась далеко позади, за углом, Ветер сам разжал пальцы, позволяя отступить. Но едва я успела облегченно выдохнуть, как он вдруг вдруг снова потянулся ко мне, обнял за талию, молниеносно развернул, почти приподнимая над землей… и через мгновение я уже стояла, прижимаясь спиной к какой-то стене. По обе стороны от плеч опустились чужие ладони, отрезая пути к отступлению, и огневик, наклонившись к моему лицу, выдохнул яростно и глухо:

— Смотрю, ты времени зря не теряешь. Успела уже и Мрака своей розовой гадостью облить, да, Бельчо-о-онок? Одного меня показалось мало?

Признаюсь честно, я ожидала чего угодно, только не этого. Вопрос был настолько непредсказуемым и странным, что я даже воздухом подавилась от неожиданности. Закашлялась, восстанавливая дыхание, и недоверчиво переспросила;

— Что? О ком это ты?

— О мужчинах, которые тебя окружают, вернее об их ненормальном поведении, — криво усмехнувшись, пояснили мне. — В Грансе, когда нас провожали, один из наследников герцога, так горячо тебя защищал, словно ты величайшее из его сокровищ. Хотя прежде я слышал, что близнецы Окари хоть и пользуются огромной популярностью у девушек, но никого из них не выделяют, ко всем одинаково благосклонны. А тут вдруг такие перемены… Дальше продолжать? Ты провела в Асхаре всего несколько часов, и Мрак уже готов совершенно добровольно, без всякого принуждения тратить на тебя свое время, рискуя вызвать недовольство наставника. Более того, называет тебя кратким именем, хотя подобное у нас допустимо только между самыми близкими… И, наконец, то, что произошло между нами. Мои эмоции, желания… они точно наведенные.

Огневик не отводил от меня взгляда, все ниже и ниже наклоняясь, будто хотел поведать какую-то сокровенную тайну, а потом лицо его стремительно приблизилось, и ухо обжег злой шепот:

— Ты, действительно, одаренная травница. Что, изобрела новое приворотное зелье и теперь экспериментируешь? Ставишь опыты? Нравится приручать мужчин? Чтобы они ели с твоей руки и выполняли каждое желание? Чтобы их влекло к тебе даже против воли? Да?

Приворотное зелье?..

Против воли?..

Понимание захлестнуло тугой, тяжелой волной, ударило под дых так, что на мгновение стало трудно дышать. И вместе с осознанием нахлынула ярость.

Мы с Шилли были двумя противоположностями, идеально дополняя друг друга: она порывистая и вспыльчивая, я сдержанная и уравновешенная. Обычно меня не так-то просто рассердить, и только крылатому маньяку при каждой встрече удавалось всего парой слов вывести меня из себя.

Редкий талант!

Значит, Ветер по-прежнему считает, что я во всем виновата? И абсолютно уверен, что мною можно увлечься только под воздействием приворота?

Это показалось почему-то особенно обидным.

Я уперлась ладонями в его грудь, с силой оттолкнула от себя, чтобы заставить сделать шаг назад — пусть крохотный, но все же, — и заговорила, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции:

— Бельчонок я только для самых близких. Для друзей — Эль. А для посторонних, в том числе и для вас, тэр Не-знаю-как-зовут-и-знать-не-хочу, — месс Эльтез, и никак иначе. Это во-первых. Во-вторых, научитесь не хватать без спросу чужие сумки и запомните, что вымогательство с угрозами — не лучший способ заполучить чужое, зато прямой путь к неприятностям. В-третьих, мои отношения с кем бы то ни было вас совершенно не касаются. Ну, и самое главное… вынуждена разочаровать, но зелье, которое по вашей милости на нас вылилось… Не. Приворотное.

Последние слова я почти отчеканила. Даже паузу сделала, давая этому… потенциальному черному властелину время осознать и проникнуться. Но он никак не отреагировал, не шелохнулся, даже не моргнул — похоже, вообще не услышал то, что я сказала.

Его взгляд прикипел к моим губам, стал острым, жадным. И глаза из светло-серых превратились в непроглядно-темные омуты — казалось, там, в самой их глубине, зарождалась буря, неистовая и разрушительная, готовая сокрушить все на своем пути.

Великая Маара!

Меня словно огнем опалило. Сердце замерло в каком-то странном предчувствии, и губы закололо. Как тогда, перед поцелуем…

Перед поцелуем?

Шлорх побери, о чем я только думаю?

Тряхнула головой, до боли сжала кулаки, так чтобы ногти врезались в ладони, отрезвляя, помогая освободиться от странного притяжения, которое накрывало меня, стоило Ветру оказаться вот так, близко.

— Слышишь? — сердито ударила его по плечу, привлекая к себе внимание и снова переходя на «ты». — Я тебя не зачаровывала. Зелье, которое ты разлил, к приворотным не относится. Если хочешь, у мессира Карана спроси, он проверял. Да и вообще, действие снадобья, каким бы оно ни было, давно закончилось. Ясно?

На этот раз меня все-таки услышали.

— Не приворотное? — во взгляде Ветра мелькнула растерянность, но лишь на миг, а потом его губы вновь упрямо сжались. — Не может быть. Я прекрасно помню, что чувствовал тогда… что не должен был чувствовать ни при каких обстоятельствах и ни к одной девушке. Только к своей…

Он не договорил, резко выдохнул и твердо повторил:

— Нет! Не может быть.

— Не веришь? — недобро прищурилась я. — Что ж… Тогда приходи в башню и сам проверяй. Я тебе и рецепт покажу, и книгу, из которой его взяли, предъявлю, и лабораторный стол освобожу ради такого случая. Исследуй в свое удовольствие. А сейчас извини, спешу. Где эта ваша библиотека находится? Там? Прекрасно! Сама как-нибудь найду, а то с такими провожатыми и к ночи не доберешься.

Ткнула пальцем куда-то вбок, быстро поднырнула под руку дахара и бросилась бежать — не разбирая дороги, лишь бы от него подальше.

Это и стало моей ошибкой. Надо было смотреть по сторонам и помнить, что я не у себя дома, а в Крылатой академии, с ее ярусами, переходами и, самое главное, мостами — порой очень узкими, даже без перил.

Шаг…

Другой…

Нога неожиданно подвернулась, и я с коротким вскриком полетела вниз.

Глава 9

Испугаться не успела.

Хотя… высота никогда меня не страшила.

С детства моим самым любимым местом в родном Грансе была Главная сторожевая башня, гордо возвышавшаяся над древней фамильной резиденцией герцогов Окари.

При любой погоде, в любом настроении — радостном или грустном — я неизменно и упрямо поднималась наверх. Останавливалась на краю, между двумя остроконечными каменными зубцами, и надолго замирала, вглядываясь вдаль, пока не начинала кружиться голова, и дыхание не перехватывало от какого-то необъяснимого ликования. Где-то глубоко внутри, у самого сердца, ослепительно-жарким цветком разгорался огонь, горяча кровь, заставляя ее быстрее бежать по жилам.

Хотелось развести руки, шагнуть вперед и раствориться в небесной синеве. В лучах солнца, которое становилось вдруг таким близким.

Братья смеялись:

— Если не можешь отыскать Эль, не паникуй. Оглядись, найди самую высокую точку в округе и иди туда. Не ошибешься.

Отец, в отличие от близнецов, молчал — не ругался и не запрещал. Хмурился и приставлял ко мне очередных сопровождающих, готовых помочь, если понадобится, подхватить, в любое мгновение. Матушка тоже ничего не требовала, но я видела, как она переживает, и, когда стала старше, все реже и реже уходила на башню, чтобы ее не огорчать. А потом в моей жизни появился мессир Каран. Целительство, учеба, тренировки и полевые исследования не на шутку меня увлекли, и постепенно старая привычка забылась, вытесненная новой интересной жизнью.

Но высоты я по-прежнему не боялась. Вот и сейчас вместо страха вновь нахлынули привычные ощущения. Закружилась голова, стало трудно дышать, грудь обожгло жаром…

В это мгновение рядом раздался негромкий хлопок, и меня подхватили чужие руки. Обняли крепко-крепко, так, что и захочешь — не вырвешься, прижали к напряженному, как струна, телу, а вокруг оранжево-алыми сполохами затрепетали пламенные крылья. Похоже, меня еще и ими подстраховали, для надежности.

Вскинула голову и встретилась с разъяренным серебристо-серым взглядом.

Ну вот, опять злится. Кто бы сомневался?

— Жить надоело, ненормальная? А если бы меня не было рядом? — рыкнул дахар, впиваясь пальцами мне в кожу, так, словно из последних сил сдерживался. — Под ноги смотреть не пробовала? Для разнообразия. Или решила, что раз попала в Асхар, то тут же летать научишься? Разочарую, крылья другим способом обретают, а этим путем только за Грань, в иной мир, уходят.

— Не собиралась я ничего такого делать.

— Неужели?

Ветер резко выдохнул, взвился вверх, выдергивая меня из пропасти, и завис на злополучным мостиком, однако приземляться не торопился.

— Знаешь, Бельчо-онок, тебе не на целителя надо было учиться, а на провидца. «Великий» предсказатель бы получился, — хмыкнул уже не зло, а насмешливо.

— Почему?

— Потому что ты оказалась права, в библиотеку не скоро еще доберешься. Такими темпами Если вообще дойдешь.

Вот ведь… гад крылатый.

— Спасибо, — поблагодарила преувеличенно вежливо. — И за спасение, и за совет. Обещаю подумать над предложением. А пока… не мог бы ты опустить меня? И не сжимать так сильно. Больно…

Я поморщилась, и ладони, лежавшие на моей спине, тут же дрогнули, а на лице высшего появилось странное, не свойственное ему выражение.

Сожаление? Беспокойство?

Нет, не может быть. Наверняка, показалось.

Впрочем, длилось это всего пару ударов сердца, не больше. Огневик почти мгновенно вернул привычную надменно-отстраненную маску, но на мост меня все-таки опустил. Опустил, однако рук не убрал, лишь чуть ослабил объятия — держал теперь осторожно, даже бережно, но не отпускал. И крылья не развеял. Языки пламени плясали в воздухе, переливались, пронизанные лучами солнца, отражались в глазах Ветра, и я невольно почувствовала восхищение.

И голова, как назло, не переставала кружиться, хоть мы уже были внизу. В горле застрял тугой комок, сердце стучало гулко, часто — то ли от испытанного только что потрясающего чувства полета, то ли от того, что огневик находился так близко… непозволительно, волнующе близко. А еще вдруг захотелось, чтобы он держал меня в объятиях вечно. Никогда бы не отпускал.

Может, Ветер все же прав, и зелье, которое на нас пролилось, на самом деле не такое уж безобидное? Иначе, откуда у меня это глупое желание? Совершенно необъяснимое, непонятное.

Точно. Все дело именно в нем, в зелье.

— Согласен.

— Ч-что?

Высший еще и мысли читать умеет?

— Ты же сама предложила прийти в башню и лично все проверить. Даже любимым лабораторным столом обещала пожертвовать, — спрятав усмешку в уголках губ, напомнил Ветер. — Так вот, я согласен.

Его ладони медленно скользнули по моей спине, смягчая причиненную прежде боль, и он нехотя отступил на шаг, а потом еще и руки убрал за спину, будто делая над собой усилие:

— Будем проверять. Тщательно, детально и долго, все твое свободное время, пока окончательно не убедимся, что зелье ни при чем. И обязательно несколько раз перепроверим. Дело важное, сама понимаешь, ошибиться нельзя, поэтому спешка неуместна.

Говорил он серьезно, строго, самым что ни на есть деловым тоном, но не покидало ощущение, что меня опять — причем, сейчас, в эту самую минуту, — пытаются провести.

— И еще, — продолжал огневик, не давая опомниться. — Здесь все-таки Асхар, а ты — единственная бескрылая в Крылатой академии. Летать не умеешь, под ноги не смотришь, так что придется мне о твоей безопасности позаботится… пока правду не выясним. Не благодари. Для себя стараюсь. У нас важный эксперимент намечается, сорваться он не должен.

— Ну, знаешь… — возмущенно вскинулась я. — Не нужна мне твоя защита. Благодарить за это тоже не собираюсь. И вообще…

Но Ветер уже не слушал.

— Уго, — негромко позвал он.

Над пропастью закрутилась воронка, разбрасывая в разные стороны раскаленные искры, и через мгновение в воздухе соткалась полупрозрачная оранжево-красная фигура.

Огненный элементаль в своей высшей ипостаси.

Я застыла, разглядывая стихиаля. Впрочем, долго любоваться мне не дали.

— Запомни ее. Будешь присматривать, — указал на меня Ветер.

Дух, оставляя за собой пламенный след, переместился ко мне, наклонился… Сияющая нить, совсем не горячая, скорее теплая, мягко скользнула по руке, обвивая запястье тонким браслетом, и элементаль отступил. Коротко кивнул, принимая приказ, а затем исчез.

— Я….

— Не беспокойся, Уго не помешает. И надоедать не станет. У него есть другие, менее заметные воплощения. А мне так спокойнее, не буду все время думать… — Ветер осекся, словно решил, что сказал лишнее, и быстро исправился: — То есть буду уверен, что ты никуда не свалишься, не разобьешься и доживешь до конца нашего исследования… Все. Идем.

К счастью, предсказатель из меня не получился — дальнейший путь мы проделали без приключений и уже через четверть часа входили в библиотеку.

Огневик всю оставшуюся дорогу мрачно молчал и вообще держался отстраненно — казалось, даже случайно прикоснуться боялся. А я… Мыслей в голове было много, очень скоро я окончательно в них запуталась и, вздохнув, волевым усилием отложила на потом.

Вот только… О каких других воплощениях огненного элементаля говорил Ветер? И самое главное, как на появление этого Уго отреагируют Баррокас с Игги?

***

Общефакультетская библиотека Крылатой академии ничем не отличалась от тех, что я уже видела раньше. Шкафы разных форм и размеров, стеллажи, полки, столы и, куда ни бросишь взгляд, книги… книги… книги… Все, как везде. За исключением одного. Располагались шкафы и стеллажи не в длину, а в высоту, один над другим — на традиционных для Асхара многочисленных этажах-ярусах, которыебыли связаны между собой переходами, галереями, балконами, и тянулись так далеко вверх, что, казалось, потолка в здании попросту не существует.

По всему помещению, ловко огибая препятствия, стремительно и совершенно бесшумно носились крохотные мерцающие вихри. Время от времени сидевшие в библиотеке адепты вскидывали руки, и «вихри», подчиняясь зову, замирали рядом, словно вслушивались в безмолвный приказ. Затем снова срывались с места, уносились прочь, чтобы вскоре вернуться и бережно опустить на стол какой-нибудь манускрипт или аккуратную стопку книг.

Потрясающе…

— Это же… Это… — выпалила, оборачиваясь к своему спутнику, который на удивление терпеливо ожидал, пока я осмотрюсь. Впрочем, о его неожиданной покладистости сейчас меньше всего думалось. Я даже о нашей вражде на миг позабыла, захваченная открывшимся мне невероятным зрелищем. — Это ведь духи?

— Да, низшие элементали. Воздушники, — подтвердил Ветер. — Подчиняются хранителю библиотеки и связаны с ним.

— Приносят все, что им заказываешь? Самим искать не нужно?

— Все, к чему у читателя есть допуск, — уточнил огневик. И, иронично хмыкнув, добавил: — Сама ты ничего не найдешь, при всем желании. Только элементалям известно, где что находится, и они хранят эти знания в строгом секрете. Даже время от времени меняют шкафы местами и переставляют книги.

— Зачем?

Я проводила взглядом очередной вихрь, деловито тащивший в своих «объятиях» увесистый пухлый том.

— Правило, установленное первыми высшими, — пожал плечами огневик. — Слишком многие пытались добраться тогда до наших тайных архивов, а магические барьеры были еще несовершенны. Сейчас все иначе. Мы стали намного сильнее, мало кто осмеливается бросить нам вызов, но приказы, отданные стихиалям, никто не отменял, и они по-прежнему строго соблюдают установленные правила. Только теперь это, скорее, соревнование между духами и нами. Они прячут, а каждое новое поколение адептов пытается разузнать, просчитать и взломать систему.

— И как? — заинтересовалась я.

— Пока безуспешно. Но мы не сдаемся. Дахары никогда не сдаются, — заверили меня, сверкнув глазами. И почему-то вновь показалось, что Ветер говорит не просто о противостоянии библиотечных элементалей и учеников академии, а о чем-то большем. — Ладно, идем получать твои книги.

Стойка, на которую огневик при этом указал, находилась недалеко от входа, но ни за ней, ни рядом я никого не заметила. В библиотеке вообще, кроме читателей, сосредоточенно что-то изучавших, и духов-воздушников, никого больше не было.

Интересно, как выглядит здешний хранитель?

Ответ на свой вопрос я получила почти сразу же. Стоило нам приблизиться, как столешницу окутала легкая дымка, и на ней появился небольшой матовый шар на бронзовой подставке.

Магический регистратор. У нас тоже ими пользуются— если не такими, то очень похожими.

Ветер положил на артефакт ладонь. Миг — и перед нами возникла полупрозрачная фигура, сотканная из переплетенных между собой сгустков тумана, в самой сердцевине которых время от времени вспыхивали крохотные голубые молнии.

Воздушный элементаль, причем, судя по всему, в своей высшей, человекоподобной, ипостаси.

— Эйден Кхэру, — гулко пророкотал стихиаль. — Надо же, какие у нас сегодня гости. Редкие…

Эйден Кхэру? Я покосилась на стоявшего рядом «маньяка». Похоже, это и есть его настоящее имя. Ну, вот и познакомились, наконец.

Кхэру… Кхэру…

Почему эта фамилия кажется мне знакомой? Такое ощущение, что я раньше ее уже слышала… только вот не могу вспомнить, где и когда.

— Что привело вас в общую библиотеку, адепт Кхэру? — продолжал тем временем элементаль. — Неужели у нас есть что-то, чего нет в спецхране боевого факультета?

— Это не для меня. Не стоит так напрягаться, хранитель, я всего лишь сопровождающий, — усмехнулся огневик. — Его архимагичество распорядился подобрать книги для нового целителя. Ученица магистра их заберет. Вот список.

Тонкий листок сорвался с ладони дахара и скрылся в клубящемся перед нами туманном облаке.

— Да-да. Меня уведомили. Ждите…

Элементаль качнулся, словно раздумывая, что дальше делать, и исчез, а Ветер молниеносно развернулся ко мне.

— Запомнила?

— Что?

— Как меня зовут. — Серые глаза насмешливо прищурились. — Нам теперь придется часто встречаться. И долго. Должна же ты знать, с кем предстоит вместе… гм… работать, Бельчо-онок.

Да что же он прицепился так к моему домашнему прозвищу? Белки его чем-то обидели, или просто их не любит?

— Договорились, — согласилась сухо. — Надеюсь, и ты не забудешь: мое имя Эльтез и никак иначе. Заметь, на приставке «месса» не настаиваю.

Не стала добавлять, что и сама не собираюсь называть его «тэром». Слишком много чести.

— Эльтез… — повторил Ветер, как-то по-особому, медленно, тягуче, перекатывая на языке это слово. Нахмурился. — Значит, для герцогского наследника, обнимавшего тебя у всех на виду, ты Бельчонок. Для Мрака Эль. А для меня Эльтез?

— Именно, — подтвердила я, и лицо высшего окончательно потемнело — словно грозовыми тучами затянулось.

А теперь-то, что ему не нравится?

Я же не издеваюсь над его именем, не сокращаю, как попало, не кричу: «Эй, иди сюда». Хотя могла бы… могла, но держусь, можно сказать, из последних сил. Вот и он пусть соблюдает дистанцию.

Наши взгляды схлестнулись в молчаливом поединке, сгустившаяся в помещении тишина налилась свинцовой тяжестью, казалось, еще мгновение — и грянет буря. Но тут в воздухе снова закрутилась вихревая спираль, и на стойке начали материализоваться книги.

— Оформляем, — подытожил появившийся вслед за ними хранитель.

Оформление не заняло много времени и было почти привычным, традиционным.

Имя — твое и курирующего наставника…

Специализация…

Учебный поток…

Даже требование положить ладонь на шар-регистратор, чтобы он считал ауру и перенес ее слепок в учетную карточку, вопросов не вызвало. У нас, в принципе, то же самое делают.

Коснулась артефакта, ожидая знакомого покалывания в пальцах, и… ничего не почувствовала.

Хранитель изумленно колыхнулся, склонился над артефактом, проверяя, кивнул и произнес:

— С регистратором все в порядке. Видимо, какой-то сбой. Повторите.

Повторила. Еще раз… И еще… Ничего, то есть никакой магической реакции — шар, судя по всему совершенно исправный, категорически отказывался считывать мою ауру.

Странно…

— Может, я что-то не так де…

Закончить не успела. Ветер внезапно подался вперед и накрыл мою ладонь своею, плотно прижимая к артефакту. По залу пронесся мелодичный звон, и шар победно засиял, обжигая кожу почти нестерпимым жаром — казалось, в руку вонзились тысячи крохотных раскаленных иголочек.

У них здесь что, все проверки такие болезненные? Тогда понятно, почему Ветер ведет себя как маньяк. В этой академии вообще привыкли с людьми не церемониться.

Вырвала ладонь из цепких пальцев огневика, поспешно убрала ее за спину — на всякий случай — и, сжав зубы, уставилась на хранителя. Если он снова попросит повторить, откажусь категорически.

— Регистрация завершена, — произнес дух каким-то деревянным голосом, не отрывая взгляда от шара. Замялся, явно колеблясь, но все-таки продолжил: — Вы уверены, что с вашей аурой все в порядке, адептка? Это же…

— Разберемся, — вмешался Ветер, до этого также сосредоточенно изучавший регистратор. Захватил стопку книг воздушной петлей и повернулся к выходу. — В любом случае, посторонних это не касается. Если вопросов больше нет, нам пора. До встречи, хранитель.

— Я лучше со Шлорхом лишний раз встречусь, — язвительно прошелестело вслед. И уже громче: — Не стоит утруждаться, адепт Кхэру. В следующий раз отправьте вестник со списком, воздушники сами все доставят.

Ветер никак не отреагировал на это заманчивое предложение, словно не слышал — не то, что не оглянулся, даже с шага не сбился. А я подумала, что отношения между этими двоими явно складываются не лучшим образом. Хотя… хотела бы я посмотреть на того, с кем у «маньяка» они вообще складываются, если он со всеми ведет себя так заносчиво и высокомерно, как со мной.

Пока мы были в библиотеке, закончились занятия, и улицы Асхара заполнились людьми. Ярусы академии уже не выглядели такими пустыми — вокруг звенели голоса, смех, мелькали распахнутые крылья, форменные мундиры разных расцветок. Как я заметила, здесь даже девушки предпочитали брюки, что, впрочем, не удивительно: летать в таком виде гораздо удобнее и практичнее, чем в платьях.

Адепты собирались группами, что-то обсуждая, или спешили мимо по своим делам, но все, так или иначе, косились на нас — с изумлением, замешательством, жгучим интересом. Наша пара никого не оставила равнодушным. Некоторые даже окликали огневика, здоровались, бросали что-то коротко, но останавливать не решались. Желающие, разумеется, были, однако стоило им взглянуть на ледяное лицо моего спутника, как они тут же застывали на месте или поспешно поворачивали назад.

Похоже, выполнить обещание, данное матушке, и не сближаться с дахарами совсем не трудно — нужно всего лишь появляться везде в сопровождении Ветра или Мрака, и остальные начнут старательно от меня шарахаться. Осталось лишь понять, как мне потом от этих двоих сбежать, от их назойливого интереса и желания пообщаться.

Впрочем, сейчас Ветру явно было не до общения. Он стремительно шел вперед, небрежно кивая на сыпавшиеся со всех сторон приветствия и совершенно забыв о моем существовании.

Так мы и проделали весь обратный путь — в тишине и полном молчании, и только, когда за очередным поворотом возникли очертания знакомой башни, дахар неожиданно остановился.

— Дай руку, — то ли попросил, то ли приказал он, и, не дожидаясь ответа, сам перехватил мое запястье.

Его прикосновение обожгло, отозвалось легким покалыванием и онемением. Я отступила, вырываясь, и уставилась на свою ладонь — там, медленно мерцая, угасал знакомый символ.

Руна личной связи…

Невероятно! У нас только маги первой ступени и правители имели право пользоваться ими. У отца с матушкой есть такие, у мессира Карана, еще у нескольких магистров и… И все.

Кто же такой этот Ветер… адепт Эйден Кхэру?

Или среди крылатых подобные именные знаки не редкость?

— Вот так, — удовлетворенно произнес огневик, вместе со мной наблюдая, как руна впитывается в кожу. Миг — и все исчезло, даже следа не осталось. — Теперь можем разговаривать в любой момент, когда понадобится. Для наших исследований это… гм… совершенно необходимо.

Подняла голову, чтобы поинтересоваться, а почему, собственно, это так уж необходимо, если все эксперименты мы все равно будем проводить в нашей башне? Вместе. Но ничего сказать не успела.

— Эйд, дорогой, — прозвенело за спиной нежным хрустальным колокольчиком. И все слова моментально вылетели у меня из головы.

Медленно обернулась и увидела девушку — она только что отделилась от остановившейся неподалеку компании и теперь направлялась к нам.

Изящная фигура, затянутая в черную академическую форму, которая незнакомке удивительно шла. Точеные черты лица, ярко-голубые глаза, рассыпанные по плечам белокурые волосы. Плавная, грациозная походка.

Девушка была очень красива и, судя по всему, прекрасно сознавала это.

— Вот ты где, — произнесла она, подходя к нам и изгибая губы в легкой полуулыбке. — Я тебя везде ищу.

— Зачем?

Сухой, колючий тон намеренно отталкивал. Я бы точно обиделась, но незнакомкасловно и не заметила, что ей не рады.

— У вас сегодня важная тренировка. Как я могла пропустить? — Длинные пушистые ресницы затрепетали, затеняя глаза, что только добавило ей очарования. — Пришла посмотреть и узнала, что ты задерживаешься. Гром сказал, вы с Мраком опять сцепились, по дороге на полигон.

— Гром слишком много болтает.

— Не вини его. Я волновалась. — Тонкие пальцы мягко скользнули по руке Ветра, и незнакомка повернулась ко мне. — Мы не знакомы. Странно… Мне казалось, я знаю всех близких друзей Эйдена. По крайней мере, тех, с кем он делится руной личной связи.

В глубине небесно-голубых глаз мелькнула странная тень. Взгляд внезапно похолодел, стал цепким и острым, губы плотно сжались. На краткий миг, не более. Потом девушка тряхнула головой, изящным движением отбрасывая волосы назад, и пропела:

— Эйд, не представишь нас?

Ветер резко выдохнул, почему-то сжал кулаки и… И тут я решила взять инициативу в свои руки.

— Я сама могу представиться, — вскинула подбородок, возвращая блондинке улыбку. — Эльтез, целительница. Ученица мессира Карана из Гранса.

— О, так вы те самые гости, за которыми Пожират… то есть его архимагичество поручил приглядывать? — оживилась девушка. — Не очень вовремя, признаюсь честно, но от обязательной ректорской отработки сложно отказаться. А я-то думала… Впрочем, неважно. Я Алетра Канитар, боевик…

Пауза — а затем короткое, как удар клинка:

— И невеста Эйдена.

У меня из легких будто весь воздух разом выбили. Там, где еще мгновение назад находилось сердце, вдруг стало пусто, холодно и еще почему-то больно, словно я лишилась чего-то важного. А потом пришла злость, накрывая меня тугой свинцовой волной.

У него есть невеста… Невеста! И он в первый же день знакомства пытался меня поцеловать? Да что там пытался — целовал! И потом постоянно хватал, обнимал. При каждой встрече. Смотрел так… так…

Нет, меня нисколько не волнуют его брачные обязательства. Совершенно не волнуют, я сказала. Пусть женится на ком хочет. Но…

Как он посмел?!

— Эйд рассказывал о задании его архимагичества, — звенел откуда-то издалека колокольчик Алетры. — Но я не думала, что вы с ним…

— Она не с ним. Она со мной, — внезапно вмешался веселый голос, и сильные руки осторожно обняли меня за плечи.

Мрак…

— Привет, Летти, — это блондинке. И дальше уже мне: — Извини, Эль, задержался. Но я спешил, торопился изо всех сил, Правда-правда…

Темный перехватил у огневика учебники, чуть заметно кивнул:

— Спасибо, что помог. Дальше я сам. Идем, Эль.

Что ответил Ветер я уже не услышала, вернее, просто не стала слушать, позволяя Мраку увлечь меня за собой — к башне.

Глава 10

Она ушла.

Еще мгновение назад была рядом — упрямая, неуступчивая, колючая, будто ядовитый ухосский дикобраз, жутко раздражающая, и в тоже время невероятно, безумно манящая. До боли в груди необходимая, как глоток воды в знойной пустыне. Была… и исчезла. Ускользнула из его рук, воздвигнув между ними стену, невидимую, неосязаемую, но при этом почти несокрушимую.

Сразу стало пусто и холодно, словно она забрала с собой все окружавшее его тепло.

Ушла…

Он не думая, почти инстинктивно, дернулся следом. И тут же замер. Сжал кулаки — до боли, до белых костяшек пальцев, — усилием воли заставляя себя остановиться.

Что он творит? Его не должно тянуть к этой девушке, чужачке… бескрылой, никак с ним не связанной, и, тем не менее, тянуло — тянуло так, что он забывал обо всем на свете. Даже о…

Нет, это какое-то наваждение. Приворот, внушение, ментальное подчинение, результат применения неизвестного заклинания — все, что угодно. И он обязательно выяснит, что произошло. Чем на него, Шлорх побери, воздействовали? Как и зачем?

А пока разбирается, нужно приглядывать за этой… не в меру прыткой и очень подозрительной целительницей, не сводить с нее глаз, не позволять приближаться к другим адептам, чтобы девчонке не пришло в голову с кем-нибудь еще сотворить подобное. А, главное, помнить, все время помнить, что это наведенные эмоции, обман, которому нельзя поддаваться.

У них нет и не может быть ничего. Она не принадлежит ему.

«Пока не принадлежит», — эхом толкнулось откуда-то из подсознания. Дыхание перехватило, а воздух, который он резко, с шумом втянул в легкие, показался вдруг обжигающе горячим…

Странное чувство, неуместное, нелогичное и такое… правильное. Единственно верное, вопреки всем доводам и убеждениям…

Эйдена с рождения считали баловнем судьбы. В десять лет он полностью подчинил стихию, получил крылья и призвал личного элементаля, став самым юным посвященным за последние столетия. Сильнейший маг своего поколения, носитель первородного пламени, лучший среди адептов Асхара — он всегда и во всем был первым, как и полагается старшему сыну правителя. Но самый главный дар судьба преподнесла наследнику рода Кхэру в раннем детстве, прислав в этот мир его родственную душу. Избранную. Чатхи. Ту, что в будущем станет неотъемлемой частью его самого, объединит его дар со своим, помогая полностью раскрыться, и подарит магически сильных потомков.

Эйд помнил, как отец привел его, трехлетнего, в Храм Вечности. Во второй раз. В первый раз он оказался здесь сразу после рождения, когда родители принесли его, чтобы погрузить в изначальную купель, посвящая стихиям… и в надежде, что пара их сына отзовется.

Обряд посвящения Эйден прошел, как и полагалось дахару, а вот нить связи тогда не сформировалась. Это означало, что его чатхи пока нет в их мире. Ничего удивительного — обрести родственную душу было непросто, многие годами и десятилетиями ждали ее, и исчезали за Гранью, так и не получив желаемого. Вот и Эйд тогда «ушел» ни с чем. А уже через несколько лет его внезапно позвала одна из новорожденных девочек.

— Подойди.

Отец легонько подтолкнул его к купели, где в колыбели из энергетических нитей, как среди лепестков диковинного цветка, лежала крохотная малышка, и улыбнулся стоявшей напротив паре. Статному мужчине и бледной, но все равно очень красивой женщине, которую этот мужчина бережно поддерживал.

— Ну, что же ты, Эйден? Почему медлишь?

Он сделал несколько шагов, гулким эхом раздававшихся в торжественной тишине центрального зала. Приблизился, напряженно вглядываясь в безмятежно-спокойное лицо спящей девочки, и лепестки замерцали, увеличились в размерах, потянулись к нему… В лицо ударил ветер, взъерошивая волосы, по залу пронесся силовой вихрь, и отец за спиной счастливо рассмеялся. Эйд никогда раньше не видел его таким довольным.

— Смотри, Эйден, это Алетра, твоя чатхи. Стихии подтвердили вашу связь. Теперь вы будете часто видеться.

Отец дотронулся до его локтя. Там, чуть выше сгиба, появилась татуировка в виде браслета: он сиял, переливаясь пламенной рекой, а в его волнах купались брызги света. Потом указал на парную татуировку на руке девочки: ее браслет казался потоком света с вкраплениями огня. И добавил, кивая тем, кто стоял напротив него:

— Из наших детей выйдет отличная пара.

— Алетра… Чатхи, — чуть слышно повторил Эйден. И почувствовал, как в груди разливается тепло, словно где-то там, возле сердца, поселился маленький пушистый зверек…

В следующий раз они с Летти встретились только через четыре года. Обычно дети, связанные изначальной купелью, часто и регулярно общаются, но его чатхи несколько лет болела, поэтому для нее сделали исключение.

Эйд помнил свои эмоции там, в Храме, но, когда ему навстречу выбежала хорошенькая белокурая девочка, ничего не ощутил. Абсолютно. Не было прежнего тепла, единства, родства. И пушистый зверь больше не дремал уютным комком в груди, тихонько выдыхая в такт с биением сердца.

— Ты уже начал обучение, тебе открылся путь силы, а она еще маленькая и чть отстает. Это мешает вам сейчас чувствовать друг друга, — пояснил отец. — Все изменится, когда вы оба повзрослеете и подчините стихии…

Но ничего не изменилось. Они выросли, обрели крылья. Алетра превратилась в очаровательную девушку. На их руках все так же поблескивали парные браслеты, подтверждая родство душ и связь между ними, но Эйден по-прежнему ничего не испытывал к своей невесте.

Правда, и родовую стихию Летти пока не удалось обуздать — ей покорилась только Вода, доставшаяся по наследству от матери, а Свет поддавался с большим трудом.

Может, в этом все дело?

В любом случае, изначальная купель никогда не ошибалась, да и татуировки свидетельствовали об этом же. Она его избранная. Просто их связь еще не до конца раскрылась. Надо немного подождать.

Что ж… пусть так.

Он не торопился сковывать себя узами брака, и даже пресловутое единение душ больше не прельщало. А чувство, что когда-то переполняло его под высокими, расписными сводами храма, выцвело и почти забылось, затерявшись блеклой тенью в детских воспоминаниях.

Эйдена устраивала его жизнь и та, пусть относительная, свобода, которая у него имелась. Он ни к кому ничего не испытывал, ни к одной из своих многочисленных поклонниц, легко принимая их восхищение и столь же легко расставаясь.

А потом в маленьком приграничном герцогстве «внешнего мира» он неожиданно столкнулся с девчонкой — с маленьким, взъерошенным, несговорчивым, очень своенравным Бельчонком. И мир перевернулся с ног на голову.

Эйден помнил их первую встречу: мельчайшие детали, каждое слово, — так, словно это было вчера.

Она стояла посреди заснеженной поляны, крепко прижимая к себе сумку, в которую успела спрятать ледяной цветок. Тоненькая, светловолосая, большеглазая, в простом, скромном платье служанки или деревенской травницы. Стояла, судорожно стиснув кулаки, похожая в своей смешной решимости на маленького лесного зверька, готового до конца защищать перехваченную у соперника добычу.

И вроде ничего особенного в ней не было — он встречал женщин утонченнее, роскошнее, красивее, — но на мгновение вдруг показалось, что девчонка будто светится изнутри, как тот самый пресловутый ледяной цветок. Нет, даже ярче цветка.

Мелькнула абсурдная мысль, что оттуда, с неба, он заметил именно ее сияние, а не мерцание растения, за которым уже несколько дней упорно охотился в окрестностях Гранса. Заметил, потому и спустился. И захотелось вдруг шагнуть вперед, чтобы оказаться с ней рядом… Близко… Еще ближе. Ощутить ее тепло, заполнить легкие ее запахом, обхватить ладонями лицо, провести большими пальцами по нежной коже… И всматриваться, всматриваться, пытаясь понять, разгадать ее тайну.

Он поймал себя на этом нелепом желании и разозлился — на себя, на нее. Заговорил намеренно резко, надменно, на грани грубости, отгораживаясь нарочитой жесткостью и холодностью от странных эмоций, от всякой ерунды, что так несвоевременно лезла в голову. Но когда девчонка сбежала, воспользовавшись порталом, испытал не просто раздражение — самую настоящую ярость, и тут же бросился ее искать.

Чтобы заполучить ледяной цветок, разумеется, который девица так и не отдала ему, нагло утащив с собой. Только и исключительно для этого. Для чего же еще?

Найти в шумной, многолюдной столице провинции совершенно незнакомого человека, не зная его имени, места жительства, рода занятий, да еще за такой короткий срок практически нереально, но его словно направляло что-то. Какое-то чутье. Ноги сами собой привели Эйдена на площадь перед храмом, и он снова увидел ту девчонку. Теперь она выглядела иначе, сменила одежду, прическу, но он сразу узнал ее. Моментально.

Потом был пустой переулок, стена дома, к которой он прижал девчонку, ее немного испуганный и, вместе с тем, упрямый, непреклонный взгляд. Она снова собиралась сражаться до конца, как тогда, в лесу. Это забавляло и злило одновременно.

Как разбился треклятый флакон с зельем, он не запомнил, а вот то, что произошло дальше, долго потом будоражило душу и сердце, мешало спать по ночам.

Его будто заклятием потянуло к ней.

Стиснуть узкие, точеные плечи, рывком прижать к себе, поближе к неровно, лихорадочно колотящемуся сердцу, и ощутить, как бьется ее. Склониться, задеть губами маленькое, чуть порозовевшее ухо, провести носом ниже — медленно, томительно, вбирая в себя сладкий аромат чужого дыхания — и накрыть ее рот своим. Сначала осторожно коснуться кончиком языка уголка губ, пробуя на вкус, заставить их раскрыться, а затем, не выдержав, застонать, углубляя поцелуй.

Ты пахнешь солнцем…

Она, действительно, пахла солнцем, светом, теплом, и он потерялся в невероятных, рвущих на части ощущениях.

Одно-единственное прикосновение моментально сделало его зависимым. От всего. От аромата ее кожи и волос, вкуса губ, стука сердца под ребрами, которое чувствуешь, как свое собственное. Небо отражалось в ее глазах, и Эйдену казалось, что у этой синей пропасти нет дна, и выбраться из нее невозможно.

Шум крови в ушах глушил все звуки извне, пальцы, стискивающие тонкие плечи, покалывало, от них по телу толчками расходилось тепло. Пульс частил, словно подпитываясь от жара чужой кожи, который ощущался даже вот так — через всю эту одежду.

Эйд был уверен, исчезни девчонка сейчас — и мир исчезнет вместе с нею, растворится в небытие.

Но она все-таки исчезла. Снова воспользовалась порталом ускользнула вместе с невесть откуда возникшей подругой, на прощание бросив что-то про приворотное зелье, а еще посоветовав провериться у целителя. И это моментально отрезвило.

Приворот. Ну, конечно же. Иного объяснения и быть не может. Как он сразу не понял?

К лекарю он, разумеется обратился. И к тому, что сопровождал их в Грансе, и к целителям правящей семьи — сразу, как вернулся домой. Даже предлога особого сочинять не пришлось. По распоряжению верховного совета всех членов делегации после возвращения тщательно обследовали, обращая особое внимание на остаточные следы ментального влияния, заклятий подчинения и очарования. На всякий случай.

Вердикт магов был однозначным и единодушным — с Эйденом все в порядке, он абсолютно чист и не подвергался никакому воздействию, но Эйд этому выводу не поверил. Да и как поверишь, если на руке по-прежнему сияет парный браслет, связывающий его с Алетрой, а голова полна мыслями о другой? И от воспоминаний о том, как ее прижимал к себе рыжий наследник герцога Окари, как нежно ей улыбался, хочется крушить все вокруг.

Больше всего выводило из себя это прозвище… Бельчонок. Бесило то ли своей нелепостью, то ли тем, что его придумал и произносил другой, а не он сам.

Эйден никому не рассказал о своих подозрениях, ни одному человеку, включая наставника — у него пока не имелось доказательств, да и просто… не хотелось. Он сам все проверит, во всем разберется, после того, как возьмет себя в руки и хотя бы немного успокоится.

Медитации, занятия, тренировки до изнеможения, вечеринки с друзьями, пари и состязания с Мраком — все более опасные, на грани риска… Он все использовал, даже с Алетрой стал чаще общаться, превратившись в почти примерного жениха.

Дни шли, и постепенно ему стало казаться, что он справился. Действие подозрительного снадобья прошло, влечение к девчонке, оставшейся в далеком Грансе, если не исчезло полностью, то значительно ослабло, поблекло, почти не беспокоило.

Он освободился. Все закончилось.

Но одна-единственная встреча в переулке Асхара, быстрый взгляд на девушку, стоявшую рядом с Мраком, прижимавшуюся к нему, улыбавшуюся его сопернику, и его словно под дых ударили, выбив весь воздух из легких. Стало предельно ясно: ничего не прошло и не закончилось. Наоборот, только усилилось — до боли в груди, пелены перед глазами и пересохшего горла.

И он не знал, что со всем этим делать.

***

— Баррокас, этот ящик — в первое хранилище, следующий — во второе. Все корзины — в подвал.

— Слушаюсь, хозяин.

— Игги, следи, куда перемещаешься. И осторожнее… Осторожнее, я сказал. Только попробуй что-нибудь разбить, развоплощу на месте, без раздумий и сожалений.

— Да что вы, мессир! Я аккуратен и точен, как гном из вуанских пещер. Когда я хоть что-то разбил? Что?.. Ну, было… один раз за все время… вернее, два… не больше трех точно. Жестоко мне об этой маленькой ошибке постоянно напоминать.

— А я говорил. Я предупреждал тебя, Игги.

— Рок, дружище, не пессимизди.

Стоило открыть дверь, как я тут же погрузилась в привычную суету, шумную, деловитую, которая всегда сопровождала наше перемещение и обустройство на новом месте. Особенно, если мы путешествовали вместе с башней.

Магически усиленные приказы наставника, которые раскатистым эхом наполняли холл, отскакивая от стен, потолка и заставляя дребезжать стекла. Негромкое бормотание духов, умудрявшихся на лету еще и переругиваться между собою, неспешно плывущие в воздухе коробки, свертки с травами и прочие упаковки.

Обычная, родная обстановка. Как все-таки хорошо дома, и как замечательно, что этот дом можно забрать с собой и перевезти в чужую страну.

— Наставник, я вернулась, — я высвободила ладонь из руки Мрака. Шагнула вперед, отстраняясь и от своего спутника, и от проблем, оставшихся там, снаружи, за закрытой дверью.

— Отнеси в учебную комнату, потом разберем, — рассеянно откликнулся учитель.

Отлично, именно на это я и рассчитывала.

— И помоги Шилли, — снова подал голос мессир, отвлекаясь от каких-то подсчетов. — Она в…

— Да-да, знаю, в лаборатории.

Где же еще? Навести порядок, осмотреть и расставить по местам ингредиенты и препараты, обновить заклинание стазиса, проверить охранную печать на сосудах с особо ценным содержимым — и все это внимательно, осторожно, тщательно. Работы на целый день.

Я махнула наставнику рукой и направилась к одной из боковых дверей.

Сбегу сейчас во внутренние помещения и пусть сами тут разбираются — знакомятся, беседуют, согласовывают планы, распределяют обязанности. Лично мне крылатых видеть больше не хотелось: ни темного, ни огненного, да, признаться, вообще никого. И дел с ними иметь тоже. Хватит, наобщалась лет на триста вперед.

Но это я так считала, а Мрак, судя по всему, думал совершенно иначе.

— У меня нет невесты.

До двери оставалось несколько шагов, когда он заступил мне дорогу. Остановился, не пытаясь дотронуться, но и не давая пройти.

— Зачем ты мне это говоришь? — поинтересовалась хмуро. — Я не спрашивала.

— Но хотела спросить. Если не про меня, то про Ветра точно. Так ведь? — Темный выдержал паузу, поймал мой взгляд и тихо произнес: — Они обручились давно, в раннем детстве. Алетра сама позвала Эйда. Как его чатхи. Эти двое суждены друг другу, связаны навсегда, на всю жизнь, понимаешь? Огромная удача встретить свою пару еще ребенком, расти вместе. Так говорят. И я в этом не сомневался… до сих пор. Завидовал Ветру. А вот теперь, пожалуй, даже рад, что мне «не повезло», и я до сих пор свободен.

В темных глазах вспыхнули горячие жадные искры.

Чатхи?.. Сама позвала?.. Я не совсем понимала, на что намекал Мрак, но переспрашивать не собиралась. Только не сейчас.

— Извини, мне пора, — улыбнулась спокойно, почти безразлично, кивнула на прощание, обошла дахара, так и не отступившего в сторону, и отправилась искать Шилли.

Книги в библиотеку можно и потом отнести, после того, как сообщу подруге обо всем, что со мной приключилось…

— Эль, наконец-то! Почему так долго? Я уже волноваться начала, — стоило переступить порог лаборатории, как подруга тут же рванулась навстречу, прижимая к груди какие-то флаконы и радостно сияя. Вгляделась в мое лицо, посерьезнела, аккуратно сгрузила склянки на стол и потянула меня к дивану. — Та-а-ак… а ну-ка, рассказывай.

История много времени не заняла. Гораздо дольше пришлось успокаивать Шил. Она рвалась отыскать «этого крылатого паршивца» и популярно объяснить прямо там, на месте, что целительниц обижать нельзя — чревато неприятностями и опасно для здоровья. А уж тех, которые живут в Грансе и отбиваются от гостей на свадьбах ритуальными топорами, особенно.

— Я еще тогда говорила, что его магическому патрулю сдать надо, — бушевала она. — Как чувствовала. Зря ты меня остановила.

Утихомирить подругу удалось не сразу, но я справилась, и уже через полчаса мы дружно листали энциклопедию, найденную среди библиотечных рукописей. Нужной информации в книгах, заботливо подобранных для нас ректором, оказалось немного, но, тем не менее, она была.

— Родственные души, или чатхи — изначально предопределенные пары, идеально совпадающие, близкие во всем. Их еще называют «двумя половинками одного целого», — медленно зачитала Шилли. Помолчала немного, пробегая глазами по строчкам, и резюмировала: — Да… тяжело этим дахарам приходится. На бескрылых они не женятся, потому что тогда у детей крыльев не будет, а это беда, позор и катастрофа для всего рода. Чатхи же свою, ту самую, безупречно подходящую, годами можно ждать, но так и не дождаться. Там столько условий должно совпасть, чтобы души друг друга позвали и, главное, чтобы стихия не сопротивлялась, не отторгала… Кошмар какой-то. Проще всего носительницам Света — эту стихию любая другая сразу принимает, но «светлые», как назло, рождаются крайне редко.

Подруга вскинула голову, глубокомысленно вздохнула.

— Первые дахары явно что-то напутали и перемагичили в этой их «родственнодушной системе», а потомки теперь расплачиваются. — Запнулась, поморщилась и сурово припечатала: — Но Ветер все равно гад. Знаешь, у нас ведь еще шесть ледяных лепестков осталось… И я тут, кстати, рецепт одного редкого и очень интересного зелья вспомнила… как раз для гадов… вернее, против них…

Я только глаза закатила — мне и одного экспериментального снадобья с лихвой хватило.

К счастью, продолжить подруга не успела. Шар связи на столе замерцал, откашлялся и голосом мессира пророкотал:

— Шилайлин, Эльтез, нас приглашают к ректору. Встречаемся через пять минут. Все, что не успели, закончите потом.

Глава 11

Дорогу до главного административного корпуса Асхара, где размещалась приемная ректора, я не запомнила. Да и как было запомнить, если почти сразу выяснилось, что его архимагичество вызвал к себе всех, без исключения. То есть не только мессира Карана, его учениц и обитавших в башне духов — да-да, их тоже, — а еще и Ветра с Мраком.

Оба дахара уже ждали нас в холле, что-то активно обсуждая с наставником, но едва мы ступили за порог нашей резиденции, как они тут же, непонятно, каким образом, оказались возле меня — один справа, другой слева. Окружили мгновенно и абсолютно незаметно, по всем правилам осадного искусства, при этом продолжая вести непринужденную беседу с мессиром. Сосредоточенно слушали, отвечали на вопросы, рассказывали об Асхаре, даже описывали здания, мимо которых мы проходили.

Со мной высшие даже не пытались заговаривать и вроде как не обращали никакого внимания, но при этом не отходили ни на шаг. Я почти физически ощущала исходящее от них напряжение и взаимное недовольство. Так что, когда мы наконец добрались до монуменального, совершенного в своей элегантной строгости здания из серебристого, чуть поблескивающего камня, с полукруглым портиком и величественными интерьерами, я испытала самое настоящее облегчение.

Широкая мраморная лестница, просторный, на удивление безлюдный коридор, высокие окна, затянутые белоснежными портьерами — и перед нами распахнулась тяжелая двустворчатая дверь.

В кабинете уже ждали двое мужчин. Благообразный старец, почти утонувший в одном из кресел и с мечтательной улыбкой взиравший прямо перед собой — словно рассматривал там нечто, заметное лишь ему одному. А напротив него, за письменным столом — широкоплечий, по-военному подтянутый мужчина. Судя по всему, ректор.

— Ваше архимагичество…

Наставник двинулся вперед, приветствуя хозяина кабинета и подтверждая мою догадку, а я, наоборот, подалась назад, с опаской изучая знаменитого Пожирателя.

Средних лет, для главы академии так даже молод, пожалуй. Коротко стриженные пепельные волосы, высокий лоб, резкий излом бровей. Черты лица правильные, даже красивые, но такие хищные, острые, что об них можно порезаться.

Поймала на себе испытующий, цепкий взгляд светло-голубых, почти прозрачных глаз и невольно поежилась.

Чувствовалась в этом человеке, несмотря на всю его внешнюю привлекательность, какая-то суровость, жесткость. Теперь я понимала, за что его так прозвали. Этот точно при желании с легкостью сожр… съест любого адепта, и даже не подавится.

— Морн Талаф, архимагистр, — сухо произнес ректор, представляясь нам с Шилли. Все остальные были с ним уже знакомы. Затем кивнул в сторону отрешенно-задумчивого старичка: — Бардеид Алгой, глава и старший наставник факультета прорицателей. Он будет присутствовать при нашем разговоре.

Упомянутый «глава и наставник» никак не отреагировал на эти слова, даже не шевельнулся, продолжая безмятежно улыбаться кому-то или чему-то невидимому, и ректор, помедлив, повысил голос:

— Магистр Алгой!

— А-а-а?.. Здесь-здесь… Я уже давно тут, Морн, дружище. Не заметил? Ха-ха… — встрепенулся старец. Похлопал глазами, обвел присутствующих затуманенным взором и вновь погрузился в себя.

Его архимагичество чуть заметно поморщился, но никак это выступление не прокомментировал, словно ничего другого от прорицателя услышать и не надеялся. Молча отвернулся, дождался, пока мы рассядемся, и сразу перешел к сути дела, больше не размениваясь на любезности.

— Некоторое время назад мы столкнулись с проблемой. Неожиданной, жизненно важной для нашей империи и, увы, практически неразрешимой, — начал он, тщательно подбирая слова. — Повелитель поручил совету магов разобраться, но как мы ни старались, выход, к сожалению, так и не нашли. Тогда было решено обратиться за помощью к «внешнему миру». Несколько приглашенных команд уже работают в других академиях, Асхар же выбрал вас, мессир Каран. Вы лучший специалист в нужной нам области и кроме того…

Ректор замялся и как-то странно покосился на прорицателя.

— На вашей кандидатуре настаивал магистр Алгой, ссылаясь на некое пророчество. И поскольку мы должны учитывать все возможные…

— «Некое пророчество»? — внезапно прервал его старец, мгновенно, как по команде, переходя от безразличия к возбуждению. Похоже, случайно оброненное хозяином кабинета слово тут же активировало все его чувства, причем, сразу в полную силу. У него даже губы затряслись от возмущения, а в глазах засверкали самые настоящие крошечные молнии. — Что значит, некое? Очень даже какое. Весьма определенное, очень серьезное пророчество. Да, именно так. Чрезвычайно серьезное.

— И мы учли его, Барди, — в отличие от взволнованно подпрыгивающего в кресле прорицателя, ректор говорил размеренно и спокойно, даже слишком спокойно, как с капризным ребенком. — Ты здесь. Мессир Каран тоже. Видишь?

— Гм… — Алгой опять осмотрел нас, на этот раз внимательней, и, судя по всему, остался доволен. На его губы вернулась легкая полуулыбка, он покивал и замер, вернувшись к своим размышлениям.

Мда… Если у прорицателей глава такой… странный, то какие же на этом факультете адепты? Не берусь даже предположить.

— Как я понимаю, подробности вы сообщите лишь после клятвы? — кашлянув, произнес мессир Каран. — Для этого нас сейчас и пригласили. Так?

Пожиратель усмехнулся.

— Правильно понимаете. Только это будет не просто клятва, а ритуал полного кровного обета. Таково обязательное условие и приказ повелителя, — закончил он, и в кабинете повисла тишина. Звенящая, ошеломленная.

Одно дело — традиционная клятва, другое — ритуал полного обета, который требовал от «ведущего» заклинателя предельной сосредоточенности и опыта, отнимал много сил, поэтому проводился крайне редко. Лишь когда предстояло сохранить не просто чьи-то частные секреты, а информацию государственной важности. Обет был завязан на внутреннем магическом источнике каждого участника, обойти его никому пока не удавалось — расплата за нарушение следовала моментально и неотвратимо.

В общем, ритуал казался достаточно серьезным, чтобы вот так сразу, с готовностью согласиться.

— Вы сомневаетесь…

Первым заговорил ректор.

— Сомневаюсь, — подтвердил Каран, резко подаваясь к хозяину кабинета. — Насколько мне помнится, раньше речь шла всего лишь о путах молчания. Этого было бы довольно.

— Мы тоже так думали, но за это время кое-то произошло, — его архимагичество тоже наклонился вперед. — Положение слишком серьезное, мы не можем рисковать. Если это вас успокоит… в ритуале примут участие все присутствующие, без исключения. Вы, ваши ученицы, духи, магистр Алгой, я… Да, я тоже… И два адепта, выделенные вам в помощь. Неужели вы полагаете, что я намеренно решу подвергнуть опасности своих подопечных? Не говоря уже о том, что они наследники древнейших и самых влиятельных родов империи.

Глава академии скользнул нечитаемым взглядом по Ветру с Мраком.

— Обет свяжет нас всех. Лишь мы будем знать подробности… кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Остальным сообщат необходимый минимум — даже сотрудникам и ученикам Алгоя, которых магистр привлек к делу. Они считают, что участвуют в рядовом, предусмотренном программой исследовании.

Пожиратель замолчал, и они с Караном замерли, не сводя глаз друг друга, собранные и настороженные, как бойцы на арене перед решающим поединком. Внимательно следя за каждым жестом, звуком, анализируя, выжидая, пытаясь нащупать слабые стороны противника.

— Ваши ученицы получат право заниматься вместе с нашими целителями. В дополнение к первоначальному договору, — вкрадчиво предложил его архимагичество, и мы с Шил потрясенно переглянулись.

Высшие свято хранили собственные тайны и никому из чужаков не позволяли обучаться у своих наставников. По крайней мере, нам об этом слышать еще не приходилось.

Однако мессир не торопился соглашаться, и ректор, нахмурившись, продолжил:

— Доступ в факультетские библиотеки для всех. Для вас — в преподавательскую.

— И в спецхран, — отмер наконец наставник.

— М-м-м… Ладно, но с определенными ограничениями.

— И вы измените одно из условий обета, — решительно продолжил Каран.

— Какое? — недобро прищурился Пожиратель. — Чего вы хотите?

— Заменить физическое наказание за случайное нарушение клятвы временной магической комой. До выяснения обстоятельств. За себя я не боюсь, но мои девочки в любом случае не должны пострадать, — прозвучало в ответ твердое, и я почувствовала, как сидящая рядом Шил в волнении сжала мои пальцы.

Я прекрасно ее понимала.

Мои девочки…

Не склонный к сентиментальности наставник очень редко позволял себе так нас называть.

Миг…

Другой…

— Хорошо, — кивнул хозяин кабинета, порывисто встал, и все вокруг тут же пришло в движение.

Воздух подернулся рябью. По комнате яркой россыпью разлетелись крохотные искры: голубые, огненно-рыжие, зеленые, землисто-коричневые, черные — по цвету основных стихий, постепенно сливаясь, складываясь в большую, мерно пульсирующую в центре помещения сферу.

Шар обета…

Раньше я видела его только на иллюстрациях в учебнике, но знала, что нужно делать, и, когда наставник кивнул, разрешая нам с Шил подойти, шагнула к артефакту. Положила на него раскрытую ладонь, затаила дыхание, всем телом ощущая нетерпеливо подрагивающую внутри сферы силу. Сейчас подруга встанет рядом, коснется моего пальца своим, как и положено. Дальше, наверняка, расположится наставник, затем остальные, замыкая обрядовый круг, и…

Справа неожиданно мелькнула чья-то тень — быстро, на грани видимости. Вслед за ней вторая, слева. И прежде, чем я успела хоть что-то сообразить, Ветер и Мрак, опережая остальных, заняли места по обе стороны от меня, обожгли друг друга яростными взглядами и почти одновременно соединили свои пальцы с моими.

А это еще как понимать?

От их прикосновений кожу закололо тысячами крохотных острых иголочек, магия в крови взревела, проносясь по венам обжигающим валом. Стало вдруг жарко, неуютно, а еще захотелось отдернуть руку, но я сдержалась, усилием воли подавив этот неуместный сейчас порыв и терпеливо ожидая, пока остальные к нам присоединятся.

Обряд занял не больше четверти часа.

Уверенный речитатив слов, произносимых его архимагичеством…

Внимательный пришур магистра Карана, пристально следящего за тем, чтобы не было сказано ничего лишнего…

На удивление серьезные взгляды Рока и Игги, паривших над нашими головами и связанных с шаром тонкими энергетическими нитями…

Ослепительная вспышка, а затем стылая ледяная волна, изморосью прокатившаяся от кончиков пальцев к груди и через мгновение растаявшая там, впитавшись во внутренний магический источник.

Вот и все.

Я помедлила немного, наблюдая, как сфера снова исчезает, и вернулась на свое место. Надеюсь, теперь нам наконец-то сообщат, что у крылатых тут творится?

Сообщить-то нам сообщили, но далеко не все. Впрочем, его архимагичество и не скрывал этого.

Адепты двух академий, духи, магистры… чужаки из «внешнего мира» и представители известных местных семей — мы, вроде как, считались теперь одной командой, и, тем не менее, каждый имел разный уровень допуска к секретной информации империи крылатых. Поэтому сейчас нас лишь знакомили с общей ситуацией, озвучивая цели и задачи. Затем наставники планировали отпустить учеников, избавиться от духов и продолжить более детальное обсуждение уже втроем, без лишних свидетелей.

Впрочем, я была уверена, что Ветер с Мраком и до совещания у ректора уже знали, если не все, то многое. Недаром они — наследники влиятельных родов. А Ветер даже посещал наше королевство в составе правительственной делегации высших. Что касается Игги и Рока, то эти проныры, при желании, найдут брешь в любой защите и туда просочатся, чтобы достать нужные сведения. И только мы с Шилли вынуждены довольствоваться скупым сообщением главы Асхара.

Ну и ладно… Понадобится — выясним. Тем более, самостоятельный поиск информации обетом не запрещался. Наставник, конечно, лишнего не скажет, и Баррокас, как всегда, будет держаться до последнего. А вот Щитогрыз долго не протянет, не выдержит нашей совместной атаки — обязательно проболтается.

Пока же хватало и того, что мы услышали от ректора.

— Вам известно древнее название местности, где располагается сейчас Крылатая академия?

Как истинный наставник, архимагистр Талаф начал рассказ с вопроса, обращенного к ученицам… то есть к нам с Шил. Сам же и ответил:

— Долина ужаса.

Ох…

Мы быстро переглянулись. Ну и название — сразу в дрожь бросает. А я-то считала, что империя крылатых занимает самые благодатные земли нашего мира. И климат здесь мягкий, и почва плодородная, и в горах залежи драгоценных камней, редких минералов, бесценной магической руды. Еще самые чистые озера и реки, самые прекрасные леса, луга, поля… По крайней мере, так в наших учебниках написано.

Откуда же тогда подобное название?

— Об этом почти не осталось упоминаний, — словно прочитав мои мысли, продолжил Пожиратель. Коротко усмехнулся и уточнил: — Наши предки позаботились, чтобы не осталось.

Пауза — слушателям давали возможность самим представить, то, что им не досказали, — и разговор продолжился.

— Когда первые дахары прибыли сюда, это место полностью оправдывало свое название. Нестабильный магический фон и, как следствие, постоянные катаклизмы. Землетрясения, наводнения, извержения вулканов, неупокоенная нежить… Ничем не сдерживаемые стихии словно сошли с ума, соревнуясь друг с другом за право первенства. Здесь невозможно было жить, да никто и не пытался. Раньше. Проклятое, страшное место. Но предкам не дали выбора. Проигранная война…. Бегство… В то время нас преследовал весь мир. Долина ужасов стала последним пристанищем дахаров…

Ректор помрачнел, сжал кулаки. Когда через несколько мгновений он снова заговорил, голос его звучал уже гораздо спокойнее.

— Нет худа без добра. Мы выжили. Сумели обуздать стихии, подчинить их себе и даже обрести крылья — здесь, в эпицентре первородного разлома, это оказалось проще всего сделать. Шестеро могущественных магов: повелители Огня, Воды, Воздуха, Земли, Тьмы и Света создали сдерживающую Печать стихий, влив в нее свои силы и жизни. Печать поместили в храм Вечности, где она и находится до сих пор. За ее состоянием тщательно следят потомки великой шестерки. Храм расположен неподалеку отсюда, примерно на полпути от Асхара до столицы. После этого долина полностью изменилась. С помощью Печати мы оградили ее магическим барьером, защитив от непрошенных гостей, а когда окрепли, присоединили и соседние территории, создав процветающий Асеир — свою собственную империю… До недавнего времени все шло как обычно. А полгода назад…

Его архимагичество снова остановился, и Шилли не сдержалась.

— Так что же случилось? Что? — подпрыгнув от нетерпения, выпалила она. Поймала строгий взгляд мессира, покраснела и виновато пробормотала: — Извините…

— Магические бури… — Пожиратель, судя по всему, даже не заметил, что его пытались перебить. — Они обрушиваются внезапно, сметая все на своем пути. Предугадать их начало невозможно, а справиться невероятно сложно — даже повелителям стихий. Более того, высшие, попавшие под удар, лишаются магии. Полностью. Их словно выпивают. Пока это происходит на землях возле храма Вечности, и нам удается справляться. Но бури случаются все чаще, с каждым разом становятся сильнее, распространяются дальше. Жертв все больше и хранить информацию в тайне все сложнее, хотя личная гвардия повелителя и стража Храма постоянно следят за обстановкой. Боюсь, скоро может начаться паника.

— А Печать? — нахмурился мессир Каран.

— В полном порядке, никаких изменений. Следов вмешательства или воздействия тоже нет. И это еще одна загадка. Похоже, стихии начинают выходить из-под контроля. Но в чем причина и как решить проблему, никто не знает. Шлорх побери, мы даже не представляем, как помочь пострадавшим — тем, кто утратил свой дар, связь со стихией и погрузился в магическую кому. Наши врачеватели оказались бессильны. Их методы не работают, снадобья неэффективны. Поэтому и было решено просить помощи извне. Вы известны в содружестве королевств, как один из лучших целителей, мессир Каран. Надеюсь, вам удастся найти способ лечения.

— А еще на вас указало пророчество, — неожиданно оживился молчавший до этого магистр Алгой. — Так что, уверен, магические бури вы тоже остановите. Не могу пока сказать, как, но обязательно остановите. Да-да, именно вы с ученицами.

И он, упрямо вскинув подбородок, победоносно посмотрел на окружающих.

«Ну и что, что не стихийники, а целители? — говорил его взгляд. — Все равно сделаете, и не спорьте. С пророчеством спорить бесполезно».

И вот не знаю, как остальные, а мне ужасно, просто-таки невероятно вдруг захотелось познакомиться с этим самым загадочным пророчеством. Желательно прямо сейчас. Срочно.

Похоже, небеса услышали меня и вняли безмолвной просьбе.

Глава прорицателей торжественно откашлялся, расправил плечи, вытянулся в струнку, и на лице его появилось то самое, легко узнаваемое бессмысленно-одухотворенное выражение, с каким обычно в минуты «небесного прозрения» вещали все его коллеги. Он явно готовился приобщить нас, простых смертных, к истинному знанию, доступному лишь избранным.

Мы с Шил переглянулись. Ветер с Мраком заинтересованно подались вперед, мессир Каран тоже. А Пожиратель вообще схватил Алгоя за локоть, так, словно намеревался немедленно остановить. Но разве способен хоть кто-то удержать настоящего провидца, собирающегося поведать миру о посетившем его откровении?

Прорицатель небрежно стряхнул ладонь ректора со своей руки, уставился немигающим взором куда-то в пространство и монотонно, нараспев забормотал. Сначала можно было разобрать лишь отдельные слова:

— Хаос… опустошение… противостояние… испытание… — В общем, ничего неожиданного, в каждом пророчестве что-то похожее обязательно присутствует.

Потом голос магистра окреп, стал громче, четче, приобрел выразительность, чеканное звучание, и мы, наконец, услышали:

— Тогда придет он — тот, кого называют последним из призванных. Придет, чтобы принести с собой потерянный свет надежды. И засияет над Долиной истинная звезда. Заслонив смертельную бурю, рожденную хаосом.

Он даже палец вверх воздел, словно подчеркивая важность своих слов. Вот только понятнее они от этого не стали. Впрочем, с пророчествами всегда так: максимум тумана и двусмысленных намеков — минимум информации.

Нет, с бурей над Долиной, в принципе, все понятно, а вот со «светом надежды», в добавок ко всему потерянным, и «истинной звездой» ясности гораздо меньше. А еще очень хотелось бы знать, почему Алгой решил, что в пророчестве речь идет именно о нашем учителе?

— Последний из призванных? — после паузы удивленно протянула Шилли, озвучивая мой вопрос. — А какое отношение эта загадочная личность имеет к наставнику?

— Вот вы у него и спросите, адептка, — снисходительно усмехнулся уже пришедший в себя прорицатель. — Пусть расскажет, кого называли «призванными». Последний ученик Горнурона об этом знает уж точно больше меня.

Что? Мессир Каран — ученик Горнурона? Не может быть…

— Ерунда какая-то… — поддержала меня подруга. И мы обе, не сговариваясь, уставились на наставника, ожидая… даже не объяснения — опровержения.

Вот сейчас учитель рассмеется и…

Но он не стал смеяться, разве что дернул уголком губ, позволив себе скупую улыбку, а затем спокойно произнес, поправляя Алгоя:

— Не ученик Горнурона, всего лишь ученик учеников. Так вернее.

— Не имеет значения, — упрямо насупился прорицатель. — Ранг призванного вы ведь получили?

— Получил, — не стал спорить мессир. — Но это все, чем могу похвастаться. Ни особых знаний, ни умений ни тем более, секретов великого мастера я не унаследовал. И не представляю, чем это вам поможет.

— Опять-таки не важно, — почти беспечно отмахнулся от его доводов Алгой. — Главное, вы призванный и ученик… ну, хорошо, пусть ученик учеников… сути это не меняет. Если сумеете снять охранное заклятие и открыть…

— А вот об этом мы поговорим чуть позже, после того, как отпустим учеников и духов. С них на сегодня достаточно, — неожиданно прервал Пожиратель, не давая нам дослушать, что же это за загадочное «нечто», с которого требуется снять защитное заклятие, и что произойдет, когда его откроют.

Алгой безразлично пожал плечами — судя по всему, его совершенно не беспокоило наше присутствие. А вот наставник…

— Хорошо, — кивнул он, соглашаясь с предложением ректора.

Мы с Шилли покосились друг на друга и укоризненно сжали губы. Нет, ну это же совершенно несправедливо — помахать перед носом какой-то немыслимой… страшно интересной тайной и тут же выгнать прочь. Несправедливо и очень обидно.

Рядом разочарованно выдохнули Ветер с Мраком — еле слышно, но очень дружно. Похоже, они полностью разделяли наше возмущение произволом наставников.

Его архимагичество и мессира Карана этот безмолвный протест совершенно не впечатлил и тем более не смутил. За дверь нас выставили быстро и без проволочек, лишь кратко проинструктировали, чем мы должны заняться в ближайшее время, пока учитель не освободится.

Вскоре мы — все шестеро, включая Рока и Щитогрыза — оказались на улице. Изгнанные, но не побежденные.

— Игги… — позвала Шил, разворачиваясь к зависшим неподалеку духам, и я одобрительно сжала ее руку.

Все верно, Баррокас, скорее всего, не согласится на очередную сомнительную авантюру, а вот Щитогрыз…

— Понял, — мгновенно откликнулся тот. — Просочусь, внедрюсь, проникну, на худой конец, проскользну. В общем, выведаю, что смогу.

— Нас всех развеют, — не очень убедительно, скорее по привычке взвыл Рок, но остался в меньшинстве.

— Я Уго пошлю, — неожиданно поддержал нас Ветер.

— Поручу Шую, — присоединился к нему Мрак.

Шую? Любопытно, кто это такой… Стихиаль Темного?

Мысль мелькнула и пропала, а ощущение общего дела осталось.

Наверное, со стороны мы выглядели сейчас настоящими заговорщиками. И так же себя чувствовали. На мгновение я даже забыла, что собиралась держаться от этих двоих подальше, а потом…

— Я провожу вас к Башне, — шагнул ко мне Ветер.

— Тебя ждут в другом месте. Уже забыл? — заступил ему дорогу Мрак. — Не стоит пропускать… гм… встречу. Я сам справлюсь.

Они неприязненно уставились друг на друга, и ощущение единства исчезло — разлетелось мелкими осколками, уступая место реальности.

Глава 12

От парочки настырных дахаров отделаться удалось не сразу. Исключительно общими усилиями всей нашей дружной четверки.

Я твердо заявила, что в провожатых мы не нуждаемся и дорогу назад легко найдем. Для этого у нас Баррокас имеется.

Рок, любивший точность и четкость, тут же добавил, что ему и искать не придется. Он дух Башни, связан с нею, чувствует на любом расстоянии и никогда не промахнется.

А Шилли со свойственной ей «любезностью», прозрачно намекнула, что с целителями лучше не спорить. Потому что профессия у нас, конечно, сугубо мирная, человеколюбивая и великодушная, но при желании мы любого боевика удивить можем. Он потом очень долго от потрясения отходить будет. Если вообще отойдет.

При этом подруга так многозначительно на огневика посмотрела, что он воздухом подавился и закашлялся. А я почему-то покраснела.

Но и тогда крылатый дуэт все еще колебался, не желая сдаваться, и продолжал настаивать.

Мрак вспомнил, что мы с Шил обещали испытать на нем новое снадобье и сообщил, что сейчас самое время, поэтому он идет с нами. А Ветру срочно понадобилось приступить к лабораторным опытам и исследованию эликсира новобрачной. Вот прямо немедленно. Сейчас же.

И лишь после того, как Щитогрыз, иронично оглядел высших, фыркнул и, ни к кому вроде бы не обращаясь, задумчиво протянул:

— Девушки Гранса с детства приучены к самостоятельности и очень не любят, когда за них принимают решения. Если уж они говорят «нет», то это именно «нет», а вовсе не скрытое «да». И вообще, иногда благоразумнее отступить, потому что, может ведь и хуже быть.

Вот только после этого Мрак с Ветром покосились друг на друга и, пусть нехотя, но все же распрощались с нами. Предупредив, правда, что зайдут позже — узнать о результатах «расследования» и сообщить, что узнали сами.

Игги исчез сразу после их ухода — «внедряться, проникать и выведывать», а мы с Баррокасом отправились домой. Разбирать, распаковывать, расставлять все по местам и ждать нашего доблестного разведчика с новостями.

Щитогрыз вернулся через час, когда мы почти закончили приводить в порядок лабораторию, но, к сожалению, не один, а с мессиром Караном. По смущенно-виноватому виду «засланца» мы сразу поняли: на этот раз у пронырливого духа ничего не вышло. Более того, его банально застигли на месте преступления.

Что, собственно, почти сразу же и подтвердилось.

— Игги, тебе, похоже, нечем заняться? Скучаешь? Маешься от безделья и нездорового любопытства? Или энергии слишком много получать стал, и теперь ее некуда девать? — пугающе ласково произнес наставник, пройдя в гостиную и с удобствами расположившись в кресле у камина. — Что ж… В таком случае твоя магическая подпитка сокращается вдвое. На неделю.

— Но…

— На две недели.

— Слушаюсь, хозяин.

— Шилайлин, Эльтез, — испытующий, чуть насмешливый взгляд карих глаз остановился на нас с подругой. — Через три дня сдадите реферат по заклятиям слежения первого уровня. Если уж беретесь шпионить за наставником, так хоть подготовьтесь, как следует. Не позорьте меня перед коллегами из другого государства своей бездарной активностью. Все ясно?

— Да, учитель.

Мы скромно потупились.

Подобные заклинания, вообще-то, изучают только боевики, целителям о них знать не обязательно, а уж писать по ним работы тем более. Но мы благоразумно не стали напоминать об этом мессиру, с него станется вместо одного реферата два назначить. Или даже три. Попались — придется расплачиваться. Что уж теперь.

Интересно, а стихиалей Мрака и Ветра поймали, тли им повезло больше, чем Игги? И если их тоже обнаружили, то каково наказание? Что Пожиратель для своих адептов придумал?

— Раз ясно, зайдите позже ко мне в кабинет, дам все необходимые пособия, — резюмировал наставник. Полюбовался нашими склоненными головами, хмыкнул и уже гораздо мягче закончил: — А сейчас садитесь, расскажу, что удалось выведать у магистра Алгоя по поводу пророчества. Нет, весь разговор передавать не буду, не надейтесь, только то, что вам положено знать. Баррокас, приготовь согревающий отвар с медом и в мою чашку добавь настойку живрая. Десяти капель достаточно. Устал я что-то.

Пока Рок колдовал над отваром — колдовал в прямом смысле этого слова: уникальное снадобье по личному рецепту мессира Карана было поистине чудодейственным, но требовало полнейшей сосредоточенности при исполнении… Так вот, пока наш хранитель отмерял, ворожил, активировал и тщательно все перемешивал, Шилли успела сбегать за пледом для наставника, а я принести ему подушку под спину. Мессир, конечно, великий целитель, да и маг не из последних — сам способен о себе побеспокоиться, однако внимание и заботу близких еще никто не отменял.

Через четверть часа мы, тоже устроившись в креслах у камина и отпивая маленькими глотками ароматный, медово-согревающий напиток, внимательно слушали учителя. Ситуация, действительно, оказалась непростой, запутанной и в чем-то даже загадочной.

«Прямо как в книге», — подытожила чуть позже Шил, большая любительница сентиментально-романтических историй. У нее в комнате целых две полки было под них выделено.

— Алгой считает, что в предсказании говорится об Алетре Канитар, — негромко начал наставник. — Она дочь повелителя Света, и мэтр убежден, что именно эту девушку пророчество именует «светом надежды». Если мы ее вылечим, она сможет обрести силу и с помощью своего дара решит проблему магических бурь. «Засияет истинной звездой, заслонит»… в общем, спасет всех. Таково мнение главы Башни прорицателей. Ректор Асхара не разделяет его уверенности, но, тем не менее, очень надеется, что коллега все-таки прав.

— А что, дочь повелителя Света нуждается в лечении? — осторожно поинтересовалась я.

Мы с Алетрой виделись всего один раз, да и то мельком, но она показалась мне вполне здоровой. Красивой, самоуверенной, умной, даже влюбленной… Да какой угодно, только не больной.

— Не то, чтобы нуждается… — задумчиво протянул мессир. — Так получилось, что ее родовая магия оказалась заблокирована. В результате несчастного случая. Девочка родилась очень одаренной. Потенциальная носительница двух стихий — отцовского Света и материнского Льда… Это большая редкость даже среди дахаров. Кроме того, почти сразу выяснилось, что она — чатхи, то есть суженная наследника правящего рода.

Вот при этих словах я чуть не закашлялась, подавившись отваром.

Ветер — сын владыки крылатых?

И сразу вспомнилось, почему фамилия «маньяка» раньше показалась мне смутно знакомой. Братья же упоминали однажды в разговоре, что Сеиром, империей крылатых, правит род Кхэру. И как я могла забыть?

— Эль, все в порядке? — повернулся ко мне Каран.

Я торопливо закивала, стараясь не выдать своего замешательства под внимательным… слишком внимательным взглядом наставника. Мессир помедлил, хмурясь, но затем все же продолжил рассказ.

— К сожалению, Юльдра, супруга повелителя Света, очень тяжело перенесла роды. Долго болела и, когда девочке исполнилось два года, умерла. Вернее, погибла. При очень печальных обстоятельствах, — учитель тяжело вздохнул. — Мать с дочерью тогда жили в загородном имении — по рекомендации лекарей, — и там, на прогулке, на них напали, хотели похитить малышку. Нападавшие хорошо подготовились. Охрану убили. Помощь подоспела вовремя, но… Юльдра защищала дочь до последнего, была ранена и, не приходя в сознание, скончалась, целители не смогли ее спасти. Слишком слабое здоровье, жизненные силы так и не восстановились. Провели расследование, вычислили организатора — один из родов крылатых, который издавна враждовал и соперничал с Канитарами. Правитель сурово наказал виновных, но тэрри Канитар было уже не вернуть. Да и девочка, пусть физически не пострадала, очень тяжело перенесла нападение. Испугалась, долго приходила в себя… А потом выяснилось, что в результате потрясения ее основной дар — магия Света — оказался заблокирован. И до сих пор, хотя прошло уже много лет, ситуация не изменилась. Это очень тревожит владыку, и не только потому, что Алетра — невеста его сына. Она единственная наследница родовой стихии. Если носителей Света не станет, это обернется катастрофой для всей империи крылатых.

— А почему единственная? — подскочила на месте Шил, опередив меня с вопросом. — У тэра Канитара кроме нее нет детей? Или он больше не женился?

— Ну почему же не женился? Женился. Вот только ребенок у него, действительно, один. Такое бывает. Особенно, у высших. У них каждое дитя на вес золота. Кстати, вторая, нынешняя, супруга повелителя Света — родная сестра Юльдры и тетя Алетры. Мне сказали, она очень любит племянницу, буквально боготворит. Заботится, балует, делает все, чтобы та смогла вернуть свой дар. Но, увы, пока безрезультатно.

Наставник помолчал и закончил:

— Лечением Алетры Канитар нам и предстоит в ближайшее время заняться. Это одна из первоочередных задач.

На некоторое время в гостиной воцарилась тишина.

— А я вот думаю… — Из стены неожиданно вынырнул Щитогрыз.

В самом начале разговора пойманный на шпионаже дух предусмотрительно сбежал. Скрылся с глаз, спасаясь от карающего гнева мессира. Пробормотал, что ему срочно нужно разобраться с беспорядком в подвале, а затем исчез. Но, как выяснилось, далеко не улетел, самым наглым образом подслушивая, и все-таки не выдержал — вмешался. Впрочем, весь он так и не показался, проявился лишь наполовину, готовый отступить и раствориться в пространстве в любой момент.

— Думаю, значит… — повторил он. — Уединенное имение, вдали от столицы. Крошечный человечек, который вряд ли способен многое о себе рассказать. Спланированное нападение. Гибель телохранителей. Смерть матери, которая лучше остальных свое дитя знала. Так «удачно» заблокированный дар… Все одно к одному подобралось, не находите? И малыши порой так похожи… Не могли девочку просто подменить? А настоящую или убить, или переместить туда, где до этого находилась самозванка?

Надо же… А ведь у меня тоже подобная мысль мелькнула. И, судя по блеску в глазах подруги и ее одобрительному восклицанию, не только у меня.

— Да, — неожиданно согласился наставник, кинув при этом такой убийственный взгляд в сторону провинившегося духа, что тот молниеносно юркнул обратно в стену. Почти полностью, остались лишь глаза, которые с любопытством уставились на мессира. Все-таки страсть Игги к тайнам и загадкам неистребима. Это нас и сплотило в свое время. — Могли. Но не в этом случае. Ребенка повелителя стихии невозможно подменить.

— А…

Взмах ладонью оборвал в самом начале вопрос Шил.

— Во-первых, татуировка, связывающая Алетру с женихом. Метка появилась еще до нападения и осталась после происшествия. Подделать ее нельзя, перенести с тело на тело тоже. И… в любом случае, она настоящая. Браслет чатхи проверили сразу же, его подлинность не вызывает сомнений. Если этого недостаточно, есть и другое доказательство.

Учитель поднялся, и в его руке материализовалась книга. Внушительная такая — большая, объемная, в роскошном переплете с золотым тиснением. В Башне я ее никогда прежде не видела и из библиотеки Асхара не приносила — точно помню, ничего подобного нам сегодня не выдавали.

— Его архимагичество любезно одолжил. На время, — пояснил мессир и поманил нас к себе. — Смотрите…

Повинуясь его команде, книга поднялась в воздух, раскрылась, зашелестела страницами. На мгновение ее окутал свет, а когда серебристое сияние рассеялось, мы увидели карту. Только что она показывала, понять вот так сразу было сложно.

Множество разноцветных огоньков, разбросанных по огромному полупрозрачному листу, приглушенно мерцали, соединялись между собой тонкими, четкими линиями, сливались в причудливые узоры. Эта диковинная вязь покрывала все пространство — от края до края.

— Магическая родословная всех семей крылатых. Ее копии есть в каждом клане и доступны только главам и членам совета. Она зачарована так, чтобы пополняться и меняться, по мере обновления данных. Смотрите…

Наставник потянулся к карте, указывая на огоньки.

— Каждая точка — реальный человек, вернее, высший маг империи Сеир. Когда на свет появляется ребенок-дахар, его искра жизни загорается здесь, на этой схеме. И соплеменники сразу его видят. Это происходит само собой, исключений не существует. Крылатые знают всех своих предков и потомков.

Ладонь мессира скользнула по листу и остановилась у одного из самых ярких огоньков.

— Чем сильнее дар, тем насыщеннее свечение. Вот… Сефрис Канитар. Он повелитель стихии и сразу заметен. Справа — потухшая точка, его первая жена, Юльдра. А под ними — их общий ребенок, Алетра. Это именно ее искра. После покушения она стала более тусклой, слабой, но не погасла, не исчезла, не переместилась. И все трое связаны линиями, как ближайшие родственники. Видите?

— А точка слева от тэра Канитара? — тихо спросила я, жадно изучая магическую вязь. Никак не могла отвести от нее глаз. Хотелось смотреть и смотреть.

— Финира, вторая супруга. Она соединена с сестрой, с родителями, мужем, но детей нет. И это сразу заметно.

Мессир сделал паузу, давая нам возможность обдумать сказанное, и подытожил:

— Здесь отмечены все, абсолютно все дахары. Их искры несут отпечаток личности, магии, сути высшего и очень индивидуальны. Если бы кому-то пришла в голову сумасшедшая идея заменить одного ребенка другим, точки тоже поменялись бы местами. А этого не произошло. Все дети находятся с семьями, в которых родились, «неучтенных» и потерянных нет. Подменышу просто неоткуда было взяться. Так что Алетра — настоящая дочь своих родителей, наследница повелителя Света, пострадавшая при нападении. И нам придется сделать все возможное, чтобы ее исцелить.

Продолжить разговор решили в столовой — за поздним обедом или ранним ужином — это с какой стороны посмотреть.

Баррокас, судя по всему, уже успел познакомиться с кухонными духами Асхара, даже наладить с ними взаимовыгодное сотрудничество и сегодня решил побаловать нас местными экзотическими блюдами. Для разнообразия. Или для смягчения общей напряженной атмосферы. Это не могло не радовать, потому что сам Рок с недавних пор увлекся здоровой, энергетически насыщенной пищей и кормил нас исключительно травяными кашами, котлетами из пророщенных семян и каким-то жутко полезным супом по древнему рецепту некогда могучей, а ныне, увы, исчезнувшей расы.

Не представляю, где он отыскал рецепт, но, как заметила Шил, если эта самая раса регулярно ела «такое», то совсем неудивительно, что она в конце концов исчезла.

В общем, забота хранителя башни нас, конечно, радовала, но, что уж скрывать, порой изрядно утомляла. И сейчас мы просто тихо радовались, рассчитывая, что хотя бы здесь, в Асхаре, Баррокас прекратит трави… приостановит свои эксперименты над живыми людьми. Пусть даже временно.

После обеда мы перебрались в библиотеку — обсудить детали, полистать справочники и найти рекомендации, которые могли бы в дальнейшем пригодиться. Потом переместились в лабораторию, чтобы подготовить и собрать нужные снадобья… Отпустил нас наставник, когда за окнами уже начали неторопливо сгущаться ранние зимние сумерки.

Мессир, позвав с собой Баррокаса, удалился в кабинет. Игги окопался в подвале, на самых нижних его уровнях, делая вид, что ужасно занят, а на самом деле, надеясь, что хозяин о нем забудет и постепенно сменит гнев на милость. А Шилли отправилась в хранилище — там оставалась неоконченная работа.

Я вызвалась помочь, но подруга решительно отказалась. Сжала мою ладонь, посмотрела внимательно, обеспокоенно и произнесла:

— Сама справлюсь. Отдохни, а лучше ложись пораньше. Не думай ни о чем и ни о ком. Завтра все будет восприниматься совсем иначе, вот увидишь.

Я кивнула, не споря. Как-то вдруг навалилась страшная усталость, захотелось побыть в одиночестве, и все, на что меня хватило — добрести до своей комнаты.

Разожгла камин, опустилась на ковер перед ним и замерла, обхватив колени руками, глядя на пляшущие языки пламени.

За окном вступала в свои права ночь, проникая в каждый закоулок Асхара, наполняя его улицы золотистыми бликами магических светильников, вкрадчивым шепотом ветра и редкими снежинками, что прорывались сквозь защитный купол. А в комнате было уютно, тепло и… Стоило, наверное, последовать совету Шил — лечь спать, ни о чем не думая. Только вот избавиться от мыслей никак не получалось.

Мне теперь предстояло постоянно сталкиваться не только с Ветром, но и с Алетрой. С ними обоими. Видеть их вместе. Наблюдать, как они общаются. И от этого настроение почему-то уже заранее портилось.

Интересно, чем сейчас занимаются огневик и его чатхи?

Сидят где-нибудь вдвоем… Может, как и я, у камина. Он обнимает ее за плечи, сжимает в ладони тонкие пальцы и шепчет что-то нежное, утешительное. Обещает, что целители непременно помогут, она разблокирует свою магию, и тогда никто и ничто не помешает больше их счастью. Он, скорее всего, и ледяной цветок для избранницы искал, потому так злился, что его опередили.

Ветер все время о невесте беспокоится, заботится, а я так… случайно под руку подвернулась. Если бы не шлорхово зелье новобрачной, и сосуд, который так некстати разбился, дахар ни за что на свете меня бы не поцеловал. Все его эмоции — несерьезно, не по-настоящему.

От подобных мыслей даже возле огня становилось зябко. И никак не удавалось избавиться от горечи, что острой ледяной иглой царапала сердце. Не получалось вдохнуть полной грудью, легко и свободно.

Странный звук внезапно привлек мое внимание, возвращая в реальность.

Пламя в камине вспыхнуло ярче, выбрасывая вверх сноп ослепительно-оранжевых искр. Мелькнуло гибкое тело, чешуйчатый хвост, и на меня уставились два любопытных светящихся глаза.

Огненный элементаль…

Саламандра…

Хотя нет, это существо напоминало, скорее, дракона — пусть крохотного, но, тем не менее, вполне узнаваемого. Симпатичного такого, и совсем не страшного.

Я невольно улыбнулась и, повинуясь внезапному порыву, протянула незваному гостю небольшое полено — из тех, что лежали перед камином

— Привет.

— Агхр-р-р… — проурчали в ответ, набрасываясь на угощение.

— Вкусно?

— Мгм…

Полено затрещало, стремительно исчезая.

— Откуда же ты взялся? У нас, между прочим, на башне защита стоит. Да и Рок с Игги чужих духов сюда ни за что не пропустят.

На мой совершенно резонный вопрос драконо-саламандр ничего не ответил. «Доел», облизнулся, высунув длинный змеиный язык, блаженно прищурился и вдруг напрягся. Вскинул голову, зашипел в сторону окна — яростно, воинственно:

— Аш-ш-шх.

Я развернулась и успела заметить сорвавшийся с карниза сгусток тьмы, похожий на диковинную летучую мышь.

Еще один гость? Что-то много их сегодня у меня в спальне.

Огонь в очаге полыхнул еще жарче.

Стихиаль грозно рыкнул, продолжая пялиться в окно, а потом снова насторожился. Покосился на дверь… на меня… юркнул вглубь камина и растворился в пламени.

В ту же секунду в комнате материализовался Баррокас. Обвел пристальным взглядом спальню, словно выискивая что-то.

— Эль, у тебя все хорошо? Я ощутил всплеск чужой силы.

Надо было, конечно, рассказать о странном посетителе, для которого установленные хранителем щиты не помеха. Надо было… Но я промолчала, не стала выдавать ночного гостя. А когда Рок исчез, убедившись, что все в порядке, осталась у камина — ждать.

Почему-то очень хотелось, чтобы элементаль вернулся. Но драконо-саламандр так больше и не появился. И я, просидев еще некоторое время, отправилась, наконец, спать.

Глава 13

Я проснулся внезапно, как от толчка, сквозь дрему различив невнятный шум, скрежет, фырканье и даже, кажется, клацанье зубов, но еще не понимая толком, что меня разбудило.

За окном занимался холодный тусклый рассвет, в камине тлели поленья, вспыхивая слабыми искрами магического пламени, а на одном из этих самых поленьев восседал мой вчерашний знакомец, драконосаламандр, воинственно пялился в угол, где еще лежали густые серые тени, и порыкивал. Из угла ему отвечали не менее грозным ворчанием. Присмотревшись, заметила там плотный темный сгусток, который при более пристальном изучении оказался… летучей мышью.

Мышь… Да еще и рычащая… У меня в спальне…

По-хорошему, стоило бы испугаться или хотя бы позвать на помощь. Но это создание было таким сосредоточенно-сердитым и при этом умилительно-лопоухим, что боятся у меня не получилось. Да и угрозы я не чувствовала.

Вообще, эта странная парочка — саламандр и мышь — ничего, кроме улыбки, не вызывала, разве что будила вполне определенные подозрения. Я хоть и не изучала магических тварей так детально и подробно, как боевики, но общие потоковые лекции в родной академии слушала внимательно и выводы делать умела.

И в связи с этим сам собой напрашивался вопрос…

— Эй, — приподнимаясь на кровати, окликнула я увлеченных друг другом «поединщиков». Негромко так окликнула. Чтобы не спугнуть.

Рычание мгновенно стихло, и на меня ошеломленно уставились две пары красных глаз. Вернее, одна пара — оранжево-алых, а вторая — багровых. До этого соперники были настолько увлечены друг другом, что не замечали ничего вокруг, и тут внезапно осознали, что хозяйка комнаты уже проснулась.

— Вы стихиали, — озвучила я свою догадку.

И нет, это был еще не вопрос.

— Ты Уго, — указала на саламандра. — А ты…

Нахмурилась, разглядывая мелкое крылатое «нечто», вспомнила, что сказал Темный после встречи в кабинете ректора, и уверенно закончила:

— Ты Шуй. Вы элементали Ветра и Мрака. Верно?

Саламандр смущенно переступил с лапы на лапу, мыш прикрылся крыльями, как плащом, и оба потупились, признавая очевидное. А мне вдруг стало ужасно интересно.

У нас в королевствах стихиали, конечно, тоже встречаются, но они людей опасаются, сторонятся, на глаза стараются не попадаться и очень редко заключают договор служения. Баррокас с Игги не в счет. Рок — хранитель башни с незапамятных времен. А Щитогрыз просто пролетал мимо и неудачно попался, вернее, попал — в ловушку собственного любопытства и в заговоренную ледяную статую. Так что наши домашние духи скорее исключение, чем правило. А тут, судя по всему, целая академия привязанных к магам элементалей.

Какой отличный материал для научных исследований!

— Уго, когда Ветер нас знакомил, ты выглядел иначе. Шуй, ты тоже умеешь менять обличия? Сколько у вас всего ипостасей? — я подалась вперед, и мышь с саламандром, переглянувшись, осторожно попятились. — Я разрешу вам остаться и хранителю ничего не скажу, а вы взамен позволите себя изучать. Хорошо? Вы ведь можете принять другой облик?

— Не могут, — ответили мне откуда-то сверху, и из потолка неспеша выплыл Игги. Полюбовался пару мгновений на присмиревших гостей и насмешливо продолжил: — Рок вокруг башни такую защиту накрутил, что этим двоим только в низших своих формах удалось сюда просочиться. Один пламенем прошел, другой — тенями, слились с породившей их стихией. Это самое слабое воплощение. А перейти на более высокую ступень и преобразиться им охранные чары Баррокаса не позволят. Так что они сейчас мало на что способны, только и годятся, что шпионить.

Стихиали негодующе зашипели, протестуя против подобного обвинения.

— Будем считать, что они просто зашли ко мне в гости, — примиряюще махнула я рукой, представляя, как обрадуется Шил уникальной возможности пообщаться с элементалями. Она любит исследовать все необычное. Может, даже итоговый реферат вместе напишем, тогда и экзамен по «магическим созданиям» в конце года сдавать не придется.

— Вот как? — преувеличенно «удивленно» отреагировал Щитогрыз. — Тогда напомни своим «просто зашедшим» гостям, что в их случае важно не только пройти сюда, но еще и исчезнуть вовремя. Целыми и невредимыми. А то Баррокас уже заканчивает завтрак готовить. Скоро начнет всех будить и к тебе явится.

Последние слова Игги утонули в дружном писке. Мыш подскочил на месте и тут же поблек, растворился в темной полосе на полу. Саламандр заметался по бревну, рассыпался искрами, сливаясь с пламенем. Не знаю, какие из этой парочки шпионы, и что им на самом поручили дахары, но вот исчезать стихиали умели — и весьма неплохо.

— Еще увидимся, — крикнула я им вслед. — И пообщаемся.

Похоже, мое обещание «гости» восприняли как угрозу. Огонь резко опал, почти полностью затихая. А тень в углу съежилась и подозрительно быстро исчезла, словно ее никогда и не было.

— Давай, вылезай уже из кровати и приводи себя в порядок, грозная покорительница элементалей, — хмыкнул Игги, тоже скрываясь в стене. — Рок ведь, и правда, вот-вот придет будить. А будит он сурово и непреклонно. Сама знаешь…

В столовую я спустилась сама, через полчаса — бодрая, отдохнувшая, готовая к свершениям и, как ни странно, в хорошем настроении. Даже предстоящая возможная встреча с Ветром и его невестой уже не так волновала. Переживу как-нибудь. Пусть лучше они беспокоятся.

***

Вблизи башня провидцев выглядела еще более внушительной и необычной, чем со стороны.

Узкие, словно настороженный прищур хищника, окна-бойницы. Хаотично разбросанные по стене острые выступы, похожие на гигантские, загнутые кверху шипы… Казалось, здание в любое мгновение — после очередного «великого озарения», предрекающего конец света или явление Темного властелина — готово прийти в боевую готовность, грозно ощетиниться всеми своими защитными заклинаниями, и обороняться до последней капли магии.

— Как вам «Последний оплот»? — с нескрываемой гордостью выдохнул сопровождавший нас паренек в идеально белой, почти слепящей глаза, форме «зрячих». Именно так называли себя адепты факультета прорицателей.

Русоволосый, вихрастый, курносый, не безукоризненно-идеальный, а простой, совершенно обычный, он нисколько не походил на дахара, какими я привыкла их представлять, и сразу расположил к себе. С первого взгляда, дружелюбного приветствия и звонкого:

— Я Отино. Можно смело сократить до Тина, не обижусь.

И никаких тебе тэров, официально-уважительных академических прозвищ и прочих сложностей.

— Впечатляет, правда?

Здание, действительно, впечатляло, изумляло, потрясало воображение и… пугало, что уж скрывать. Только вот ни учиться, ни тем более жить здесь я бы не смогла. Ни за какие блага этого мира. Мне больше по душе наша родная, мирная, уютная башня, а не этот мрачный монстр из зеркального, серого камня.

Но Тина не хотелось разочаровывать, и я, опередив Шилли, которая уже открыла рот, чтобы ляпнуть что-то пусть и правдивое, но не очень приятное, старательно закивала:

— Невероятно. Просто дух захватывает.

Дернула за рукав подругу, многозначительно округлила глаза, и та, чуть слышно хмыкнув, понятливо подхватила:

— Очень… хм… оригинальное строение. Даже мороз по коже. То есть, я хотела сказать, трепет… в душе.

— О, вы тоже это почувствовали, да? — глаза курносого провидца восторженно вспыхнули. Он уважительно покосился на мессира Карана, который застыл в нескольких шагах от нас, задумчиво рассматривая чужую башню, и понизил голос: — «Оплот» проектировал и строил первый глава факультета при участии своего лучшего друга магистра Горнурона. Того самого, который учитель учителей вашего учителя.

Парень шмыгнул носом, видимо, от полноты чувств. И меня снова поразило несоответствие его облика и поведения с тем, как должны выглядеть и вести себя высшие. Они ведь все снобы — самоуверенные, высокомерные, заносчивые, а этот…

— Тин, ты ведь не дахар, верно? — против воли вырвалось у меня. — Как же попал в Асхар? Ой, прости, я не должна…

— Все в порядке, — он энергично замахал руками. — Я, действительно, бескрылый, стихии мне не подвластны. Родители — обыкновенные люди, из числа подданных империи. А вот я «зрячий». Магистр Алгой, считает даже, что талантливый.

Тин замолчал, вскинул голову, глядя вверх — на венчавший башню фигурный шпиль.

— Наш факультет — единственный в Асхаре, где учитывается не происхождение и раса, а то, способен ли ты проникать за грань. «Оплот» принимает не только дахаров, высших магов, овладевших стихиями, а всех, кто умеет видеть и слышать. Прорицать. Так что мне, считайте, повезло.

Парень открыто, светло улыбнулся, и я не сдержала ответной улыбки.

Настроение по-прежнему оставалось прекрасным, бодрым, даже боевым. И воспоминания о том, что произошло вчера, его нисколько не портили. Сегодня все складывалось хорошо… нет, просто замечательно.

Утро началось со знакомства со стихиалями, и я твердо намеревалась воспользоваться шансом, чтобы изучить их как следует. Шил, которой я уже успела рассказать о происшествии в спальне, полностью меня в этом поддерживала.

Потом, за завтраком, мессир сообщил, что Алетре решили не раскрывать настоящую причину нашего приезда. Сказали лишь, что вызвали целителей из Гранса, чтобы те, по приказу правителя, попробовали ее вылечить. А это значит, что тэрри Канитар не будет торчать в нашей башне все дни, с утра до вечера — нам придется встречаться лишь по мере необходимости.

Вот и отлично. Лично я вообще постараюсь сталкиваться с ней как можно реже. В крайнем случае, попрошу Шилли заменить меня. Да и общение с Ветром тоже сведу минимуму. Хватит с меня дахаров, их непонятного поведения, чувств, претензий, традиций, сплетенных судеб и предназначенных с рождения чатхи. Продержусь как-нибудь. Потом наша миссия закончится, мы уедем и все вновь станет, как прежде.

Эта мысль еще больше подбодрила.

А когда после еды наставник объявил, что мы идем в «Последний оплот», вскрывать тайник, оставленный там Горнуроном, — да-да, нас учитель тоже берет, и Щитогрыза, на всякий случай, под свою ответственность и контроль — жизнь вообще заиграла самыми радужными красками.

Кому же не хочется приобщиться к старинным секретам и заглянуть в древние, веками запечатанные схроны? Может, такие люди на свете и существуют, но это точно не мы с Шилли. И не Игги — пусть даже он не человек вовсе.

— Ну что, ученицы, готовы? — мессир, наконец, оторвался от изучения башни и повернулся к нам.

— Да, наставник, — откликнулись мы слаженным хором.

— Тогда вперед.

И Каран, поманив за собой Щитогрыза, первым вошел в башню прорицателей.

«Последний оплот» внутри оказался совсем не таким, как я ожидала — не темным, мрачно-мистическим и по-военному аскетичным, а солнечным, уютным, каким-то домашним даже. Просторные холлы с высокими потолками, светлые стены, кресла с диванами в многочисленных укромных нишах, мягкие ковры, в которых так приятно утопают ноги. Хрустальные шары над головами, искрящиеся теплым золотом, и невесомые колокольчики, тонко выпевающие музыку ветра.

Шитогрыз одобрительно присвистнул. Я не сдержала изумленного вздоха.

— Как у вас тут интересно, — протянула Шил, с любопытством оглядываясь, и Тин горделиво приосанился. Словно все вокруг было творением если не его собственных рук, то уж разума точно.

— Эти этажи используются для медитации, успокоения, и самосозерцания. Только достигнув гармонии с собой, с внутренним «я», можно увидеть и правильно прочитать послания из-за Грани, — торопливо пояснял он, поворачиваясь к каждой из нас поочередно. Все лицо его, даже ямочки на щеках от широкой улыбки, сияло. — Ниже — водные уровни, для предсказателей, предпочитающих именно эту стихию: бассейны, водопады, гроты. Есть еще и подземные пещеры — для тех, кто выбрал своими проводниками первозданный хаос и тьму.

— А тут что? — Шилли обвела взглядом зеркальные двери по обеим сторонам холла.

— «Огненные» комнаты, помещения для общих и парных медитаций. Некоторым удобнее работать в группах. Ну, а тот, кто ищет уединения, в любой момент может попросить «Оплот» отгородить его завесой молчания. Вот… Смотрите.

Тин подвел нас к нише, окутанной молочно-белым облаком, в глубине которого загорались и гасли маленькие серебристые звезды.

— Наша башня одна из самых старых в Асхаре. Она… почти живая, чувствует эмоции всех, кто здесь обитает. — Парень придвинулся к Шил и доверительно подхватил ее под локоть. Подруга не сопротивлялась. У этих двоих даже лица сейчас были совершенно одинаковые; азартно-восхищенные. Похоже, два неутомимых авантюриста и исследователя нашли друг друга. — Старшие рассказывали, что у «Последнего оплота» есть свой хранитель. Правда, он никому не показывается, но это и неважно. Главное, он связан со всеми «зрячими» особыми узами и способен угадывать их желания. Здорово, правда?

— Угу…

Шил задумалась на мгновение, снова открыла рот, но задать очередной вопрос не успела. Огромная витая колонна, возвышавшаяся прямо в центре зала, при нашем приближении неожиданно замерцала и превратилась в яркий световой столб.

— О… магистр Алгой уже ждет, — тут же оживился Тин. — Идемте скорее.

Мессир Каран, который до этого держался в стороне, не мешая нам осматриваться, коротко кивнул, направился к «колонне» и растворился в сверкающем, лучистом потоке. Мы с Шил озадаченно переглянулись, не решаясь последовать его примеру. Шлорх знает, кто там подстерегает не в меру доверчивых целителей, от этих странных прорицателей можно ждать, чего угодно.

А вот у Тина никаких сомнений не было.

— Это внутренний портал, не бойтесь, — он нетерпеливо потянул нас за собой. — Говорю же, башня очень старая и строили ее Великий наставник с Горнуроном. Тут столько всего… Если разрешат, потом покажу. Давайте же, заходите. Вот так… Мигом на месте окажемся.

На месте? Интересно, где оно, это самое место? В подвале, наверное, в самой темной и сырой из пещер — они больше всего подходят для хранения древних секретов. Еще и магическими ловушками, поди, все окружено. Ну, или на одном из водных этажей — в липком густом тумане какого-нибудь искусственного болота…

Световой столб дрогнул. Алмазной пылью замельтешили, заметались перед глазами крохотные искры и опали, растворяясь в воздухе.

— Все, — раздался где-то рядом голос Тина. — Дальше вы сами. Мне нельзя.

Нас аккуратно подтолкнули в спины. Мы послушно сделали несколько шагов. Замерли. Проморгались…

Тихо, пусто, спокойно, лишь бескрайнее небо вокруг да облака. Нет, белоснежная ажурная комната-беседка, парящая где-то высоко-высоко, пещеру совершенно не напоминала. Туманное болото тоже.

— Смотри, Эль, тут ночь.

Шил судорожно дернула меня за рукав и ткнула пальцем прямо перед собой, на переливающиеся в бархатной темноте звезды.

— А там, — она указала назад — полдень. В остальных «окнах» утро и вечер. С каждой стороны разное время суток. Видишь?

— Да… — больше слов у меня не нашлось.

Справа, оттуда, где в предрассветной дымке розовел восход и поднималось солнце, донесся низкий басовитый гул, и в воздухе проплыл силуэт огромного призрачного существа. Мы, как зачарованные, уставились на него, не в силах отвести взгляд от невероятного, потрясающего зрелища.

— Облачный кит, — произнес невесть откуда появившийся магистр Алгой. — Сколько за ним наблюдаю, но так и не смог привыкнуть, каждый раз удивляюсь… Это все, разумеется, иллюзия. Ее создал Горнурон, как дар нашему первому главе. В память об их дружбе. Великий наставник очень любил тут медитировать, и тайник побратимы тоже оставили здесь. Никто так и не сумел не то что открыть — даже просто увидеть его. Но у вас получится, Каран. Вы ведь хранитель артефакта ордена, я не ошибся?

— Не ошиблись, — сухо подтвердил учитель. Огляделся, что-то прикинул и двинулся к центру комнаты, поманив нас за собой. — Эльтез, Шилайлин, вы не прошли посвящение и адептами ордена не являетесь, но все же связаны со мной узами ученичества. Это может быть важно. Щитогрыз, я вложил в тебя часть своей силы, так что ты тоже понадобишься. Подойдите сюда. Да, вот так… Хорошо.

Мы остановились позади наставника, а он повел плечами, собирая на кончиках пальцев энергию, прошептал что-то, невнятно, на грани слышимости, и замер.

Неизвестно откуда вдруг налетел ветер — свежий, теплый, с запахом разогретого на солнце леса и моря. Засвистел сердито, растрепал волосы, дохнул в лицо. Пробрался под одежду, заставляя поежится, пробежал по коже. Словно сканировал, проверял. Видимо, мы прошли проверку, потому что через миг все стихло, а прямо перед нами материализовался сияющий сгусток.

Наставник вскинул руку и на ней серебристой паутиной начала сплетаться пока еще полупрозрачная перчатка.

— Длань пустоты, — благоговейно прошептал Алгой. — Не думал, что доведется ее увидеть.

Каран даже не повернулся в его сторону. Дождался, когда перчатка окончательно проявится, и погрузил ладонь в мерно пульсирующий сгусток.

Шилли крепко, до боли, вцепилась в мой локоть. А я от волнения даже дышать перестала и втянула в себя воздух только тогда, когда наставник отступил от магического хранилища, сжимая в руке простую, совершенно невзрачную на вид шкатулку.

Светящийся шар, который еще мгновение назад выглядел тугим и плотным, побледнел, расплылся зыбкой туманной дымкой и исчез, словно его и не было. Я отметила это мельком, краем глаза. Шилли, так вообще отвернулась. А ведь в другое время подруга обязательно полезла бы выяснять, как устроен этот необычный пространственный тайник, а потом пристала бы к учителю с вопросами, выпытывая детали и подробности. Но сейчас ее, как и остальных, больше интересовало не сам схрон, а то, что наставник оттуда извлек.

Мессир Коран огляделся, заметил чуть в стороне небольшой столик и шагнул к нему, аккуратно опуская шкатулку в небольшое углубление в центре столешницы.

Мы, как зачарованные, потянулись следом.

— Невероятно… Просто невероятно…

У магистра Алгоя лихорадочно блестели глаза и тряслись губы. Он и раньше казался немного странным, впрочем, как все прорицатели, а сейчас и вовсе выглядел так, будто вот-вот сознания лишится — от волнения и счастья.

— А ведь мы все эти годы не то что достать, даже коснуться хранилища не могли. Что только ни делали, как ни старались… Бесполезно. Ибо сказано: только последнему из призванных дано… Да, только ему… — бормотал глава «Оплота» возбужденно и почти бессвязно. — Горнурон был великим магом. Величайшим. Хоть и бескрылым… Ну что же вы медлите, Каран? Открывайте уже наконец.

В отличие от Алгоя мы наставника не торопили — не посмели, хотя очень хотелось. Молча придвинулись ближе, наклонившись над столом, чтобы лучше видеть. А Игги взлетел и бесцеремонно навис сверху, нервно мерцая от нетерпения.

Длань пустоты все еще тонкой паутиной серебрилась на ладони наставника. Ее он и положил на крышку шкатулки, невесомо поглаживая.

— Лаас фейн, — прозвучали в тишине короткие чеканные слова.

Истинная речь…

Только вот этого заклятия я никогда раньше не слышала. Судя по удивленным лицам, Шилли и Алгоя, они тоже. И только Игги озадаченно насупился, словно пытался что-то вспомнить — что-то давно и основательно забытое.

— Дэй миир ра. Ват ра, — требовательно продолжил мессир,

Шкатулка задрожала, из-под крышки начал пробиваться свет и…

Я была уверена, что она сейчас откроется, но вместо этого по глазам хлестнула ослепительно-яркая вспышка, заставляя зажмуриться, и перед мысленным взором, развернулась картина — красочная, невероятно четкая, как будто все происходило наяву…

Все та же комната башни прорицателей. Худощавый мужчина с заметной проседью в темных волосах и суровым, немного усталым лицом, хмурясь, ходит из угла в угол. Вот он вскидывает голову, к чему-то прислушивается, еще больше мрачнеет и, словно, наконец, решившись, направляется к висящему в центре уже знакомому сгустку и что-то быстро туда кладет. А потом внезапно разворачивается и смотрит прямо на нас — внимательно, пристально. Требовательно.

От этого взгляда в груди становится горячо-горячо. Матушкин медальон на шее начинает мелко вибрировать, и мне вдруг кажется: еще немного, совсем чуть-чуть, и я соображу, пойму что-то невероятно нужное, важное. Внутренне напрягаюсь, но до конца осознать не успеваю. Еще одна короткая вспышка — и видение гаснет, лопается, как мыльный пузырь, а вместе с ним пропадает и смутное, томительное предчувствие, охватившее меня…

— Это ведь был магистр Горнурон? — Шил как всегда опомнилась первой. — Ведь он, наставник, да?

Мессир кивнул, но сказать ничего не успел.

Шкатулка… Нет, не открылась, просто растаяла, растворилась в воздухе, оставив на столе два предмета — небольшой флакон из голубого, явно зачарованного стекла с прикрепленной к горлышку запиской и тетрадь в жестком кожаном переплете.

— Так… Я к ректору, — произнес после паузы наставник, осторожно подхватывая «подарки великого Горнурона» все той же перчаткой. — Алгой, вы…

— С вами. Разумеется, с вами, — торопливо подтвердил глава прорицателей, подвигаясь к Карану поближе. Будто боялся, что ему откажут. — Не беспокойтесь, ваших учениц проводят. Мой адепт ждет их у внутреннего портала. Ну, пойдемте. Пойдемте же скорее…

Отино, действительно, ждал, и, судя по тому, как радостно он бросился к Шил, вовсе не нас, а именно ее. Эти двое как-то очень быстро нашли общий язык, и я совсем не удивилась, когда у выхода из башни, вместо того, чтобы попрощаться, Тин неожиданно покраснел и, запинаясь, предложил посмотреть «кое-что-еще-вам-понравится-правда». Обращался он к нам обеим, но смотрел при этом только на Шилли.

— Иди уж, — махнула я рукой. — Только недолго.

— А ты? — подруга неуверенно закусила губу.

— А мы с Игги домой, — мешать я им точно не хотела. Чувствовать себя третьей лишней, тем более. — Он дорогу знает, не заблудимся…

«Последний оплот» мы с Щитогрызом покинули в гордом одиночестве, и я, поежившись, накинула на голову капюшон плаща — несмотря на защищавший Асхар погодный купол стало почему-то холодно.

— Ну что, Игги, веди.

Дух кивнул, завертелся на месте, как стрелка компаса, выбирая направление, но прежде, чем он успел остановиться, под ноги мне упал невесть откуда взявшийся плоский, серебристо-серый камень. Подпрыгнул с неприятным звуком, распался на части, а затем пружинисто схлопнулся, затягивая не успевшего опомниться Щитогрыза внутрь.

Последнее, что я увидела, была маленькая крылатая тень, которая с возмущенным рыком молнией пронеслась мимо, а затем все вокруг заслонила тьма, и меня резко рванули вверх, поднимая над землей.

Глава 14

На талии сомкнулись горячие руки, прижимая к чьей-то груди, не позволяя высвободиться и одновременно поддерживая — крепко, но достаточно бережно, и у самого уха раздалось едва слышное, мурлыкающе-вкрадчивое:

— Эль, почему так долго?

— Что?..

Попыталась хоть немного развернуться, чтобы посмотреть, кто это такой нетерпеливый, но сколько ни вглядывалась, так ничего и не увидела, кроме густой чернильной пелены, окутывающей меня со всех сторон.

— Мы целую вечность не виделись. Я успел соскучиться.

Снова тот же шепот у виска — легкий, как дуновение ветра, еле различимый. Сразу и не поймешь, кто говорит. Хотя предположение у меня, конечно, имелось. Даже два предположения — невероятно самоуверенных, бесцеремонных, высокомерно-наглых и абсолютно не принимающие отказов.

Тьма и Ветер… Ветер и Тьма…

Кто же из них там, за спиной?

Меня закружили, невесомым перышком унося вверх. От неожиданности сердце сделало кульбит, подскакивая к самому горлу, я вздрогнула — и беззвучный смех тут же мягко шевельнул волосы на затылке.

— Не бойся. Я крепко держу, не выпущу. Тебя — никогда.

И я замерла. Не потому что испугалась или вот так сразу поверила непонятно кому — просто смысла возмущаться и, тем более, отбиваться не было. Мы поднимаемся все выше и выше, крыльев у меня нет, Игги угодил в какую-то хитроумную ловушку… Сейчас только вырваться и упасть не хватало.

Нет уж, пусть несет, куда планировал, а там, на месте, разберемся с этим таинственным похитителем.

Летели мы недолго. Несколько мгновений, с десяток заполошных ударов сердца — и ноги, наконец, коснулись твердой поверхности.

— Подожди, сейчас вернусь…

Чужие ладони соскользнули с талии, отпуская. Что-то звякнуло, прошелестели быстрые шаги, и окружавшая меня вязкая, непроницаемая мгла исчезла — развеялась, распахиваясь перед глазами грандиозной, захватывающей дух панорамой.

Я стояла на крыше. Вернее, на полукруглом карнизе какого-то здания, образующем ровную, довольно просторную площадку, без малейшего намека на лестницу. У ног скалили каменные морды самого зверского вида чудища, над головой — так близко, что, казалось, можно дотронуться ладонью — переливался мыльной радугой защитный купол Асхара. А подо мной, уходя далеко вниз многочисленными ярусами, раскинулась крылатая академия. Во всем своем красочном великолепии.

Неровность крыш — любых форм, цветов и размеров. Переплетенье улиц, переулков, мостов, лоскутным одеялом закрывающее пространство между домами. И между ними — серые пятна тренировочных полигонов, скверы, выглядевшие ухоженными даже сейчас, среди зимы, голубые мазки водоемов.

Потрясающее зрелище…

В душе поднималось удивительное, знакомое с детство чувство… Вернее, желание, неудержимое, почти инстинктивное, похожее на жажду, от которой вдруг резко пересыхает во рту — сорваться с места и… полететь.

Я даже на время забыла, как на этом самом карнизе очутилась, зачарованная представшей передо мной картиной.

А вот обо мне не забыли.

Отблеск неяркого зимнего солнца на широких крыльях, смазанная тень, которую я поймала боковым зрением — и мне на плечи опустился длинный теплый плащ, мгновенно согревая.

— Ну, как тебе убежище? Нравится?

Резко обернулась, чтобы встретить знакомый, чуть насмешливый прищур темных глаз из-под длинной, небрежно падающей на лоб челки.

Мрак…

Кто бы сомневался?

— Я говорил, что отведу тебя сюда? Вот, выполняю обещание.

А… значит, это он просто слово свое решил сдержать таким странным образом?

— Тэр Агосто… — холодно начала я, вскидывая подбородок.

— Слушаю вас, месса Эльтез… — в тон мне, преувеличенно серьезно откликнулся Темный. Но тут же, выйдя из роли, лукаво улыбнулся. — Может, опустим эти формальности и все-таки перейдем на «ты»? Раз мы теперь так… гм… близки, что даже убежище вдвоем посещаем?

Его, похоже, совершенно не смущало то, каким нетрадиционным и, мягко говоря, неожиданным способом мы его «посетили», и это стало последней каплей, в бездонной бочке моего терпения.

— Знаешь, что? А давай… Перейдем… — отчеканила я, угрожающе нацелив на него палец. — Какое уж тут «вы» после того, как ты на меня напал…

— Неожиданно появился, — невозмутимо поправили меня.

— Похитил…

— Пригласил прогуляться… — не сдавался крылатый.

С каждым произнесенным словом я надвигалась на Мрака, упирая в его грудь палец и заставляя отступать, пока он не уперся спиной в каменную кладку здания, на карнизе которого мы стояли.

— Молча утащил непонятно куда. Не объяснив, не предложив, не поинтересовавшись, хочу ли я…

— Устроил сюрприз…

Дахар упрямо продолжал настаивать на своей версии событий.

— И загнал моего духа в западню — закончила я, не слушая его оправданий. А затем твердо потребовала, подставив руку: — Верни Игги.

Как ни странно, на этот раз со мной спорить не стали — правда, помедлили немного, словно решая, как поступить, но затем без возражений положили в протянутую ладонь камень-ловушку.

— Как его открыть? — я аккуратно перевернула артефакт, рассматривая со всех сторон, пытаясь увидеть Игги в густых клубах дыма, сплетавших сизое кружево внутри него

— Открыть не сложно, — в тоне крылатого звучала все та же теплая усмешка. — Только вот нужно ли? Можно случайно повредить сферу Сунрага. А я с таким трудом ее достал.

— Что повредить? — переспросила рассеянно, продолжая изучать загадочный камень. Даже ногтем поскребла на всякий случай и магией попыталась аккуратно прощупать. Впрочем, без какого-либо заметного результата.

— Сферу Сунрага, — терпеливо пояснили мне. — Мы называем ее магической колыбелью. Если поместить сюда дух, новорожденный, пострадавший или просто слабый, это придаст ему силы. Напитает энергией, поможет окрепнуть и перейти на следующую ступень.

Длинные, сильные пальцы коснулись артефакта, который я по-прежнему держала на раскрытой ладони, медленно обвели его по кругу, будто случайно скользя подушечками по моей коже — в еле ощутимой, мимолетной ласке. Жест получился какой-то слишком уж интимный, и я быстро отдернула руку.

— У твоего элементаля неплохой потенциал, но он слаб, поэтому и остановился в развитии. Я наблюдал за ним, могу сказать это совершенно точно. Вряд ли он изначально такой, — Мрак чуть заметно пожал плечами. — Скорее всего, был когда-то поврежден, ранен или кем-то запечатан. Подобное тоже случается. В любом случае, без сферы ему не обойтись. Но она должна сама открыться. Если разблокировать раньше времени, принудительно…

— Игги погибнет? — перебила я взволнованно.

— Нет, — хмыкнул Темный. — Не переживай, ничего страшного не произойдет. Но и пользы не будет. Мы лишь зря потратим ценный артефакт, а другой такой я вряд ли получу. По крайней мере, в ближайшие месяцы. И твой Игги останется обыкновенным низшим духом, бесполезным призраком, застрявшим на начальной ступени развития. Выбирай. Я в любой момент могу вскрыть сферу, если решишь, что его нужно немедленно освободить.

Легко сказать, выбирай.

Нет, я вовсе не считала Игги бесполезным, ни в коем случае. За время, прошедшее после его случайного «попадания» в ледяную статую, он успел стать нашим с Шил другом. Да и то, что он мой элементаль, я, мягко говоря, преувеличила — сочинила сгоряча, в пылу спора с Мраком. В общем, наш неугомонный призрачный приятель меня вполне устраивал и в теперешнем виде.

Но с другой стороны…

В отличие от Баррокаса, который был полностью доволен своим положением вечного духа-хранителя башни, Щитогрыза словно что-то мучало, грызло изнутри, не давало успокоиться. Низшие духи не помнят прошлого, да и не пытаются его узнать. Им достаточно того, что есть. Игги же всегда хотел большего и со странной настойчивостью стремился вернуть память, понять что-то, разгадать тайну, что затерялась где-то позади. Эта жажда гнала его по свету, пока он не прибился к нам. Иногда мне кажется, он и в башне-то остался лишь потому, что надеялся на помощь мессира Карана. Вернее, снадобий и препаратов из нашей лаборатории.

Если так…

— Не надо разбивать сферу, — приняла я решение. — Давай подождем, пусть откроется сама. Но потом мы обязательно спросим у Игги, хочет ли он вообще всем этим заниматься, увеличивать силы и потенциал. Если согласится, продолжим. Если же нет… Ты оставишь его в покое и больше никогда не будешь «помогать». Особенно вот так, как сегодня. Не предупредив. Не получив разрешения.

Как ни старалась сдерживаться, голос меня выдал, дрогнув от возмущения. Да, я все еще злилась. А в ответ получила ту же, до безобразия обаятельную улыбку.

— Видишь ли, Эль, когда сфера заряжена, медлить нельзя. Это снижает эффективность. А объяснения… их ведь можно и на потом отложить. Главное результат. Верно?

Мрак подался вперед, в один неуловимый миг очутившись совсем близко. Звездочка в ухе призывно сверкнула, глаза засияли, мягкие, тягуче-бархатные интонации стали еще доверительнее, и я… поспешно отвернулась.

Эти крылатые при желании кого угодно и в чем угодно убедят. Все-таки правильно меня матушка предостерегала от слишком тесного знакомства и общения с ними.

— Здесь очень красиво, — пробормотала первое, что пришло в голову. И ведь не соврала же ни капельки. Действительно, невероятно красиво.

— В Асхаре несколько убежищ, но это самое высокое и самое старое. Первое…

Чужие руки на мгновение дотронулись до плеч, поправляя плащ, плотнее укутывая меня.

— Существует легенда о влюбленной паре, которая часто уединялась здесь. Их никто не видел, никто не мешал, поэтому они назвали это место своим убежищем. Однажды девушка слишком близко подошла к краю, сорвалась с карниза и упала вниз. Ее спутник, не раздумывая, рванулся следом, надеясь поймать, удержать, спасти. Тогда высшие ничем не отличались от других людей, небо им еще не покорилось, и эти двое неминуемо должны были разбиться. Но парень так хотел спасти свою избранницу… Он вложил всю магию, жизненную силу до последней капли в это желание, и стихии откликнулись. Подхватили его у самой земли, позволив парить. Так у дахаров появились крылья.

— Это правда?

Я чуть слышно выдохнула.

— Кто знает? Спросить уже не у кого… — весело откликнулся Мрак. — В любом случае, я позаботился, чтобы тебе ничего не угрожало. Вокруг убежища установлен охранный полог. Хочешь убедиться?

Мою руку аккуратно подхватили, вытянули вперед, и я почувствовала, как под пальцами пружинит незаметный, но достаточно прочный силовой барьер.

— Он не только защитит, но и скроет нас от посторонних глаз. И поисковые чары не пропустит, — Темный снова наклонился к самому моему уху. Шепнул многозначительно и тихо, на грани слышимости: — Никто нас не заметит, не почувствует, не найдет. А если и найдет, то не сможет снять полог и прорваться сюда. Мы здесь только вдвоем, и я…

Закончить он не успел.

Внизу что-то замерцало, полыхнуло, резко приближаясь к нам. Воздух подернулся маревом, задрожал, как от удара — еще раз… и еще… По окружавшему щиту паутиной разбежались огненные сполохи, делая его видимым. А потом этот самый щит просто взял и лопнул, словно огромный мыльный пузырь. Опровергая все слова Мрака о том, что полог невозможно прорвать.

Кто к нам настолько эффектно — с шумом, громом, и молниями — пожаловал, я знала еще до того, как новый «гость» появился в убежище. Угадала, вернее, почувствовала, порывисто, почти бессознательно потянувшись навстречу, словно только его и ждала. Тут же осознала, что творю, рассердилась, быстро отступила и невольно уперлась спиной в грудь Мрака. Темный любезно поддержал меня, подхватывая под локти, и крепко прижимая к себе.

Вот в таком виде нас и застал Ветер — он как раз в этот миг шагнул на карниз. Шагнул, готовясь атаковать, уже поднимая руку, с расцветавшими на ней огненными лепестками плазменного сгустка, мгновенно оценил представшую перед ним картину, и… замер. Лицо его тут же заледенело, а глаза гневно сузились.

— Что здесь происходит? — проскрежетал он.

Спасибо Мааре, хоть фаербол потушил — и то хорошо.

Я покосилась на Уго, который завис в воздухе позади хозяина — на этот раз, для разнообразия, в высшей, человеческой ипостаси, — вспомнила тень, мелькнувшую рядом, когда Мрак забирал меня, и поняла: именно элементаль предупредил огневика о «деве в беде».

Даже предполагать не берусь, что тот ожидал увидеть, когда так стремительно ворвался сюда, но явно не наши с Мраком добровольные и тесные, можно сказать, удушающе-тесные «объятия» — а ведь со стороны все именно так сейчас выглядело.

Под пристальным, свирепым взглядом Ветра стало как-то не по себе — по крайней мере, мне. Темного, судя по всему, ничего не смущало.

— Эль… Испугалась? Зря. Со мной ты в полной безопасности, — негромко мурлыкнул он. Преувеличенно тщательно проверил, не развязался ли плащ, стряхнул невидимую пылинку с одежды и лишь затем повернулся к заклятому сопернику. Будто только сейчас его увидел. — Ветер? Что-то случилось? Прости, я… мы с Эль немного заняты.

Вот ведь показушник

— Заняты? — странным голосом переспросил огневик. Осмотрел чужую накидку на моих плечах, уставился на ладони Мрака, которые тот так и не убрал, и нахмурился еще больше. — И чем же вы заняты, позвольте спросить?

— Увы, не могу сказать. Это наш с Эль секрет, — отозвался Темный. Как-то слишком уж радостно и самодовольно. — Мы специально поднялись в убежище, чтобы никто не мешал. Никак не ожидали, что и тут наше уединение нарушат. Так что, извини, но если у тебя ничего срочного, мы бы хотели остаться вдвоем и продолжить. Сам понимаешь…

Не знаю, что там Ветер понял, но, судя по яростно полыхнувшим глазам, ему требование Мрака категорически не понравилось. Мне, кстати, тоже.

Это что еще за намеки?

— Ничем мы не заняты, — отрезала холодно. — Общих секретов у нас тоже нет. И я не испугалась, просто… оступилась.

— Вот видишь, — моментально сориентировался Мрак, крепче сжимая мой локоть. — Эль чуть не упала. Вломился, разнес тут все… Забыл правила убежища?

Да что же это такое?

— Ян, прекрати… — дернулась, выпутываясь из «заботливых» рук Темного. — И отпусти уже меня наконец.

На этот раз освободиться все-таки удалось, и я облегченно вздохнула.

Рано радовалась.

— Ян? — повторил Ветер. Если бы голосом можно было замораживать, мы с Мраком уже превратились бы в безмолвные ледяные статуи.

— Да. Мы решили оставить формальности, — подтвердил Темный. — После всего, что между нами случилось…

Шутник Шлорхов.

— Ничего между нами не случилось, — прошипела сердито.

— Ну… это с какой стороны посмотреть.

— С любой. Мы просто партнеры по общему делу.

— Что правда, то правда. Партнеры, исключительно по делу… Пока.

— И не близки. Похищение вообще не повод для близости.

— Зато предлог для дальнейшего, более тесного знакомства…

И мне подмигнули — многозначительно так, намекающе.

Я даже задохнулась от подобной наглости. Кровь прилила к щекам, заставляя их полыхать — от раздражения, а не от того, о чем Ветер подумал. А он точно подумал, потому что вдруг закаменел, сжал кулаки, по которым тут же снова заструились языки пламени, и смазанным, неуловимо быстрым движением рванулся к Темному, практически впечатывая его в стену.

— Значит, все-таки похищение? И на какую близость ты надееш-ш-шься?

В этом яростном почти шипении я с трудом различила голос огневика.

Мрак, похоже, не ожидал, что его так легко сметут с пути — он явно планировал уклониться и… не успел. На его лице поочередно отразились изумление, досада, восхищение, любопытство, а потом он протянул:

— Надо же. Ветер, дружище, ты сам-то осознаешь, что сейчас произошло? Нет? Ну и ладно. Тем лучше… для меня.

После этих странных слов Ветер рассвирепел еще больше.

— Агосто… А не слишком ли далеко ты зашел? Не зарывайся. Все наши игры… только между нами. Не впутывай других. Особенно ее… — короткий кивок в мою сторону. — Если посмеешь обидеть…

От жесткого, угрожающего тона даже зябко немного стало, и я поплотнее закуталась в плащ, впервые порадовавшись, что он у меня есть. А Мрак неожиданно посерьезнел.

— Кто тебе сказал, что это игра? — надменно вскинул он голову. — Я не ты. Мы, темные, гораздо свободнее в своем выборе. Тебе ли не знать. Так что… Может, у меня самые серьезные намерения? Вот, решил получше познакомиться с понравившейся девушкой.

— И для этого похитил? Что, совсем надежду потерял? Или настолько в себе сомневаешься? — Огневик даже не пытался скрыть издевку — Так я готов помочь. Придать… уверенность.

В воздухе сгустилось почти физически ощутимое напряжение, а недвусмысленное предупреждение, даже вызов в конце фразы только глухой бы не расслышал.

— Что ж, давай посмотрим, кто кому… поможет, — принимая этот самый вызов, хмыкнул Мрак. Покосился на меня словно что-то прикидывая. — Только не сейчас. Не здесь.

Короткая пауза — и огневик, напоследок еще сильнее вжав соперника в стену и впечатав кулак в каменную кладку возле самой его головы, выдохнул, коротко, отрывисто, а затем отстранился.

— Завтра на закате. На Верхнем полигоне, — глухо бросил он.

— Отлично, — Темный повел плечами, разминая затекшие мышцы и снова возвращая прежнюю ироничную улыбку. — Девушек пригласим, пусть поболеют за нас. Я — Эль, ты — Алетру. Не забыл, еще что у тебя невеста имеется? М-м-м?

Ветер скривился и… промолчал. Видимо, решил игнорировать вопрос Мрака.

— Эль, тебя учитель ищет, — развернулся он ко мне, чуть заметно выделяя интонацией мое имя и «тебя», словно подчеркивая свое право на это. И глаза так остро, шально блеснули.

— Мессир Каран? — переспросила удивленно. — Он разве не у ректора?

— Нет, уже вернулся. И у него срочное дело. Так что придется вам с тэром Агосто отложить «общие дела». На неопределенное время. Боюсь, в ближайшие дни ты будешь очень занята, — закончил огневик со странным, плохо скрываемым удовлетворением. — Идем, провожу.

— Я сам, — вскинулся Мрак.

— Нет, это мое задание…

— Хорошо, — кивнула я, даже не стараясь вслушиваться в разгоравшийся спор.

Настроение окончательно испортилось.

Разумеется, Ветер искал меня по поручению наставника, а не по собственной инициативе. И заступался тоже из чувства долга, выполняя «задание» ректора.

Кто б сомневался? Зачем я ему? У него невеста есть. Чатхи.

От этих мыслей стало почему-то совсем холодно, даже пресловутый плащ уже не спасал. Внутри все словно инеем покрылось — да и не только внутри. Воздух тоже промерз, застыл белым морозным облачком, разве что только не хрустел и не ломался льдинками. Погода подстраивалась под мое душевное состояние. Вон даже снег пошел, серый, колючий…

Снег…

Постойте! А откуда он здесь? Асхар же щитом накрыт.

Подняла голову. С охранным куполом творилось что-то неладное. Он тревожно искрился — пока еще не сильно, но с каждым мгновением разгораясь все больше, — а прямо над ним, в небе, закручивалась, набирая силу, огромная вихревая воронка.

— Смотрите!

Я вскинула руку, указывая вверх, но дахары уже и сами все заметили. Переглянулись, кивнули друг другу, о чем-то мгновенно договорившись, и неуловимо изменились — стали строже, собраннее, взрослее. Будто сбросили привычные маски.

— Мрак, свяжись с Шуем, пусть предупредит Пожирателя. Магическая буря. Эпицентр недалеко от академии, — Ветер не отрывал глаз от того, что творилось над нашими головами. — Эль, остаешься с Уго. Он отнесет тебя домой.

— А вы?

— Нам надо укрепить купол. Мрак?..

— Готов.

— Тогда идем…

Два прощальных взгляда: один — темно-серый, пасмурный, почти предгрозовой, второй — чуть насмешливый бархатно-черный… Огонь и тьма раскрывшихся крыльев… Два гибких силуэта, взмывшие вверх… И я осталась одна. Если не считать Уго.

Глава 15

Дорога домой в памяти не отложилась, да и промелькнула она как-то удивительно быстро — я была слишком взволнованна, чтобы что-то подмечать, а Уго торопился поскорее выполнить приказ, избавиться от «груза» и вернуться к хозяину.

Легкое головокружение, свист ветра в ушах, разноцветные сполохи перед глазами — мельтешение огненных бликов, вперемешку со снежными хлопьями — и вот я уже стою в нашей гостиной. Растерянная, встревоженная, немного дезориентированная и в полном одиночестве. Если не считать Щитогрыза, надежно запечатанного в артефакте, и плащ, который я так и не успела вернуть Мраку.

На мгновенье зажмурилась, пытаясь прийти в себя и вернуть хоть какую-то ясность мыслей, огляделась.

Тихо… Пусто…

А где Шилли? Наставник, который, по словам Ветра, меня искал и теперь должен ждать в башне? Где хранитель, наконец?

— Шил, — позвала растерянно. Голос звучал сорвано, хрипло, и я откашлялась, прежде, чем продолжить: — Мессир Каран…

Ни слова в ответ — лишь завывание ветра за окном. Тоскливое, протяжное. После прорыва защитного купола в Асхаре началась самая настоящая метель.

— Баррокас…

Имя хранителя я почти прокричала, хотя в этом не было ни малейшей необходимости. Чем бы Рок ни занимался, он услышал бы и тихий шепот, если молчит, значит, его тоже нет в башне.

Похоже, я, действительно, одна.

Все-таки мессир Каран недаром считался одним из лучших наставников Гранса, как должен вести себя целитель в экстренной ситуации мы с Шилли затвердили накрепко, на уровне инстинктов. Магические вестники сформировались сами собой, прежде, чем я успела о них подумать. Еще несколько мгновений, вложенный в послания вопрос, кодовое слово, короткий энергетический импульс для ускорения — и оба письма улетели адресатам, а я принялась в нетерпении ходить из угла в угол, сжимая шар с Игги в руке. Как же не вовремя Мрак его там закрыл.

Шил откликнулась первой.

«Бегу», — поведал примчавшийся от нее неуклюже-кособокий вестник и тут же рассыпался сухой, невесомой пылью.

Подруга не любила и не умела общаться на расстоянии, предпочитая «радовать» новостями при личной встрече. Впрочем, за долгие годы я прекрасно научилась понимать ее короткие невнятные записки, так что и эту расшифровала без особого труда:

«Я не с учителем. Сама мало что понимаю, но просто-таки жажду поделиться и обсудить. Спешу. Скоро буду».

Послание от наставника прибыло следом за письмом Шилли. Вернее, его принес Баррокас, который стремительным вихрем материализовался посреди гостиной и тут же, без долгих предисловий, проинформировал:

— Магическая буря…

Вгляделся в мое лицо, сухо констатировал:

— Уже знаешь… Тем лучше. Объяснять не надо. Мессир в целительском корпусе академии. Могут быть раненые. Вам велено сидеть здесь. Ждать распоряжений. Все. Я в лабораторию и назад, хозяин приказал кое-что принести.

Последние слова он выпалил, постепенно расплываясь в воздухе.

— Подожди, — остановила я хранителя. — Скажи… Наставник просил тебя или… еще кого-нибудь найти меня? Раньше, до бури?

Не представляю, зачем я об этом спросила — вопрос вырвался сам, я даже не успела все как следует обдумать.

— Что?.. — Уже ставший почти полностью прозрачным Рок обернулся. Недоуменно нахмурился. — Нет, конечно. Когда бы он успел? Они как раз с ректором разговаривали, когда доложили о происшествии, и хозяин сразу отправился к целителям. А почему ты спрашиваешь?

— Да так… По дороге сюда кто-то из адептов сказал. Ошибся, наверное, — я как можно небрежнее пожала плечами, махнула рукой. — Ты иди… иди… Не задерживайся.

Баррокас не поверил, это было заметно. Но мессир ждал, и хранитель, неодобрительно хмыкнув, исчез, а я задумалась.

Это что же получается: наставник не искал меня и ничего не поручал Ветру? Огневик солгал? Но почему? Просто предлог, чтобы поскорее вытащить меня из убежища? Его настолько беспокоили наши с Мраком «общие дела»?

От размышлений меня оторвал голос Шилли.

— Эль, там такое творится… такое… — Подруга ворвалась в башню вместе с ветром, снегом, колючим морозным запахом. Взбудораженная, озадаченная, раскрасневшаяся. — Я толком не знаю, что происходит, но говорят, буря началась. Та самая, магическая. Представляешь? То есть, на самом деле, мне Тин сказал. Мы же тоже этим вроде как занимаемся. Он меня провожал, а тут сигнал из «Оплота», всех провидцев назад позвали, что-то они там прорицать по поводу бури должны. Тоже мне… бойцы невидимого фронта. Как это поможет-то? Они ведь не боевики и не целители. Не то, что мы с тобой… В общем, он назад побежал, а я сюда, к тебе. Надо наставнику вестник послать и Щитогрыза… на разведку. Где он, кстати?

Все это Шилли выпалила практически на одном дыхании, а затем вопросительно уставилась на меня.

— Наставнику я уже написала, а Игги… — я устало вздохнула. — Игги пока выбыл из строя. Он замурован.

— Он… что?

— Замурован… запечатан… заблокирован. В общем, изолировали его.

На то, чтобы рассказать о «похищении», разговоре с Мраком, появлении Ветра и о начале бури, которое я видела собственными глазами, много времени не понадобилось. Обсуждали случившееся мы тоже недолго и как-то вяло — не до этого было. Вскоре беседа сама собой затихла и потянулись минуты, часы ожидания. Долгие, тяжелые, тягучие, как выдержанный чоирский мед. Мы даже успокаивающий отвар успели выпить.

Шил обосновалась в кресле у камина, настороженно вздрагивая от каждого звука, готовясь в любую минуту вскочить, сорваться с места и побежать, куда скажут. А я… Я застыла у окна, до рези в глазах всматриваясь в клубившуюся снаружи мутную, белесую поземку. Снегопад все не заканчивался, даже, кажется, усилился. Значит, купол до сих пор поврежден, буря не прекратилась, а дахары еще там. Пожиратель, Мрак, другие адепты Асхара и… он.

Ветер…

На самом деле, я не переставала думать об огневике все это время — с самого начала, с той минуты как Уго подхватил меня, унося с карниза. Вспоминала вновь и вновь, даже неосознанно, против воли. Его последние слова… Запрокинутое к небу лицо… Взгляд, сосредоточенный, твердый, решительный… Но пока находились какие-то занятия, удавалось гнать от себя эти мысли, теперь же они навалились сразу, неудержимой лавиной.

«Все с ним… с ними будет хорошо. Все хорошо», — твердила как заклинание. Но тревога не отпускала, ядовитыми когтями раздирая сердце. А в голове звучали слова Пожирателя о высших, попавших в магическую бурю, о том, что они теряют магию, впадают в кому и могут лишиться жизни.

Неужели и Ветер?..

Нет, с ним ничего не случится! Все будет хорошо…

Показалось вдруг, что в гостиной очень душно, и я распахнула окно, подставляя лицо ветру, снегу. Судорожно вбирая в себя стылую морозную прохладу.

Где-то там, наверху, среди других крылатых, сражался сейчас один огневик. Наглый, властный, упрямый, абсолютно невоспитанный… маньяк. Умевший так произносить мое имя, что земля уходила из-под ног. При мысли, что я его больше не увижу, не смогу еще хотя бы раз утонуть в невозможно серых глазах, поймать шальную улыбку, становилось нестерпимо больно. И хотелось умчаться туда, в небо. Помочь, поддержать, спасти.

На мгновение представилось, как я ослепительно яркой, солнечной вспышкой, уношусь к тучам, раскинув несуществующие крылья. Прямо в хищный голодный зев темной бездны.

Я даже головой помотала — привидится же такое.

К сожалению, сейчас я не только полететь, даже уйти из башни не имела права, а уж тем более, бегать по академии и творить, что на ум взбредет. Приказ мессира четок и ясен: сидеть, ждать, быть наготове. Мы в любой момент можем понадобиться наставнику или пострадавшим.

А необъяснимое, смутное чувство тревоги все нарастало. И когда воздух в комнате, казалось, уже сгустился от напряжения, метель внезапно улеглась. Ветер стих, снежинки перестали кружиться перед глазами. Но не успела я облегченно выдохнуть и развернуться к Шил, как снова услышала голос Баррокаса:

— Эль, Шилли, хозяин зовет. Срочно. Только сначала в лабораторию… Возьмете, что скажу…

Хранитель возник посреди гостиной, весь какой-то взъерошенный, беспокойный, даже потрескивающий от напряжения. Вперил в нас тяжелый взгляд исподлобья, насупился еще больше и мрачно закончил: — Есть раненый.

И мое сердце оборвалось, рухнув куда-то вниз…

***

На самом деле пострадавших оказалось горазд больше. Об этом хранитель рассказал, пока мы перемещались в лазарет факультета целителей, точнее, в специальное, закрытое для посторонних и тщательно охраняемое его крыло.

Практически все старшекурсники боевого факультета, которых поднял по тревоге ректор, в противостоянии с бурей получили травмы той или иной степени тяжести. Однако состояние адептов не вызывало серьезных опасений, поэтому Рок и не счел нужным о них говорить, лишь упомянул, что с этими пациентами местные целители сами справятся. У нас с мессиром Караном, действительно, оставался один раненый — его задело сильнее всего, и он сейчас находился без сознания.

Видимо, я вздрогнула при упоминании этого самого «единственного серьезно пострадавшего», потому что Баррокас, прервавшись, фыркнул раздраженно:

— Да не дергайтесь вы… Вот ведь неугомонные. Думаете, легко сразу двоих нести? Стар я уже, непоседливых девиц туда-сюда на себе таскать, предпочел бы, чтоб сами шли. Жаль, к хозяину сейчас так просто не попадешь. Допуск нужен. А у вас его нет пока, придется по отпечатку ауры на месте настраивать. У местных с этим строго, охранных артефактов понавешено, почти как в гареме властителя Сурлеада.

Рок уважительно помолчал, стиснул нас с Шилли покрепче, спеленывая своей магией, и продолжил:

— Ректор молодец, адептов бережет, зря не рискует. Всех щитом прикрыл — половину резерва в него вбухал, сам впереди встал, чтобы подопечным меньше досталось. Отличный командир, под стать нашему герцогу. Уж не знаю, зачем мальчишка из-под щита вылез. Тут его и зацепило… А нам возись теперь.

— Кто… — выдавила я, с трудом проглатывая горький, колючий ком. Слова тоже получались какими-то острыми, колкими, царапали горло и никак не хотели слетать с пересохших губ.

Хорошо, что у меня есть Шилли.

— Вот-вот, кто этот смельчак… или глупец, что, в принципе, в данном случае одно и то же? — очень своевременно вмешалась она. — О ком ты говоришь?

Я поймала себя на том, что даже дышать почти перестала в ожидании ответа.

— Не знаю, не разглядывал. Мне и без этого было, чем заняться, — равнодушно отозвался хранитель. — Не все ли вам равно, кого лечить? На месте разберетесь.

Шил невнятно хмыкнула, то ли протестуя, то ли соглашаясь, а я с трудом подавила возмущенный возглас. Мог ведь и посмотреть. Хотя бы мельком.

Нет, с одной стороны, Рок, разумеется, прав: для целителя любой пациент важен. Но с другой… При мысли, что раненым окажется Ветер, у меня внутри все сжималось, а кровь начинала болезненно пульсировать в висках.

— Эль, ты меня слышишь?.. Эль… Да что с тобой?.. Какая-то рассеянная сегодня, — пробился ко мне настойчивый голос Рока. — Соберись. Потом о своем, о девичьем, помечтаешь. Когда все закончится… Ты настойку змеиной травы взяла? Не забыла? А корень друйва и слезу Ширравы? И еще…

Закончить он не успел.

Энергия хранителя, которая до этого плотно, но достаточно бережно обвивала нас, вдруг сжалась, сгустилась, неподъемной тяжестью опускаясь на плечи.

— Барьер… — негодующе прошипел Баррокас. — Ох, стар я для всего этого. Мы, древние духи, слишком хрупки… Чувствую, здесь меня и развеют.

Его недовольное бормотание отдалилось, превратившись в неясный гул, а потом и вовсе слилось со звоном ушах и нарастающим головокружением.

Нас будто вывернули наизнанку. Разобрали на мелкие частицы и, лишь тщательно изучив каждую, снова собрали в единое целое, а затем мягко опустили на твердую поверхность, которая при ближайшем рассмотрении оказалась мраморным полом широкого, ярко освещенного коридора.

— Что за грубая бесцеремонность… Не ценят хранителей, не берегут… Развеют, как пить дать, развеют… Дикари… Погубят древнее, благородное призрачное племя…

Рок наконец-то отлип от нас, проплыл по коридору и с присущим ему достоинством гордо ввинтился в стену возле ближайшей полуоткрытой двери, не забывая жаловаться и скорбно стенать на ходу. Мы с Шилли двинулись за ним, но резко замерли перед самым входом в комнату, услышав знакомые голоса.

— Что значит, не даете пустых обещаний? Вы же целитель. Должны… Нет, обязаны его спасти, — горячо убеждал кого-то Мрак.

Это точно был он. Я Темного после визита в убежище и «тесного» общения теперь ни с кем не перепутаю.

— Если потребуется что-то… Артефакты, редкие растения, ингредиенты… На наших родовых землях все есть. А то, чего нет, я достану. Только скажите…

— Непременно скажу, — устало откликнулся его собеседник, в котором я так же моментально узнала наставника. — А сейчас покиньте помещение.

— Но… Он спас меня, понимаете?

— Понимаю. Однако мое понимание делу не поможет. А вот ваша настойчивость, скорее всего, помешает.

— Агосто, выйди, — рыкнул, подключаясь к разговору, Пожиратель.

— Вас это тоже касается, ваше архимагичество. Забирайте своего адепта и уходите. Вам обоим лечиться надо, а не здесь торчать. У меня достаточно ассистентов: и своих, и тех, что выделила академия.

— Я бы предпочел…

— Немедленно!

Да, мессир умел убеждать и добиваться своего, когда это требовалось.

Невнятное бормотание, скрип, звук шагов… Наконец дверь распахнулась, и я увидела Мрака.

Бледный, осунувшийся, какой-то изможденный и явно раненый, он пошатнулся, переступая порог, и я рванулась ему навстречу, чтобы поддержать.

— Ян!

— Эль?..

Темный скользнул по мне воспаленным взглядом, нахмурился, словно не сразу узнал, а потом вдруг схватил за руки, сжал ладони и заговорил, отрывисто, хрипло:

— Он прикрыл меня. Представляешь? Когда меня ударной волной выбило за щит, этот идиот выскочил следом и втащил обратно. Спас, а сам пострадал. Подставился… Герой Шлорхов. Лично прибью, когда очнется… Лишь бы только очнулся…

— Вы еще здесь, адепт? — появившийся следом Каран недовольно поморщился. Отцепил Темного от меня. Обернулся к стоявшему рядом Пожирателю. — Отправляйтесь в свою палату. И его не забудьте прихватить. Учтите, если продолжите нарушать постельный режим, погружу в целебную кому… Все. Лечиться. Лечиться, я сказал. Остальное потом… Эль, Шилайлин, за мной.

Шил вздохнула и, прежде, чем двинуться вперед, стиснула мою руку, словно подбадривая. Она, как и я, уже поняла, кто находится там, внутри.

Так мы и шагнули в комнату, бок о бок, на негнущихся, будто деревянных ногах. Крепко сжимая ладони друг друга.

***

— Эйден Кхэру. Стихийник, огневик. Небезызвестный вам старшекурсник боевого факультета. Попал под прямой выброс из эпицентра магической бури. Частичная дестабилизация энергетических потоков, — сухо перечислял данные пациента мессир Каран. А я смотрела на безжизненное, утратившее краски лицо Ветра, на темные тени под глазами, заострившиеся скулы, белые, потрескавшиеся губы, и все крепче сжимала кулаки — до боли в пальцах.

— Самое неприятное, что он наследник правителя. Это многое усложняет. Нам не дадут заниматься его лечением самостоятельно. Повелитель уже издал распоряжение… Утром сюда прибудет представитель совета магов со своими людьми, чтобы помогать, советовать, контролировать. В общем… — мессир с досадой махнул рукой. — Будет мешаться под ногами, во все совать свой нос и диктовать, что делать. Таким образом, времени у нас на то, чтобы во всем разобраться и начать лечение, всего ничего. До рассвета.

— Он… утратил дар?

Удивительно, как мне удалось спокойно договорить. Даже голос не сорвался, лишь в конце чуть дрогнул — пришлось откашляться, чтобы скрыть это.

— Нет, хвала Мааре, — качнул головой наставник, и дышать сразу стало легче. — Успел увернуться, волна прошла по касательной. Да и элементаль оказался рядом, принял основной удар на себя. Физических повреждений почти нет, а небольшие искривления магических каналов я поправил. Адепт Кхэру без сознания, но сейчас вне опасности, и магия все еще при нем. Пока…

— Почему «пока»? — Шилли заинтересованно придвинулась ближе.

— Внутренний источник полон… — мессир помедлил. — Но такое ощущение, что он постепенно истощается, теряя накопленный ресурс. Сдувается, как шар, проколотый тонкой невидимой иглой. Если мы не найдем место «прокола» и способ его устранить, то…

Учитель не закончил, но и так было ясно, что огневика ждет в этом случае.

— Ладно. Времени мало, давайте перейдем к делу. Как показала практика, местные сами с последствиями магической бури не справляются, их традиционные средства не эффективны. Поэтому они займутся остальными пострадавшими, а этого пациента ректор поручил нам. Под свою ответственность и до прибытия представителя совета магов — дальше уже тот будет решать… Пока используем наши стандартные препараты и пробуем добавлять в них кое-какие местные ингредиенты. Это усилит действие и может дать нужный эффект. Есть у меня несколько идей… — Каран отвел взгляд от Эйдена и развернулся к нам. — Шилайлин, Эльтез, принесли, что я просил? Отлично… Одна из вас останется дежурить в палате, другая отправится в здешнюю лабораторию, к Баррокасу — готовить лекарства вместе с целителями Асхара, которых ректор выделил нам в помощь. А я займусь «подарком», что оставил в своем тайнике Горнурон. Нужно понять, что за жидкость там хранилась, проверить ее действие, расшифровать записку, предлагавшуюся к флакону, и, хотя бы частично, прочитать дневник Великого наставника. Вдруг там найдется подсказка? Итак, кто…

— Я к Року, — не дослушав и как-то странно покосившись на меня, скороговоркой выпалила Шил. — Можно, наставник?

— Хм… Ну что ж… Эль, тогда адепт Кхэру на тебе. Укрепляющие, поддерживающие, восстанавливающие — все, как обычно. Затем двойную дозу Слезы. Не забудь корень друйва, он незаменим при магическом истощении. В общем, что делать, ты знаешь. Докладывай мне о любых изменениях в состоянии пациента. даже незначительных. Все ясно? Хорошо. Идем, Шилли…

Потянулись долгие часы, наполненные тревогой, ожиданием и натянутым, как струна, почти осязаемым напряжением. Я что-то отмеряла, смешивала, разводила порошки, чередовала снадобья и поила Ветра, чутко прислушиваясь к его дыханию. Иногда в палату возвращался наставник, один или с Шилли, приносил новое лекарство, объяснял, как его давать, наблюдал за пациентом. Пару раз вместе с Караном даже Пожиратель заглядывал.

Так прошла ночь, время близилось к утру, а улучшения в состоянии Эйдена все еще не было.

Темнота за окном уже неохотно таяла, уступая место хмурому зимнему рассвету, когда я в очередной раз опустилась на край кровати, взяла огневика за руку и нащупала пульс, проверяя внутреннее течение магии. Он продолжал терять энергию. Каплю за каплей. Медленно, но неотвратимо.

Так не должно быть. Он же Ветер!

Он не должен лежать здесь, неподвижный, безучастный, словно каменный. Это неправильно. Он обязан жить, двигаться — неудержимо и стремительно, как пламя, что однажды покорилось ему. Взмывать в небо, раскинув пылающие крылья, надменно щурить серые предгрозовые глаза, улыбаться уверенно и насмешливо.

Маара Милосердная… Я даже согласна терпеливо выслушивать очередные упреки, необоснованные претензии и нелепые требования этого несостоявшегося маньяка, лишь бы все прекратилось, и он наконец пришел в себя.

Если бы можно было поделиться своими силами, заживить место прокола, сделать так, чтобы он затянулся, исчез.

Я стиснула запястье Эйдена, прикрыла глаза и вдруг явственно представила, как в моей груди, там, под маминым медальоном, разгорается маленькое солнце. Как яркие, обжигающе горячие лучи скользят по руке, перетекают на ладонь Ветра и просачиваются сквозь кожу, внутрь, наполняя огневика светом, теплом. Как этот свет поднимается к магическому источнику Эйдена, обволакивает его, окутывает прочным силовым коконом, и начинает залечивать повреждение — тот самый злосчастный прокол. Очищая. Исцеляя.

И так отчетливо я это вообразила, что на мгновение почудилось даже, что Ветер шевельнул пальцами, словно хотел сжать мою руку.

Вздрогнула, открывая глаза, настороженно изучая по-прежнему отрешенное, застывшее лицо лежавшего на кровати дахара.

Нет, показалось…

Я все еще всматривалась в огневика, когда в коридоре послышались шаги нескольких пар ног. Они приблизились, сопровождаемые неясным, но явно раздраженным бормотанием, остановились перед комнатой, где я сейчас находилась, а потом кто-то громко и очень возмущенно произнес, видимо, продолжая начатый до этого разговор:

— Да как вы смеете? Что значит, «посещение разрешено только целителям»? Я его чатхи и имею право видеть своего жениха в любое время. Вы до сих пор так и не выяснили, как ему помочь. А вот я сумею. У меня непременно получится. По нашей связи… Скажи им, мама.

Глава 16

Я отпустила руку Ветра, оборачиваясь. Одновременно с этим, дверь резко распахнулась, и стройная светловолосая девушка вихрем ворвалась в палату, бесцеремонно расталкивая оказавшихся на ее пути мужчин.

Алетра…

— Эйд, — с ужасом выдохнула новоявленная невеста, мгновенно отыскав взглядом раненного, и метнулась к кровати.

На протесты за спиной она никак не отреагировала, на мое присутствие тоже — ее заботил лишь Ветер. Если бы я не поднялась, уступая место, дочь повелителя Света, наверное, просто упала бы мне на колени, словно перед ней было пустое место. Но я все-таки встала, и она, опустившись на кровать — как раз туда, где до этого сидела я, — всхлипнула, прижала ладони к груди и застыла, уставившись на жениха широко распахнутыми глазами, в которых блестели слезы.

Похоже, она искренне за него переживала.

— Террина… — откашлявшись, произнес появившийся за ней следом мужчина. Помедлил и повторил уже более уверенно и решительно: — Адептка Канитар, я все понимаю, и все же… Предъявите разрешение от ректора. Его архимагичество позволил вам?..

— Позволил. Разумеется, позволил. Даже не сомневайтесь… — перебил его мелодичный, хорошо поставленный женский голос. — Ну, или позволит… когда мы с ним встретимся.

В палату величественно вплыла красивая белокурая женщина. Идеально выверенные движения, идеально сидящее бирюзовое платье, отделанное тонким серебристым кружевом, идеальная прическа — все в ней было идеально, доведено до совершенства и… неуловимо фальшиво. По крайней мере, у меня возникло именно такое ощущение.

Вскинув идеально очерченные брови, незнакомка неторопливо осмотрела комнату, Алетру… Эйдена… Увидела меня, недоуменно прищурилась, а потом буквально впилась взглядом, с каждой секундой хмурясь все больше.

От ее внимания, непонятного, цепкого, стало не по себе, тревожно и зябко, как если бы в помещении неожиданно стылым сквозняком потянуло. В то же мгновение, будто откликаясь на мое беспокойство, на шее «ожил» мамин медальон — нагрелся, мелко завибрировал, и женщина внезапно утратила ко мне всякий интерес. Лицо ее расслабилось, вернув прежнее, равнодушно-высокомерное выражение.

Заклятие отвода глаз? Хм… Похоже на то. Но зачем матушке понадобилось вплетать его в защитный амулет?

А гостья, завершив тем временем осмотр комнаты, вернулась к разговору с мужчиной, который пытался остановить Алетру.

— Если же его архимагичество по какой-то причине вдруг забудет выдать разрешение…

Она мило улыбнулась собеседнику, но улыбка эта не коснулась глаз. Наоборот, они вдруг похолодели, как и тон женщины. Даже воздух в палате, казалось, зазвенел льдинками.

— Так вот… Если он забудет, это сделаю я. Как представитель совета магов и личный посланник повелителя, имею на это полное право, — как ни в чем не бывало закончила терри и, шагнув к Алетре, ласково опустила ладони ей на плечи.

— Мама… — всхлипнула та, прижимаясь щекой к руке женщины.

Мама…

Значит, мне не послышалось. Это и есть Фенира Канитар, ставшая после смерти своей сестры, Юльдры, новой супругой повелителя Света. Не удивительно, что племянница считает ее второй матерью, ведь родную она практически не знала.

— Он очнется, Летти, — голос Фениры смягчился, нежным, невесомым шелком окутывая поникшие плечи девушки. — Ты ему поможешь.

— Но я ведь…

— Поможешь. Обязательно. Ты его чатхи, предначертанная пара. Только ты способна возвратить Эйдена к жизни, — «Шелк» ощутимо затвердел, потяжелел, заставляя спину Алетры выпрямится, а глаза загореться решимостью. — Постарайся, девочка моя. Это очень важно. А я поддержу, передам тебе часть своей энергии.

— Хорошо, мама…

Я подумала, что Алетра сейчас коснется запястья Ветра, как я до этого. Почему-то казалось, что именно так будет правильно. Но девушка просто в очередной раз замерла, сверля жениха пристальным взглядом и прикусив губу — на ее лбу даже несколько капелек пота от напряжения выступили. Терри Канитар так и не отпустила плеча племянницы, наоборот, обхватила плотнее. Именно в том месте, судя по рассказам, располагалась парная татуировка — знак истинной связи нареченных, и Фенира теперь старательно напитывала ее своей магией.

Некоторое время ничего не происходило, а потом в оглушительной, почти осязаемой тишине послышался судорожный вздох. Ветер изогнулся, словно его скрутило сильнейшей судорогой, снова бессильно упал на кровать, еще раз резко втянул в себя воздух и… открыл глаза.

— Мама у меня получилось… Слышишь? Получилось… Впервые…

Алетра прижала дрожащую ладонь к губам, как будто не верила в то, что случилось.

— Ну, конечно, получилось, солнышко. Иначе и быть не могло, — удовлетворенно подтвердила Фенира, опуская ресницы. Но я успела заметить мелькнувшие в ее глазах удивление и невероятное облегчение.

— Эйд… Я так испугалась, так переживала за тебя. Хотела, чтобы все поскорее прошло, и ты очнулся… И, вот, видишь, смогла…

Девушка наклонилась, радостно обнимая огневика, уткнулась лбом в его грудь, а у меня в горле почему-то опять образовался сухой, колючий комок, и в сердце впились сотни тонких, острых иголочек.

Судя по всему, чатхи, действительно, способны исцелять своих избранников, а я… Я здесь явно лишняя.

Вскинула подбородок, расправляя плечи. Что ж, пусть так. Я целитель, а он мой пациент, и ничего больше. Сейчас главное — его скорейшее выздоровление. Надо известить наставника и вместе с ним проверит состояние Эйде… тэйра Кхэру.

Отвернулась, сделала шаг двери и чуть не споткнулась на ровном месте услышав хриплое:

— Эль…

Ветер успел отстранить от себя Алетру и сейчас хмурился, сосредоточенно и недоуменно, словно пытался понять нечто очень важное. То, что никак не укладывалось у него в голове. И смотрел он при этом прямо на меня… только на меня, будто в комнате никого больше не было. И лишь я одна могла разрешить его сомнения.

— Эль… — повторил огневик и судорожно закашлялся, приподнимаясь.

Я тут же сорвалась с места, по пути забрав со столика чашку с тонизирующим отваром, который всю ночь держала наготове и постоянно меняла на свежий, на случай, если Эйден очнется. Я, конечно, не избранная и уж точно не чатхи, но звания целителя меня пока никто не лишал, и этот крылатый — все еще мой пациент.

Однако Ветер не позволил себя напоить. Перехватил чашку, положив ладони поверх моих, крепко сжал и выдохнул, по-прежнему обращаясь исключительно ко мне:

— Что произошло?

Странный вопрос. Он потерял память? Не помнит о магические буре? О том, как попал под удар? Или желает знать, кто его «разбудил»? Так об этом надо не меня, а свою невесту спрашивать.

Алетра, похоже, тоже так считала. Вцепилась в злосчастную емкость с отваром, буквально выкручивая ее из моих пальцев, и запричитала:

— Эйд, все так ужасно. Эта буря и твое ранение… Когда узнала, что тебя принесли без сознания, сразу бросилась сюда. А меня не пустили, представляешь? Все это время не пускали. Предатели… Сами не могли вылечить тебя и мне не давали. Но я прорвалась в конце концов, и мне удалось…

— Нет…

Огневик скривился, мотнул головой, одновременно отметая слова невесты и отодвигая чашку, которую девушка ему протягивала. Речь его звучала невнятно, отрывисто. Ему явно тяжело было пока говорить, но он снова нашел меня взглядом и упрямо продолжил:

— Все не так… Я чувствую… Эль, скажи…

— Да что ты ее спрашиваешь? — презрительно фыркнула Алетра. — Что эта девчонка может знать? Она даже не целитель. Ученица-недоучка, сиделка, которая дежурила здесь по поручению наставника и все ночь пичкала тебя разными сомнительными зельями. Совершенно бесполезными, между прочим. Ладно… Мама уже обещала разобраться, что они тут в тебя вливали, так что, не переживай. Главное, сейчас ты здоров. И наша связь… она по-прежнему действует, видишь? Просто немного ослабла. Но теперь мы обязательно ее восстановим. И мою заблокированную магию тоже.

— А вот это не факт, — прозвучало неожиданно от двери, и стоявшие на пороге мужчины расступились, пропуская в палату мессира Карана. За ним с какими-то склянками в руках спешила Шилли.

— Что не факт? — резко вмешалась Фенира. Она вообще была странно молчалива и задумчива все это время, но я, даже не оборачиваясь, ощущала на себе ее взгляды, то и дело прожигавшие мне спину.

— Все не факт. Что наши «зелья» бесполезны, — наставник неодобрительно поморщился. — Что пациент очнулся лишь благодаря вмешательству присутствующей здесь адептки Канитар. А о том, здоров он или нет, я вообще смогу сказать только после полного осмотра. Позвольте пройти…

— Но…

— Да-да, помню. Вы представитель, личный посланник, имеете право и прочее… Но пока меня официально не отстранили, я отвечаю за лечение. Так что отойдите и не мешайте.

Несколько быстрых шагов, уверенный голос, четкие, короткие команды — и вот учитель уже склонился над кроватью, окутывая Эйдена мягкими, искристо-голубыми потоками своей магии. Сканируя его.

— Прокол, действительно, затянулся, — констатировал он наконец и тут же продолжил, не давая нам облегченно выдохнуть: — Но не полностью. И состояние внутреннего источника все еще нестабильно. Лечение не доведено до конца. Его необходимо завершить, иначе возможны ухудшения, приступы слабости, временная потеря магии и прочие негативные последствия. Пока о полном выздоровлении говорить рано.

— Мой элементаль… — выдохнул Ветер.

— Да, его поддержка, энергетическая подпитка и присутствие рядом очень желательны, — кивнул Каран. — К сожалению, ваш стихиаль тоже пострадал и, насколько мне известно, сам сейчас восстанавливается. Поэтому, адептка Канитар, вся надежда на вас.

В тоне мессира скользнула еле заметная насмешка.

— Что? — захлопала глазами Алетра.

— Будете дежурить в палате вместе с моими ученицами. Они продолжат давать пациенту «сомнительные и бесполезные» снадобья, а вы — передавать энергию по вашей… гм… связи, как недавно делали. Если уж так уверены, что именно вы вылечили жениха. Ну, а я понаблюдаю…

Наставник отошел от кровати, задумался на мгновение и деловито продолжил:

— Шилайлин, останешься здесь. Увеличь вдвое дозу восстанавливающего и добавь эликсир «Текучего дыхания», ему сейчас это необходимо. Я скоро вернусь. Тэр Адхо известите его архимагичество, что адепт Кхэру очнулся и заодно проводите к нему тэрри Канитар. Посторонних прошу покинуть палату… Эльтез, за мной.

До кабинета наставника, мы дошли в полном молчании, благо находился он неподалеку. Мессир занял место за столом, указал мне на кресло напротив, дождался пока я сяду и потребовал:

— А теперь рассказывай.

— О… чем?

Наставник устало потер лоб, вздохнул, но все же пояснил:

— Я, конечно, не дахар и в так называемой «истинной связи избранных» не очень хорошо разбираюсь, зато Горнурон об этом был более, чем осведомлен. Пусть я не истинный адепт «Руки судьбы», а всего лишь ученик учеников, к тому же последний, но кое-чему обучен и чувствую, что далеко не все тут так очевидно, как на первый взгляд кажется. Так что, давай… с самого начала, подробно, не упуская ни одной детали. Меня интересует то, что происходило во время твоего дежурства…

В помещении, которое целители выделили Карану под временный кабинет, оказалось на удивление уютно, тихо и по-деловому спокойно. Письменный и лабораторный столы, шкафы с книгами, коробы с ингредиентами, весы, реторты, ступки, перегонный куб… Ничего лишнего. Настоящая рабочая обстановка, привычная, можно сказать — очень похожая на ту, что царила в аппартаментах мессира в нашей башне.

Наставник даже собственноручно приготовил мне бодрящий отвар, как он обычно делал, когда мы с подругой уставали после особенно трудных дней, экспериментов или экзаменов.

— Чтобы туман в голове разогнать, отпустить тревоги и сосредоточиться, — пояснил он, подавая мне исходящую паром кружку с тягучей, ароматной жидкостью. Явно намекая этим, что ждет не просто сухих фактов, а мельчайших подробностей, даже тех, которые я и сама уже не помнила или постаралась поскорее забыть.

Снег прекратился сразу после восстановления защитного купола, но растаять еще не успел, и деревья за окном мерно покачивали тяжелыми ветками, затканными серебристым кружевом. В такт моим словам. Словно подтверждая, что все сказанное — истинная правда.

— Значит, ты держала адепта Кхэру за руку? — сурово, как мне показалось, переспросил наставник, когда рассказ, а вместе с ним и отвар, что я отпивала по глотку, закончились.

— Не держала, а взяла… ненадолго. И не за руку, а за запястье, — педантично поправила я. Вспомнила, что мне привиделось тогда, и торопливо добавила, надеясь, что голос звучит профессионально-невозмутимо, а лицо, ну, ни капельки не покраснело: — Необходимо было проверить состояние пострадавшего.

— Проверила? — прищурился мессир.

— Да.

— А что потом?

— Ничего… — щекам все-таки стало немного жарко. — Больше ничего не делала. Просто представила, что случилось, если бы я могла поделиться с Эйд… с пациентом энергией. Он не приходил в сознание, мне хотелось помочь.

— Очень хотелось? — приподнял бровь наставник.

— Очень-очень, — подтвердила честно.

— Хм… — Каран рассеянно побарабанил по столу пальцами. — Ясно.

И замолчал.

— Что ясно? — через пару мгновений тишины не выдержала я.

— Да ничего на самом деле не ясно, — неожиданно откровенно признался мессир. — Жаль, что я так мало знаю. Ученик учеников… всего лишь… Сколько орденских книг потеряно… Сколько секретов уже никогда не откроется…

Он сжал ладонь в кулак, протянул с досадой:

— Не складывается у меня картина. Что-то во всем этом не то. А своей интуиции я привык доверять. И адепт Кхэру еще, будь он неладен, глаз с тебя не сводит… Да-да, не спорь с учителем. Или, считаешь, я настолько стар, что не способен заметить мужской интерес? Зацепила ты его. Второго, кстати, тоже. А это уж совсем странно. Чтобы два дахара, наследника могущественных семей одновременно заинтересовались магичкой из внешних королевств? Невероятно. Не хмурься, Эль, я правду говорю. Ты, конечно, славная девочка, милая, симпатичная, да и у высших человеческие… гм… любовницы не редкость. Но тайные. Свой интерес к чужакам они никогда не выставляют напоказ. Чем же ты их привлекла?

«Да не привлекала я их. Вообще не привлекала», — так и подмывало крикнуть, но я лишь плотнее сцепила зубы.

Так получилось, случайно. Ветер ко мне после незапланированного совместного «купания» в подарочном зелье прицепился. Роковое стечение обстоятельств, склонность Шилли к авантюрам, настойчивость не привыкшего к отказам крылатого, хрупкое стекло «не разбиваемого» зачарованного флакона и… И все. Теперь мы вынуждены общаться и вместе проверять, что же за гадость на нас все-таки вылилась.

А Мрак?.. Его подогревает вечное соперничество с Ветром — не больше и не меньше.

Наставник, между тем, не подозревая о мрачных думах, роившихся в моей голове, продолжал:

— Да и адептка Канитар… Не могла она вылечить Кхэру, просто не могла. Я ведь подробно сканировал ее до этого, и «вкус» магии этой девушки прекрасно запомнил. Не было в «заплатке», закрывшей рану, ни капли ее энергии. А вот что было, что там намешано, не могу пока понять… Ну-ка…

Он вдруг потянулся ко мне и сжал запястье, склонил голову, словно к чему-то прислушиваясь. Помедлил, затем поднес открытую ладонь другой руки к моей груди, останавливая как раз напротив сердца. Пальцы налились мягким светом, и мне стало тепло-тепло, а еще щекотно.

Полное сканирование. Надо же… Зачем? Оно ведь невероятно энергозатратно.

— Во мне нет ничего необычного, учитель, — пробормотала, удивленная тем, что Каран тратит на мою проверку столько сил. — Я бы ощутила, если бы, что-то изменилось.

Наставник кинул на меня острый взгляд исподлобья. Негромко хмыкнул.

— Твой амулет, Эльтез… Он ведь у тебя давно, насколько мне известно?

— С рождения. Снять его я не могу. Никто не может, кроме матушки, наверное. Это ее оберег. Заговоренный. Сегодня ночью он тоже был на мне. Я же говорю: все, как всегда. Ничего не появилось, ничего не исчезло.

— Ладно…

Еще одна короткая пауза, и мессир резко поднялся.

— Разберемся. Я все равно докопаюсь до истины. А пока прошу тебя не приближаться к адепту Кхэру. По крайней мере, пока он находится здесь, в лечебнице. Посмотрим, на что способна его невеста, и получится ли у нее окончательно «залатать» своей магией внутренний источник избранника. Эксперимент должен быть чистым… так что за пациентом пока приглядит Шилайлин, а ты поможешь мне здесь и в лаборатории. Надо проверить содержимое флакона, что оставил Горнурон. Уточнить, разложить на ингредиенты, проанализировать, описать, провести опыты. Дневник, надеюсь, тоже в тайнике, не просто так лежал, и поведает нам хоть что-нибудь… Совместные занятия с адептами целительского факультета опять же никто не отменял. Я уже с их старшим наставником договорился, у вас на подготовку не так много времени осталось. В общем, дел много. Так что, Эльтез, беги-ка ты в лабораторию, Баррокас уже ждет. Но прежде… Мне нужна твоя кровь. Да, я помню, что раньше уже брал и изучал. Но все равно, на всякий случай.

Надо так надо. Я вздохнула, кивая. Хотя, зря наставник все это затеял. Ветер — дахар, я — чистокровный человек. Ничего общего мы с ним не имеем и иметь не можем. По определению.

«А жаль», — кольнуло вдруг висок.

Я сердито тряхнула головой, отбрасывая эти несвоевременные мысли, сглатывая терпкую горечь, что осела на языке, и поспешила в лабораторию.

Еще надо к Мраку заглянуть — проверить, как он, и расспросить, когда Игги освободится. А то Щитогрыз до сих пор в артефакте сидит…

И занятия с местными вот-вот начнутся. Хорошо бы заранее взглянуть, что у них там за программа…

Вот и хорошо. О чужих женихах вспоминать теперь точно некогда.

Глава 17

Магическая буря…

Наследник уже имел представление, как она выглядит — читал описание в отчетах совета магов, но сам еще не сталкивался и так близко видел впервые. Выброс… нет, извержение, взрыв сырой магии. Неконтролируемое буйство первородных стихий.

Представшая перед ним картина ужасала, но, вместе с тем, невольно завораживала. От зиявшей в небе чудовищной воронки, полной силы и голода, в глубине которой вспыхивали разноцветные сполохи — огненные, угольно-черные, ярко-синие, зеленые, — невозможно было отвести глаз…

Эйден помнил все, что все что произошло потом: до мельчайшей детали, до последнего краткого мига.

Четкие команды Пожирателя…

Привычное боевое построение его факультета…

Щит первого, самого высшего, уровня, с трудом сдерживавший натиск обезумевших стихий…

И энергетические импульсы, что боевики раз за разом посылали в самую сердцевину раскручивавшейся перед ними гигантской спирали…

Дахары успели уже убедиться на собственном горьком опыте: бездна схлопнется, лишь полностью насытившись магией. Тогда и буря прекратится. Основываясь на этом, совет магов разработал наиболее эффективную тактику для всех боевых отрядов империи. Адепты крылатой Академии — сильнейшие в своем поколении, они должны справиться. Обязательно справятся.

Жаль только, в их цепи отсутствует носитель Света — это замкнуло бы круг стихий и облегчило задачу. Но повелителей Света мало, и в Асхаре сейчас нет ни одного из них.

Нет. А мог бы быть. Вернее, могла…

Алетра…

При мысли о ней в душе поднялось раздражение, ставшее привычным в последнее время, но Эйден тут же подавил его усилием воли, сосредотачиваясь на сражении и отметая все постороннее.

Смазанное движение Пожирателя, на мгновение ослабившего щит с их стороны.

Короткий приказ.

Магические сгустки, летящие в жадную бездонную пропасть.

И ответная волна сырой стихийной силы, что жаждет дотянуться до своих жертв, поглотить, высосать до дна.

В какой момент Мрак, зависший рядом, оказался опасно близок к краю щита, Ветер не заметил. Увидел только, как после очередного удара бури его извечный соперник вдруг оказался за пределами защищенного пространства — целый и вроде даже невредимый, но оглушенный и дезориентированный. Как и его стихиаль. Судя по всему, Шуй успел все-таки прикрыть хозяина, но больше ничего сделать не смог.

Пожиратель, как назло, находился на другом конце построения и… Медлить было нельзя, приближалась новая атака бездны. Да Ветер и не медлил — на сомнения и колебания просто не осталось времени.

— Уго, — позвал он и бросился к Агосто, уверенный, что элементаль обязательно присоединится.

И тот не подвел. Не просто присоединился — передал часть своей силы, растекся огненной броней по коже. Но Эйдена все же зацепило. В последний миг, когда он, оттолкнув Мрака за щит, уже почти скрылся под дополнительным силовым пологом, который опустил подоспевший ректор.

А затем его поглотила темнота. Непроглядная, бесконечная …

Эйден захлебывался этой темнотой, увязал в ней. Отчаянно сопротивлялся, пытаясь вырваться, выплыть наружу, но вместо этого лишь, погружался все глубже и глубже. А из поврежденного источника тонкой струйкой вытекала энергия, унося с собой и жизнь. Он смутно ощущал, что к нему пытались пробиться, вливали лекарства, магию. Но ничего не помогало — Ветер продолжал тонуть, постепенно теряя силы.

И когда уже казалось, что все бесполезно, окружавшую его кромешную мглу вдруг прорезал яркий луч света. Коснулся израненного источника, окутывая его незримым мягким коконом, заполнил вены теплой энергией — смутно знакомой, почти забытой, но такой родной. Энергией, в которой Ветер нуждался больше всего на свете. Отчаянно, до боли. Которую потерял однажды, давным-давно, и потом искал всю жизнь.

— Не уходи… Вернись… Будь со мной… — звал чей-то голос, такой же светлый и чистый, как магия, что сейчас омывала его, исцеляя.

Этот зов, как маяк, не давал окончательно провалиться в темноту, затеряться в ней, прокладывал путь из забытья к жизни и тянул… тянул наверх. А свет продолжал залечивать раны.

Постепенно исчезала окружавшая Эйдена вязкая муть, стало легче дышать. Но, когда до «поверхности» оставалось совсем немного, голос внезапно замолчал, отдалился, а живительное тепло сменилось холодом — промозглым и липким.

Грудь сдавило болезненным спазмом от осознания неожиданной потери, от той пустоты, что вновь поселилась в душе. И Эйден, оттолкнув облепившую его чужую, неприятную энергию, собрав все силы, почти неосознанно рванулся вслед за той, что была ему так необходима. Кого он наконец-то нашел и больше не желал терять.

Поймать, удержать, прижать к себе и больше никогда… ни за что не отпускать.

Это желание было так велико, что даже темнота не смогла его остановить.

Последний рывок — и Ветер выгнулся на постели, открывая глаза. Еще не до конца пришедший в себя, сбитый с толку, не понимающий, что случилось.

Палата корпуса целителей — он несколько раз попадал сюда, особенно в первые годы обучения, так что обстановку узнал сразу — была полна народу. Алетра рядом, чуть дальше — ее мать, терри Канитар, за ней — еще какие-то люди и… Эль, идущая к двери. Уходящая прочь от него.

Эйден заметил ее сразу, как только отодвинул в сторону нервно всхлипывающую невесту, и внутри словно взорвалось что-то, острое, терпко-горячее. Обжигая желанием немедленно догнать, притянуть, спрятать надежно в себе — в груди, между ребер, рядом с сердцем.

Летта продолжала что-то торопливо причитать. О проснувшейся магии, об их предназначенности друг другу, о связи, которую сумела, наконец, активировать, о том, что вылечила его, но Эйд почти не слушал. Все его внимание сосредоточилось сейчас на тоненькой девочке из Гранса, Он даже потянулся следом, неосознанно, как будто между ними двоими сплелась вдруг нить древнего зарока. Невидимая, но от того не менее прочная, неразрывная.

А еще Ветер почему-то был убежден, что только Эль может рассказать правду о том, что здесь произошло. Он не знал, откуда взялась эта уверенность, но не усомнился в своих мыслях ни на мгновение. Нужно лишь остановить ее, взять за руку, заглянуть в глаза, расспросить — и он поймет… обязательно все поймет: чья магия согревает теперь его источник, окутывая защитными золотистыми искрами, кто спас его, поделился своей энергией, вырвал из небытия и заставил очнуться.

Но поговорить им в тот день не удалось. На следующий тоже. И через два… Через пять…

Нет, посетителей у него хватало: Алетра с матерью, Пожиратель, Мрак, тайком пробиравшийся из соседнего крыла и старательно делавший вид, что случайно проходил мимо, целители — свои и приглашенные. Даже Уго объявился к концу недели, правда, пока только в простейшей форме — в виде нематериального сгустка, — но все же.

И только Эль так и не навестила его ни разу.

— Эльтез занята в лаборатории, готовит лекарство. Для тебя, между прочим, — в ответ на его вопрос коротко уведомила вторая ученица Карана, дежурившая теперь у него в палате. Поджала губы и резко оборвала разговор, отказавшись дальше беседовать на эту тему.

Из лазарета Эйдена пока не выпускали, из комнаты тоже, поэтому оставалось лишь ждать. Вспоминать то ощущение полноты, единства, завершенности, что охватило его при соприкосновении с чужой энергией, и размышлять, выдвигая самые противоречивые предположения — одно за другим.

Умом он понимал: это не могла быть Эль. Никак не могла. Она не его чатхи, она даже не высшая. Он бы почувствовал, окажись девушка его соплеменницей. Все дахары прекрасно чувствуют друг друга — эта способность передается из поколения в поколение, еще от первооснователей. Да и не существует в этом мире «неучтенных» крылатых, без семьи. Брошенных и потерянных детей тоже. Все высшие, едва появившись на свет, сразу же загораются звездами на общей магической карте, вплетая свою жизнь и судьбу в историю рода, империи.

Он прекрасно осознавал это. Но стоило подумать о Бельчонке, представить ее лицо, улыбку, искристое сияние глаз, как в груди разливалось уже привычное тепло, и разум отступал под натиском эмоций. А интуиция твердила: это она… она…

По ночам ему снились нежные прикосновения, мягкий смех, смутный голос, зовущий его. А наутро он снова просыпался один, с ощущением потери, которое отравленной занозой застряло в сердце. От этого ежедневные посещения Алетры раздражали все больше. Ее попытки «лечить» становились просто нестерпимыми, и Эйден интуитивно закрывался от магии чатхи, отсекая ее от себя.

— Ну как же так? — растерянно бормотала Летта после очередного неудачного «эксперимента». — Как же так? Все же получалось. Наверное, я что-то неправильно делаю… Иначе, чем в первый раз. Но я пойму, обязательно пойму…

В глазах девушки закипали слезы.

Ветру было жаль ее, но ничего поделать он не мог.

Если раньше магия невесты воспринималась им, как нечто чуждое, но безразличное, то теперь стала откровенно неприятной, чуть ли не враждебной. Как дешевая подделка, безуспешно притворяющаяся бесценным бриллиантом.

Каран, кстати, тоже это заметил и на очередном осмотре, заявил, громогласно и веско, что «процедуры» с участием адептки Канитар не приносят пациенту никакой пользы, наоборот — даже вредят. После них адепту Кхэру делается лишь хуже.

Ветер видел, как побледнела Алетра, как сверкнули тревогой и жгучей злостью глаза ее матери. Женщины из семьи повелителя Света не хуже наследника знали: если подтвердится, что силы жениха и невесты начали вдруг конфликтовать, вредить друг другу, помолвку сразу же расторгнут.

Такое пусть редко, но все же случалось.

Эйден, воспользовавшись словами Карана, настоял на том, чтобы Летта прекратила свое бесполезное лечение, и его отпустили наконец из лечебницы. Физически он был уже здоров, а проблемы с магией все равно быстро не решатся.

Не переселяться же ему в корпус целителей, в самом деле.

Его ждали дела. Расследование, связанное с магическими бурями — как наследник, он принимал в нем самое непосредственное участие. Учеба. Подготовка к большому зимнему турниру, которым традиционно отмечался конец старого года и наступление нового. И… Эль.

Ветер не намерен был задерживаться у целителей дольше необходимого.

Наконец Пожиратель с Караном уступили его напору и настойчивым требованиям. Взяли обещание строго выполнять все предписания мессира, являться на осмотр по первому требованию и разрешили покинуть лазарет…

Ветер вышел на крыльцо целительского корпуса, вскинул голову, подставляя лицо солнечным лучам, что, разбиваясь о защитный купол над академией, падали цветными пятнами на тротуар. И невольно улыбнулся, вспомнив упрямого боевого Бельчонка.

Эль…

Имя мягкой карамелью прокатилось на языке.

Он обязательно во всем разберется…

Нет, немедленно бежать к ней — настаивать, требовать ответ, угрожать — не стоит. Все равно бесполезно. Это в их отношениях уже было и ни к чему хорошему не привело. Едва встретившись, толком даже не познакомившись, они моментально стали врагами.

Ледяной цветок, который Эйден искал по просьбе терри Канитар для экспериментального зелья, что помогло бы проявиться магии Алетры, вырвали практически у него из рук. Тогда Ветер был слишком раздосадован, что его опередили, что какая-то девчонка, нарушила все планы. Эль с самого начала, с первого взгляда, зацепила его, вызывая в душе странные, необъяснимые, противоречивые чувства. Это не позволило просто отмахнуться от нее, развернуться, уйти, и Эйд не сдержался — позволил гневу и раздражению выплеснуться наружу.

Больше он не собирался повторять прежних ошибок.

Он сделает все, чтобы девушка перестала от него шарахаться, обжигать недоверчивым взглядом, отстраняться, выстраивая между ними преграду за преградой. Чтобы доверилась, открылась, привыкла, что он рядом. И тогда, возможно, Эйден поймет, разгадает ее тайну.

Впрочем, что-то можно узнать уже сейчас.

Ветер усмехнулся своим мыслям, последний раз взглянул на небо и негромко распорядился:

— Уго, свяжись с нашим агентом в Грансе. Мне нужна информация об Эльтез. Происхождение, семья, слухи… Все сведения, что сумеет собрать. — Он нахмурился, кое-что вспомнив. Поколебался, но все же добавил нарочито сдержанным, сухим тоном: — И об ее отношениях с сыном герцога Окари. Насколько… у них там все серьезно.

***

С той памятной ночи, что я провела у постели раненого Эйдена, прошла неделя. Вернее, даже не прошла, а пролетела, промелькнула, наполненная ежедневными делами и заботами.

Приготовление снадобий, которые могли бы помочь Ветру — в разных пропорциях и вариациях, эксперименты, исследования, чтение учебников перед будущими совместными занятиями с адептами Асхара занимали все мое время. Я почти не отходила от лабораторного стола, прерываясь лишь на еду, краткий отдых и сон. Хорошо, что у меня был Баррокас, помощники из местных, да и ректор практически сразу установил временный портал, соединивший лазарет с нашей башней. Так что далеко бегать не пришлось.

Эйдена я за эти дни так ни разу и не видела, даже новые лекарства ему в палату относил Рок. А вот с Мраком, Алетрой и ее матерью несколько раз сталкивалась, правда, мимоходом, на бегу.

Рядом постоянно находился кто-то из целителей, так что нам с Яном толком поговорить не удалось, но мы все же успели обсудить то, что меня интересовало больше всего. Что с Игги? Почему он так долго не появляется?

А вот с невестой Ветра и ее родственницей я сама не горела желанием общаться и при встрече, быстро поздоровавшись, тут же ускоряла шаг — под внимательным, оценивающим, пронизывающим насквозь взглядом тэрри Канитар. Чувствовала себя при этом бабочкой, на которую уже нацелили острую, заточенную булавку и вот-вот проткнут, прижав посильнее, чтобы не трепыхалась, когда ее начнут препарировать…

К концу недели наставник закончил изучение загадочной жидкости из тайника Горнурона.

— Зелье восстанавливающее и укрепляющее магические каналы, — победно возвестил он, после того, как последний этап исследований подошел к концу. Устало потер лоб, откинулся на спинку кресла и помахал в воздухе листком, найденным вместе с записной книжкой в башне провидцев. — А это рецепт. Очень полезное в нашем случае снадобье. Идеально подходит стихийникам, а для адепта Кхэру просто-таки незаменимо. Можно сказать, жизненно важно. Нет, оно не вылечит пациента сразу и полностью, но восстановит, насколько возможно, а также замедлит потерю магии. Кстати, в состав входит парочка редких ингредиентов. Растения, которые произрастают во внешних королевствах, но почти не встречаются на территориях дахаров и не используются здешними лекарями. Хорошо, что у нас в башне есть нужные травы, и в достаточном количестве. Удивительно, как вовремя мы тут оказались, да еще и со всеми нашими запасами. Поразительное… гм… совпадение.

— Совпадение? — с сомнением переспросила я.

Мессир покосился на меня, хмыкнул неопределенно и чуть иронично. Похоже, он тоже не очень-то верил в подобные «счастливые случайности».

Как-то слишком удачно все складывалось — одно к одному. Магические бури. Наш приезд. Наставник, оказавшийся, по совместительству, последним учеником Горнурона и сумевший открыть хранилище главы древнего ордена. Зелье, не известное целителям крылатых, но крайне необходимое раненному наследнику…

Неужели великий магистр давно исчезнувшей «Руки судьбы» заранее все это предвидел и специально оставил в тайнике и записи, и зелье? Получается, он тоже был провидцем, как и его друг— тот высший, что вместе с ним построил башню прорицателей?

Столько вопросов…

Найдутся ли на них когда-нибудь ответы?..

Так или иначе, зелье было проанализировано, проверено, протестировано всеми доступными магическими способами и заново воссоздано. Теперь у Ветра имелся достаточный запас лекарства для поддержания стабильного уровня магии вплоть до полного выздоровления, так что оставлять его в лазарете больше не имело смысла.

Когда Шил сообщила, что пациента выписали, я почувствовала… Сложно, на самом деле, передать, что я тогда испытала.

Радость, облегчение, сожаление, что полностью его вылечить пока не удалось. Смущение при мысли, что нам в любом случае придется еще встречаться — и в башне, и здесь, у целителей. А еще раздражение, досаду, даже злость — особенно, когда я вспоминала о невесте Эйдена. О том, как Алетра шептала что-то, наклонившись низко-низко, и ее распущенные волосы стекали вниз, закрывая лица этих двоих, отделяя их от остальных. Как она прижималась к его груди, самодовольно-собственнически, а Ветер даже не думал ее отстранять.

В груди теснился клубок самых противоречивых эмоций, порой мешая дышать, комом вставая в горле. К счастью, освободившийся из артефакта Игги вовремя отвлек меня от ненужных раздумий.

Да, Щитогрыз наконец-то вернулся, и был он… не то, чтобы другим, но определенно странным, не похожим на себя самого.

Появился однажды вечером из внезапно раскрывшегося камня — непривычно серьезный, даже строгий. Это наш-то пройдоха и вечный весельчак Игги! Обвел взглядом гостиную, меня, Шилли, Рока — мессир, как всегда, заперся у себя в кабинете с записной книжкой Горнурона — и произнес, не дожидаясь, пока мы отомрем, и разом отвечая на все вопросы:

— Задержался. Раньше не мог выйти. Дахар не виноват, я сам решил остаться до последнего.

— Решил он… — буркнул Баррокас скорбно поджав губы. — А мы, между прочим, волновались.

— Ага, — подтвердила Шилли. — Очень волновались. Мрак, правда, клялся, что с тобой все в порядке, но мы не поверили. Собирались идти пытать Темного, но сначала планировали взять в плен его элементаля, чтобы хозяин вел себя посговорчивей. Этот пронырливый мышь повадился в башню, как к себе домой шастать. Мелкий, а наглый такой. Рок его в дымоход выбрасывает, а он через подвал назад пробирается. Еще и верещит недовольно… Ладно… С тобой-то что? Почему там застрял?

— Надо было, — на удивление кратко пояснил обычно словоохотливый Щитогрыз. Помедлил и повернулся ко мне. — Эль, передай Темному, что я хочу дальше совершенствоваться.

— Ты что-то узнал? — я в волнении подалась вперед.

— Почти ничего. Печать тоже снять пока не удалось. Но я вспомнил… В прошлом, остался тот, кто нуждается в моей помощи… Нуждался. И мы с ним связаны узами долга. Не знаю, жив ли он еще и почему меня запечатали, лишив памяти, отбросив на низший уровень, но мне необходимо его найти. Вспомнить все и найти. Понимаешь?

— Понимаю, чего ж тут не понять, — вздохнув, кивнула я. Узы долга незыблемы и священны даже для духов. — Сейчас уже поздно, завтра утром начинаются общие занятия с местными, а вот после них, сразу, как освободимся, обязательно отыщем Яна и обо всем договоримся.

На том и порешили.

Тогда мы еще не знали, что Темный найдет нас сам — если можно так выразиться, причем гораздо раньше, чем мы планировали. И придет он не один.

Глава 18

В отличие от башни провидцев — окутанной полумраком, таинственной, почти призрачной, — факультет целителей поражал своей открытостью, обилием света и ярких красок.

Просторные холлы, высокие своды, окна во всю стену, много воздуха и, наконец, главная достопримечательность — огромная оранжерея с лекарственными растениями: от наиболее распространенных до невероятно редких и ценных, почти легендарных. Наверное, в этой оранжерее и ледяной цветок имелся, тот самый, из-за которого мы, едва встретившись, тут же отчаянно поругались с Ветром.

Кстати, я ведь до сих пор не знаю, зачем наследнику крылатых вообще цветок понадобился. Почему он не обратился к целителям Асхара, а предпочел терпеливо разыскивать «семицветик» в чужих странах? Не хотел, чтобы об этом стало известно посторонним? Но почему?..

В первый день занятий оранжерею нам показали лишь издали, пообещав непременно сводить туда на экскурсию… как-нибудь потом. До лекционных аудиторий и лабораторий мы тоже не добрались — местные преподаватели решили не терять времени даром и почти сразу перешли от слов к делу, то есть к практической работе.

— Внимание, адепты! С сегодняшнего дня к вашей группе присоединяются ученицы мессира Карана, Шилайлин и Эльтез, — наставник целителей, магистр Хемери, высокий сухощавый мужчина лет сорока с умными, цепкими глазами, осмотрел стройную шеренгу своих подопечных, задержал взгляд на нас с подругой, коротко улыбнулся и после небольшой, но очень многозначительной паузы продолжил: — Надеюсь, вы уже познакомились?

Адепты согласно загудели.

Мы с Шил тоже покивали, подтверждая, что, мол, да, в ожидании наставника, успели и представиться, и о себе рассказать, и даже поболтать немного.

— Отлично, рад, что вы поладили, — одобрительно констатировал Хемери. — Вам предстоит некоторое время заниматься вместе, практиковать, обмениваться опытом. Нет, адепты, вы не ослышались, именно «обмениваться опытом». До сих пор считалось, что у нас с «внешниками» слишком разные школы, принципы диагностики, да и общий энергетический потенциал несопоставим, поэтому целители Союза королевств не способны лечить дахаров. Но недавнее происшествие, в котором пострадало несколько боевиков Асхара, доказало, что нам есть чему поучиться у гостей.

Крылатые снова зашептались — теперь уже с гораздо меньшим энтузиазмом. По шеренге пронеслись недоверчивые смешки, хмыканье. Наши будущие одногруппники, разумеется слышали о том, что случилось — как все, кто находился сейчас в академии, но в подробности их не посвящали. Сообщили только о временном дисбалансе стихий, о боевиках, которые помогали снова взять под контроль разбушевавшиеся изначальные силы, и об участии приглашенных «специалистов» в лечении раненых. Поэтому адепты были уверены, что нам позволили лишь наблюдать и ассистировать, не больше.

— Зачем у них учиться? — почти обиженно выкрикнул светловолосый крепыш, выражая общее мнение группы. — Все равно снадобья «внешников» дахарам не подходят. Об этом и в учебниках написано. Наши методы давно проверены, они надежны, действенны и намного совершеннее, чем какие-то сомнительные…

Парень не стал договаривать, но так многозначительно при этом вздохнул, что все сразу стало ясно. Он не верил, что от чужаков может быть какая-то польза. Ну что им, высшим, могут дать иноземные «недомаги», если они и стихии-то подчинить толком не способны?

— Уверены?.. — усмехнулся магистр Хемери.

Он, в отличие от подопечных, прекрасно знал об экспериментах Карана и даже принимал участие в испытании нового универсального эликсира, разработанного нашим наставником.

— Что ж… Сейчас как раз начался цикл итоговых тренировок перед большим зимним турниром, Вот и посмотрим, чьи методы лечения совершенней и действеннее. Наши или целителей внешних королевств. Проверим, так сказать, на практике. Из боевиков выйдет отличный экспериментальный материал… гм… то есть образцово-показательные пациенты, разумеется. Все они были заранее проинформированы и свое согласие уже дали. Впрочем… их особо и не спрашивали. Главное, что его архимагичество одобрил…

Последние слова магистр добавил едва слышно — скорее для себя, чем для нас. Небрежным жестом активировал находившийся неподалеку стационарный портал, еще раз оглядел всех, придирчиво оценивая. Бросил:

— Все, не стоит больше терять время. Вперед! Будущие пострадавшие ждут нас…

И первым бодро шагнул в зыбкое марево открывшегося пространственного перехода.

Снова незабываемое ощущение полета, отозвавшееся в душе странной, не совсем понятной волной ликования — и призрачный коридор распахнулся, выводя нас к краю площадки, окруженной стеной и цепью остроконечных заснеженных вершин. Судя по всему, тренировочный полигон располагался не на территории академии, а где-то высоко в горах.

Служебное здание, с приглушенно мерцающим портальным артефактом под крышей, на пороге которого мы стояли.

Просторное поле перед нами.

Магический источник в центре площадки, что голубыми искрами выплескивался к облакам, создавая дополнительный охранный контур.

Группа адептов в форме боевого факультета у стены — они, вскинув головы, внимательно наблюдали за чем-то.

И над всем этим, отделенные от окружающих грозно потрескивающим защитным барьером, четверо. Два боевика и их духи в высшей «человеческой» ипостаси.

Широко распахнутые крылья — оранжево-красные, угольно-черные. Хлопки, яростное шипение и басовитый гул пламени. Кинжальные вспышки разноцветных молний, резко вспарывающие воздух. Огонь и Тьма…

С первого взгляда было понятно, кто там, высоко в небе, сошелся сейчас в схватке, так, что даже стихии звенели от напряжения.

И это они называют тренировочным поединком? Как же тогда выглядит настоящий?

Кстати, кто вообще позволил Ветру сразу после лазарета, с его не до конца восстановленными энергетическими каналами и неустойчивой магией, сражаться? А Мрак… Такое ощущение, что Темный атакует в полную силу, не считаясь с недавним ранением соперника.

Удар… Еще удар…

Уго едва успел прикрыть хозяина, а в него уже летел очередной антрацитово-серый сгусток.

Я в волнении вцепилась в рукав Шилли, разворачиваясь к магистру Хемери. Как он мог допустить такое?

Наставник целителей, словно догадался, о чем я хочу спросить, — придвинулся и, наклонившись, прошептал чуть слышно:

— Не беспокойтесь, адептка, все в порядке. Лекарство мессира Карана прекрасно действует, да и элементаль постоянно рядом. Внутренний источник вашего подопечного в данный момент полностью стабилен. Кроме того, охранные заклинания полигона не позволяют биться в полную силу, смягчая урон до допустимого в учебном поединке. Так что адепту Кхэру сейчас ничего не угрожает.

— Он все равно рискует, — насупилась сердито.

Да, я целитель и тревожусь о пациенте. Ничего личного, исключительно из чувства долга.

— Вы могли бы остановить, запретить и…

— Не мог, — перебил магистр. — Большой зимний турнир очень важен для адептов академии, особенно для боевиков. Это не просто состязание — многовековая традиция. Показатель силы, мастерства, уровня магии молодого дахара. Они ждут его, готовятся весь год. А эти двое… Кхэру и Агосто соперничают с самого начала обучения, деля между собой первые места. Думаете, хоть один из них добровольно откажется от участия в турнире?

Хемери покачал головой, хмыкнул скептически.

— Боюсь, даже смерть их не остановит. Вернутся высшими личами и доведут-таки поединок до конца.

— Но…

— Никаких «но», — отмахнулся магистр. — Вы не дахар, Эльтез, вам нас не понять. Просто поверьте, адепт Кхэру не отступится, и даже ректор в данном случае не в праве ему что-либо запрещать. А вот мы с вами, как целители, вполне можем находиться здесь и контролировать весь процесс.

Мужчина неожиданно подмигнул, таинственно так, заговорщически, отступил и, обратившись к остальным адептам, уже в полный голос деловито произнес:

— Группа, внимание. Исходные данные: случайное ранение. Условия задачи: магическое исцеление недоступно, энергетическая подпитка стихиаля недоступна. Цель: лечение с помощью подручных средств… Вопросы?

Ошарашенное молчание в ответ.

— Вопросов нет, — почти радостно резюмировал Хемери. — Тогда…

— Есть, есть вопросы, — отмер один из учеников. Тот самый, что до этого уверял, будто наш опыт крылатым и даром не нужен. — Почему магическое исцеление и поддержка элементаля недоступны?

— Потому что я временно заблокирую обе эти возможности, — невозмутимо пояснил магистр, ввергая адептов в еще большее замешательство. — Охранные системы полигона позволяют это сделать.

— Но зачем, наставник? — возмущенно завопил здоровяк, окончательно пришедший в себя от такой несправедливости. Сжал кулаки, набрал в грудь воздуха и зачастил: — Мы же дахары… высшие. Стихии и элементали постоянно с нами. Защищают, лечат, восстанавливают. Целители лишь помогают им, дополняют лечение. Не больше. Все наши методы основаны на этом. Такова суть крылатых, их отличие от простых… гм… от остальных магов, которые не в состоянии самостоятельно, без снадобий и элексиров, справится с ранением. В этом наша сила и…

— И ваша слабость, — не выдержав, перебила я.

Вспомнилось восковое лицо так и не пришедшего в сознание Ветра, бессонная ночь у его постели. Он тоже верил, что магия всегда будет с ним. Все они верили… до появления магических бурь.

— Вот именно…

Шил порывисто шагнула вперед.

— Да, вы высшие, а мы — «простые»… — последнее слово подруга выделила интонацией, скривившись и иронично фыркнув при этом. — Да, вы сильнее и многое умеете. Вас с детства сопровождают стихии и духи. Но… вы слишком привыкли на них полагаться. А если вдруг утратите с ними связь? Лишитесь своих хваленых способностей? Что тогда? Как станете действовать вы, целители крылатых, если ваши соплеменники превратятся даже не в «простых» магов, а в обычных людей, с заблокированным даром?

— Это невозможно, — замотал головой неугомонный белобрысый спорщик. Он явно не собирался сдаваться. — Не сравнивайте нас с собой. Это вы можете выгореть, стать пустышками, а мы… Наша сила всегда с нами, до последнего вздоха, мы никогда ее не потеряем. В истории не зафиксировано ни одного факта…

— Все случается в первый раз, — пожала я плечами.

— Ага, — поддержала Шилли.

И магистр Хемери неожиданно кивнул, соглашаясь.

Хотя почему, неожиданно? Он-то, в отличие от своих учеников, прекрасно знал об особенности магических бурь, буквально высасывающих энергию из дахаров.

— Нужно быть готовым ко всему, адепты… Разбиваемся на две команды: целители Асхара и целители Гранса, получаем пациентов и демонстрируем все, на что способны. Практика вас рассудит. Кто быстрее и лучше справится, тот и прав… Встаем вон туда… Да, у той колонны, ближе к полю… А теперь внимательно наблюдаем за поединком и ждем… Кхэру с Агосто — лучшие среди боевиков, они редко пропускают удары. Боюсь, все может затянуться. Придется набраться терпения и…

Договорить он не успел.

Стоило нам выйти из тени, и ход воздушного сражения моментально изменился. Противники зависли на лету, их взгляды скрестились на нас… на мне. А затем…

Все произошло невероятно быстро — я толком даже не поняла, что случилось. В воздухе засверкали молнии, заметались тени, защитный барьер предупреждающе заискрил, сгустился, скрывая происходящее. И вслед за этим над полем пронесся низкий, протяжный звук, извещая о том, что у нас…

— Два… целых два пациента сразу, — удивленно протянул магистр Хемери. — Одновременно ошиблись и не смогли отразить атаку. Невероятно… Так, адепты… Скоро они будут здесь.

Наши новые одногруппники возбужденно загомонили. Шилли нахмурилась, шевеля губами и загибая пальцы, словно повторяла что-то. А я все стояла, не в силах поверить в то, чему стала свидетелем.

Я ведь видела… Точно видела!

Перед тем, как обменяться ударами, Мрак и Ветер сдвинули в сторону щиты — на долю секунды, не дольше, намеренно позволяя сопернику себя задеть. И элементали не стали их прикрывать, словно получили приказ не вмешиваться.

Эти двое, что, специально «открылись» друг другу, чтобы стать нашими пациентами?

Нет, не может быть. Наверное, я все-таки ошиблась.

— Все, защитные артефакты полигона перестроились. Сейчас появятся пострадавшие, — вырвал меня из размышлений голос Хемери.

Вслед за этими словами неподалеку засиял голубыми сполохами силовой барьер, отделяя часть пространства искрящейся полупрозрачной сферой. Похожей на ту, что мы совсем недавно наблюдали в небе, только размерами чуть поменьше. Я даже дыхание затаила, рассматривая знаменитую лечебную капсулу. Раньше я о ней только в учебниках читала и никогда не думала, что смогу воочию увидеть это чудо.

Полевой лазарет дахаров, секрет создания которого они тщательно оберегали, хранился в подпространстве, легко извлекался и разворачивался в любом месте. Внутри — несколько лежанок, стулья, пара стандартных рабочих столов с необходимым оборудованием и ящиками для ингредиентов. Ничего лишнего.

Главный секрет капсулы заключался в ее оболочке — энергетически очень насыщенная, она помогала восстанавливать утраченные силы, гармонизировать магические потоки, а также быстро встраивалась в любой охранный контур, соединяясь с ним в единую систему. Так что, при необходимости, раненные переносились в лазарет практически мгновенно.

Вот и сейчас, не успели мы подойти, как сфера тускло замерцала, наполнилась белесым туманом, скрывая от глаз происходившее в ней, а когда все прояснилось, я увидела в центре Ветра с Мраком.

Взбудораженные недавней битвой, еще не до конца пришедшие в себя, одновременно разгоряченные и сосредоточенные, они в этот миг совершенно не походили на обычных адептов. Хищно заострившиеся скулы, сурово сжатые губы, стальной блеск в глазах, скупая точность движений, свойственная, скорее, опытным, закаленным в сражениях бойцам… Не мальчишки — воины. Невольно вспомнилось, что дахары и учились дольше, заканчивая полный цикл лишь к тридцати годам. Значит, Ян с Эйденом, действительно, старше слушателей выпускных курсов наших академий.

Впрочем, впечатление это сохранялось недолго. Стоило нам встретиться взглядами, и оба боевика моментально, как по команде, преобразились, расслабившись и превратившись в хорошо знакомую мне парочку с удивительно похожими манерами и ироничными усмешками, прятавшимися в уголках губ. Даже полученные ранения не помешали им держаться самоуверенно и вальяжно.

— Итак, напоминаю… Энергетический контур капсулы изменен, магическая подпитка пострадавших снижена, их собственные ресурсы ограничены, а связь с элементалями временно заблокирована, — сухо проинформировал Хемери, напомнив о своем существовании. — Команда Асхара — правый сектор. Гранса — левый. Можете занимать свои места. Что касается экспериментального материала… то есть пациентов, распределим их следующим образом…

Закончить он не успел.

От стола, вокруг которого начали собираться наши оппоненты, донесся какой-то подозрительный скрежет, затем тонкое пронзительное дребезжание, и магистр, оборвав объяснения, резво устремился в ту сторону.

— Что там у вас? Илгеф, опять вы? Кто бы сомневался. Только попробуйте сегодня разбить хоть что-нибудь, простой отработкой не обойдетесь. Гарантирую…

Воспользовавшись тем, что наставник отвлекся, Мрак тут же перехватил инициативу.

— Готов пожертвовать собой и довериться ученицам мессира Карана, — протянул он, а потом предложил, приглашающе разводя руками: — Я полностью в вашем распоряжении, девуш… уважаемые мессы. Экспериментируйте.

— Ты? — вскинул брови Ветер. Шагнул вперед, как-то незаметно, но очень ловко оттесняя соперника в сторону. — С какой стати?

— По праву первенства, — ничуть не смутился Темный. — Мы еще у портала, сразу после их прибытия, договорились, что все свои снадобья Эль и ее подруга испытывают исключительно на мне.

— Ну, если по праву первенства, то ты безнадежно опоздал, дружище, — сверкнул победной улыбкой Ветер. — Первым подопытным стал я, и гораздо раньше тебя. Мне не просто предложили поучаствовать в эксперименте, меня в него, можно сказать, втянули. Причем, совершенно внезапно и без всякого предупреждения. Уникальный, надо признаться, оказался эксперимент. Впечатляющий и с размахом.

Огневик внезапно переместился ко мне — таким стремительным, смазанным движением, что я и не заметила, как это произошло. Наклонился, поинтересовался мягко, с какой-то доверительной хрипотцой в голосе:

— Не так ли, Бел… уважаемая месса Эльтез?

— Ты на что намекаешь? — с подозрением прищурился Темный.

— Не намекаю. Прямым текстом говорю. Мы с Эль давно вместе… экспериментируем. Тебе тут ничего не светит, даже не надейся. Лучше сразу иди к… другой команде.

Тон Эйдена ощутимо похолодел, утратив нарочито спокойные, доверительные интонации, и вокруг сразу сгустилось напряжение. Ян тоже подобрался, выпрямился еще больше.

Несколько мгновений они не сводили друг с друга цепких, многозначительно-испытующих взглядов, а потом Ветер как-то странно хмыкнул, покачнулся, и начал медленно заваливаться в мою сторону, при этом крепко вцепившись в запястье.

— Адепт Кхэру, что с вами?

Мгновенно подскочивший к нам Хемери подхватил огневика под другой локоть, поддержал, помог разместить на лежанке, и даже для удобства поднял спинку, чтобы тот мог полулежать слегка откинувшись. Отстранился и нахмурился, цепко всматриваясь в пациента.

— Как себя чувствуете?

— Все в порядке, магистр. Временная слабость. — Ветер так и не выпустил мою руку, мягко притягивая к себе и практически вынуждая сесть рядом. — Но будет лучше, если мы все-таки начнем.

— Да-да, медлить не стоит, чем быстрее приступим к лечению, тем лучше, — озабоченно согласился Хемери. Развернулся к Мраку. — Раз уж так получилось, пусть Кхэру остается здесь, а вы, Агосто, ступайте к нашим целителям. Ну что застыли? Живее. Или вас тоже отнести?

— Не стоит, — сквозь зубы процедил чем-то страшно недовольный Темный. — Я не теряю сознание от пустяковой царапины. В отличие от некоторых.

— В отличие от них, ты просто медленнее соображаешь. Потому и проигрываешь, — удовлетворенно усмехнулся Ветер. Еще сильнее стиснул мою ладонь, осторожно, едва касаясь, скользнул большим пальцем по коже и… неожиданно подмигнул.

Это что, тоже все подстроено?

Да он не только маньяк — еще и аферист вдобавок. Опытный и профессиональный.

Глава 19

Я ведь на миг действительно поверила, что ему стало плохо. Даже переживать начала. А меня, оказывается, самым наглым образом обманули — застали врасплох, заманили в ловушку, бессовестно там удерживают, да еще и руку умудряются при этом поглаживать как ни в чем не бывало.

Ну ладно…

— Шил, — обернулась я к подруге. — Давай ты…

И начала вставать, вернее, попыталась. Но мне не позволили этого сделать.

— Нет, — упрямо мотнул головой Ветер. — Останься.

Помедлил и добавил так же тихо, настойчиво и очень серьезно:

— Пожалуйста.

Если бы он не произнес последнее слово, я бы точно высвободилась, поменялась с Шилли местами и отошла на безопасное расстояние. А сейчас…

И эта неожиданная просьба, и взгляд, и странное пламя, полыхавшее на дне его глаз, жаркое и вместе с тем удивительно теплое, — все это было так не похоже на хорошо мне знакомого властного, надменного-упрямого «маньяка», что я на мгновение растерялась. И Эйден воспользовался этим. Он теперь не только ладонь мою сжимал, но еще и пальцы переплел. Видимо, для надежности, чтобы не отказалась и все-таки не сбежала.

— Я буду ассистировать, — фыркнув, поставила точку в нашем противостоянии Шил. Стянула с плеча свою сумку, подхватила с пола мою, подошла к столу и начала деловито их распаковывать.

Ветер тут же расслабился. Откинул голову на спинку лежанки, прикрыл глаза и чуть заметно поморщился, словно с трудом сдерживал боль.

И ведь знала же, что он опять играет, наверняка играет, но сердце все равно дрогнуло. Я ведь целитель, клятву великого Десиниана давала, как все мои коллеги — не имею права медлить, когда пациент мучается.

— Хорошо, — вздохнула, сдаваясь. Поймала краем глаза тень улыбки, промелькнувшей в уголке губ дахара, и сердито продолжила: — А вы, пострадавший, сидите смирно.

— Сижу, — покладисто согласился огневик. И снова улыбнулся. Теперь уже широко и открыто, будто я только что сказала что-то очень приятное.

Наши оппоненты в другом углу лазарета, между тем, тоже определились: усадили на лежанку сердито бурчащего Мрака и выбрали несколько человек — целителей и ассистентов. Остальные отошли в сторону, готовясь внимательно наблюдать.

— Ну, что, адепты, готовы? — степенно прошествовал в центр капсулы магистр Хемери.

Кивнула, не оборачиваясь. Процедура привычная, затверженная наизусть и неоднократно отработанная. Осмотр, оценка общего состояния, дальше — по ситуации.

— Тогда начнем. Прошу пояснять свои действия, чтобы остальные понимали, что происходит и что вы планируете делать…

Первичное сканирование выявило несколько повреждений — по большей части, легкие, не угрожающие жизни и здоровью. Их огневик залечивал сразу же, в бою. Опасность представляла лишь последняя полученная им рана: справа на груди, как раз под ключицей.

— Смелее, — подбодрил меня Ветер, когда я склонилась над ним, потянувшись к вороту форменной куртки.

Пальцы дрогнули, едва успев коснуться ткани. А Эйден подался ко мне, в мгновение становясь совсем близко, так, что лица коснулось его горячее дыхание, и прошептал заговорщически:

— Я не против, если ты совсем ее снимешь.

Вот ведь…

Нет, я ничего против него не имею и даже лечить его готова, пациент все-таки. Но когда он лежал без сознания, было гораздо лучше. Тогда этот… … окончательно пострадавший… хотя бы молчал.

— Кто-то, кажется, обещал сидеть спокойно, — буркнула, стягивая куртку, а затем и рубашку с плеча щурящегося словно сытый кот Ветра, стараясь не обращать внимание на его подозрительно довольный вид. Но все посторонние мысли тут же выветрились из головы, когда я увидела рану.

— Шип хаоса, — выдохнула хрипло. Перевела дыхание, откашлялась и продолжила, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. Профессионально: — Простейший, самый слабый, не толще иглы. Уровень — чуть выше единицы. Но повреждение уже началось…

Мне хорошо была известна эта штука, даже вопрос на зачете как-то раз по ней попался, хотя видеть довелось впервые.

Порожденная темной стихией стрела, попадая в цель, становилась материальной, а затем буквально врастала, вплавлялась в энергетическую систему жертвы и начинала распространять по организму особый яд. Если ее немедленно не извлечь, она очень быстро отравит пострадавшего.

В общем, та еще пакость.

Наши боевики тоже это заклинание применяли, правда, освоить его удавалось далеко не всем — лишь магам уровня магистра. А у дахаров вон, даже обычные адепты играючи справлялись. Одно слово, высшие.

Хотя Мрак не такой уж и обычный — он наследник, носитель родовой стихии. Почти готовый повелитель Тьмы.

Судя по тому какой тонкой, почти прозрачной выглядела стрела, Ян явно бил даже не в половину, а в четверть своих возможностей. В обычной ситуации его соперник наверняка легко бы от этой самой стрелы избавился и самостоятельно залечил повреждение. Но сейчас силы дахаров были заблокированы, и шип хаоса из незначительной помехи превратился для огневика в настоящую проблему.

— Это же… это… Надо немедленно снять ограничения, — загалдели сзади, подтверждая мои догадки. — И элементаля сюда впустить. От шипа защитит только сила стихии. Если отравление уже началось, каждая секунда дорога. Мы так быстро не сможем…

— Сможем, — прерывая горестные стенания, твердо возразила Шилли.

А я даже говорить ничего не стала. Вернее сказала, но вовсе не о том, что волновало сейчас крылатых целителей.

— Отвар из листьев дикого фирпа, три… нет, пять капель эликсира крови, мазь рубиновой росы, — как сквозь вату доносился до меня мой собственный голос, отдававший распоряжения и комментировавший действия. — Отвар частично обезболит, укрепит внутренний источник и меридианы. Мазь временно заморозит яд в организме и остановит его распространение. Эликсир начнет выжигать заразу… Теперь самое главное, извлечь шип.

— Вот именно, самое главное, — снова выкрикнули за спиной. Судя по голосу, все тот же недоверчивый блондин. Огер, кажется. — Думаете, это так просто? Обычно шип удаляет элементаль или сам боевик с помощью стихии. Кхэру давно бы уже со всем разобрался. А вы как собираетесь выкручиваться?

— У нас нет элементалей, да и высшие маги редко встречаются. Тем не менее, мы как-то справляемся и без этого, — сухо парировала Шил, и я уже знала, что она мне сейчас подаст. Еще до того, как тонкая гибкая, словно живая, нить оказалась в моей руке.

Струна дождя — уникальный артефакт, полный внутренней магии.

На миг прикрыла глаза, сосредотачиваясь, а когда открыла их, весь мир вокруг исчез, растворился в белесой пелене. Остались только я, Ветер, и злосчастный шип в его теле.

Зацепить…

Выждать несколько мгновений, позволяя струне соединиться с щупом, стать с ним единым целым…

Еще раз проверить состояние пациента…

— Больно, — я подняла голову, встречаясь взглядом с Ветром и, казалось, даже вдыхая с ним в унисон.

— Нет, — легко солгал он, не отводя от меня глаз. — Когда ты рядом, точно нет.

Но я все равно не поверила. Точно знала, что будет больно, даже несмотря на то, что он выпил отвар. Поэтому добавила свою собственную энергию, позволив ей успокаивающей волной обвивать струну. Здесь, в капсуле, магия специально блокировалась, собрать и правильно направить ее не сразу удалось, но я все-таки смогла… а затем потянула щуп на себя.

Мгновение тишины, растянувшееся, по моим ощущениям, до бесконечности — и щуп выскользнул наружу. А я осознала, что почти не дышала все это время…

Дальше все было просто.

— Заживляющая микстура, тампоны из ялгоня, бинты с пропиткой из рифового корня, — почти машинально озвучивала я. Не для Шил, она и без меня все помнила. Для остальных адептов. — Остановить кровь, очистить от яда, перевязать, еще раз напоить укрепляющим. Все.

Я удовлетворенно отстранилась, рассматривая дело рук своих. Но долго наслаждаться покоем мне не дали.

— Как это, все? А я? — послышалось с другого конца сферы. — Как же я? Они меня сейчас насмерть залечат. Даже природная регенерация не спасет. Эль, спасай.

— Не надо… Сами справимся… Всего-то ожог, подумаешь… Мы тоже умеем его лечить… Сейчас мазь повторно наложим, сразу лучше станет… — обиженно забубнили адепты, топтавшиеся около второй лежанки.

Но их пациент был неумолим.

— Эль, уже шип достала и рану перевязала, а вы все мазь накладываете. Нет, даже не уговаривайте. Вы может, и умеете исцелять, но скорости вам точно не хватает. Совсем расслабились. А мне ждать некогда.

Громкий шлепок, какой-то подозрительный грохот, придушенные возгласы возмущенных целителей…

Меня обдало порывом воздуха и на лежанку, на краю которой я сидела, приземлился Мрак. Бесцеремонно потеснил вмиг помрачневшего Ветра, устроился поудобнее и протянул обнаженную до плеча руку.

— Наконец-то. Вот… Я весь ваш, месса.

Ожог, хоть и нанесенный изначальным пламенем, действительно оказался несерьезным. Просто нужно было знать, как лечить. Мы с Шилли знали, поэтому справились быстро. Я делала, а она поясняла и подавала все, что требовалось.

— Ну что… Лечение окончено. Занятие тоже, — резюмировал магистр, когда я закрепила повязку и протянула Мраку укрепляющий отвар по новому рецепту мессира Карана. — Какие выводы из увиденного делаем? М-м-м?.. Что примолкли? Нечего сказать? О том, кто победил, думаю, не стоит даже упоминать, и так все ясно.

Он внимательно оглядел притихших учеников, многозначительно покосился на пустую лежанку у второго стола, на нашу — сразу с двумя пациентами и жестко припечатал:

— Надеюсь, теперь никто не сомневается в необходимости совместных занятий и обмена опытом с целителями из внешних королевств? Нет? Прекрасно. Тогда на сегодня свободны. Жду всех завтра утром.

Адепты встрепенулись, зашевелились, зашушукались, делясь впечатлениями. Шилли начала собирать сумку. Я развернулась, собираясь встать, чтобы ей помочь и… замерла, почувствовав на себе чужой взгляд. Тяжелый, давящий.

Найти того, кому он принадлежал, не составило труда.

Там, снаружи, за прозрачным защитным пологом сферы, стояла терри Канитар, и не отрываясь смотрела на меня, вернее, на мою ладонь, которая как-то совершенно незаметно снова оказалась в руке Ветра.

***

Эта картина вновь и вновь всплывала у меня в памяти. Весь день.

Обсуждала ли я с Шилли и учителем первое совместное лечение-соревнование. Сидела ли в библиотеке корпуса целителей — уютной, почти домашней, так не похожей на общефакультетскую, огромную и многоярусную, — дописывая реферат по местным травам и минералам. Наводила ли порядок в хранилище, вместе с Игги подсчитывая запасы. Готовила ли новые снадобья, опробуя рецепты, которые мессир составлял с завидным постоянством, сочетая в разных пропорциях и вариантах как уже известные нам ингредиенты, так и совершенно новые, которые использовались до этого лишь крылатыми… В общем, чем бы ни занималась, все равно периодически вспоминала мать Алетры.

Ее неподвижную фигуру, отделенную от нас едва различимым, зыбким маревом щита, надменное лицо, сжатые в узкую, злую полоску губы. И взгляд… от которого спазмом сводило горло и в груди становилось горячо-горячо.

И вот, казалось бы, что тут особенного?

Терри Канитар — представитель совета магов, доверенное лицо правителя дахаров. Понятно, что она будет наблюдать за тем, что происходит в Асхаре, особенно, если дело касается наследника повелителя и жениха ее дочери. Присутствие этой женщины на полигоне вполне естественно и объяснимо, а мы с Ветром не делали ничего предосудительного. Целители часто дотрагиваются до пациентов, проверяют пульс, корректируют состояние и направление магических потоков. Что в этом особенного? Мрак, вон, тоже так и норовил постоянно меня коснуться.

Да я и руку почти сразу убрала. Потом меня отвлекли, а когда через несколько мгновений снова повернулась в сторону тренировочной площадки, супруги повелителя Света уже не было. Значит, не очень-то ее и заинтересовало увиденное.

Так я повторяла снова и снова, мысленно убеждая себя, успокаивая. Но смутная тревога не отпускала.

А вечером…

В этот день была моя очередь ассистировать мессиру Карану в выделенной для нас лаборатории целительского корпуса.

Мы завершили запланированные на сегодня эксперименты, наставник отпустил помощников-дахаров и ушел. Мне оставалось перелить полученную жидкость по сосудам, расставить все по местам — и можно собираться домой. Стационарный портал между факультетом и башней по-прежнему исправно работал, так что уже через несколько минут я окажусь в нашей гостиной. С Шилли, Игги и Баррокасом.

Подруга, наверняка, закончила уже сортировать травы и теперь сидит в своем любимом кресле у камина, ждет меня, чтобы вместе потом поужинать. Может, мессир сегодня пораньше освободится и тоже к нам присоединится…

За окнами, чуть подвывая, свистел ветер, но в лаборатории было тихо. В коридоре тоже — все целители давно разошлись.

Я как раз наводила порядок на столе, когда дверь распахнулась и на пороге возникла терри Канитар — прекрасная и холодно-элегантная, как всегда. Легким жестом коснулась волос, поправляя и без этого безукоризненную прическу, величественно вплыла в комнату и направилась прямиком ко мне.

— Я надеялась застать мессира Карана в кабинете, но дверь оказалась закрыта, — уголок ее губ недовольно дернулся. — Он здесь?

— Наставник уже ушел…

— Ушел? Не дождавшись меня? Странно… — идеально очерченные брови недоуменно приподнялись. — Мы договаривались…

Она прекрасно играла. Я бы точно поверила в это ее «удивление», если бы не слышала, что учитель перед уходом сказал Року:

— Найди терри Канитар. Предупреди, что меня вызывает ректор, поэтому наша встреча отменяется. Да мне, если честно, и нечем ее порадовать. Я не представляю пока, как справиться с проблемой ее племянницы, и от того, что она будет меня торопить решение быстрее не найдется. Когда что-то прояснится, ей обязательно сообщат. Не стоит так часто приходить, постоянно дергать меня и отрывать от дела, если хочет добиться хоть какого-то результата… Так и передай.

Баррокас не Игги, он всегда четко и предельно педантично следовал распоряжениям, ничего не забывал, не упускал. Я не сомневалась, что сегодня хранитель также добросовестно выполнил поручение мессира. И Фенира знала… определенно знала, что Карана здесь нет.

Для чего же она тогда явилась?

— Значит, ушел? — зачем-то снова повторила терри, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Помедлила немного, осматривая помещение. — А ты осталась и продолжаешь работать. Так поздно… Совсем одна…

— Мгм, — согласилась коротко, не споря и не вдаваясь в объяснения.

Чем меньше я буду говорить, тем быстрее она исчезнет. Общаться с этой женщиной у меня не имелось ни малейшего желания.

Но гостья, судя по всему, исчезать не торопилась.

— Надо же… Какие прилежные у мессира ученицы. Трудолюбивые, исполнительные. А он их совсем не щадит. Не делает скидку на то, что девочки совсем одни, в чужой стране, вдали от привычной обстановки, друзей… — мелодично пропела она. — Эльтез… Ты ведь Эльтез, верно? Я правильно запомнила твое имя? Скучаешь, наверное, по дому, по… родителям?

Я неопределенно пожала плечами, молча — пусть понимает, как хочет. Но женщина будто и не заметила, что я неохотно поддерживаю разговор.

— Твои родители… Они из Гранса? Чем занимаются?

Тонкие губы растянулись в некоем подобии улыбки, но глаза смотрели все так же изучающе-цепко, а в глубине их вдруг полыхнуло такое жадное, острое любопытство, что мне стало не по себе. Да и мамин медальон вдруг нагрелся, словно предупреждая или защищая от чего-то.

— В приграничье все занимаются одним и тем же, — произнесла невозмутимо, хотя беспокойство в груди нарастало с каждым мгновением. — Сражаются. Моя семья — не исключение. Край у нас такой, суровый. Сами понимаете.

Спокойно, Эль… Все в порядке. Вряд ли терри Канитар известно о моем происхождении. Каран ей не скажет, в сопроводительных документах ничего об этом нет, в нашей академии подобная информация тоже не разглашается.

— Сражаются? Вот как… Твои родители живы? Отец… мать… — протянула женщина. Выдержала паузу, но, не дождавшись ответа, продолжила: — Говорят, у тебя и избранник уже имеется? Молодой человек из очень уважаемой в Грансе семьи. Он, наверное, тоже тебя ждет.

Избранник? У меня?

От удивления я даже растерялась на мгновение. Хорошо хоть переспросить вслух не успела. Потому что вдруг вспомнила представление, которое мы с братьями устроили перед дахарами в день их отбытия.

Хм… Не думаю, что Фенире об этом Ветер сообщил. Неужели она членов делегации расспрашивала? В любом случае, моя личная жизнь ее абсолютно не касается.

— Ждет, — подтвердила я. — Я бы не назвала его избранником, но человек точно не посторонний.

И даже не один — двое. Рыжих, родных, очень любимых. Оба из уважаемой семьи, между прочим.

На губах терри Канитар мелькнула тень улыбки, словно она была очень довольна моим ответом. А потом лицо ее вмиг заледенело, а в глазах закружила колючая снежная метель, напоминая, что передо мной повелительница Льда.

— А раз так… — прищурилась она. Словно в прицел боевого арбалета глянула. — Какие у тебя отношения с женихом моей дочери? Что между вами происходит?

Повисла пауза.

Фенира не торопилась продолжать, а я не спешила отвечать, рассматривая стоявшую передо мной женщину. Она выглядела почти спокойной, и, тем не менее, я явственно ощущала искрившее в ней напряжение. И вот что удивительно, чем напряженнее она казалась, чем больше нервничала, тем увереннее я себя чувствовала.

Если терри надеялась смутить меня внезапной атакой или испугать, заставив отступить перед натиском, то ее ждет разочарование.

Да, она старше, опытнее, коварнее и изощреннее, но одного не учла, вернее, не знала: я не просто целительница, а еще и дочь герцога Окари — держать удар меня учили с детства.

Мгновение…

Другое…

— Так что же? — свела брови незваная гостья. — Что вас с ним связывает? Ведь что-то же связывает, верно?

Ну… если хорошенько подумать, то много всего.

Ледяной цветок, за который мы отчаянно сражались с первой встречи, но так и не сумели поделить. «Зелье новобрачной» — таинственное, загадочное, совершенно непредсказуемое, как все снадобья великого магистра Горнурона, при этом еще и сомнительно-розового цвета. Ссоры и обмен «любезностями» при каждом столкновении. Короткий совместный полет, когда меня подхватили, чтобы я не упала с моста. Несколько поцелуев, ошеломительных, сводящих с ума настолько, что тоже невольно начинали мелькать мысли о привороте. Лихорадочный шепот: «Не все ли равно? Это уже не важно. Ничто не важно…», который я до сих пор не могла забыть. Томительный жар в груди, и нечто странное, абсолютно необъяснимое, что я испытывала всякий раз при виде сероглазого огневика.

Да, у нас было много общего, но терри Канитар незачем об этом знать, поэтому вслух я произнесла совсем другое.

— Разумеется, мы связаны. Как иначе? — подтвердила невозмутимо, и собеседница подалась вперед, с трудом скрывая нетерпение за бесстрастно-сдержанной маской. — Я ученица мессира Карана, лучшего целителя союза королевств, а адепт Кхэру с недавних пор наш пациент. Мой, в том числе. А, поскольку до полного выздоровления еще далеко, им пока и останется.

Мать Алетры поморщилась — намек на то, что все попытки ее дочери исцелить жениха потерпели неудачу, женщине явно не понравился.

— Кроме того, он помогает нашему наставнику в работе. По поручению его архимагичества. Мы часто общаемся. Если вам это не нравится, попросите ректора заменить его другим адептом.

— Не нравится? Ну что ты. На самом деле, меня все устраивает… Даже если ваши отношения далеко не так невинны, как ты пытаешься представить, — неожиданно усмехнулась гостья. Повела плечами, сбрасывая назад меховую накидку, скользнула по столу взглядом, задержала его на кувшине справа от себя. — Что-то я устала… Надеюсь, бокал воды у тебя найдется?

— Отвар. Травяной, — коротко уведомила я. Очень хотелось вовсе отказать, но желание выяснить, к чему она ведет и чем все это закончится, победило.

Женщина кивнула и, не дожидаясь приглашения, грациозно опустилась в кресло возле стола. Проследила, как я наливаю отвар, поднесла к губам чашку, но пить не стала — подержала у рта и, едва я села напротив, снова опустила ее на стол.

— Дахары очень привлекательны. Намного привлекательнее твоих… гм… соплеменников, не так ли? А Эйден Кхэру — один из лучших в своем поколении. Красивый, умный, сильный, невероятно одаренный, да еще и наследник правящей семьи. Неудивительно, что ты могла им увлечься, — вкрадчиво проворковала она, обволакивая меня голосом, как невесомым шелковым покрывалом. — Что же касается Эйдена… Я допускаю, что он тоже испытывает к тебе некоторую… симпатию. Короткое любовное приключение… Это вполне естественно для молодого мужчины, не связанного пока узами брака. В жизни каждого из них немало подобных увлечений, быстрых, как вспышка молнии. Ничего серьезного, просто игра… В любом случае, дахары женятся лишь на своих. Надеюсь, тебе известно об этом?

Фенира на мгновение смолкла, наблюдая за моей реакцией.

— Эйден помолвлен. Да, у них с Алетрой есть… небольшие сложности, но все решаемо. Ты же сама видела, что Летти сделала, когда он находился без сознания. Она его чатхи, одобренная стихиями, и это навсегда. Скоро они восстановят свою связь, и тогда все девушки мира, кроме моей дочери, перестанут для него существовать. Даже если между вами что-то есть, это ни на что не повлияет и мгновенно забудется. так что мне не о чем беспокоится. А вот ты… Подумай, нужны ли тебе подобные… ни к чему не обязывающие отношения? Стоит ли влюбляться в того, кто все равно твоих чувств не оценит? Для кого они всего лишь временное развлечение?

Голубые глаза остро сверкнули и тут же скрылись под опущенными ресницами, но тон по-прежнему оставался мягким. Почти сочувственным…

И лживым, как обманчивая неподвижность готовой к броску ядовитой змеи.

Ложью было все: и показное сочувствие, и рассказ о мужчинах с их «привычными» добрачными связями, и подчеркнуто-снисходительное отношение к «коротким любовным приключениям».

Я ощущала эту фальшь всей своею сутью, каждой каплей крови, и в душе нарастало возмущение. Какими бы ни были мои отношения с Ветром — даже, если их и вовсе не существовало, — ее это совершенно не касалось.

— Ты славная девушка, и мне нравишься, только поэтому я говорю тебе все это, — снова успокаивающе зажурчал женский голос. — Ты здесь совсем одна, родные далеко… а ошибиться так легко. Я готова поддержать, помочь советом. У меня ведь тоже дочь, твоего возраста.

— Спасибо, терри Канитар, — отозвалась ровно и холодно, уже понимая, что эта женщина задумала и к чему клонит. — Но, боюсь, вы зря пришли. Я выросла в приграничье, в семье воинов, и мама учила меня, что в любой ситуации, в первую очередь, нужно полагаться на себя. А слушать следует только свое сердце. Так что, если я когда-нибудь влюблюсь, ваш совет мне вряд ли понадобится… Я решу сама, с кем быть, и как поступить. А сейчас, простите, мне пора идти.

Я поднялась, и мать Алетры вскочила следом за мной. Вся наносная доброжелательность слетела с нее, как позолота с древних боевых доспехов.

— Не понадобится? Вот так? — рассерженной гадюкой прошипела она.

Глаза ее блеснули острыми студеными искрами, и на мои плечи словно опустилась невидимая ледяная глыба, придавливая к полу, промораживая насквозь. Стало трудно дышать, в висках закололо, охранный медальон завибрировал — и что-то вспыхнуло в груди, откликаясь на этот тревожный зов. Горячая волна прокатилась по телу, мгновенно уничтожая холод и ледяную тяжесть на плечах.

Фенира отшатнулась, глаза ее удивленно расширились, но, прежде чем женщина успела что-то сказать, воздух недалеко от входной двери поплыл белесым дымом, принимая знакомые очертания, и по комнате пронесся бодрый голос:

— Эль, ну скоро ты? Мы с Шилли уже заждались. И эти двое опять явились. Рок уже устал их гонять. Изо всех щелей лезут, то есть один из щелей… темных, а другой из каминов. И, как всегда, притворяются, что случайно мимо пролетали…

Игги наконец-то полностью материализовался, крутанулся на месте и с любопытством уставился на нас.

— О, так ты не одна… Тогда молчу… не мешаю… Побуду, для разнообразия, бессловесным духом. Не обращайте на меня внимания. Беседуйте….

— Уже. Побеседовали, — отчеканила терри Канитар, кривя губы в надменной улыбке. — Достаточно, пожалуй. За отвар не благодарю, отвратительный получился, слишком… горчит.

Она отодвинула от себя чашку, из которой за все время так и не сделала ни одного глотка, развернулась и вышла из лаборатории.

Глава 20

Утро следующего дня началось с подозрительной возни и приглушенного, но очень сердитого сопения.

Я с трудом выплыла из пелены последнего, самого сладкого предрассветного сна — еще не успев открыть глаза, не очнувшись полностью от ночных грез, — а голову уже заполнили воспоминания о прошедшем вечере.

Поздний, вроде бы случайный визит матери Алетры…

Наша беседа, полная скрытых намеков и недоговоренностей…

И неожиданное завершение разговора, когда Фенира пыталась надавить на меня своей силой, использовав стихию, которой управляла в совершенстве…

Сопение между тем усилилось, перешло в негромкое, но воинственное рычание, и я, наконец, приподняла ресницы, оглядывая спальню.

Ну, точно… так и есть — Уго и Шуй собственными призрачными персонами. Кто бы сомневался? Расположились в моей комнате, как в своей собственной, и даже поссориться, похоже, успели.

Эта парочка с недавних пор практически поселилась в нашей башне и нахально отказывалась ее покидать, внезапно появляясь и так же молниеносно исчезая. Причем, навещали нас они по-прежнему в своей низшей форме — в виде забавных мелких зверушек, на которых без улыбки и смотреть-то невозможно, не то, что злиться.

Мы уже стали к ним потихоньку привыкать.

Наставник лишь иронично хмыкал, завидев их. Шилли бросалась навстречу, не теряя надежды уговорить стихиалей «сдаться» ей на опыты. Даже Рок, и тот гонял вторженцев скорее по привычке, без прежнего энтузиазма. А Игги, кажется, вообще успел с ними подружиться.

Драконосаламандр с мышем тем временем заметили, что я проснулась и за ними наблюдаю, прекратили выяснять отношения, уставились на меня во все глаза, а затем рванули в разные стороны и, мелко топоча, скрылись. Один — в огне камина, второй — в тени за шкафом.

Все. Традиционное утреннее «приветствие» окончено, теперь можно и вставать.

Я соскочила с кровати и направилась в ванную, вновь невольно возвращаясь мыслями к вчерашнему происшествию.

Встреча с родственницей Алетры оставила в душе отвратительный осадок. Хоть ей и не удалось добиться своего, но тревога, предчувствие чего-то неприятного, опасного, так до конца и не отпустили меня — ни после ухода незваной гостьи, ни по дороге в башню. Даже дома, в привычной обстановке нашей уютной гостиной, я долго не могла успокоиться, раз за разом прокручивая в памяти, что услышала… что ответила… и, главное, что почувствовала, когда сопротивлялась чужой стихии.

Тогда, в лаборатории, мне на мгновение показалось, что лед дрогнул, чуть заметно качнулся в мою сторону — не с угрозой, с любопытством, словно проверял, вслушивался во что-то, — а потом… отступил. Не под напором ответного тепла. Сам.

Странное ощущение. Невозможное и совершенно непонятное.

Шил и Игги были первыми, с кем я поделилась подробностями вечернего «свидания», своими предположениями и догадками — сразу, как переступила порог гостиной. Подруга по моему лицу моментально догадалась: что-то произошло, поэтому от вопросов все равно не удалось бы отвертеться. Чуть позже к нам присоединился Рок, привлеченный бурным обсуждением. А ближе к ночи — и мессир Каран.

Для учителя все пришлось повторить с самого начала, подробно, не опуская ни одной детали, на чем он особенно настаивал.

— Это ведь нападение! Нападение, да? — Шил от возмущения даже в кресле подпрыгивала. — Она не имела права. Дахары обещали нам защиту. Это даже в договоре прописано. Надо все Пожират… то есть ректору сообщить. Обязательно. Пусть ее накажут.

— Сообщу, — пообещал наставник. Задумался и мрачно качнул головой. — Вот только терри Канитар вряд ли накажут. Не за что. У крылатых свои законы. Боюсь, с их точки зрения никакого нападения не было.

— То есть как это не было? — подруга гневно сжала кулаки. — Очень даже было. А если бы эта шлорхова… эта нехорошая женщина навредила ей? Ранила? Тогда что?

— Если бы Фенира собиралась навредить, то не стала бы давить стихией, а сразу ударила. Что расценивалось бы уже, как серьезный проступок. Она это понимала и выбрала другую тактику: дезориентировать, показать, кто хозяин положения. У дахаров подобная демонстрация магического превосходства считается… допустимой.

— Кто сильнее, тот и прав, — язвительно прокомментировал Щитогрыз.

Баррокас поджал губы, а мессир…

— Примерно так, — поморщившись, согласился он. — Физического вреда такое давление не причинит, а вот испугать — испугает. Заставит подчиниться, склониться перед волей более одаренного мага. И вот тут возникает вопрос. И не один… Терри Канитар — высшая. Эльтез — пусть талантливая, но всего лишь адептка-целительница, даже академию закончить не успела. Она никак не могла устоять перед напором стихии. И, тем не менее, устояла. Почему?

— Мачеха Алетры оказалась не такой одаренной, как принято считать? — предположила Шил. — Эти дахары очень высокомерные. Полностью уверены в собственном превосходстве, а как до дела доходит, выясняется, что не настолько уж они и великие.

Подруга многозначительно умолкла, явно намекая на недавнее соревнование целителей.

— Нет, это невозможно… Надеюсь, вы помните, как устроено здешнее общество?

Строгости в голосе наставника заметно прибавилось, и мы поспешно закивали. Все, даже Игги с Роком. Помним, знаем, читали, а кое-что даже заучить пришлось — по учебникам, которые я вместе с Ветром получила в библиотеке Асхара.

— Все дахары — высшие маги, однако и они делятся по уровню силы: носители стихии и ее повелители, — быстро затараторила Шилли. — Крылья есть у каждого дахара, но носители слабее. И элементали у них редко бывают.

— Повелителей меньше, они самые могущественные, — добавила я. — Обычно это главы родов и их близкие родственники. Собственные духи у них появляются чуть ли не с первых дней жизни.

— Верно, — подтвердил мессир. — Так вот терри Канитар — не просто высшая, она старшая дочь одной из самых влиятельных семей. Повелительница. Лед — основная стихия ее предков, она в совершенстве владеет ею. Да и ее морозный элементаль тоже производит впечатление.

— А у Алетры стихиаль есть?

Не знаю, почему я вдруг об этом спросила — как-то само собой вырвалось. И получила неожиданный ответ.

— Был. Дух-спутник родился вместе с ней и погиб во время покушения. Развеялся, защищая свою маленькую хозяйку. В тот день девочка потеряла мать, элементаля, а ее основная стихия оказалась запечатана, — наставник задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла и продолжил уже совсем другим тоном. — Но мы сейчас не об Алетре, а о ее мачехе говорим. У терри Канитар все в порядке и со стихией, и с элементалем. Эль ей точно не соперник.

— Может… мне медальон помог? — выдвинула я более вероятную версию, касаясь ворота платья, под которым прятался мамин оберег. Друзья и учитель давно о нем знали, так что никаких дополнительных объяснений не требовалось.

— Медальон?.. Хм… Не исключено, — протянул наставник с сомнением, и стало предельно ясно: вторая версия у него тоже не вызывает доверия. — В любом случае, сообщать об этом ректору не стоит. Я постараюсь сам во всем разобраться. Все равно его архимагичество не заменит наших помощников, при всем желании. Их кандидатуры утверждены повелителем. Адепты Кхэру и Агосто посвящены в тайну магических бурь, дали клятву и продолжат работать вместе с нами. Поэтому, Шилайлин, и ты, Эльтез… особенно ты, будьте осторожны. Общайтесь с ними исключительно по делу и постарайтесь не сближаться. Все ясно?

— Да кому они нужны? Пусть с ними Алетры всякие сближаются и меряются потом самомнением… Разбираются, у кого оно самое раздутое, — пренебрежительно фыркнула подруга.

И не то, чтобы я была с ней не согласна, но представлять Ветра рядом с невестой почему-то категорически не хотелось, чем бы они там, по мнению Шил, не мерились.

В любом случае, слова наставника совпадали с тем, что говорила мама, поэтому я лишь молча кивнула. Не подозревая в тот момент, как трудно будет сдержать и это обещание. Да что там трудно — практически невозможно…

***

Дни мелькали один за другим, без всяких неожиданностей и неприятностей сменяя друг друга. Даже терри Канитар, и та куда-то исчезла, словно вмиг утратила ко мне всякий интерес, хотя я знала, что родительница Алетры все еще «гостит» в академии.

Утро начиналось с занятий на факультете целителей, быстро ставших привычными.

Короткие лекции, дискуссии, лабораторные, практические…

При более тесном знакомстве одногруппники оказались не такими уж заносчивыми и надменно-спесивыми, какими выглядели в первый день. Самоуверенности в них все так же было хоть отбавляй, да и желание посоревноваться, доказав собственную правоту, никуда не делось, но к нам с Шилли они относились уже без прежней предвзятости — стали постепенно прислушиваться, иногда даже советоваться.

Среди энтузиастов особенно выделялся Джеп Огер. Да-да, тот самый белобрысый заводила, что больше всех негодовал и сопротивлялся совместному обучению. После нашего показательного выступления на полигоне адепт Огер сник и подозрительно притих, а когда опомнился от первого шока, выяснилось, что он очень любознательный, умный, вдумчиво-въедливый и вполне себе компанейский парень. Разве что не в меру болтливый.

— Какие травы вы используете для бодрящего отвара? Почему эти, а не те?.. Для чего вам непента? Это же сорняк. А ягоды ниджи? Вот уж точно бесполезная гадость, их даже птицы не клюют… Если вместо пяти капель настойки мандрагоры в эликсир крови добавить десять, что будет? Плохо? Но ведь мы, дахары, более выносливые, нам и дозировка иная нужна. Давайте попробуем? И еще я бы этот рецепт полностью поменял. А вон тот дополнил…

В общем, предположения, замечания и идеи сыпались из него как сюрпризы из знаменитой миурской бездонной шкатулки.

Мы охотно делились тем, что знали и умели и, в свою очередь, сами задавали вопросы — у местных целителей было чему поучиться, — а с Огером даже составили несколько новых рецептов. Простых, правда, зато одинаково полезных как крылатым, так и магам из внешних королевств. Сок ниджи в них, кстати, тоже входил, и мы с Шелли дружно порадовались тому, что успели заблаговременно пополнить свои запасы. Судя по нездоровому воодушевлению одногруппников, в окрестностях академии эти ягоды теперь даже с поисковым заклинанием не найдешь.

Во второй половине дня, закончив с уроками и домашним заданием, мы возвращались в башню или шли в экспериментальное крыло корпуса целителей.

Магические бури… Они по-прежнему оставались для всех загадкой. Как и способы лечения пострадавших, тех, кто утратил силу, магию, связь со стихией.

Мессир продолжал разбирать заметки Горнурона и даже нашел там несколько уникальных «общих рецептов», подходящих любым магам — как крылатым, так и бескрылым. Но на этом все. Великий магистр писал о чем угодно: о странствиях по землям дахаров, о необычных растениях, о друзьях-стихийниках, об основании Асхара и о башне прорицателей, где частенько останавливался, а вот о бурях не было ни слова.

Ветер с Мраком появлялись каждый день, глава прорицателей тоже. Они что-то горячо обсуждали с мессиром Караном, спорили, внимательно изучали расшифрованные страницы из записной книжки, перечитывали их с чарами «познания истины», помогавшими увидеть сокрытое. А магистр Алгой, вдобавок ко всему, еще и пророчества чуть ли не в каждой строчке выискивал. Но ничего интересного, полезного или мало-мальски «подозрительного», так и не обнаружили.

Алетрой наставник занимался сам, и, судя по его мрачному лицу, у них тоже особого прогресса не наблюдалось. Основная стихия невесты наследника оставалась запечатанной, да и на истинную звезду, что должна «засиять над Долиной и заслонить смертельную бурю», она пока не походила. Даже отдаленно.

Вечером, если до ужина оставалось время, мы бродили по улочкам академии — в сопровождении Отино, с которым Шилли успела быстро и основательно подружиться. Иногда к нам присоединялись сокурсники Тина и почти всегда — Ветер с Мраком. Стоило выйти на улицу, как они тут же возникали поблизости, совершенно незаметно, словно сбрасывали покров невидимости.

Все прорицатели из компании Отино были бескрылыми, такими же, как мы, а значит, матушкин запрет и предупреждение наставника на них не распространялись. А вот общество дахаров, огненного и темного, меня откровенно беспокоило. Ускользнуть от них ни разу не удавалось, сидеть в башне после долгого, утомительного учебно-рабочего дня не хотелось, поэтому мы с Шил усиленно делали вид, что даже на прогулках общаемся с этой настойчивой парочкой «исключительно по делу».

Хорошо еще, что рядом постоянно кто-то был. В лаборатории — целители и наставник, на прогулке — подруга и Тин с приятелями. Правда, обитатели «Последнего оплота» в присутствии знаменитых на всю академию боевиков откровенно терялись и, по большей части, молчали. Чем Ветер и Мрак нагло пользовались.

— Слышал, вы придумали новый рецепт укрепляющего снадобья. С соком ниджи, — подмигнув, весело начинал темный. — На мою долю, надеюсь, хватит? У нас ведь с вами договор, и мне очень нужно… гм… укрепиться. Прямо-таки необходимо, жизненно важно. Если ягоды закончились, можно еще собрать. Я знаю поляну… До нее целители еще не добрались….

— Из-за одной поляны идти куда-то? — вскидывал брови огневик. — Давайте я лучше покажу долину за скалами, там не просто кусты — заросли ниджи. И об этой долине точно никто не знает.

— Сначала поляна, — не сдавался Мрак. — Она ближе. Завтра и пойдем. Чего тянуть?

— Завтра у тебя тренировка, мой забывчивый друг. Попробуешь улететь, наставник поймает и на грозовом аркане на полигон притащит. Еще и отработку назначит, — хмыкал Ветер. — А вот я завтра совершенно свободен. Эль, мы с Уго вас отнесем.

— Алетра…

— А вот ее помощь совершенно точно не понадобится. Она ягоды собирать не умеет и сквозь кусты продираться не любит. Пусть лучше в академии остается, — невозмутимо парировал огневик, ничуть не обеспокоенный тем, что упоминают его невесту.

Он вообще в последнее время вел себя странно. Перестал ругаться, спорить по каждому поводу, цепляться к словам и обвинять меня во всех смертных грехах. Даже на исследовании «зелья новобрачной» уже не настаивал, даже не упоминал о нем, словно это вдруг потеряло значение, и ему теперь абсолютно безразлично, чем я… вернее, он облил нас обоих.

Наутро после соревнования, устроенного магистром Хемери, Ветер внезапно объявился на факультете целителей, заступил мне дорогу и произнес, тихо, удивительно мягко:

— Спасибо…

Помолчал и добавил:

— За лечение.

И вроде ничего особенного не сказал, но при этом так смотрел, что на мгновение показалось — он вовсе не за вчерашнее благодарит. Вернее, не только за вчерашнее.

Хотела переспросить, что он имеет в виду, но тут Шил, предупреждающе закашлявшись, вмешалась в разговор и заявила, что нам пора бежать за реагентами. Вот прямо срочно, не откладывая ни на миг. Больше наедине с Эйденом она меня не оставляла. Только общая компания и разговор, в котором участвуют все — то есть оба дахара, мы с подругой и Тин, как самый отважный и общительный из прорицателей.

Жаль, Рока с Игги с нами на прогулках не было, их бы присутствие высших точно не смутило. Но Баррокас не любил надолго оставлять башню, если мы находились не в Грансе, а Щитогрыз все свободное время посвящал попыткам «обрести себя» — как он это называл. К сожалению, получалось плохо, вернее, вообще не получалось. Инструкции Мрака не работали, советы саламандра и мыша, которые активно поддерживали нового приятеля, тоже не помогали, а магическую колыбель нельзя было часто активировать.

Игги мрачнел все больше, мы с Шил переживали за него и радовались любой подсказке.

Прорицатели, правда, так ничего полезного и не подсказали, хотя честно старались, даже предсказания цитировали — как всегда торжественно-туманные и маловразумительные. А вот Ветер…

— Крипта основателей, — кратко обронил он, в очередной раз выслушав нашу с Мраком дискуссию. — Надо идти туда, если ничего больше не помогает.

И Темный замер, услышав это.

Что самое интересное, он на этот раз даже не стал возражать. Только пожал плечами, уклончиво и чуть удивленно, будто недоумевая, как эта идея ему самому раньше не пришла в голову?

— А что… чем Шлорх не шутит? Может сработать. В любом случае, других вариантов больше нет.

— Крипта? — мы с Шил даже остановились. — Это еще что такое?

— Один из многочисленных секретов дахаров, — зловещим шепотом «признался» Мрак. — Всем в мире известно, что мы их страшно любим и тщательно охраняем.

— Но вам, так и быть, расскажем, — тут же подхватил Ветер и, наклонившись ко мне, заговорщически подмигнул.

И, может, оттого, что он внезапно оказался совсем близко, от теплого дыхания, коснувшегося щеки, или от его улыбки — немного лукавой, но такой доверительной, почти интимной, неотразимой, сердце вдруг замерло, а потом застучало быстро-быстро…

Отшатнулась поспешно и произнесла резче, язвительнее, чем собиралась:

— И за что нам такая честь?

— Ну… — Ветер тоже отступил, неопределенно махнул рукой. — Крипта связана с храмом Вечности. Храм имеет отношение к магическим бурям. Поскольку вы обе прошли ритуал полного кровного обета и дали клятву держать все, что касается бурь, в тайне, то и о крипте посторонним не проболтаетесь. Это же очевидно.

— На самом деле, не очень.

Очевидно, действительно, не было. Мне по крайней мере. А объяснение Ветра казалось неубедительным и нелогичным. Даже подозрительным. Я уже собиралась переспросить, но тут вмешалась Шилли.

— Так что такое эта ваша крипта? — нетерпеливо тряхнула она головой. — Святилище? Хранилище древних знаний? Место силы?

— Лаборатория основателей. Хотя… и место силы тоже.

Ветер понизил голос, вновь подался вперед, и на этот раз я не стала отстраняться. Мрак с Шилли тоже придвинулись ближе. Теперь мы стояли плечом к плечу, почти прижавшись друг к другу, и мне оставалось лишь радоваться, что сегодня вечером прорицатели не смогли составить нам компанию, поэтому на прогулку мы отправились вчетвером. Иначе эти двое так ничего бы и не рассказали.

— Вы ведь знаете, что первые дахары работали именно в Асхаре? — начал Эйден. — Здесь проводились эксперименты по обретению крыльев. Опыты… ритуалы.

Мы с Шил молча кивнули. «Краткую историю» крылатых нам выдали сразу же, вместе с остальными учебниками. Информации там было мало — местные явно знали больше, — но этот факт упоминался.

— Так вот… Их лаборатория до сих пор там, глубоко под землей, — Ветер ткнул вниз пальцем. — И малый алтарь стихий тоже. Он, правда, давно переведен в спящий режим, но активировать можно… После того, как был основан храм и создан центральный алтарь со сдерживающей Печатью, лабораторией больше не пользовались. Ее закрыли, а старый алтарь уничтожать не стали — погрузили в стазис и оставили, как памятное место, в знак уважения к отцам-основателям. Ну, и как резервное место силы, разумеется. На всякий случай.

— В храм Вечности Игги все равно не прорваться. Низшего духа защита не пропустит, — вмешался Мрак. — А вот крипта и малый алтарь Асхара — более реальный вариант. Это средоточие первозданной силы, место переплетения и слияния стихий. Оно, конечно, слабее центрального, но вашему элементалю должно хватить. Если его сущность и там не пробудится…

Он не договорил, но и без слов было ясно, что Темный имел в виду. Не получится — значит, и продолжать дальше не стоит, Щитогрыз никогда ничего о себе не узнает.

Помочь другу хотелось… очень хотелось, но оставалось много вопросов. И первый, как ни странно, относился вовсе не к Игги.

— Если эти ваши алтари такие мощные: открывают запечатанный дар, возвращают силы и воспоминания, почему Алетра до сих пор ими не воспользовалась, чтобы вернуть свой Свет?

Ветер помрачнел. Отвернулся, пряча выражение лица, словно упоминание о невесте было ему неприятно. Вместо него ответил Мрак.

— Она-то как раз воспользовалась… вернее, пыталась. Ходила в храм Вечности, причем, не один раз. Это даже мне известно, — хмыкнул он. — Да только безрезультатно. Алтарь, конечно, может помочь, но магам, даже высшим, нельзя возле него долго оставаться, чтобы не повредить внутренний источник, поэтому ритуалы не всегда срабатывают. Элементали — другое дело. Они часть стихии, ее воплощение, алтарный круг никогда их не ослабит, а то, что отнимет, вернет, многократно умножив.

Повисла пауза.

— В общем, надо идти, — после недолгого молчания резюмировала Шилли. И я была с ней полностью согласна. Вот только…

— Не все так просто, — поморщился Мрак.

Ну, разумеется… Кто бы сомневался? Я и не рассчитывала, что у нас так просто все получится.

— Вход в старый лабораторный комплекс находится в горах. Порталов там нет, дойти нельзя, надо лететь. Это первое, — перечислял между тем Темный. — Чтобы попасть туда, нужен допуск. Пожиратель его не даст без серьезной причины. Уж точно не ради вашего Игги. В любом случае, чужакам вход в крипту запрещен. Это второе. И наконец… Неподалеку от входа расположен один из внешних дежурных постов. Мимо них так просто не проскочишь. Так что проблемы…

— Решаемы, — спокойно перебил его Ветер. — Охранное заклятие на крипте настроено так, чтобы в любое время пропускать членов правящей семьи и тех, кого они оградят своей силой. Обойдемся и без разрешения ректора. Попасть ко входу тоже несложно— Игги сам доберется, я помогу Эль. А вот по поводу дежурных надо подумать… Да и во время полета нам свидетели тоже не нужны. Я-то ладно, меня, если и заметят — ничего страшного, а вот Эль… В общем, лучше, если никто ничего не увидит… Есть предложения?

Судя по всему, мы с Шил вспомнили об одном и том же, потому что выдохнули практически одновременно:

— Покров невидимости…

И начали объяснять, торопливо перебивая друг друга:

— Это зелье из дневника Горнурона. Наставник недавно расшифровал новый рецепт и нам показывал.

— Полная невидимость примерно на полчаса. Подходит и крылатым, и бескрылым. Мы еще не пробовали, но готовы провести эксперимент.

— Самое главное, компоненты очень простые. Все, кроме слезы дракона. Уникальный ингредиент, а если учесть, что драконы давно вымерли, то сейчас слезу уже не отыскать. Но ее можно заменить…

Мы с Шил переглянулись и дружно закончили:

— …ледяным цветком.

— И у нас он есть, — просияла довольная Шил.

— Значит, и эта проблема решена. Отлично, — поставил точку в нашем сумбурном диалоге Ветер. — Тогда обговариваем детали, готовим зелье, проверяем его и идем. Вернее, иду. Я. С собой возьму Игги и Эль, раз уж она считается сейчас его хозяйкой. Остальные остаются и страхуют нас здесь.

— Но… — нахмурился Мрак. У него явно имелись возражения, вот только Ветер их слушать не собирался.

— Остаются и страхуют, — отчеканил он. — Чем меньше сопровождающих будет, тем спокойнее отреагирует защитное заклинание на входе. Не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Эль, ты согласна? Пойдешь со мной? Вдвоем?

Взгляд серых глаз остановился на мне, обжигая странным огнем, что полыхал в глубине зрачков. И снова весь мир будто отдалился, растворяясь в зыбком, призрачном тумане. Остались лишь мы вдвоем — стояли и смотрели друг на друга.

Горло вдруг перехватило спазмом, так, что не вдохнуть, и на мгновение стало страшно. Наставник ведь предупреждал… И мама просила…

Но потом я вспомнила Игги, то, каким понурым, несчастным он выглядел в последнее время, отбросила все сомнения и ответила, четко и уверенно:

— Да!

Глава 21

Подготовка к походу, вернее, к полету — в горы, к крипте, — заняла несколько дней. Наконец все было готово — обязанности распределены, общий план согласован, зелье создано и благополучно испытано на «добровольцах» — то есть на обоих боевиках и на нас с Шилли.

Встретится с Ветром договорились в полночь.

— Если что-то пойдет не так, немедленно возвращаетесь. Поняла? — подруга, взволнованно кружившая по комнате в ожидании назначенного часа, остановилась и требовательно уставилась на меня. — Не рискуй напрасно. В случае опасности отступай и прячься за крылатым. Мы девочки, нам простительно. Пусть сам разбирается. Слышишь, Эль?

Я бодро кивнула. Спорить с Шил, когда она в таком состоянии, бесполезно. Тем более, напоминать, что сама она никогда ни за кого прятаться не станет — ни при каких обстоятельствах. Лучше сразу согласиться со всем, чего от меня добиваются, а там… В общем, на месте разберемся.

— Слышать-то она, может, и слышит, но поступит все равно по-своему, — прозорливо хмыкнул высунувшийся из стены Рок. — Эх, развеют нас… Непременно развеют. А кого не развеют, тех прикопают где-нибудь по-тихому. С дахарами шутки плохи… А я ведь говорил, я предупреждал… Но кто бедному старому духу поверит?

Баррокас привычно-печально вздохнул. Мы так же привычно-спокойно проигнорировали его причитания. Даже Игги, безмолвной тенью болтавшийся в углу, на этот раз никак не отреагировал на жалобы приятеля.

— Бодрящий отвар выпила? — снова обратилась ко мне подруга. — С собой про запас взяла? А укрепляющее и те снадобья, что мы отложили? И зелье невидимости… О нем не забыла? Хорошо. Тогда… пора.

— Пора… — подтвердила я. Поправила ремень на брюках, проверила, хорошо ли закреплена поясная сумка с лекарствами, и потянулась за теплой походной курткой. — Шил, наставник на тебе, как договаривались… Рок, я готова.

На мгновение прикрыла глаза и повернулась к Баррокасу, сливаясь с ним.

Все-таки хорошо, когда у тебя в группе поддержки хранитель, способный кого угодно незаметно вывести из своих владений, так, что не только наставник — ни одно существо не заметит. Ни живое, ни потустороннее…

Ветер ждал нас с Щитогрызом неподалеку от башни. Шагнул навстречу, вынырнув из густой тени деревьев — темная строгая одежда, сосредоточенное лицо, твердый, уверенный взгляд… Внимательно осмотрел меня… непривычно тихого Игги, одобрительно кивнул, взял склянку с «Покровом невидимости», опустошил в несколько глотков, дождался, пока я выпью свою порцию, и молча привлек к себе, крепко обнимая. И сразу же за его спиной взметнулись два больших огненные крыла, трепеща, словно от нетерпения. Сейчас только я могла их видеть — на тех, кто пил вместе «Покров», его действие не распространялось.

— Мрак узнал новое расписание обходов и смены дежурных постов, — услышала, когда мы уже взмывали вверх. — Нужно успеть проскочить тоннель перед криптой. Иначе не пройдем, даже под невидимостью. Так что летим быстро…

Летели мы, действительно, быстро и не так, чтобы долго, но очень… нервно — по крайней мере, если судить по моим впечатлениям.

Полная луна освещала проплывающий под нами пейзаж, окутывая все тусклым серебристым светом. Вот мелькнул и пропал Асхар, потянулись горы — заснеженные шапки вершин, небольшие долины, скалистые ущелья, извилистые русла замерзших рек. Игги скользил где-то внизу, также невидимый глазу, и создавалось полное впечатление, что мы с моим спутником остались вдвоем… во всем огромном небе.

Время будто застыло, минула целая вечность: наедине с Ветром, в двойном кольце — его рук и его пламени. Огненные ленты бережно обвивали меня, поддерживая, но я совершенно не ощущала их жара. Ладони Эйдена обжигали гораздо сильнее, даже сквозь одежду. Почему-то ужасно хотелось отстраниться, высвободиться, но мы были в воздухе, и все, что я могла, это чуть отодвинуться. Насколько возможно, хоть на миллиметр.

А Ветер обнимал все крепче, а потом вдруг закружил, взвился резко вверх, и я, охнув, сама подалась к нему, приникла теснее.

— Препятствие на пути. Гора… Высокая… Пришлось облететь, — туманно пояснил крылатый.

Никакого препятствия или особо высокой горы я не заметила, но спорить не стала. Ему виднее… Наверное.

— С каждым днем мне все больше кажется, что мы, на самом деле, давно знакомы, — неожиданно прозвучало у самого уха. Во вроде бы спокойном голосе огневика звенело едва сдерживаемое напряжение. — Очень давно. И очень хорошо.

Если уж совсем честно, мне тоже начинало так казаться. И это тревожило сильнее всего.

У него есть невеста. Чатхи… которая на всю жизнь. Не забывай об этом, Эль. И не раскисай. Он не для тебя.

— С чего бы это? — заставила себя рассмеяться, но даже мне самой этот смех показался неестественным. — Мы с тобой первый раз в Грансе столкнулись. Вернее, в лесу. Помнишь, как пытался отнять у меня ледяной цветок? Спорил, угрожал, злился из-за разлитого зелья и обвинял во всех смертных грехах? Относился, как к заклятому врагу… Не похоже, на давнее «хорошее» знакомство и на то, что ты меня узнал.

— Нет, тогда не узнал, — Руки Ветра дрогнули, потяжелели, как будто он боялся потерять меня и хотел притянуть еще ближе. — Хотя я уже там, на поляне, ощутил что-то… Словно мы уже виделись когда-то, забыли друг друга и встретились вновь после долгой разлуки. Никак не мог понять, откуда это чувство…

— А сейчас понял?

— Почти…

Пауза и тихое, на грани слышимости, так, что оставалось лишь гадать, не почудились ли мне эти странные, невозможные слова:

— И теперь не отпущу…

Эйден замолчал, уткнувшись носом в мои волосы. Больше он не проронил ни слова, пока мы не опустились на ледяной уступ перед небольшой пещерой, озаренной бледно-голубым сиянием.

— Здесь начинается Дорога призраков, — пояснил огневик, вставая за моей спиной. — Облететь ее мы не сможем, наверху расположена дозорная башня, повсюду развешаны сторожевые заклинания и оповещалки. Придется идти. Главное, не напороться на патрульных. Они возвращаются каждые полчаса.

Пещера, вернее, скальный проход с жутковатым названием «Дорога призраков», оказался прямым, как стрела, и ужасно узким. Пол из аккуратно пригнанных плит, невысокий полукруглый потолок, гладкие, словно отшлифованные стены, мерцающие таинственным потусторонним светом — наверное из-за них этот тоннель и получил свое необычное, пугающее наименование… И ширина такая, чтобы два человека могли пройти бок о бок, почти касаясь друг друга.

Спрятаться тут было негде, как и разминуться с теми, кто двигается навстречу. Даже, если ты невидим, избежать столкновения не удастся. Единственный вариант — проскочить тоннель до появления патруля. Идти быстро и при этом тихо. И мы старались, действительно старались, но…

До вожделенного конца «Дороги» оставалось совсем немного, когда у выхода из тоннеля возникла вдруг пара адептов в форме старшекурсников боевого факультета, полностью перегораживая нам путь.

Ветер беззвучно выругался. Произнес что-то вроде:

— Они не должны были… Рано…

Игги, плывший под потолком, сразу же скользнул в сторону, растворяясь в камне. А я растерянно замерла. Мысли метались в голове заполошными искрами.

Что делать?

Отступать? Если медленно, догонят. Если быстро, нас выдаст звук шагов…

Спрятаться? Так здесь нет ни одной, даже самой крохотной ниши. Разве что, вон то, едва заметное углубление — небольшая выемка в идеально ровной стене. Но в ней может поместиться лишь один человек…

Пока я размышляла, Эйден действовал. Рывком притянул к себе, приподнял над полом, мгновенно переместился к тому самому углублению и всем телом прижал меня к стене, так, что не двинуться.

Жар чужого тела ощущался невыносимо остро, почти болезненно… Я невольно вздрогнула, и на губы тут же мягко опустилась чужая ладонь.

— Т-с-с… Тише. Не шевелись. Молчи. Я набросил на нас заклинание… Они не увидят. Если случайно коснутся, почувствуют лишь твердую поверхность, а вот услышать могут.

Мгновение…

Другое…

Я стояла, окаменев, практически не дыша, и только сердце колотилось как бешеное, словно собиралось вот-вот выскочить из груди. Может, от страха и тревожного ожидания. А может оттого, что Ветер был близко… Слишком близко… Я ощущала эту близость каждой каплей крови, ловила стук его сердца — такой же быстрый и неровный, как мой. И кожа горела, будто от ожога…

Наконец, патрульные миновали нас. Ветер выждал еще пару минут, пока они окажутся подальше, и отстранился, но отпускать не торопился. Поймал мой взгляд, медленно убрал ладонь, легко, почти невесомо скользнув пальцем по нижней губе, словно очерчивая ее, затем по подбородку… шее… А я, как завороженная, не могла оторваться от его глаз — от серой, нет, сейчас совершенно черной бездны, в глубине которой бушевал самый настоящий ураган, и даже, кажется, сверкали молнии.

— Испугалась? Не бойся, ничего не бойся… Я рядом. С тобой…

Отрывистый, чуть хрипловатый шепот отрезвил, и я разозлилась. На себя. На Ветра. Да на все сразу.

У кого-то, между прочим, официальная избранница имеется, а он такие слова говорит и так… смотрит.

— А ты меня со своей Алетрой случайно не перепутал? — прошипела свирепо, вырываясь из его объятий.

— Случайно, нет… — Ветер улыбнулся, загадочно, почти победно. Мой гнев его, похоже, совершенно не впечатлил. — И неслучайно тоже. Я тебя больше не перепутаю. Ни с кем и никогда.

После этого сомнительного утверждения он отодвинулся, перехватил мою ладонь и решительно потянул вперед:

— Идем. Осталось немного…

Спуск в крипту, действительно, располагался сразу за Дорогой призраков, на небольшом скалистом островке, со всех сторон окруженном пропастью — от тоннеля к нему вела узкая лента каменных ступеней.

— И зачем делать вход так далеко от академии? — пробормотала я, когда мы подошли ближе.

— Это запасной. Раньше им редко пользовались, но со временем он стал основным, а тот, что в Асхаре, запечатали, — рассеянно пояснил Эйден, внимательно изучая тяжелые двери, опутанные золотистой паутиной охранных заклинаний. — Так, кажется, разобрался…

Несколько быстрых прикосновений к затейливому орнаменту защитного полога, негромкие слова, почти не потревожившие окружавшую нас тишину, — и блеск паутины неуловимо изменился. А потом двери дрогнули и чуть заметно разошлись в стороны, ровно настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь.

— Скорее… — поторопили меня. — Я не стал полностью снимать чары, чтобы не заметили. Так что это ненадолго. Сейчас снова закроются.

Я кивнула, проскальзывая вслед за Ветром в темноту образовавшейся «трещины», и внезапно меня настигло странное ощущение. Смутное, но очень неуютное. Почудилось вдруг, что снаружи, за скалами, кто-то притаился и внимательно за нами наблюдает. Ужасно захотелось обернуться — проверить, так ли это.

Желание оказалось настолько сильным, что я все-таки оглянулась… Но охранное заклинание уже восстановилось, и двери захлопнулись, отсекая нас от внешнего мира.

— Эль… — поторопил Эйден, зажигая над нашими головами пару магических светлячков. — Держись ко мне ближе.

И все посторонние мысли мгновенно забылись. Мало ли, что померещится от напряжения и беспокойства, особенно после «Дороги призраков». Лучше об этом не думать, сосредоточится на том, что происходит здесь и сейчас, а то вдруг упущу что-нибудь важное.

— Иди сюда, — Ветер, в который раз за ночь, притянул меня к себе. — Нужно спуститься вниз.

— Опять полетим?

Я почти привычно устроилась в его руках, попеременно косясь то на темнеющую впереди лестницу без перил — явно древнюю и не очень надежную на вид, то на черный колодец-провал возле нее. И то, и другое выглядело жутковато и, доверия, прямо скажем, не внушало.

— Так быстрее и безопаснее. Лестницей давно уже не пользуются, ступени кое-где осыпались, восстанавливать их не стали. Незачем. Дахары предпочитают крылья.

— И заодно создают дополнительные трудности непрошенным бескрылым «вторженцам». Если такие смельчаки, конечно, появятся, — насмешливо предположила я.

Мой спутник только хмыкнул в ответ. Повернулся к материализовавшемуся неподалеку Игги, потребовал уже серьезно:

— Больше не уходи в невидимость, будь рядом. В лабораториях осталось много охранок и ловушек, в том числе, рассчитанных на духов. Часть из них до сих пор действует…

И снова плавный рывок, только уже не вверх, а вниз. Ушедший из-под ног пол, сердце, которое вместе с нами рухнуло… куда-то в пятки. Сильные ладони на спине, теплое дыхание у виска, широко раскинувшиеся огненные крылья, алые отсветы, что пляшут на стенах каменного колодца, и ощущение полета, как всегда наполнившее душу восторгом. А еще острое, почти болезненное сожаление, где-то там, на краю сознания:

«Как жаль, что мне не суждено летать»…

Спуск мы преодолели за несколько минут и, не снижая скорости, помчались по лабиринту широких извилистых коридоров.

Поворот… Второй… Третий… Перекресток… Еще один… Переход на ярус ниже…

Подземный город был поистине огромен, размерами явно не уступая тому Асхару, что наверху. Мимо мелькали боковые галереи, переходы, провалы, даже ворота, правда, наглухо закрытые… Сама бы я тут неделями блуждала, но Ветер уверенно продвигался вперед, не задерживаясь, ни на что не отвлекаясь, и, наконец, опустился перед очередными массивными каменными дверями, покрытыми затейливой вязью сложных заклятий.

Медленно, словно неохотно отстранился, кратко проинформировал:

— Крипта.

Почти неуловимыми, безукоризненно выверенными движениями снял охранные чары, и тут же крепко сжал мою ладонь, еще раз предупредив:

— От меня ни на шаг. Без разрешения ничего не делать. Ты не высшая, связи со стихией не имеешь, алтарь не должен на твою магию реагировать. Но лучше не рисковать. Все, идем…

Помещение, в которое мы попали, не походило ни на крипту, ни, тем более, на лабораторию. Да и вообще, как-то совсем не поражало воображение.

Круглый зал, колонны, поддерживающие невысокий купол, мраморный пол с полустертым узором, рельефная арка напротив входа. И… все. Никаких признаков столов, шкафов, оборудования и прочих, совершенно необходимых в исследовательской работе приспособлений. Но дело даже не в этом.

— А где алтарь? — поинтересовалась с любопытством. — Ну тот самый, малый стихийный, который нужен Игги?

— Везде.

Ответ оказался настолько неожиданным, что я невольно замерла, растерянно обводя взглядом практически пустую комнату. А Ветер, наоборот, выступил вперед, уверенно командуя.

— Эль, стоишь, за моей спиной. Я активировал дополнительный щит, за его пределы не высовываться и ни в коем случае не переступать за эти линии на полу. Щитогрыз, перемещайся вон на тот символ. Да, все верно… Теперь ждем. Стазис я уже снял. Если Игги имеет хоть какое-то отношение к стихиям, алтарь отзовется. Если нет, тогда придется…

Он не договорил.

Помещение озарилось мягким жемчужным сиянием. Из-под арки, до этого абсолютно темной, брызнул светом внезапно появившийся там ослепительно золотой диск. И сразу же купол над нашими головами исчез, открыв усыпанное звездами небо… Хотя откуда ему было взяться здесь, глубоко под землей?

— Дэй кьонен, тэй гэллиэ, эл марна сэнниа-мэи. Золото солнца, серебро звезд, стихия духа разбудят алтарь, — произнес Ветер, ни к кому не обращаясь и явно что-то цитируя.

Словно откликаясь на его слова, невзрачный рисунок на полу, в центре которого, как выяснилось, находился Щитогрыз, заискрился, наполняясь почти физически ощутимой силой. Линии проступали все четче, становились ярче, их мерцание слилось с блеском звезд и солнца, образуя полупрозрачную сверкающую завесу, отгородившую Игги.

Некоторое время ничего не происходило, а потом к Щитогрызу потянулись тонкие световые жгуты от узора, крепко обвивая, вливая в него энергию или, наоборот, забирая. Его силуэт стал нечетким, зыбким, каким-то размытым…

«Развеют нас… Непременно развеют. С дахарами шутки плохи»… — вспомнилось вдруг пророчество Рока, показавшееся сейчас пророческим. И внезапно стало страшно за Игги.

А что, если он, и правда, развоплотится? Исчезнет навсегда? Если бы я только могла в это мгновение очутиться рядом, передать часть своей энергии. Но вмешиваться нельзя. Эйден предупреждал… Вдруг еще хуже сделаю?

Мысленно потянулась к другу, отчаянно желая поддержать, помочь, и меня словно что-то ударило в грудь. Обожгло, прошлось по телу горячей приливной волной, отозвалось в висках настойчивым покалыванием, затуманило взгляд, осело на языке терпким привкусом. И перед внутренним взором замелькали странные, причудливые видения.

Я даже не могла в тот момент понять, что, собственно, видела. Какая-то мешанина стремительно меняющихся картинок, как в любимом старом калейдоскопе, что когда-то подарили мне братья…

Ощущение полета и бескрайнего простора. Леса, реки, луга, полные экзотических цветов. Храм в заснеженных горах — мрачный, величественный. Огромный золотистый шар, в котором, как в колыбели, лежит младенец. Чувство радости, единения. Снова парение высоко над землей. Города, дома, дворцы и лица… множество лиц, среди которых все время повторяется одно. Молодая женщина, немного бледная, уставшая и почему-то смутно знакомая, улыбается так нежно и лучисто, что дух захватывает. А сердце теперь щемит от странного чувства потери, и хочется плакать…

Картинки проносились все быстрее и быстрее. Потом их заслонили трепещущие на ветру крылья, завораживающе красивые, ажурные, будто сотканные из света, и… видения исчезли так же внезапно, как появились. Остались лишь вопросы.

Что это было? Кто та женщина? Это воспоминания Игги? Но почему тогда именно я их вижу? Или так положено, и каждый, кто находится в крипте во время ритуала, их разделяет? Тогда и Ветер должен…

Я качнулась к дахару, собираясь дернуть его за рукав и спросить о том, что меня беспокоило, но в этот момент Щитогрыз вдруг судорожно выгнулся, и закричал, как от боли.

Воздух в зале сгустился, наполнился низким невнятным гулом, а в ровное сияние алтарного узора вплелись темные нити.

— Что… — я все-таки ухватилась за локоть Ветра. — Что случилось?

— Игги… Он не справляется. Что-то мешает. Так… не должно быть.

Черных прожилок в рисунке на полу — до этого четком и ясном — становилось больше, они утолщались, наливались силой, и голос Эйдена звучал все напряженнее.

— Печать, которая сдерживает Игги, скрывает его суть, необычная и очень сильная. Я никогда не видел ничего похожего. Она не просто ограничивает духа, а еще и активно сопротивляется… Будто зовет на помощь.

— Зовет? — растерянно переспросила я.

— Именно. Эта гадость как раз и появилась, откликаясь на зов. Если они сольются…

Ветер не договорил, но я и без этого поняла, что ничего хорошего Щитогрыза в этом случае не ждет. Остановить ритуал тоже нельзя — неизвестно, чем все закончится, если его резко прервать.

Оставался один вариант.

— Можешь помочь Игги? — я судорожно вцепилась в плечо Эйдена. Даже, кажется, начала трясти. — Можешь?!

Пауза. Огневик замер, прикидывая что-то, коротко кивнул.

— Да. Но придется задействовать весь ресурс. Полностью. Это ослабит защитный контур. — Он развернулся, с сомнением оглядывая меня. — Если произойдет что-то непредвиденное…

— Я поставлю свой щит. Дополнительный, — заверила быстро. — Я ведь тоже маг, знаю это заклинание. Целители — не боевики, конечно, но нас тоже учили. Не волнуйся.

Ветер все еще колебался.

Я понимала, он беспокоится за меня. Игги ему никто, а я все все-таки гостья Асхара, которую ректор велел опекать, но… Черные нити уже плотно облепили Щитогрыза и жирными, угольно-глянцевыми червями медленно ползли вверх. Еще немного — и они полностью его поглотят.

Ждать дальше нельзя.

— Эйден, — произнесла умоляюще, впервые сама, по собственной инициативе, обращаясь к огневику по имени. — Пожалуйста… Я останусь за твоей спиной и с места не сдвинусь, обещаю. Щит построю самый мощный, какой только сумею, и укроюсь за ним. Вот…

Торопливо пробормотала заклинание, создавая охранный полог.

— Смотри… Вполне надежный. Выдержит даже при прямой атаке… Некоторое время.

Еще мгновение тишины, и, наконец, долгожданное:

— Хорошо…

Ветер уже не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на том, что происходит в центре зала, и словно вспыхнул изнутри. От плеч к ладоням побежали искры, сливаясь в языки пламени. Когда пальцы запылали огнем, так, что их почти не было видно, он вскинул руки и начал вычерчивать в воздухе смутно знакомые мне по учебникам руны.

Ослабление…

Сдерживание…

Противостояние…

Раскрытие сути…

Руны, одна за другой летели к Игги, раскаленной петлей захлестывали черные нити, мешая им подниматься, и движение «червей» замедлилось. Но полностью остановить их пока не удавалось.

Воздух гудел от напряжения, золотой диск под сводом арки тревожно мерцал, а звезды на потолке так ослепительно сияли, что хотелось зажмуриться.

Казалось, время остановилось — тоже замерло в этом противостоянии, и в висках опять застучало:

«Вдруг у Ветра не получится? Не хватит сил? Что тогда будет с Игги?»

А затем откуда-то пришла уверенность, что я должна… обязательно должна участвовать. Иначе ничего не выйдет. Без меня ритуал не сможет удачно завершиться.

Медальон на груди дрогнул, почти мгновенно нагреваясь, завибрировал в такт лихорадочному биению сердца, будто… соглашался.

Убирать щит, двигаться, тем более, приближаться к центру алтаря было нельзя. Вмешиваться в действия Ветра и отвлекать его, тоже. Хорошо, что я, пусть формально, но все же считалась хозяйкой этого духа — статуя, в которую он когда-то случайно угодил, создавалась именно моей магией, поэтому у нас с Игги имелся свой канал «связи». Очень слабый, несовершенный… но, тем не менее. И сейчас он пригодился.

Щитогрыз отреагировал сразу, стоило лишь открыться навстречу ему. Он впитывал мою энергию жадно, капля за каплей — как путник, умирающий от жажды в пустыне, и я щедро отдавала все, что имела.

И это работало. Действительно, работало!

«Черви», съеживались, усыхали на глазах, отступали, их количество быстро уменьшалось. Рунные петли теперь легко их уничтожали. Щитогрыз перестал корчится от боли, выпрямился, наливаясь светом — ясным, чистым.

Я уже собиралась облегченно вздохнуть, и в это мгновение медальон вдруг затрясся так, словно готов был лопнуть, рассыпаться на мелкие осколки. Охранный полог рухнул, а меня, резко рвануло вверх — к провалу в потолке. Навстречу звездам.

— Эль… — донесся издалека отчаянный крик Ветра, прежде чем все вокруг растворилось в непроницаемой, абсолютной темноте.

Глава 22

Меня несло куда-то с бешеной скоростью, кружило, переворачивало, бросало из стороны в сторону — и мир крутился вместе со мной. Потом все замерло, под ногами возникла твердая поверхность и, когда тьма рассеялась, а в глазах снова прояснилось, я внезапно осознала, что стою где-то в горах, у самого края широкой отвесной пропасти. Так близко к бездне, что кончики сапог висят в воздухе.

— Страшно? — насмешливо поинтересовались сзади.

Попыталась сдвинуться, отступить хотя бы немного. Не получилось. Оглянуться и посмотреть на неожиданного собеседника тоже не удалось. Я будто окаменела. Оставалось лишь беспомощно стоять и слушать.

— Не старайся, — все так же издевательски посоветовали из-за спины. Голос сливался с воем ветра, хлеставшим в лицо, постоянно менялся и тут же исчезал из памяти, явно под действием заклинания. Понять, кто говорит, знаком ли мне этот человек, никак не удавалось. — Меня не увидишь. И не спасешься. Когда твое тело найдут там, внизу, будет уже поздно. Несчастный случай. Блуждающий портал, который возник в результате неправильно проведенного тайного ритуала, и… закономерный печальный итог. Вот что случается с адептами, нарушающими дисциплину.

Над ухом хмыкнули. Самодовольно так. Почти весело.

— Кто вы? Что вам нужно? — выдавила немеющими губами.

— Что нужно? Твоя жизнь… Досадный, ничего не значащий пустяк, не стоит за него цепляться. Все равно ты давно должна была умереть. Как только выжить умудрилась, не представляю. Но выясню, непременно выясню: и как уцелела, и кто помог, — собеседник уже не говорил, яростно шипел. — От тебя одни проблемы. С самого начала мне мешала, и опять намерена все испортить? В такой важный момент. Не выйдет…

Голос стал отрывистым, невнятным, я уже с трудом его различала. До меня доносились лишь обрывки фраз.

— Никакая защита не поможет… Тогда не спасла и в этот раз не спасет… Зов старшей крови… Главное, дождаться, когда откроешься, и перехватить…

Голос постепенно стихал, а потом меня с силой толкнули, почти ударили в спину, и я опять полетела, только на этот раз не вверх, а вниз — почти не различая, что творится вокруг, с трудом соображая и все еще обездвиженная. Хотя, даже, если бы могла пошевелиться, вряд ли это многое изменило бы. Ухватиться здесь все равно не за что, а крыльев у меня нет.

Крылья…

Душа отозвалась привычной тоской при мысли о них. Даже сейчас.

Если бы я могла летать…

Если бы. Могла. Летать!

Внутренний источник жарко полыхнул, откликаясь на это желание, возможно, последнее в жизни, и падение внезапно замедлилось. Что-то поддержало меня в воздухе, не давая свалиться в бездну. Теперь я парила, плавно снижаясь, пока не достигла земли… нет, воды, потому что на дне пропасти оказалась река, и, что удивительно, не замерзшая.

У самой поверхности ощущение полета исчезло, так же внезапно, как возникло, и я все-таки рухнула вниз, камнем уходя под воду. Но наглотаться не успела. На запястье ожил, наливаясь тревожным светом, браслет — тот самый, доставшийся от Ветра, вернее, от его элементаля, — и через мгновение я почувствовала, как меня подхватывают, настойчиво выталкивая вверх.

— Вшшш… Блоп… — невразумительно пробулькали у самого уха.

И река заколыхалась, забурлила, пошла кругами, словно под нами внезапно образовалась гигантская воронка.

Мутная, вязкая, как нянюшкин кисель, вода не позволяла рассмотреть того, кто находился рядом. Я уловила лишь неясную тень, гибко скользнувшую перед глазами, почувствовала, как меня закутывают в плотный энергетический кокон — шелковистый и теплый, согревая, не позволяя окончательно замерзнуть.

Удар сердца…

Еще один…

И я, наконец, вырвалась: к солнцу, свету, воздуху — бодрящему, удивительно сладкому, просто-таки живительному после мучительно долгого ледяного плена.

Вдохнула, глубоко, жадно. Раз… другой… третий… Тряхнула головой, смаргивая влажную пелену — ошеломленная, оглушенная, так и не опомнившаяся до конца — и увидела прямо перед собой… большую драконью морду. Она заинтересованно пялилась на меня, чуть покачивалась на гибкой шее, попыхивала огнем, который, что удивительно, не обжигал, а ласковым прикосновением скользил по коже, и при этом улыбалась. Самоуверенно, нагло.

Хотя морда, действительно, выглядела огромной, да еще и окутанной пламенем, но страха почему-то не было, зато было ощущение, что мы не первый раз встречаемся, хотя я не помнила, чтобы мы с этим «чудом» до этого сталкивались.

На несколько мгновений мы так и замерли, уставившись друг на друга, а затем…

Заметив, что я открыла глаза и тоже рассматриваю ее, морда удовлетворенно прошипела что-то, после чего меня быстро выдернули из воды и упаковали в очередной согревающий кокон. По телу легкой щекоткой пробежала приятная, горячая волна, и через миг я уже стояла на широком плоском камне — целая, невредимая и абсолютно сухая, словно и не падала в реку. А отпустившая меня «морда» стремительно взвилась вверх, являя себя во всем великолепии, и оказалась… гигантским огненным змеем с драконьей головой и длинным, сотканным из языков пламени туловищем.

Драконозмей закружил под облаками, извиваясь какими-то немыслимыми кольцами и явно красуясь. И меня снова накрыло странное чувство узнавания. Нет, мы никогда раньше не встречались, но это до боли знакомое шипение, ехидный прищур и усмешка во все острые, смертоносно отточенные зубы — такая же самодовольная и нахальная, как у одного, хорошо мне известного стихийника. Огонь опять же…

— Уго, — выдохнула я. Не спрашивая — утверждая.

Это он. Точно он!

Элементаль энергично кивнул, радуясь, что его признали, и завертелся с еще большим энтузиазмом, а я закусила губу, пытаясь свести воедино все известные мне образы этого стихиаля.

Огненный воин — высшая боевая форма, серьезная и строгая.

Маленький забавный, очень упрямый саламандр, практически поселившийся у нас в башне.

И, в дополнение к ним, исполинский драконозмей, что спас меня сегодня.

Я знала, количество воплощений духа зависит от магии хозяина. Сколько же у Уго всего ипостасей? И какова истинная сила Эйдена?

Элементаль тем временем сделал еще один круг почета над моей головой, хлестнул хвостом, высекая в воздухе сноп искр, и исчез. Будто его и не было.

Я изумленно протерла глаза, посмотрела направо… налево, в надежде отыскать хоть тень неугомонного драконоящера, и снова застыла, осознав, наконец, где нахожусь.

Передо мной по-прежнему высились горы, вот только они совсем не походили на те, что окружали Асхар. Невысокие, живописные, с аккуратными зубчатыми вершинами, они были покрыты не снегом, а зеленью и полого спускались к небольшому прозрачному, кристально чистому озеру, на краю которого я, собственно, и стояла. Неподалеку журчал крохотный радужный водопад, ярко светило солнце, перекликались птицы, одуряюще пахло незнакомыми цветами.

Это что же получается? Упала я в зимнюю ледяную реку, а вынырнула из летнего озера в пусть и красивой, но совершенно незнакомой мне долине? Тут же вспомнилась глубокая водяная воронка, из которой я всплывала на поверхность…

Опять портал?

Да сколько можно?!

Полет к крипте. Опасная Дорога призраков. Отчаянные попытки поддержать Игги, защитить его. Портал, перенесший меня на край обрыва. Злой шепот за спиной. Ужас, вымораживающий до костей. Полет вниз, закончившийся падением в реку. Неожиданная помощь. Змей. Еще один портал…

А ведь я до сих пор не знаю, что с Щитогрызом. Удалось ли Ветру спасти его и спастись самому?

События этой ночи сменяли друг друга так быстро, были настолько неожиданными, невероятными, опасными, что осмыслить их никак не получалось. Полностью прийти в себя тоже. Происходящее казалось сном, какой-то безумной фантасмагорией, и я все сглатывала и сглатывала, чувствуя, как разрастается колючий ком в горле, а молоточки в висках стучат все сильнее.

— Эль… — неожиданно прозвучало сзади.

Резко обернулась и увидела вновь материализовавшегося в воздухе драконозмея, а в его кольцах Эйдена — уставшего, бледного, со сжатыми губами и потемневшими до угольно-черных тревожными глазами.

— Эль…

Дахар рванулся вперед, нетерпеливо отталкивая стихиаля в сторону, схватил меня за плечи, оглядел с ног до головы. Цепко, жадно.

— Ты в порядке? Не ранена?

— Нет, все хорошо, — торопливо закивала. — А ты… ты как? Где Игги?

— Здесь. Ему необходимо время для преобразования, пусть пока останется в магической колыбели… — Ветер раскрыл ладонь, демонстрируя уже знакомую мне Сферу Сунрага, такую же когда-то использовал Мрак. — Прости, что сразу не пришел, как только получил сигнал браслета и понял, где ты. Нужно было завершить ритуал, забрать Игги, да и резерв у меня сейчас почти на нуле. Уго все равно добрался бы быстрее, так что послал его. Он ведь успел? Ты не пострадала?

Я снова замотала головой, и огневик улыбнулся ярко, облегченно, а потом вдруг притянул меня к себе и прижал с такой силой, словно хотел, чтобы мы слились в одно целое.

— Я здесь, рядом… С тобой… — еле слышно, на одном выдохе произнес он.

И в этот момент тугой узел, что до этого скрутился в груди, внезапно ослаб, а затем и вовсе лопнул, разрываясь на тысячи осколков. Я обхватила шею Ветра руками, уткнулась лицом в его рубашку и… заплакала.

Я редко давала волю слезам — даже не помню, когда это случалось последний раз, — но сейчас они текли сами собой, смывая весь ужас и напряжение этой ночи, страх, отчаяние, непонимание, беспокойство за Игги и Эйдена.

Ветер не мешал мне, только крепче прижимал к себе, гладил по спине, шептал что-то утешающее.

— Такая храбрая девочка… Самая бесстрашная на свете. Все уже закончилось, все прошло, слышишь? Я нашел тебя. Больше не потеряю и никому не позволю обидеть.

— Ты… Ты… — захлебывалась я словами и эмоциями, почти не понимая, что говорю.

— Я… — мужские пальцы мягко прошлись по позвоночнику, коснулись шеи и погрузились в волосы, бережно обхватывая затылок. — Кажется, кто-то недавно называл меня по имени, там, в крипте? Эйден… Мне нравится, как ты это произносишь. Пусть так и остается дальше.

В его объятиях было так безопасно, так надежно и правильно, и совсем не хотелось размыкать руки, отодвигаться. Тем более, вспоминать о просьбе матушки, предупреждениях наставника, Алетре или о том надменно-высокомерном «маньяке», каким этот дахар выглядел в самом начале нашего знакомства.

Сейчас Ветер казался близким, родным, самым нужным на свете. Моим. Я ощущала это всем своим существом, каждой каплей крови и магии.

Ведь это он, именно он, согласился провести нас с Игги в крипту, оберегал меня на Дороге призраков, спас Шитогрыза, рискуя собой, отдав все силы чужому элементалю, послал Уго мне на помощь, а потом и сам пришел. Сразу, как только смог.

Как же я могу ему не доверять?

И я не остановила его. Ни тогда, когда он осторожно коснулся губами волос… виска… Ни тогда, когда, чуть отстранившись, стал покрывать поцелуями лицо — лоб, глаза, щеки…

У меня не было ни малейшего желания его останавливать.

— Эль… моя Эль…

Твоя, конечно, твоя…

— Единственная… Желанная…

Да…

— Не представляешь, что я почувствовал, когда ты исчезла, а я почти исчерпал резерв и не мог определить даже направление. Те мгновения показались вечностью…

Представляю, очень хорошо представляю. Я бы чувствовала то же самое, если бы тебя потеряла.

— В жизни ничего не боялся, а тут… словно из меня сердце вынули. Никогда тебя больше не отпущу. Дополнительный браслет надену. Нет, два. А лучше — три…

Не отпускай, ни в коем случае не отпускай. И за браслет спасибо. Если бы не он…

Ветер губами собирал с моего лица соленые капли, стирал их, невесомо скользя подушечками пальцев по коже, а я лишь счастливо жмурилась. Тянулась навстречу ласке, ловила сбивчивый шепот, мысленно отвечала и постепенно успокаивалась, пока совсем не затихла в кольце его рук, слушая лихорадочное биение чужого сердца.

Прошло еще несколько минут, прежде чем я оторвалась от груди Эйдена и, вспомнив, о чем думала до его появления, снова завертела головой, оглядываясь.

Где же мы все-таки находимся?

— Не бойся, здесь абсолютно безопасно. Никого, кроме нас, нет и не будет, — тут же заверил Ветер, неверно истолковав мой интерес. — Это астральное убежище.

И я восхищенно выдохнула.

Астральное убежище… Еще одно невероятно таинственное, невообразимое, почти легендарное место — личное, скрытое ото всех пространство мага, о котором я знала только по книгам, но никогда в жизни не видела. И даже не надеялась, что увижу.

Убежище рождалось из энергии своего создателя, находилось вне времени и пространства и принадлежало исключительно тому, кто его сотворил. Войти туда мог владелец, те, кого он приглашал, и, как теперь выяснилось, личный элементаль. А самое главное, построить и вдохнуть жизнь в убежище удавалось лишь магу с огромным потенциалом и практически неисчерпаемым резервом. В наших королевствах этих «счастливцев» знали поименно, даже у наставника подобного личного пространства не было.

А вот у Ветра… Мда… одно слово — высший.

— Если это твое астральное убежище, и ты его полностью контролируешь, значит, в любой момент можешь вернуть нас обратно, в горы?

— Могу, — подтвердил почему-то помрачневший Эйден. Помедлил и добавил решительно: — Но не сейчас. Позже. Чтобы построить портал, нужно восстановить резерв, так что придется некоторое время здесь провести.

— А Уго? — Не то, чтобы я планировала немедленно уйти, но интересно же. — Это ведь он тебя сюда перенес, верно? Тогда и нас…

— Не получится, — категорично отрезал огневик, даже не дослушав. — Уго тоже потратил все силы и… гм… выдохся.

Голос Ветра вдруг стал таким искренним, доверительно-проникновенным и взгляд — честным-честным.

«Выдохшийся» драконозмей, который до этого бодро носился в воздухе и мановением хвоста открывал порталы туда-сюда, озадаченно уставился на хозяина.

— Выдохся, говорю, полностью. То есть совершенно, — многозначительно повторил Эйден, делая акцент на каждом слове. И драконозмей, осознав что-то, тут же, как подкошенный, рухнул на землю. Обессилевшей, жалостной тушкой распластался по ней, еще и язык высунул. Видимо, чтобы совсем уж сомнений не оставалось.

Мол, да, смотрите, абсолютно же вымотался, изнемог, даже шевельнуться не в состоянии.

— Вот, — удовлетворенно констатировал Ветер. — Видишь, как измучился? Бедняга…

«Бедняга» прошипел что-то невразумительное и старательно закатил глаза, демонстрируя предельную степень усталости.

— Ему отдохнуть надо, — невозмутимо продолжил огневик, хотя в уголках его губ подрагивала едва заметная улыбка. — Час… другой… третий… пока не окрепнет. В общем, пусть идет, восстанавливается,

Ветер аккуратно, кончиком сапога, отпихнул Уго в сторону. Тот понимающе оскалился, зачем-то подмигнул и начал резво отползать, скрываясь в зыбком мареве возникшего позади него портала. Откуда только энергия взялась?

Когда элементаль полностью исчез, Эйден снова привлек меня к себе таким собственническим жестом, что голова закружилась — на этот раз вовсе не от страха — и произнес, ставя точку в предыдущем разговоре:

— Я сам тебя потом в Асхар отнесу. А сейчас… Нам ведь есть, что обсудить, верно?

— Верно, — согласилась я, усилием воли сдерживая, отстраняя на время переполнявшие душу эмоции.

О нас с Ветром, о том, что к нему испытываю, можно подумать позже, пока же… Мне, действительно, нужно с ним поговорить, понять, что произошло, задать вопросы, выслушать ответы, посоветоваться и определить, что делать дальше.

— Идем.

Огневик потянул меня в сторону, к поваленному дереву. Помог скинуть ненужную здесь, в этом месте, зимнюю куртку, усадил, сам опустился рядом — близко-близко, почти вплотную, так, что я опять всей кожей, каждой каплей крови, ощутила его присутствие… жар сильного тела, ровное, уверенное биение сердца. Вновь почувствовала себя в его объятиях, на этот раз незримых.

Небрежный взмах ладони — и у наших ног заплясал костер, прогоняя остатки нервного ледяного озноба, в потемневшем, бархатно-фиолетовом небе заблестели звезды, а солнце уступило место луне. Хорошо все-таки иметь свое астральное убежище, где лето, зима, ночь, день чередуются легко и стремительно, по желанию хозяина.

— Так уютнее, — туманно пояснил Ветер, зарываясь носом в мои волосы.

Он не спешил начинать разговор, давая мне возможность собраться с мыслями, окончательно прийти в себя… И вспомнить, наконец, что я не просто маг, а целитель. Почти дипломированный, между прочим.

Не зря же мы с Шил вчера столько лекарств приготовили — на все случаи жизни, как предвиденные, так и самые невероятные. А Баррокас потом еще несколько экзотических снадобий добавил, на всякий случай. Зачем нам с дахаром в северных горах микстура от пустынной лихорадки, я так и не поняла, но отказываться не стала. Все равно бесполезно.

Вздохнула, представляя, чем сейчас друзья занимаются, — наверняка ведь не спят, ждут, волнуются — и потянулась к поясной сумке. Достала успокоительное, сделала глоток, другой, помедлила и, поморщившись, допила то, что находилось в пузырьке. Решительно. До дна.

Так… Теперь порошок корнеполоха для концентрации, сок призрачной лилии для активации магических потоков и пару гранул пелотерна под язык. Кажется, все.

Прислушалась к своему состоянию, удовлетворенно кивнула и повернулась к Ветру, окидывая его цепким, целительским взглядом.

Огневик сопротивляться не стал: позволил себя осмотреть, просканировать, проверить уровень резерва, состояние внутреннего источника. Даже выданные эликсиры проглотил покорно — без сопротивления и возражений. И лишь потом, усмехнувшись, наклонился к моему уху и прошептал, почти беззвучно, но очень доверительно:

— Снадобья, это, конечно, хорошо, но можно и без них обойтись. Просто поделись своей энергией, для меня это самое лучшее лекарство. Ты ведь это уже делала. Практически из-за Грани меня вернула… И потом, на полигоне, когда вытаскивала шип Хаоса… Помнишь?

Горячее дыхание шевельнуло завиток у виска, вызывая волну колких мурашек вдоль позвоночника.

— Из-за Грани? — повторила растерянно, пытаясь сообразить, о чем идет речь.

Когда я с ним энергией делилась? После бури? Так это «заслуга» Алетры, а не моя. Она ведь его чатхи. Да и на полигоне ничего особенного не произошло, я просто вела себя, как нас учили.

— Не понимаешь?

Ветер чуть отстранился и замер, глядя на меня — пристально, настойчиво, даже требовательно, словно ждал ответа на какой-то очень важный для него вопрос.

Я отрицательно качнула головой, и он мгновенно помрачнел.

— Ладно, об этом мы еще поговорим. Обязательно… Сейчас я хочу знать, что произошло после того, как тебя затянуло в портал. Нет, лучше начни с самого начала. С обряда в крипте.

— Хорошо…

События этой ночи мелькали, меняя друг друга с ужасающей быстротой. Впечатления, которые меня переполняли, тоже. Вихрь разрозненных картинок, образов, впечатлений… Поначалу казалось, что упорядочить его будет очень сложно. Но как только я начала говорить, выяснилось: несмотря ни на что, случившееся удивительно ярко, четко и подробно запечатлелось в памяти.

И я рассказывала… рассказывала… рассказывала, захлебываясь словами и эмоциями. Описывала все. Малейшие нюансы, детали, звуки и краски, даже тембр голоса того, кто сбросил меня в пропасть.

Эйден слушал внимательно, сосредоточенно, внешне спокойно, и только его ладонь все сильнее и сильнее сжимала мою, без лишних объяснений показывая, что он при этом испытывал.

Несколько раз он останавливал, переспрашивал, уточнял, просил повторить.

О видениях, что неожиданно возникли передо мной там, в крипте, когда Игги слился со стихиями. О городах и дворцах. О женщине, лицо которой вновь и вновь появлялось перед мысленным взором. И о младенце в шаре-колыбели. Особенно о нем. Как выглядел? Что его окружало?

О моем странном падении, когда я сначала камнем летела вниз, а затем вдруг начала парить перед тем, как уйти под воду. Да, это продолжалось всего несколько мгновений, не больше, но ведь было же. Точно было! Я не могла ошибиться.

Думала, Ветер посмеется над этими нелепыми фантазиями. Ну какое парение? Я обычный человек, да и крыльев у меня нет. А он неожиданно выпрямился, и я затаила дыхание, зачарованная тем, как темнеет от серого до черно-штормового его взгляд, а на лице поочередно сменяются эмоции. Радость… Удовлетворение… Нетерпение… Словно своим признанием я подтвердила то, на что он давно надеялся. Чего ждал.

Но больше всего Эйдена заинтересовали откровения, что шипел мне на ухо неопознанный «доброжелатель».

— Старшая кровь, говоришь? — протянул он после того, как я закончила рассказывать.

— Да. Он… она… в общем, этот тип сказал, против зова старшей крови никакая защита не поможет. Главное, дождаться и перехватить… Понимаешь, что он имел в виду?

— Догадываюсь.

Ветер вскинул голову, глядя вверх. В глубине его глаз ослепительным фейерверком вспыхнули серебряные искры — казалось, в них, как в зеркале, отражается все бескрайнее звездное небо.

— Дахаров всегда было мало, поэтому для нас огромное значение имеют родственные связи, — произнес он негромко. — Существует заклинание, созданное для того, чтобы помочь, спасти, защитить, и соединяющее старших членов семьи с младшими. Оно активируется в критической ситуации, когда младший открывается, отдавая слишком много силы, и переносит его туда, куда укажет старший. Заклятие называется «Зов старшей крови». Действует только внутри рода, между теми, кто связан общими предками и одной стихией.

— И что… это значит?

Голос сорвался, а сердце, остановившись на миг, подпрыгнуло куда-то к горлу и забилось там в тревожном предчувствии.

— Что значит?

Пальцы Эйдена дрогнули, и он напрягся, вглядываясь в мое лицо.

— То, что заклятие «старшей крови» сработало… То, что во время обряда ты сумела слиться с Игги и коснуться осколков его памяти… То, что сама почувствовала во время падения… И то, что я ощутил, когда ты передала мне свою энергию, что испытываю каждый миг, находясь рядом с тобой, ради чего бьется мое сердце…

Короткая пауза — и неотвратимое, как удар кинжала:

— Все это означает лишь одно. Ты одна из нас, Эль. Ты дахар… И мы с тобой давно связаны друг с другом. Игги тоже не просто так появился в твоей жизни. А тот, кто хотел убить тебя, твой близкий кровный родственник.

Глава 23

— Что?..

По спине пробежал холодок, скрутился в тугой комок в районе груди, заставляя мамин медальон тревожно вибрировать.

На миг показалось, что собеседник просто неудачно пошутил. Хотя… разве таким шутят?

— Эль… — пробился сквозь беспорядочную сумятицу мыслей знакомый голос. Видимо, я отключилась на какое-то время, пытаясь осмыслить слова Эйдена. — Эль…

— Глупости, — очнувшись, фыркнула почти сердито. — Я из Гранса. Родилась там, выросла и никакого отношения не имею ни к тебе, ни к дахарам вообще. Все это случайные совпадения. Да-да… Обычные совпадения, не больше. А что касается «старшей крови»… Незнакомец соврал, чтобы меня запугать или запутать. Вот…

— Совпадения? — прищурился Ветер. — И с Игги тоже? Ты сумела прочитать его воспоминания. Наблюдала его глазами, посетила вместе с ним столицу, дворец верховного повелителя, храм Вечности, даже Купель судьбы, куда помещают новорожденных. И описала все удивительно точно, как будто наяву там побывала. Вот только, та женщина… Кто она? Игги постоянно «показывал» ее, снова и снова, значит, она очень важна для тебя.

Ветер нахмурился, с силой провел ладонями по лицу, словно стирал все сомнения — хотя, у него их, похоже, и не было, — и закончил:

— Ты истинный дахар, Эль, а Щитогрыз, судя по всему, твой элементаль, сущность которого повреждена или запечатана. Потому что лишь истинный дахар способен собрать осколки памяти своего стихиаля. Больше никто, ни один другой человек.

— А разве ты?..

— Нет, я ничего не видел. В отличие от тебя.

— Ну… Из каждого правила есть исключения, — не сдавалась я. — Игги был блуждающим духом, я поймала его, «приручила», связала с помощью магии, как вы связываете духов. Поэтому и видела его воспоминания.

Прозвучало не очень убедительно, я сама это поняла — сразу же, как сказала. Но согласиться с Ветром? Отказаться от себя самой, от той Эль, которую я знала, от своей жизни? Не просто трудно — невозможно. Немыслимо!

Огневик спорить не стал — лишь улыбнулся, коротко, понимающе.

— Твоя сила уже просыпается. И крылья… Я почувствовал их через Уго, он как раз в тот момент переместился к тебе. Пусть совсем недолго, пусть лишь на миг, но тебе удалось слиться со стихией. Эти ощущения, их ни с чем не спутаешь. Разве ты сама никогда не мечтала о полетах?

Мечтала. Еще как мечтала. Грезила. Тосковала.

— Подожди… — Я выпрямилась, забормотала быстро, торопясь поскорее возразить, оспорить, пока не случилось страшное. Непоправимое. — Если во мне течет кровь высших, значит в родне должны быть крылатые. Так? Но я знаю всех своих предков и по отцовской, и по материнской линии. Поименно. Воины… маги… даже темная ведьма имеется. Моя прапрапрабабка. Очень влиятельная, между прочим, дама. Могущественная. Академией руководила. Но дахаров никогда не…

— Предки здесь не при чем, — Эйден накрыл мои ладони своими, останавливая почти бессвязную речь. — Дальнего кровного родства недостаточно. Речь идет о твоих родителях.

Он замялся на мгновение, а затем твердо продолжил:

— Настоящих родителях.

Я застыла. Показалось, что на плечи обрушилась огромная гранитная плита — та самая, что перегораживает вход в крипту, — да еще и усиленная заклятием утяжеления.

Вот и прозвучало то, что я так отчаянно боялась услышать.

— Нет… — воздух обжигал горло и каждое слово приходилось с огромным трудом выталкивать наружу. — Мама и папа… они мои… собственные. И братья… Дяди, тети… А еще кузены и кузины… Мы дружим с детства. Мы семья, понимаешь? Как они могут быть ненастоящими? Кто тогда, по-твоему, настоящие? Кто мои родители? У вас ведь дети никогда не пропадают, они все учтены, их искры жизни вписаны в общую магическую родословную дахаров… Да-да… Именно так. Мы учили… Откуда же тогда я взялась?.. Ерунда какая-то…

— Эль…

Ветер сжал мои пальцы, словно хотел таким образом передать часть своей уверенности. И я вдруг поняла, что дрожу.

— Мне и самому многое пока неясно. Однако того, что я уже видел, знаю, чувствую достаточно. Факты неоспоримы, но и без них я не сомневался бы, что ты дахар. Никаких дополнительных доказательств мне не нужно.

— Ты так в этом убежден?

Пауза — и четкое, упрямое, почти категоричное:

— Да. Потому что ты — моя чатхи.

Я рвано выдохнула, отвернулась, чтобы не выдать охватившего душу смятения.

— Не веришь? — не дождавшись ответа, хмыкнул огневик.

Я молча качнула головой.

Кто в здравом уме в такое поверит?

Все, что Ветер говорил до этого, звучало разумно, логично и… почти убедительно. Я даже готова была если не согласиться, то хотя бы допустить, что он прав, и во мне, действительно, есть кровь высших, а родители просто скрыли это по непонятной причине. Но чатхи?.. У Эйдена уже имеется одна, официальная, всеми признанная и одобренная стихиями суженая. Или он коллекционирует избранниц, как верховный хан Баглиса наложниц? По принципу: чем больше, тем лучше?

— Ты меня с Алетрой случайно не путаешь? — произнесла резче, чем хотела.

— Я никогда тебя ни с кем не путал.

Ветер мягко коснулся моего подбородка, снова развернул лицом к себе, ловя взгляд.

— Всегда видел в тебе только тебя. С первой встречи, с первого мгновения, когда имени твоего еще не знал, не представлял, кто ты, все равно ощущал, что нас что-то связывает. Тянуло к тебе так, будто на меня наложили сильнейшее заклятие… Я гнал от себя это странное чувство, придумывал тысячи причин, оправданий, искал следы приворота. Обрадовался, когда наш визит подошел к концу и настало время возвращаться домой. Думал, мы больше не встретимся, пытался забыть и… Не смог.

Губы Эйдена искривила невеселая усмешка.

— Стихии не ошибаются, это всем известно. Но я решил, что в моем случае они все-таки ошиблись. Алетра — высшая, дочь повелителя Света, чатхи, идеальная пара, предназначенная мне с рождения. А я не хотел жениться на ней, давно искал повод, чтобы отказаться, разорвать помолвку. Ты — случайно встреченная целительница, упрямая и дерзкая девчонка из крохотного, забытого создателем Гранса. Бескрылая, чужачка. Но то, что я чувствовал и чувствую по отношению к тебе, я никогда не испытывал к Алетре. Не испытывал ни к кому на свете. Как бы я ни боролся с собой, мне даже сдержаться в твоем присутствии толком не удавалось. Раздражался… Злился… Обвинял… А ведь еще совсем недавно я гордился своим умением контролировать эмоции, считал себя в этом лучшим.

Над поляной повисло молчание. Все вокруг замерло — и мы замерли, неотрывно глядя друг на друга. Глаза в глаза. Душа в душу.

— Ты моя, Эль… Ты настолько моя, что становится страшно. Страшно, что не удержу, потеряю, что не поверишь.

Голос Ветра, низкий, чуть хрипловатый, звучал удивительно четко в тишине обступившей нас ночи, каждым звуком отпечатываясь у меня в сердце.

— Даже, если бы ты не была моей избранной, я все равно не отказался бы от тебя. Не смог бы отпустить. Чатхи ты или нет, не важно. Я как раз собирался идти к отцу и все ему рассказать. Перед бурей. А потом… Потом ты вылечила меня. Да, именно ты, не Алетра. Это была твоя энергия. Я окончательно убедился в этом на полигоне, когда ты доставала шип Хаоса. Тепло давней, много лет назад оборванной связи. Разве я мог его забыть? Оно впечаталось в мою суть, впиталось в кровь, стало частью меня. Тогда я понял, что ты и есть моя чатхи, а стихии… они сделали правильный выбор.

— Но как?.. Почему?.. И парные татуировки… У вас с Алетрой они есть, у меня — нет…

Во рту пересохло, я сглотнула, прежде чем продолжить, но Эйден меня опередил.

— Я пока не знаю ответа на эти вопросы. И на многие другие тоже. Но мы обязательно во всем разберемся, обещаю. Главное, чтобы вместе. Чтобы ты поверила: я никогда не предам, не отступлю, не оставлю тебя. Защищу во что бы то ни стало, даже ценой собственной жизни. Ты… веришь мне?

Эйден смотрел требовательно, напряженно, жадно, словно от того, что я сейчас скажу, зависела его жизнь.

Нет, не только его — моя… наша. Я это чувствовала. Знала.

— Верю, — кивнула, не сомневаясь больше ни мгновения.

Короткий вздох — Ветер улыбнулся, широко, открыто, как никогда не улыбался раньше, и его ладони сомкнулись за моей спиной.

***

Как ни хорошо в астральной Яви* — уютно, спокойно, надежно, — но навсегда здесь не останешься, а ночь невозможно растянуть до бесконечности. К рассвету мы обязательно должны вернуться в академию. Меня-то друзья так или иначе прикроют, и наставник всегда защитит, а вот Ветер вряд ли сумеет убедительно объяснить свое отсутствие на одной из итоговых утренних тренировок перед турниром. Даже с помощью хитроумного и изобретательного Мрака.

В общем, после всех откровений, обсуждений и переживаний этой ночи времени на дальнейшие разговоры практически не осталось. Особенно, если учесть, что нам ведь еще и назад придется как-то добираться. Сразу в академию мы отсюда не попадем. Из Яви можно «выйти» только в исходную точку, то есть, в нашем случае, или в ущелье, куда меня столкнули, или в крипту, из которой Уго потом вытащил Эйдена.

Ущелье располагалось ближе к Асхару, в стороне от Дороги призраков с ее дежурным постом, защитным барьером и бдительными патрульными, поэтому перемещаться решили именно туда. Дождались, пока Уго слетает на разведку — убедиться, что путь свободен и безопасен, — приняли последнюю порцию зелья невидимости и отправились домой.

В академии мы оказались, когда первые солнечные лучи уже золотили горизонт, отбрасывая на небо прозрачные светло-розовые всполохи. Невероятная, казавшаяся ужасно долгой ночь наконец закончилась. Надо было спешить, но вместо того, чтобы двинуться прямиком к башне, Ветер почему-то свернул к местному убежищу — тому самому, куда Мрак однажды утащил меня и где нас троих потом застала обрушившаяся на Асхар магическая буря.

Узкий, длинный карниз, охранный полог над головой, крыши домов, окутанные зыбким рассветным маревом, и мы двое…

Все, как тогда — и, в то же время, совершенно иначе. Мы с Ветром изменились, наши отношения тоже. После прошедшей ночи они никогда уже не будут прежними. Плохо это или хорошо, я не знала, но одно могла сказать абсолютно точно: что бы ни произошло дальше, о сделанном выборе никогда не пожалею.

— Домой тебя Уго отнесет, — Эйден так и не разжал рук, даже после того, как мы приземлились. — Мне нужно на полигон, иначе не успею до начала тренировки. Вечером увидимся… Помнишь, что нужно делать?

— Да.

Конечно, я помнила.

Под любым предлогом остаться сегодня в башне и никуда не выходить. Ни с кем из посторонних не общаться. Дождаться, когда придет Ветер, собрать тех, кому мы готовы открыть нашу тайну, и все им рассказать.

Мессир Каран, Шилли, Баррокас, Мрак…

Да-да, и Мрак тоже.

«Мы не друзья. Соперничаем с детства, всегда и во всем. Но, если необходимо, забудем о разногласиях и прикроем друг другу спину, даже рискуя собственной жизнью, — вспомнились вдруг слова Эйдена. — Я ему доверяю. Он не предаст».

Я, как ни странно, тоже доверяла Мраку, поэтому возражать не стала.

А еще Ветер планировал связаться со своим отцом и послать Уго к моим родителям.

— Эль… — взгляд огневика скользнул по моему лицу, на мгновение прикипел к губам. — Знаю, мы договорились пока молчать, и я постараюсь сдерживаться… Но как жаль, что нельзя немедленно разорвать эту шлорхову помолвку, объявить всему свету, что ты моя…

Он не договорил — помрачнел и замер, стиснув зубы, — но я и без слов поняла, что Эйден собирался сказать.

Да, мы условились, что не станем вот так сразу, с ходу, что-то менять и оповещать посторонних о наших отношениях. Прежде необходимо во всем разобраться, понять, кто мой враг, что случилось в далеком прошлом и недавнем настоящем, а самое главное, выяснить, кто же я такая на самом деле.

Наш противник до сих пор остается в тени. Он умен, коварен и силен, раз сумел сотворить такое и сохранить все в тайне. Не исключено, что у него имеются сообщники. Так что осторожность точно не помешает.

— Формально Алетра все еще моя невеста. Я не вправе сейчас на чем-то настаивать, требовать, просто хочу, чтобы ты помнила: мне никто не нужен, кроме тебя. Я сделаю все, чтобы мы были вместе… — от глухого, прерывистого шепота, от дыхания, касавшегося кожи мягким теплом, внезапно стало жарко. — Никогда от тебя не откажусь. Никому не отдам, слышишь? Не позволю отнять. Сделаю все, чтобы ты согласилась, осталась, была только со мной… Забыла этого своего… герцогского сыночка.

Глаза Ветра потемнели, стали свинцово-серыми, грозовыми — словно небо перед бурей.

— Какого сыночка? — я недоуменно нахмурилась.

— Того самого, что нагло обнимал тебя на глазах у всех и называл «Бельчонком».

— Что? Но это же… Это…

Вспомнила, сцену, что мы с братом разыграли, когда провожали дахаров, и почувствовала, как к щекам приливает кровь. Уже открыла рот, чтобы признаться, и… передумала — тогда о семье рассказать придется, а времени сейчас нет.

Пробормотала только:

— Он хороший. Очень обо мне заботится, и моему счастью не помешает. Отнимать точно не будет.

— Пусть только попробует, — получила в ответ кровожадно-решительное и, не сдержавшись, беззвучно вздохнула.

Ладно, вечером об этом поговорим. Эйден в любом случае должен знать, куда и к кому отправлять Уго.

Пауза…

Еще один испытующий взгляд…

Поцелуй, короткий, обжигающий, отчаянно-голодный…

— Уго, ты связался с Баррокасом? Уже ждет? Хорошо.

Ветер отстранился, не отводя от меня глаз. Отступил — медленно, неохотно, даже убрал руки за спину, словно боялся, что, если останется рядом, не выдержит и снова обнимет.

— Тогда все… идите.

И отвернулся.

Баррокас встретил нас с Уго на подлете к башне — ярко освещенной, между прочим, что само по себе уже наводило на не самые оптимистичные подозрения. А если учесть, что выглядел хранитель не просто печальным, как обычно, а торжественно-скорбным, вывод напрашивался сам собой. Тут и прорицателем не надо быть, чтобы догадаться: что-то случилось.

— Наставник? — проявив чудеса сообразительности, сдавленно поинтересовалась я.

Рок еще больше закручинился, подтверждая тем самым мое предположение.

Эх… Похоже, «ночь невезения» продолжается.

— Но почему? — я недоуменно качнула головой. — Мы же все рассчитали. Мессир раньше первого колокола никогда не встает и в этот час точно должен спать.

— Должен… — мрачно передразнил дух. — Может, он кому-то и должен, но уж точно не нам… А я ведь намекал, я предупреждал, что добром все это не кончится. Но кто старого духа станет слушать?.. Давно хозяин проснулся, еще затемно, как будто почувствовал что-то. Хотя почему «как будто»? Я — хранитель башни, он — ее глава, мы связаны клятвой и обрядом. Естественно, мессир сразу заподозрил неладное. Позвал, начал вопросы задавать, а я господину прямо врать не могу, сама знаешь. В общем…

Баррокас не договорил, уныло махнув призрачной рукой.

— Нас всех развеют? — «проницательно» закончила я.

— Вроде того, — вздохнул приятель. — Сердится хозяин. Очень. Не потому что отправилась Шлорх ведает куда и рисковала, а потому что его не предупредила. Не доверяешь, значит.

Мда… Нехорошо получилось. Некрасиво. Но я ведь и не собиралась учителя обманывать, долго скрывать что-то. Просто хотела сначала сама проверить. Кто ж знал, что все так выйдет? Да и не моя это тайна. Крипта — секрет дахаров, Ветру о ней и рассказывать.

— Ты уж держись, Элька, — Рок не стал ждать, пока я соберусь с мыслями и ему отвечу. — Привычно замерцал, меняя очертания и окутывая меня плотным туманным облаком, чтобы провести в башню. Хотя, можно было бы и дверью воспользоваться, чего уж теперь. — Мы с Шилли свое получили, выстояли и даже выжили, как видишь. Теперь твоя очередь.

Последние слова хранителя еще звучали в ушах, но пелена перед глазами уже начала рассеиваться, открывая гостиную, в которой меня явно ждали. Мессир Каран, стоящий напротив камина — хмурый, сосредоточенный, с сурово сжатыми губами и подчеркнуто прямой спиной… Расстроенная, немного виноватая Шилли у окна…

Я невольно напряглась, подобралась, готовясь встретиться лицом к лицу с разгневанным наставником и достойно принять все, что он обрушит на мою многострадальную голову. Но получилось совсем не так, как я предполагала.

Учитель не стал ни ругаться, ни отчитывать, наказывать тоже не спешил. Стремительно шагнул ко мне, осмотрел с ног до головы — внимательно, цепко, оценивающе, — явно сканируя на предмет повреждений. Спросил коротко и глухо:

— Корнеполох и сок призрачной лилии?

— Да, — подтвердила тихо. — И пелотерн.

— Резерв пришлось восстанавливать? — недобро прищурился мессир. — Ранена?

— Нет. Я только…

— Истощена. Не спала. Пережила стресс. Не до конца восстановилась. И с успокоительным явно переборщила, — перебив, сухо перечислил наставник. — Где Щитогрыз?

— Вот.

Я быстро достала Сферу, протянула Карану, но он не забрал камень, даже не притронулся к нему — лишь коротко кивнул и бросил, не разворачиваясь, по-прежнему прожигая меня строгим взглядом.

— Шилайлин…

— Здесь, — подпрыгнула на месте подруга.

— Я сейчас приготовлю эликсир, отнесешь его Эль, проследишь, чтобы сразу выпила. На занятия сегодня пойдешь одна, скажешь преподавателям, что у Эльтез срочное задание и она весь день будет работать в башне. Запомнила?.. Теперь ты, — это уже снова мне. — Марш в свою комнату. Примешь лекарство — и сразу в кровать. Остальное потом, когда выспишься и отдохнешь. У меня после обеда совещание с ректором, потом постараюсь освободиться. Вернусь во второй половине дня, тогда и поговорим.

— Вечером… — откашлявшись, хрипло поправила я.

— Что?

— Лучше вечером, — повторила уже громче. Эйд… гм… адепт Кхэру обещал прийти, надо его дождаться. Я не все могу сама рассказать. Не имею права.

— Даже так? — хмыкнул наставник. Помолчал — недолго, но, как мне показалось, очень зловеще и многообещающе. — Отлично. Вечером так вечером. Как раз останется время, чтобы подготовить реферат по Покрову невидимости Горнурона. Да-да, по тому самому улучшенному зелью невидимости, которое вы с подругой так «удачно» запомнили, воспроизвели и опробовали. Обе готовили, испытывали, вместе и отчитываться будете

— А…

— Шилайлин отвечает за теоретическую часть, ты — за практическое применение. Думаю, ночью у тебя было достаточно времени, чтобы… попрактиковаться. Так ведь?

Мессир вопросительно приподнял бровь, дождался моего осторожного кивка, взглянул на Шил… снова на меня и припечатал, перед тем, как направиться к двери:

— Реферат сдадите завтра.

Что?

Я подавилась воздухом. А Шил… Она явно хотела что-то сказать — прокомментировать, поторговаться, может, даже поспорить, но, покосившись на «красноречивую» спину Карана, лишь демонстративно закатила глаза, и поспешила за учителем. Баррокас поплыл следом, не забывая надрывно вздыхать и тревожно мерцать при этом, а я поплелась к себе.

Все-таки наставник злился. Очень злился. Хоть и старался этого не показывать…

Я была уверена, что так легко не засну. Начну перебирать в памяти все, что произошло ночью, или думать о предстоящем вечернем разговоре, но глаза закрылись сами собой — как только голова коснулась подушки. Видимо, впечатлений оказалось слишком много, и сознание просто отключилось. Даже эликсир, который чуть позже принесла Шилли, я выпила почти бессознательно, так толком и не вынырнув из дремы.

Глава 24

Спала я долго, глубоко, крепко, словно в мягкое спасительное забытье провалилась, зато проснулась бодрой, отдохнувшей, полной сил и энергии. Видимо, чудо-снадобье наставника помогло. Недаром он считался одним из лучших в мире целителей, а лекарства, созданные по его рецептуре, ценились на вес золота. Надо будет при случае выпытать у мессира состав этого эликсира. Мало ли… Вдруг еще когда-нибудь пригодится.

В общем, с кровати я соскочила достаточно резво. Бросила взгляд на окно — там уже начало смеркаться — мельком подивилась тому, что, похоже, проспала почти весь день, спешно привела себя в порядок и остановилась у зеркала, торопясь расчесаться, натянуть платье, застегнуть его… И все это, желательно, одновременно.

Пальцы скользнули вдоль пуговиц, привычно коснулись медальона, прежде, чем спрятать его за воротник… Я проследила за своим отражением и на миг застыла, не веря глазам. Затем все-таки шагнула ближе и снова впилась взглядом в зеркало, надеясь, что мне просто померещилось, но каким-то шестым чувством уже понимая: нет, это не ошибка и не обман зрения, все так и есть.

Мамин оберег, гладкая, почти зеркальная поверхность которого, так приятно всегда ложилась в ладонь, лаская, согревая, был покрыт сетью тонких извилистых трещин и, казалось, вот-вот распадется, разлетится на мелкие кусочки.

Но это же невозможно!

На медальон наложены сильнейшие чары. Его нельзя снять, разбить, заклясть или уничтожить каким-то другим способом. Так, по крайней мере, мне с детства говорили.

Что же тогда с ним случилось? Как? Когда?

Вспомнился внезапно странный звук, там, в крипте, — будто натянутая тетива лопнула. И потом, когда я парила над пропастью, это ощущение повторилось.

Может, тогда все и произошло? Но почему? И чем эта очередная «новость» мне грозит?

Вопросы… Вопросы… Сколько их уже было, а вместо ответов лишь новые появляются.

Постояла еще несколько мгновений в тщетной попытке хоть что-то сообразить, вздохнула и решила отложить и эту неожиданную загадку до возвращения мессира. Сейчас я все равно ничего не выясню, а реферат сам себя не напишет. Наставник, конечно, не станет наказывать за невыполненное задание. Он ночью сердился, только потому и установил такие нереальные сроки, но начать все же надо. Вон, на улице уже совсем стемнело.

Больше я ни на что не отвлекалась. Перекусила, отложила все остальные мысли «на потом», спустилась в гостиную и начала работать.

К тому моменту, когда в башню, на несколько шагов опережая наставника и обогнав Рока, ворвалась Шилли, у меня уже был готов план и наброски первой главы.

— Эль!.. — с порога завопила подруга.

На ходу сбросила плащ, вцепилась в меня, покрутила из стороны в сторону.

— Жива. Здорова. Даже пишешь, — констатировала она, придирчиво осмотрев нас с письменным столом и разбросанными по нему бумагами. — А мы… У нас такие новости…

— Об этом потом. Сначала послушаем, что Эльтез скажет, — прервал ее мессир Каран. В его голосе все еще приглушенно звенел металл. — Как я понимаю, дахары сейчас придут?

— Да, — кивнула Шил. Повернулась ко мне, подмигнула. — Сегодня Баррокас с саламандром встречался, ну, с этим… не в меру шустрым элементалем твоего огневика. Договорились, что наш хранитель позволит стихиалям перенести хозяев прямо сюда, в башню. Для конспирации. Так что они вот-вот бу…

Договорить Шилли не успела.

Воздух в гостиной сгустился, треснул, расступаясь узким темным проходом, и оттуда высунулась морда саламандра. Уго внимательно изучил помещение… всех нас, уставился на Рока — при этом создалось впечатление, что они мысленно беседуют друг с другом, — а потом вывалился в комнату и шмыгнул в сторону, уступая дорогу дахарам. Последним в башню серой, почти незаметной тенью просочился Шуй, и портал схлопнулся.

Внимание Ветра сразу сосредоточилось на мне — так откровенно и жадно, что на миг показалось, что кроме нас во всей башне больше никого не осталось.

«Как ты?» — прочитала я в его глазах. И безмолвно ответила:

«Все в порядке».

Кажется, мы научились разговаривать без слов.

Мрак тоже обжег меня взглядом, быстрым, пронзительным, каким-то тоскливым, но почти мгновенно отвернулся, бросив легко и, по обыкновению, весело:

— Эль… рад видеть.

— Как я понимаю, теперь все в сборе. — Наставник устало опустился в кресло у камина, повел рукой, предлагая и остальным садиться. — Тогда… Эльтез, адепт Кхэру, я вас внимательно слушаю…

Рассказывали мы подробно и обстоятельно, стараясь не упустить ни одной детали, дополняя, а иногда и перебивая друг друга. На особо важных моментах задерживались, повторяли несколько раз — вместе и поочередно. А когда закончили, воцарилось молчание. Даже у бойкой, разговорчивой Шил не сразу нашлось, что сказать.

— Не стану утверждать, что именно этого я и ожидал, но… не удивлен, — побарабанив по подлокотнику пальцами, произнес наконец Каран. — Я сделал анализ твоей крови, Эльтез. Давно закончил, но все медлил, не сообщал результаты. Нет, на первый взгляд все выглядело идеально: в пределах нормы для твоего возраста, расы, магического уровня. На второй тоже. И на десятый… Но что-то цепляло, настораживало, не давало успокоиться. А я, знаешь ли, своему чутью давно привык доверять. Поэтому и решил использовать особое заклятие, составленное в свое время Горнуроном. Как раз в его дневнике недавно вычитал. Очень кстати, как оказалось.

Наставник скептически дернул уголком губ, явно не веря в такое невероятное, очень «удачное» стечение обстоятельств, и потянулся за кружкой с бодрящим отваром, что за мгновение перед этим поставил на стол Баррокас.

Я замерла, нетерпеливо ожидая продолжения — от волнения во рту пересохло так, что, если и хотела бы задать вопрос, вряд ли получилось.

А вот Шилли молчать не стала.

— Вы что-то обнаружили, да? — она подалась вперед, так, словно собиралась схватить Карана и немедленно вытрясти из него ответ. — Что? Ну говорите же скорее!

— Печать, — сжалился над нами учитель. Или у него просто отвар закончился.

— Печать? — повторила ошарашенно. — Как у Игги?

— Нет, у него, насколько я понял, печать блокирующая, — мессир покосился на Эйдена, и тот кивнул, подтверждая. — Ну, вот. А у тебя маскирующая. Никогда не слышала о такой? Не мудрено. Очень редкая и сложная штука. Да и энергии эти чары требуют немерено. Соткать их способен только очень сильный маг.

— Но зачем кому-то накладывать на меня эту самую маскирующую печать? Для чего?

— Чтобы изменить твою кровь и скрыть истинную суть, защитить ее от посторонних. Это все, что мне пока известно. Я смог разглядеть даже не саму печать, а лишь ее след, и то на мгновение. Снять маскирующие чары непросто, нужно определить структуру плетения, а она всегда разная. Но, знаешь, мне показалось, что печать эта как-то связана с твоим медальоном.

«Медальон… точно!» — молнией пронеслось в голове.

Он же треснул, и я как раз собиралась сообщить об этом мессиру.

— Наставник, смотрите…

Вид изменившегося оберега поразил не только Карана с Шилли. Даже Баррокас, которому также было известно о моем талисмане, не на шутку разволновался. Заметался от стены к стене, взвился под потолок, горестно забормотал:

— Артефакт такой силы… Что же это делается-то, а? Развеют… как есть развеют… Теперь точно…

— Медальон ведь у тебя с детства, да? — учитель внимательно изучил каждую трещину, даже пальцем по ним провел.

— Сколько себя помню, — подтвердила я.

— Что ж… Если именно он блокирует твою настоящую личность, значит, с его исчезновением спадет и печать на крови. Но почему артефакт начал слабеть? Что на него повлияло и когда именно он стал разрушаться?

Когда?

«Постепенно», — неожиданно осознала я, перебирая в памяти все случаи внезапной «активности» медальона.

Первое знакомство с сероглазым высшим… Второе столкновение, пролитое на нас обоих «зелье новобрачной» и неожиданный поцелуй в переулке… Новые встречи в Асхаре, общение, случаи, когда я лечила огневика и передавала ему энергию…

Мамин оберег всегда «оживал» в присутствии Ветра. Так или иначе. Оживал и… менялся. Сначала незаметно, исподволь, чуть-чуть, потом все быстрее и быстрее. Приключения минувшей ночи нанесли сокрушительный удар по его «выдержке» и он треснул, почти сдавшись.

Но, если уж совсем точно, артефакт ведь реагировал не только на Эйдена. Был еще один человек, который мог его пробудить.

Терри Канитар…

Медальон всегда вел себя беспокойно в ее присутствии. Особенно тогда, в лаборатории.

Я вскинула голову, всматриваясь в присутствующих, задержала взгляд на Ветре с Мраком.

— Не знаю, насколько это важно, но мать Алетры пыталась однажды подчинить меня…

Я уже рассказывала об этом происшествии наставнику с Шил и сейчас кратко повторила все специально для дахаров, сделав акцент на своих ощущениях — на том, что почувствовала, когда коснулась чужой стихии.

— Лед признал тебя, потому и не навредил, — нахмурился Эйден. — Так происходит, когда встречаются родственники… Очень близкие родственники… Члены одной семьи.

— Верно. — согласился Мрак и продолжил вслед за другом, резюмируя: — Итак, что мы имеем? На крови Эль стоит печать. Она носит медальон, скрывающий ее суть и связана с элементалем, который потерял память. Ее признал Лед. Тот, кто покушался на нее, упоминал о старшей крови. И Эйден уверен, что она егочатхи. А высший, попробовавший однажды на вкус магию своей избранной, никогда не забудет это чувство. Об этом вам любой дахар скажет.

Лицо Темного напряглось, застыло непроницаемой маской, словно последние предложения дались ему с большим трудом. Но длилось это мгновение, не больше — и он снова вернул себе прежнее спокойное, сосредоточенно-деловитое выражение.

— А как же звезды на этой вашей легендарной «карте, от которой ни один дахар не скроется»? Там все крылатые тщательно посчитаны, а Эль никогда не было и нет, — нетерпеливой скороговоркой вмешалась Шилли, обращаясь к Эйдену. — И татуировка истинной пары у нее не проявилась, а у невесты твоей, между прочим, давным-давно такая имеется. Как с этим быть? Может, все-таки Алетра — настоящая чатхи, только… гм… немного бракованная?

— Или мне ее магия передалась каким-то образом? Переместилась, — добавила я тихо. — В детстве. После несчастного случая.

— Ну да… Сбежала от красотки Летти, а возвращаться назад не захотела. Нашла хозяйку получше, — насмешливо фыркнула подруга.

— Любопытная версия, но маловероятная, — по губам Мрака скользнула тень усмешки и тут же исчезла.

А вот Ветер на шутку Шилли даже не улыбнулся.

— Кланы Льда и Света… Они замешаны в этой истории, — протянул он задумчиво. — Кто-то из их семей точно. И с «болезнью» Алетры не все так очевидно, как нам пытались представить. Тем более, с потерей магии. Тэр Канитар, его нынешняя супруга, дочь… Им наверняка что-то известно. Только вот расспрашивать бесполезно, вряд ли они пожелают добровольно поделиться информацией.

Глаза Эйдена холодно сверкнули, он сжал кулаки, и мне показалось, что, будь его воля, тут же отправился бы вытрясать, а если понадобится, и выбивать, правду из всех подозреваемых. Независмо от их положения, званий и статуса.

— Значит, у нас остается одна зацепка, вернее, две. Игги с его вернувшимися воспоминаниями и родители Эль, — наставник покосился на камень, который я в самом начале разговора выложила на стол. — Как я понимаю, когда Щитогрыз очнется никто не знает?

Мы с Ветром дружно покачали головой и мессир досадливо поморщился.

— Тогда начнем с семьи Эльтез. Адепт Кхэру, вы ведь завтра собираетесь столицу, на встречу с отцом?.. Отлично. Пойдем вместе. Я наконец-то нашел в дневнике Горнурона рецепт, который поможет вывести пострадавших в магических бурях из коммы и постепенно восстановит их магические уровни. Осталось все проверить и провести ряд опытов, но это уже детали. В любом случае, у меня есть, о чем доложить верховному повелителю. Думаю, он, в свою очередь, не откажет во встречной маленькой просьбе и позволит семьям моих учениц в качестве награды посетить Асхар. Тем более скоро открытие большого зимнего турнира. Это отличный повод пригласить родителей Эль в академию так, чтобы никто ничего не заподозрил. По традиции, здесь соберутся представители всех кланов, повелители стихий, в том числе, верховный. Полагаю, ваш отец, захочет лично побеседовать с близкими Эльтез. Согласны, адепт Кхэру?

— Да. Отправляемся на рассвете, — Ветер повернулся ко мне, и взгляд его сразу смягчился. Исчезла колючая, злая стужа, что бушевала там, когда мы обсуждали Алетру с ее родней. — Я оставлю тебе Уго. Расскажешь ему, как найти твою семью. Он утром уже будет у них, обо всем предупредит.

— Хорошо, — кивнула, не зная, радоваться или огорчаться тому, что Ветер так и не спросил, кто же все-таки мои родители.

Забыл? Или ему все равно?

Ладно, от наставника узнает. А если нет… будет тогда сюрприз при встрече.

— Решено, — учитель поднялся, показывая тем самым, что на сегодня разговор завершен. — Эльтез, в мое отсутствие сидишь в башне, никуда не выходишь. Баррокас увеличит уровень защиты до максимального. Шилайлин, предупредишь преподавателей, что я дал твоей подруге особое задание, и она не будет пока посещать занятия. И больше ни слова. Пусть «заинтересованные лица» гадают, действительно ли Эль спаслась и находится в башне или пропала прошлой ночью, а мы это скрываем, чтобы не сеять панику, и продолжаем ее усиленно искать. Нашим противникам не помешает поволноваться немного. Вдруг выдадут себя… Понятно? Тогда все. Время позднее, завтра рано вставать. Баррокас, проводи гостей. Эльтез, идешь со мной, нужно проверить твое состояние. Ну, что застыла? Скорее…

Каран вышел, и я, бросив прощальный взгляд на Эйдена, поспешила догнать наставника. Когда он о чем-то просит, да еще таким тоном, лучше выполнять сразу. Во избежание, так сказать.

Приключения минувшей ночи закончились. Более-менее благополучно, хвала Мааре. Зато, похоже, начались новые — и каков будет их итог, на данный момент совершенно неясно.

***

Наставник ушел ночью, перед самым рассветом. По-арадонски, не прощаясь. Провожать запретил, заявив, что сейчас, после всех уже случившихся потрясений и перед грядущими новыми, его ученицам нужно — нет, настоятельно необходимо — как следует отдохнуть, успокоится, набраться сил. Он и соответствующий эликсир нам выдал, «для полноценного оздоровительно-восстановительного сна».

Правда, имелось у меня смутное подозрение, что, на самом деле, мессир просто не хотел, чтобы мы лишний раз волновались, суетились, приставали к нему с глупыми вопросами, просьбами быть осторожнее, не подвергать себя опасности… то есть, чтобы лишний раз ему не надоедали. Поэтому и усыпил. Но подозрение еще не доказательство, и эликсир под требовательным взглядом учителя выпить все равно пришлось.

Так что провожал хозяина один Баррокас, а мы с Шилли крепко спали — действие снадобья, выданного наставником, закончилось лишь утром, когда Карана уже и след простыл.

После быстрого завтрака в сосредоточенной, почти деловой тишине, подруга убежала на занятия, а мы с Роком остались — увеличивать уровень защиты и активировать сигнальную сеть на случай, если у кого-то вдруг пробудится внезапный интерес к нашей башне. Вернее, это Баррокас готовился, меня же настоятельно попросили уйти к себе в комнату… в лабораторию… в библиотеку… в кладовую — проверять запасы… В общем, исчезнуть и не мешать хранителю заниматься делом.

День тянулся нестерпимо, просто-таки удручающе медленно. Я успела дописать реферат, сделать домашнее задание, которое накануне принесла Шил, приготовить парочку новых зелий, побывать на складе, даже о Ветре подумать… немного, гипнотизируя взглядом доставшийся от огневика браслет — в том месте, где его коснулась когда-то руна личной связи. Вдруг Эйден даст о себе знать и сообщит последние новости? Но браслет не подавал признаков жизни, и я в конце концов, не выдержав, отправилась искать Рока.

Хранитель обнаружился на первом этаже, в гостиной. Застыл в центре комнаты, уставившись на входную дверь, и на губах его блуждала еле заметная удовлетворенно-ехидная улыбка.

— К окнам не подходи, — приказал он, даже не шелохнувшись. И я поразилась тому, как это прозвучало. Жестко, повелительно, весомо. Таких ноток я никогда в речи нашего брюзги и зануды Рока не слышала. Хотя… И повода раньше, наверное, не было. — Тебя, конечно, вряд ли через защитное плетение почувствуют и точно не увидят. Но береженого, как известно, Маара бережет.

— А что, кто-то уже пытался почувствовать и разглядеть?

Я послушно отступила в тень и опустилась в кресло в дальнем углу гостиной.

— Угу… Хотят тут всякие, а потом силовые нити со стен пропадают.

— Что?

— Давно уже, говорю. С самого утра. Сегодня в нашем пустынном переулке на удивление многолюдно. «Случайные прохожие» так и шастают мимо башни Туда-сюда… туда-сюда… Близко не подходят, не останавливаются, даже не смотрят в эту сторону. Да только охранный полог все равно колеблется, и энергетический контур реагирует, значит, без заклинаний слежения не обошлось. А еще они пытаются «на бегу» отщипнуть кусочек от сторожевой паутины и по нему хоть что-то прочитать. — Рок насмешливо хмыкнул, заложил руки за спину, качнулся, переступая с призрачной пятки на носок. — Ничего, пусть пытаются. Я им пару сюрпризов приготовил… В полном соответствии с седьмым правилом успешной военной компании. Помнишь его, надеюсь?

— Конечно.

Еще бы не помнить. У нас в Грансе каждый ребенок первым делом правила УВК заучивает — еще на первом году обучения в группе у мастера боя. И мы с Шил не исключение.

— Если ложь выглядит настолько правдивой, что правда кажется ложью, хитрость удалась, — бодро отрапортовала я.

— Ну вот… Я такую противоречивую информацию в нити вплел, что не только чужих соглядатаев — самого Шлорха запутать можно. Пусть гадают, иллюзия это или реальность.

— А если сообразят, что ты нарочно их путаешь?

— Сообразят?

Баррокас развернулся ко мне. Вскинул брови.

— Я — хранитель. Все в башне подвластно мне. Никто не сможет пробить защиту, развеять морок, что я сотворил, и проникнуть сюда без моего на то позволения, — отчеканил дух, и я поразилась тому, как он вдруг изменился.

Исчез угрюмый, ворчливый, вечно недовольный и осторожный нытик. Баррокас увеличился в росте, раздался в плечах, выглядел теперь строже, уверенней. Как будто сквозь привычную, всем давно известную маску проступило совсем иное лицо. Решительное, молодое… нечеловечески красивое. И голос стал другим — низким, «с металлическим отливом», словно где-то там, в глубине, поднимался и опускался разящий клинок.

Повисло молчание. А затем…

— О… Шилайлин возвращается. И не одна, — произнес хранитель «обычным», хорошо мне знакомым тоном. На мгновение расплылся в воздухе, и я снова увидела перед собой прежнего Баррокаса.

Башня еле ощутимо дрогнула, стены окутались голубоватой дымкой — сторожевая паутина перестраивалась, образуя непроницаемую для посторонних наблюдателей завесу. Потом дверь приоткрылась и тут же захлопнулась, пропуская внутрь Шилии и… Мрака. Вслед за ними в гостиную темным сгустком прошмыгнул Шуй в ипостаси летучего мыша. Зашипел в мою сторону, раздраженно, даже зло, но после окрика хозяина сник, нахохлился и, закутавшись в крылья, как в плащ, замер.

Что это с ним? Мы же раньше неплохо ладили. Неужели я успела чем-то его обидеть?

— Эль… — Мрак обогнул Шуя, шагнул вперед. Черные глаза жадно вспыхнули и тут же погасли, скрывшись за опущенными ресницами. — Как у вас тут? Все спокойно?

— Мы решили, что будет лучше, если Ян проводит меня, — пояснила подруга, на ходу снимая плащ и придвигая свободное кресло ближе к камину. — А то слишком уж сегодня все активны. О тебе расспрашивают. С одной стороны, вроде бы случайно, между прочим. А с другой… все равно подозрительно. Сначала преподаватель, причем не наш. Потом парочка адептов из чужой группы. А когда я домой собиралась, заметила помощника терры Канитар, одного из тех, что с ней в академию прибыли. Он у входа стоял и… словно высматривал, караулил кого-то. Увидел, что мы с Яном вместе вышли, и тут же исчез… В общем, хорошо, что я не одна была. А то ведь Шлорх знает, что они там планируют. Вполне могли заклинание какое-нибудь навесить, попытаться подчинить или еще что-нибудь.

Шил покосилась на Мрака. Тот кивнул, подтверждая ее слова, снова перевел на меня взгляд и добавил:

— Я сегодня останусь. Подежурю у вас тут. На всякий случай… Надеюсь, возражений нет?

— Нет, — покачала я головой.

Какие уж тут возражения? Я и сама чувствовала, что так просто все не закончится.

Там, за пределами башни, явно что-то назревало. В воздухе все больше и больше сгущалось напряжение, и когда оно стало почти физически ощутимым, Баррокас внезапно вскинул голову, прислушиваясь, усмехнулся и объявил тоном главного королевского церемониймейстера:

— У нас гости. Терри Канитар собственной персоной.

Глава 25

Мгновение напряженного молчания — и, подтверждая слова хранителя, по гостиной пронесся тревожный перезвон. Нарастая с каждым ударом сердца, становясь все требовательнее и пронзительнее. Нежданная, но очень назойливая посетительница явно не отличалась терпением и не скрывала горячего желания пообщаться с хозяевами башни. Причем, как можно скорее.

— Она же знает, что наставника нет, — возмущенно вскинулась Шил.

— Конечно, знает, потому и пришла. И, судя по настойчивости, с какой пытается прорваться внутрь, даже подобрала подходящий повод, — Мрак стиснул подлокотники кресла, в глубине вмиг почерневших глаз закружило что-то опасное, недоброе, хищное. — Если Фенира действительно твоя родственница, Эль… старшая родственница, то стоит ей переступить порог, произнести заклинание, и она найдет тебя в любом, даже самом потаенном, уголке башни. Почует, распознает, где бы ты ни скрывалась.

— Но почему? — я недоуменно нахмурилась. — Раньше она так легко меня не чувствовала.

— Теперь вы связаны зовом крови. Лед коснулся тебя, признал, как младшего члена семьи, и сумеет отыскать. Кровные чары не атакующие — поисковые, но от них нет защиты. Твой медальон поврежден и начал терять силу, а моя Тьма при всем желании не скроет тебя от родственной стихии. Тут даже хранитель башни не поможет, как бы ни был он всемогущ на своей территории. — Мрак бросил быстрый взгляд на Баррокаса. — Нам не то что дверь открывать, даже охранное плетение перед входом ослаблять нельзя. На стенах тоже. Эта женщина не должна попасть внутрь. Ни в коем случае.

— Не попадет, — заверил Рок с такой непоколебимой, почти надменной уверенностью, что даже Мрак с его дахарским высокомерием, похоже, был впечатлен.

Шуй высунул голову из-под крыла и озадаченно воззрился на хранителя, а потом, словно разглядев что-то одному ему известное, вдруг опасливо попятился к ногам хозяина. Шилли же, подавившись воздухом, судорожно закашлялась. Она при нашей с Роком дневной беседе не присутствовала и, в отличие от меня, даже не подозревала, что тот умеет так говорить.

Баррокас, не обращая внимания на произведенный эффект, неторопливо подплыл к стене, помедлил мгновение и прошел сквозь каменную кладку, которая за его спиной внезапно стала прозрачной, позволяя нам наблюдать за тем, что творится снаружи.

— Вездесущее Око… Хм… А нам говорили, что это заклинание давно забыто, — задумчиво прокомментировал Мрак. Посмотрел на наши не менее ошарашенные лица. Усмехнулся. — Ваш хранитель, милые мессы, полон сюрпризов.

— Да уж… — неопределенно протянула я.

— Сами не ожидали, — одновременно со мной согласилась Шил. Тряхнула головой, хмыкнула и поудобнее устроилась в кресле. Так, словно ярморочное представление смотреть собралась. — Эль, там в миске орехи еще остались? Отлично. И чаю налей, пожалуйста…

Подруга подхватила придвинутую к ней чашку и уставилась на родственницу Алетры, которая с нетерпением постукивала о мостовую кончиком изящной, не по сезону легкой туфельки.

Тщательно отработанная горделивая поза, идеально прямая спина, вздернутый подбородок, чуть заметная снисходительная улыбка и серебристый мех на плечах: искрящийся природной защитной магией, а главное, невероятно дорогой — позволить себе шубку из горного эгуса в нашем мире могли очень и очень немногие. Прекрасная, величественная женщина… Божество, снизошедшее к простым смертным, уверенное в себе и в том, что при одном его приближении любые двери должны немедленно распахиваться.

— Мне нужно… — требовательно начала супруга повелителя Света, брезгливо изогнув губы при виде материализовавшегося перед ней хранителя, и мы с Шилли быстро переглянулись.

Надо же… Оказывается, благодаря этому Оку можно не только подсматривать, но и подслушив… гм… то есть видеть и слышать, самому оставаясь незамеченным. Какое полезное заклинание. И почему мы раньше о нем ничего не знали?

Увы, все усилия самопровозглашенной «небожительницы» по созданию нужного образа не увенчались успехом. Баррокас осознанием ее величия совершенно не проникся.

— Хозяина нет дома… — бесстрастно уведомил он, подражая скрипучему, монотонному голосу низшего духа-привратника и не дав незваной гостье толком объяснить, что же ей, собственно, в такой поздний час от нас понадобилось.

— Знаю, — скривилась терри Канитар. — Но дело срочное и очень важное. Раз уж мессир Каран отсутствует, думаю, его ученицы вполне могут мне помочь. Кстати… где они?

— Нет дома…

— Вот как? Их тоже нет? Обеих? Куда же они ушли? Или… у вас что-то случилось? — глаза женщины вспыхнули острым, жадным любопытством. Она скользнула взглядом по ярко освещенным окнам башни. Прищурилась недоверчиво: — Но почему тогда…

— Хозяина нет… — перебив ее, все с той же заунывно-отрешенной интонацией уточнил Рок, и Фенира поперхнулась воздухом. Пробормотала что-то непонятное, но явно не самое приятное, стиснула кулаки, но тут же расслабилась и на мгновение прикрыла глаза, явно стараясь успокоиться.

— Мне нужен не твой хозяин, а его ученицы. С ними ведь все в порядке? — Теперь тон гостьи смягчился, сменившись с приказного на вкрадчивый и окрасившись обманчиво доверительными, заботливыми нотками. — Девушки остались совсем одни. Если нужна помощь, я, как полномочный представитель верховного повелителя дахаров, буду рада оказать содействие в разрешении их проблем.

Терри Канитар многозначительно умолкла, явно ожидая реакции на свое «щедрое» предложение, но Рок отвечать не стал, и дама, досадливо поморщившись, продолжила:

— Так они сейчас в башне? Шилайлин… Эльтез… Мне необходимо с ними встретиться. Это касается моей дочери, вернее, обследования, которое проводил Каран. Как выяснилось, он не все результаты передал. А, может, часть бумаг потерялась… Целители нашего рода готовят снадобье для Алетры по рецепту твоего хозяина и им нужен полный отчет, чтобы продолжать работу. Срочно нужен. Немедленно. А у Карана, как мне известно, остался черновик.

Голос Фениры постепенно вновь налился силой, потяжелел, стал властным, требовательным. Она уже не уговаривала — повелевала.

— В лаборатории факультета бумаг нет, там уже искали. Уверена, они здесь, в башне. Я подожду в гостиной, а ты позови учениц мессира, и пусть они принесут отчет, — отрывисто распорядилась женщина, уверенно шагнула вперед и… покачнулась, едва удержавшись на ногах.

Оттолкнувший ее охранный полог упруго прогнулся и снова застыл. Баррокас же даже с места не сдвинулся.

— Убери щит, — процедила терри, сверля хранителя негодующим взглядом.

— Не велено…

— Что не велено? — Фенира начинала заметно терять терпение.

— Все не велено, — невозмутимо пояснил Баррокас, словно и не замечая нарастающего раздражения супруги повелителя Света. Выдержал паузу и произнес размеренным речитативом, явно цитируя: — В отсутствии владельца башня запечатывается, охранный периметр усиливается. Вводится комендантский час, от заката до рассвета. На время комендантского часа для всех, кто остается в башне, любые контакты с внешним миром запрещены.

Мы с Шилли удивленно покосились друг на друга. О комендантском часе я, как и подруга, надо признаться, слышала впервые. О запрете на общение с посторонними — тем более.

Находившийся тут же, в гостиной, «посторонний» Мрак весело хмыкнул.

— Вздор! — тонкие ноздри терри Канитар яростно раздувались.

— Не вздор, а Уложение о надлежащем содержании личных магических башен. Глава «Об организации обороны и поведении на вражеской территории». Раздел пятьсот сорок восьмой, пункт десятый, подпункт третий, — чопорно поправил ее Рок, и сидевшая рядом со мной Шилли, не сдержала смешок.

Баррокас окончательно вжился в роль низшего полуразумного «дверного» духа. И только те, кто давно и хорошо его знали, могли заметить в тоне хранителя почти неуловимую издевку.

— При чем здесь вражеская территория? — Фенира уже не скрывала своего гнева. — И это уложение… Оно давно устарело. Его никто не соблюдает.

— Мессир Каран не никто, он ученик учеников самого Горнурона. Они, как известно, свято чтили старые обычаи и… уложения. А что считать вражеской территорией, только хозяину решать.

— Да ты… Ты…

Лицо женщины полыхнуло яростным румянцем и тут же, исказившись злобной гримасой, заледенело.

— Издеваеш-ш-шься? — почти по-змеиному прошипела она. — Считаеш-ш-шь, что со мной можно безнаказанно шутить?

Кончики пальцев Фениры замерцали холодным призрачным светом. У ног зашуршала морозная поземка — закружила, спиралью охватывая фигуру женщины, и поднялась за ее спиной огромным ледяным монстром с когтистыми лапами, массивным косматым туловищем и пастью, полной длинных, острых клыков.

Снежный ифф — один из самых опасных и свирепых магических хищников севера.

Я невольно подалась вперед, разглядывая представшее передо мной чудище. Нет, страха не было, хотя выглядел родовой элементаль терры Канитар впечатляюще и, что скрывать… пугающе. А я смотрела на него, и в душе рождалось странное чувство, словно я встретилась с кем-то давно забытым, но хорошо знакомым, даже близким…

— Смеешь вставать у меня на пути? Лечение единственной наследницы повелителя Света, невесты будущего правителя дахаров — дело государственной важности. Вы обязаны оказывать мне полное содействие. В любое время дня и ночи. Подчинись! Будешь препятствовать, и я развею тебя… Жалкий низший дух.

Слова Фениры осыпались колким ледяным крошевом, и стихиаль позади нее угрожающе оскалился.

— Нас всех развеют так или иначе, — все так же ровно, даже безучастно парировал Баррокас. — Но вас…

Рок замолчал, выпрямился, повел плечами, будто сбрасывал надетую до этого личину безобидного духа-привратника, и снова, каким-то невероятным образом, превратился в того уверенного в себе, грозного и прекрасного незнакомца, каким предстал передо мной сегодня днем.

— Вас, терри, развеют гораздо раньше. Сделаете еще шаг, и не спасет ни стихия, ни призванный элементаль, — отчеканил он. — Это моя башня. Мои владения. Моя власть здесь абсолютна, и никто не смеет мне приказывать, кроме хозяина.

От его фигуры веяло такой мощью, что даже мы это ощутили. Воздух в гостиной уплотнился — казалось, его теперь можно резать ножом. Стало трудно дышать, а на плечи словно свинцовая тяжесть упала, вдавливая нас в кресла.

Не знаю, что увидела Фенира, но на лице ее промелькнул самый настоящий ужас. Она побледнела, отшатнулась, затем торопливо отступила и через мгновение скрылась в окружавшей башню ночной темноте. Ледяной стихиаль жалобно заскулил, съежился побитым щенком, отползая вслед за хозяйкой.

Мы с Шилли быстро переглянулись и замерли, ожидая, что же будет дальше, а Мрак…

— Фаэн, — выдохнул он неверяще и восхищенно.

— Кто? — я с трудом оторвала взгляд от «обновленного» Рока и развернулась к дахару.

— Фаэн, — повторил он и все еще недоверчиво качнул головой. — Не удивительно, что Фенира так быстро сдалась и отступила. О фаэнах мало, что известно, но об их невероятной силе упоминают почти все исследователи… Легендарное древнее племя заклинателей, исчезнувшее несколько столетий назад. Говорят, они могуществом могли поспорить с богами, и те их за это наказали, уничожив всех до единого. Никогда бы не подумал, что ваш Баррокас окажется…

— Хранителем… всего лишь хранителем. Старым ворчливым духом, который давным-давно неразрывно связан со своей башней и вне ее уже мало, что может, — прозвучал откуда-то сбоку негромкий голос, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Я так увлеклась рассказом Мрака, что не заметила, как Баррокас, успевший вернуть себе привычный, хорошо нам знакомый облик, вернулся в гостиную.

Заклинание Ока больше не действовало, стены потеряли прозрачность и вновь стали непроницаемыми. Никто не пытался проникнуть внутрь, снаружи не доносилось ни звука, а терри Канитар…

— Ушла она, ушла, — поймав мой вопросительный взгляд, успокоил Баррокас. — И вряд ли сегодня уже вернется. Так что можно расслабиться и заняться чем-нибудь более интересным. Ну, или, в крайнем случае, полезным.

— Интересным? — встрепенулась Шилли и на лице ее появилось нетерпеливое, мечтательно-предвкушающее выражение. Такое обычно бывало у ее отца, мессира Эврата, когда он наталкивался на какую-то особо занимательную, запутанную и необъяснимую магическую загадку. — Тогда ответь…

Судя по всему, подруга намеревалась… нет, просто-таки жаждала расспросить Рока о фаэнах, о его второй личине, о скрытых талантах и вообще о том, «что это сейчас только что было». Но хранитель не собирался откровенничать.

— Отвечу… как-нибудь потом, — пресек он все ее поползновения. — Кстати, если не ошибаюсь, ты ведь до сих пор не закончила реферат о покрове невидимости Горнурона, верно? И не надо на меня так жалобно смотреть. Не поможет. Иди, пиши. Мессир непременно о нем вспомнит, когда вернется… Да и у меня еще дела найдутся.

— Но… — не сдавалась Шил.

— А Эль займет нашего гостя, — поставил точку в дискуссии хранитель. Когда дело касалось дисциплины и распоряжений наставника, он мог быть очень суровым и непоколебимым. Практически беспощадным.

Шилли, печально вздохнув, поплелась наверх, в библиотеку. Баррокас тоже исчез, и мы с Мраком остались вдвоем.

Вернее втроем, с Шуем. Но мышь по-прежнему меня игнорировал, приближаться и общаться не собирался — сразу ретировался в дальний угол комнаты и лишь изредка бросал оттуда в мою сторону мрачные, укоризненные, даже обвиняющие взгляды. Так, словно я самым наглым образом предала его доверие или оскорбила в лучших чувствах.

И когда успела его обидеть, ума не приложу.

Некоторое время мы с Темным молчали, глядя на пламя в камине, слушая, как тихонько потрескивают дрова и осуждающе сопит в своем углу Шуй. А потом дахар вдруг резко повернулся ко мне.

— Эль, — произнес он с какой-то отчаянной решимостью, — скажи, ты и Эйден… Вы…

Договорить Мраку так и не удалось.

Сверху послышался звук быстрых шагов, сбивающихся на бег, и на лестнице появилась Шилли. Растерянная, взбудораженная и явно чем-то очень обеспокоенная.

— Эль… Послушай, Эль… — она почти скатилась по ступенькам вниз и затараторила невнятной, сбивчивой скороговоркой. — Со мной только что связался Тин. Ну, помнишь, я тебе говорила, что провидцы для общения на расстоянии используют астральные нити? Он меня учил, так что я теперь тоже немного умею. Я, правда, не все поняла из его слов, эти нити распутывать жутко сложно, но Тин сказал… повторил несколько раз… У него только что было видение, и он… В общем, он видел, как тебя хотели убить… Как тебя убьют, Эль! Необходимо с ним встретиться. Срочно.

— Нет!

Первым на неожиданное и, что скрывать, шокирующее известие отреагировал Мрак. Быстро шагнул вперед, вставая между мной и Шил, так, будто она намеревалась немедленно, не дожидаясь согласия, схватить меня за руку и тащить наружу — навстречу Тину, неизвестности, смертельной угрозе и новым проблемам.

— Эль не покинет башню до возвращения мессира Карана. Это опасно.

— Да знаю я, — Шил сердито уставилась на Темного, мешающего ей подойти ближе. — Неужели ты думаешь, что я способна навредить подруге? Сама ее никуда не пущу, даже если начнет уговаривать или сбежать захочет. Я имела в виду себя. Мне нужно идти.

— Тебе тоже нельзя, — Мрак помедлил, но под негодующим взглядом Шилли все-таки отступил в сторону, позволяя ей встать со мною рядом. — Терри Канитар в любой момент может перехватить тебя и подчинить, чтобы потом воздействовать на Эль. Ты не соперник ей, она твои ментальные щиты в первой же атаке сомнет. И…

Он замялся, но все-таки продолжил:

— Если это ловушка? Если никакого пророчества не существует, и Тин на самом деле послан матерью Алетры, как ты поймешь, что он лжет? Ты не дахар, наши магические плетения не увидишь и не вычислишь.

Резко выдохнул и закончил:

— Я пойду. Мой отец — повелитель Тьмы, Фенира не рискнет связываться с нашим родом. И я сумею определить, наложено ли на твоего приятеля заклятие подчинения.

— Не получится, — Шил энергично махнула рукой, словно отсекая от себя слова Мрака. — Тин не станет с тобой откровенничать. Он не доверяет дахарам, особенно, когда дело касается пророчеств. Ему и так приходится нарушать правила, сообщая о своем видении посторонним без позволения наставников. В общем, Отино предупредил, что только мне расскажет. Значит… вместе пойдем.

— Нет.

— Опять нет? Почему?

— Терри Канитар настроена серьезно. У нее хватит хитрости, силы и возможностей нас разделить. Даже на миг — этого достаточно.

— Но…

— Никаких «но»…

Я слушала, как спорят друзья, и чувствовала…

Да странно я себя чувствовала, если честно. Звуки доносились приглушенно, как сквозь толщу воды, голова казалась легкой-легкой, а мысли разбегались, категорически не желая собираться вместе и выстраиваться стройными рядами. Все-таки не каждый день тебя «радуют» новостью, что видели твою смерть и даже готовы поведать, как все произойдет. В деталях и подробностях.

Отчаянная перепалка Мрака и Шилли совершенно не способствовала ясности сознания. Что ни говори, а они оба правы. И с Тином встретиться надо, и из башни выходить нельзя. Пускать внутрь чужаков тоже.

И вот что теперь прикажете делать?

Я посмотрела на Темного, на Шил, повернулась к Року… Хранитель перехватил мой взгляд и неожиданно улыбнулся. Не так, как прежде — нервно, чуть суетливо, а как умел улыбаться новый, не знакомый нам раньше Баррокас. Спокойно, уверенно. Надежно. Как должен улыбаться древний, невероятно сильный заклинатель. Легендарный фаэн. Тот самый, что равен богам.

Он же и сказал, твердо и решительно, ставя точку в споре, пресекая все дальнейшие разногласия:

— Поступим так…

Минут десять ушло на то, чтобы выслушать план Рока. Еще полчаса понадобилось, чтобы уговорить Шуя принять участие в его осуществлении.

Уж не знаю, чем я так прогневала стихиаля Тьмы, но он категорически отказывался мне помогать. Даже приказу хозяина не сразу подчинился — упрямо скалился, неразборчиво что-то клекотал и негодующе посверкивал на своего дахара черными бусинами глаз. Похоже, эти двое прекрасно понимали друг друга или умели общаться мысленно, потому что Мрак, не выдержав, бросил наконец:

— Наши отношения тебя не касаются. Не вмешивайся. Сам разберусь.

Лишь после этой, не совсем понятной мне фразы, Шуй неохотно сменил гнев на милость и согласился доставить к нам прорицателя.

Дальше оставалось только ждать.

Ждать, пока Шил, морща лоб, с трудом нащупывая нужные астральные нити, составит и отошлет послание Тину. Ждать, пока тот его получит. Ждать, пока Шуй незаметно, под теневым пологом, перенесет Отино на нашу крышу — в маленькую, открытую всем ветрам беседку-ротонду.

— Я привязан к башне, моя астральная Явь тоже. Из этой беседки как раз и можно туда попасть, — пояснил Рок коротко. — Там я буду полностью контролировать нашего гостя, проверю, нет ли на нем заклятия, легко распознаю ложь. Если пойму, что опасности нет, позволю Шилайлин встретиться со своим приятелем. Возникнут хоть малейшие подозрения — вышвырну его вон.

— А мы?..

Я переглянулась с Мраком.

— А вы понаблюдаете.

— Как во время твоей встречи с Фенирой?

— Не совсем, — не стал вдаваться в подробности Баррокас.

Что хранитель имел в виду, я поняла чуть позже — когда воздух в гостиной вдруг стал молочно-белым, а затем растекся перед нами огромным окном-провалом.

Выщербленные плиты пола, кованные перила, старые, потемневшие от непогоды колонны, высокий купол над ними… Я узнала это место с первого взгляда. Мы с Шилли не раз поднимались сюда теплыми летними вечерами — посидеть, поболтать, посмотреть сверху на улицы родного Гранса.

Все привычно и знакомо, кроме… пейзажа снаружи.

Не было ни заснеженных гор, ни шпилей и крыш академических зданий Асхара. Ротонда словно парила высоко в небе. В чужом небе. Потому что такого буйства красок и радужного водоворота магических потоков я в нашем мире никогда не видела. Хотя нет, видела. В «Последнем оплоте» прорицателей — из окна комнаты, в которой Горнурон устроил свой тайник.

Неужели Великий наставник и наш хранитель как-то связаны?

Некоторое время мы безмолвно изучали астральную Явь Баррокаса. Потом Шил встрепенулась, решительно тряхнула головой.

— А где?..

Закончить она не успела. Мелькнула какая-то тень, на миг закрыв обзор, и в беседке появился Отино. Развернулся, обвел ротонду взглядом…

Мы с подругой невольно отпрянули, вжимаясь в кресла.

— Не волнуйтесь, он вас не видит, — хмыкнул Рок и тут же посерьезнел, приказав. — Ждите!

Повисла пауза, полная звенящей тишины и скрытого напряжения.

— Все. Ваш прорицатель чист. Можно идти, — вынес вердикт хранитель. Подхватил Шил, взмывая с ней к потолку, и я облегченно выдохнула. Хорошо все-таки, когда друг на твоей стороне и действительно хочет помочь, а не пытается обмануть.

Шилли шагнула в беседку через пару ударов моего заполошно стучащего сердца. Улыбнулась Тину, что-то сказала.

Я прекрасно ее видела, а вот слышать… Слышать, увы, не почему-то могла.

— Астральная Явь хорошо экранирована и абсолютно непроницаема для магии, — почувствовав мое недоумение, подсказал Мрак. — Удивительно, что Баррокасу удалось хотя бы картинку передать. Одно слово — фаэн. В наше время на такое мало кто способен.

— Получается, мы не поймем, о чем Тин хочет сказать? Жаль…

— Подожди, рано расстраиваться. Есть у меня одно предположение. Сейчас узнаем, прав я или нет.

В беседке, между тем, завязалась оживленная беседа. Причем, говорила в основном, как ни странно, Шилли — взволнованно жестикулировала, дергала Отино за рукав, что-то втолковывая. Тот лишь кивал, а затем придвинулся к небольшому костерку в каменном углублении в центре ротонды и простер над ним руки.

Огонь тут же взметнулся вверх, лизнул пальцы, призрачным отсветом поднялся над ладонями…

— Пламя истины. Как я и думал, — удовлетворенно констатировал Мрак. — Не беспокойся, оно не опасно: не причинит боли и не обожжет. Зато поможет Тину не просто описать, а показать свое видение. И самое главное, не даст ему соврать, заставит быть точным даже в мелкой детали. Да… все-таки Баррокас силен. Страшно представить, на что он был способен при жизни…

Над огнем заплясали тени, постепенно становясь объемными, наполняясь красками. Оживая…

— Образы будущего, которые открываются прорицателям, обычно сами по себе расплывчатые, нечеткие, — наклонился к моему уху Мрак. — Так что смотри внимательно.

Картинка, и правда, получилась размытая — словно мне демонстрировали ее через толстое мутное стекло. Но все-таки я видела. Видела!..

Голубое небо, солнце, флаги, гордо реющие на ветру. Огромное поле, вымощенное ровными плитами. Трибуны, амфитеатром поднимающиеся вверх. И люди… Много людей…

— Главная арена возле храма Вечности, — пояснил Мрак, возбужденно подавшись вперед. — Там проходят состязания большого зимнего турнира.

Невидимый «глаз» завис на мгновение, рухнул с высоты вниз, как будто обнаружил то, что искал, и я увидела себя.

Я сидела, задрав голову, улыбалась и внимательно наблюдала за тем, что происходит в небе. Даже рукой иногда махала… Правда, кому — не понятно. И соседей нельзя было разглядеть. Так продолжалось несколько мгновений, а потом что-то еще привлекло мое внимание. Я нахмурилась, поднялась с места… вернее, попыталась подняться, но не успела.

Меня с силой отшвырнуло назад и буквально пришпилило к скамье гигантским угольно-черным копьем. Оно прошло через грудь, навылет, и замерло, дрожа от переполнявшей его магии. А я, наблюдая за происходящим отсюда, из башни, судорожно вцепившись в руку Мрака и остолбенев от ужаса, отчетливо осознала, что от удара и заклятия такой силы, нет спасения. Что, там на трибуне, я уже мертва…

Словно подтверждая это, картинка над пламенем истины, пару раз мигнув, выцвела и погасла, а затем и окно в гостиной закрылось, отсекая нас с Мраком от того, что творилось в беседке.

Глава 26

Оставшаяся часть ночи прошла, как во сне.

Заснуть я так и не смогла, но тем не менее не оставляло ощущение, что все это мне просто грезится, или, что вероятнее, является бредом воспаленного горячечного воображения, ослабленного внезапно настигшей болезнью и высокой температурой. Трудно было смириться с тем, что все происходит на самом деле, и я действительно только стала свидетелем собственной гибели.

Необычно суровое, будто закаменевшее лицо Баррокаса…

Сосредоточенная морда Шуя — все еще насупленная, но уже не такая враждебная, как прежде…

Крепкие объятия и утешающе-встревоженный шепот Шил…

И пальцы Мрака на моей руке. Его отрывистый, решительный голос:

— Эль, я здесь. Всегда буду рядом, пока нужен. Даже, если выберешь другого, даже если это правда, и ты предназначена не мне, не имеет значения. Я не позволю… Никому не позволю причинить тебе вред. Слышишь?..

Я смотрела на друзей, слушала, что они говорят, ощущала их поддержку, и в душе вопреки всему росла уверенность. Мы справимся, вместе обязательно справимся…

Так завершилась эта ночь, а ближе к рассвету вернулись магистр Каран и Ветер. Внезапно — потому что ждали мы их гораздо позже и даже сообщение о том, что случилось, не успели отправить. Вернее, не смогли. Наставник не отзывался ни на наши с Шил письма, ни на сообщения Барокаса. Подаренный Эйденом связующий амулет тоже упрямо молчал, не реагируя на вызовы.

Ветер появился в башне первым, на несколько мгновений опередив Карана. Шагнул из отрывшегося портала, молниеносно переместился ко мне, сгреб в объятия, прижал к себе и застыл, не обращая на остальных никакого внимания, а может, вообще не заметив их. Казалось, ему вообще все равно, что при этом подумают окружающие.

Несколько ударов сердца, и он отстранился, придерживая меня за плечи. Оглядел жадно и цепко, хрипло выдохнул:

— Эль, с тобой все в порядке?

И такое напряжение звучала в его голосе, что у меня горло перехватило спазмом. Пришлось просто кивнуть.

А вот подруга молчать не стала:

— Рок и Эль пытались с вами связаться, но вы не отвечали.

— Нас разместили во дворце правителя, а там везде экранирующие артефакты. Требование службы безопасности, — Эйден даже не обернулся к Шил, по-прежнему не сводя с меня взгляда. — Сначала ждали аудиенции, потом беседовали с отцом. Прием закончился поздно вечером. Я провожал магистра в гостевые покои, когда…

Огневик осекся, судорожно сглотнул и с силой сдавил мои плечи, словно пытаясь навсегда удержать, вот так — рядом с ним.

— Я даже сам толком не понял, что почувствовал… Невидимая нить, натянувшаяся до боли, до предела, грозя вот-вот оборваться. Та нить, что соединяет нас с тобой.

— Он как с цепи сорвался, — проворчал остановившийся чуть поодаль наставник. — Заявил, что нужно срочно возвращаться. Прямо сейчас. Ночью. Еле дождался разрешения от правителя и внеочередной настройки перехода. Даже меня заразил своей одержимостью. А дежурные портальщики во дворце, наверное, до сих пор от страха заикаются, вспоминая, как наследник испепелял их взглядом и грозился испепелить на самом деле — там же, на месте, если они немедленно не закончат все приготовления.

Мессир хмыкнул, но сразу снова посерьезнел.

— Так что у вас стряслось в наше отсутствие? Рассказывайте.

— Хозяин…

Рок начал первым. Сообщил о визите Фениры, о письме Отино. Даже создал проекцию памяти, демонстрируя то, что показывал прорицатель. Шилли кивала, изредка вставляя несколько фраз, когда нужно было пояснить какие-то, известные одной ей детали. Шуй тоже поучаствовал, время от времени негодующе попискивая, вытягивая шею и тыча крылом то в стену, то в потолок. Только я молчала, заново переживая про себя все произошедшее и ощущая, как тяжелеют на талии ладони Ветра. Огневик так и не отпустил меня — встал за спиной, притянул к своей груди и замер, лишь с каждым словом прижимал к себе все теснее, как будто уже сейчас пытался заслонить от всех возможных бед.

Мрак вмешался лишь раз — когда в видении появилось то самое черное копье, от которого я так и не сумела убежать.

— Похоже на шип хаоса. Заклятие моей стихии, — он с такой силой стиснул кулаки, что, казалось, еще немного, и из-под впившихся в кожу ногтей брызнет кровь. — Но, если присмотреться, есть в нем что-то странное, чужое. Основа общая, но дальше… Словно кто-то намеренно исказил… Нет, не могу понять… Но уверен, никто из моей семьи не пошел бы на такое. Наш род — род воинов, мы не боимся сражений и в прямом поединке готовы сойтись с любым противником, но до заговоров никогда не опустимся. Ручаюсь своей кровью и честью.

Эйден чуть заметно склонил голову, то ли соглашаясь, то ли принимая клятву извечного соперника. А я… Я вдруг поняла, что и без всех этих объяснений верю Мраку — нахальному, задиристому, сумасбродному Темному, который как-то незаметно успел стать мне другом.

— Ну что же… — протянул учитель, когда общий рассказ наконец закончился. Тяжело поднялся с кресла, обвел присутствующих хмурым взглядом, задержав его на Ветре… Мраке… Баррокасе… — У нас с адептом Кхэру тоже есть новости. Сначала о них, а затем будем решать, что дальше делать. Беседа с правителем прошла гораздо лучше, чем я ожидал. Нас приняли, выслушали и, самое главное, поддержали.

Ветер кивнул, подтверждая эти слова, и я облегченно вздохнула.

К счастью, отец Эйдена достаточно доверял сыну, чтобы серьезно отнестись к его доводам. Более того, он тайно возобновил расследование по старому делу о гибели первой жены повелителя Света и согласился встретиться с моими родителями, но так, чтобы не привлекать особого внимания и не насторожить раньше времени наших предполагаемых противников. Тем более, и повод подходящий имелся.

— Скоро большой зимний турнир. Проводится он на главной арене храма Вечности. Да, именно в том месте, которое показал в своем видении Отино.

Голос Ветра, звучавший у самого моего уха, ощутимо заледенел. Так, что даже захотелось поежиться, как от холода.

— Состязание конца года — одно из самых значимых событий не только для академии, но и для государства. На него собираются представители всех родов, главы семей, старейшины, повелители стихий. Мой отец, как верховный правитель страны, естественно, тоже должен присутствовать. Близкие тех адептов, что участвуют в турнире, накануне соревнований получат возможность посетить академию. Это единственное время, когда для посторонних делается исключение, в другие дни правилами Асхара визиты родственников запрещены. Так что скоро здесь появятся гости. Много гостей. Будут и неизбежные встречи, переговоры, заключение новых союзов, сделок. В предпраздничной суматохе устроить встречу отца и родителей Эль труда не составит. Никого не удивит решение правителя пообщаться с родственниками ученицы всеми уважаемого и лично им приглашенного мессира Карана. Тут проблем я не вижу. Меня больше беспокоит возможное покушение на Эль.

— Всех беспокоит, — буркнула Шил.

Я судорожно вздохнула, сдерживая невольную дрожь, и тут же почувствовала прикосновение горячих губ к виску — нежное, утешающее…

Что делать со мной, вернее, с моей предполагаемой гибелью, решали долго. Обсуждали, спорили — бурно и горячо, разве что не ссорились, — но в конце концов все-таки пришли к общему мнению.

О видении Тина договорились никому, кроме моих родителей и отца Эйдена, не сообщать. Даже ректору. Самому Пожирателю мы доверяли, а вот его окружению не очень. Если информация просочится, это насторожит наших врагов. Покушение после этого они скорее всего отменят, зато могут придумать что-нибудь другое, не менее неприятное и разрушительное, а мы даже знать об этом не будем. Нет уж, предупрежден — значит, вооружен. Пусть покушаются… под нашим контролем, а не изобретают новую, неизвестную и оттого намного более опасную пакость.

Отино должна была взять на себя Шилли.

— Скажи, чтобы не болтал лишнего, — сузил глаза Мрак.

— А лучше, чтобы вообще ничего не болтал, — присоединился к нему Ветер. — Пусть о видении никому пока не докладывает, наставнику в том числе. Целее будет. Он сейчас опасный свидетель, если захотят убрать, даже весь их «Последний оплот» не защитит.

Баррокас сочувственно покивал, мы с Шил переглянулись, а мессир Каран устало провел рукою по лицу и произнес:

— Турнир состоится через неделю. До этого времени я запрещаю ученицам покидать башню. Да, Шилайлин, тебе тоже. Если нужно встретиться с Отино, Рок поможет. Ректора и преподавателей я предупрежу. Скажу, что поручил вам срочную работу и сошлюсь на новый приказ повелителя, который получил в столице. Никто не посмеет задавать лишних вопросов. А когда начнется турнир…

— Эль туда не пойдет!

Ветер отреагировал первым. Еще и встал передо мной, загораживая от Карана. Через мгновение к нему присоединился Мрак — видимо, для надежности. Мне даже пришлось пересесть, чтобы снова видеть наставника.

— Неужели вы считаете, что я стану рисковать жизнью своей ученицы? — сдвинул брови учитель. — Хорошего же вы обо мне мнения. Я не собираюсь посылать ее на трибуны.

— Что тогда…

— Адепт Кхэру, вы ведь владеете заклятием призрачной тени, верно? Даже использовали его в Грансе, чтобы… гм… пообщаться с Эльтез. Если мне не изменяет память.

Мы с Шил озадаченно покосились друг на друга. Память мессиру никогда не изменяла. Но… мы же ему о том случае не рассказывали. Откуда он узнал?

— Думаю, мы можем использовать нечто подобное, чтобы обмануть противника, — продолжил наставник. Если он и заметил наше недоумение, то никак этого не показал. — Предложим ложную цель и устроим ответную ловушку.

— Тень… — я прикусила губу, вспоминая заклинание, которое упомянул учитель. — Она хоть и точное, но все же не идеальное подобие человека. Движется более скованно, не умеет разговаривать. В общем, ее не трудно отличить от оригинала, если внимательно присмотреться.

— Да-да, именно. Я, например, сразу все поняла, — встрепенулась Шил. Замялась под ироничным взглядом Ветра, закашлялась и нехотя уточнила: — Ну… если и не сразу, то достаточно быстро. У вас не получится обмануть…

— Получится, — оборвал ее Мрак. — Я тоже волью свои энергию. Это заклинание носителям моей стихии удается лучше всего. Тьма оживит тень.

— А Баррокас поможет придать ей достоверность, — закончил учитель. — Сила хранителя ограничена башней, но знания у него остались. В том числе и весьма любопытные, в этом мире давно забытые…

Все обсудить, согласовать детали, дождаться возвращения дахаров после занятий и еще раз просмотреть видение Отино, чтобы кое-что уточнить — на это ушел весь следующий день, но к вечеру общий план наконец-то был готов.

Ветер и Мрак порталом ушли к себе, а мы с Шил поднялись в свои комнаты и тут же получили по кружке отвара, чтобы, по словам наставника, «самим успокоиться, и мне дать от вас отдохнуть».

Заснула я почти сразу — снадобья мессира всегда действовали безотказно. А утро началось с возвращения Уго. И с известия, что скоро здесь будут мои родные: отец с матушкой и… братья.

***

Сообщение, принесенное огненным стихиалем взбудоражило всех, дела на время были забыты, а планы, заботы и проблемы отложены на потом. Я так точно ни о чем больше думать не могла. Мама… папа… Алстон и Ниах… Только теперь поняла, как сильно скучала по своим близким, и как рада, что эти два рыжих бедствия тоже приехали.

Впрочем, волновалась не только я — мое нетерпение разделяли и остальные.

Наставник сразу после завтрака отправился к ректору, чтобы уладить необходимые для приема гостей формальности.

Шилли периодически выныривала из лаборатории… библиотеки… хранилища… с неизменным вопросом:

— Ну как, что слышно?

Рок растерял свою обычную рассудительность с чопорной степенностью и возбужденно носился порталами от наставника ко мне, торопливо информируя о последних новостях:

— Дежурные активировали пространственный переход, значит, уже скоро… — Прибыли. К ректору идут… — У Пожирателя сидят, беседуют. Как зачем? Надо же представиться, любезностями обменяться, погоду обсудить. Все, как полагается в приличном обществе при первом знакомстве … Да не беспокойся ты так. Мессир с ними, он их в обиду не даст. Пообщаются немного, пропускные жетоны оформят и сразу сюда. Потерпи, чуть-чуть осталось.

В общем, супругов Окари с сыновьями ждали все. Даже лежавший на столе в гостиной артефакт-хранилище, в котором до сих пор «спал» Игги, казалось, подпрыгивал от нетерпения. А я… Я, конечно, нервничала больше других — ходила из угла в угол, поглядывала на дверь, представляла, как она откроется, и мы наконец-то увидим маму, папу, братьев…

Действительность превзошла мои самые смелые ожидания.

Первым из родственников появился Алстон. Почему-то в полном одиночестве и как раз вслед за Ветром. То есть сначала на пороге башни возник огневик — успел улыбнуться, произнести:

— У нас занятия закончились. Мрак позже придет, а я…

И в этот самый момент пространство в комнате исказилось, замерцало, раскрываясь причудливым цветком портального вихря. В мареве пространственного перехода мелькнул удовлетворенно осклабившийся Рок, что-то звякнуло, а затем в гостиную шагнул Алстон, сияющий как новенький золотой, раскинул руки и счастливо завопил:

— Бельчонок!

Отреагировать я не успела.

Ветер, которого столь бесцеремонно перебили, с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы, прожег неожиданного вторженца потяжелевшим взглядом и выплюнул:

— Окари… — Прозвучало это так, словно крылатый не нашу фамилию произнес, а смертельное проклятие высшего уровня на Алстона наслал… по меньше мере. — Что ты здесь делаешь?

— Что значит, «что делаю»? В гости пришел, разумеется. И, между прочим, не к тебе, — возмутился оскорбленный в лучших чувствах братец. Всмотрелся в лицо огневика, хмыкнул. — О, а я тебя помню. Ты был в составе делегации, верно? Слушай, если имеются ко мне какие-то претензии, давай позже их обсудим. А пока сделай одолжение, отойди. Не до тебя сейчас.

После чего, моментально потеряв к Эйдену интерес, отвернулся от него и радостно сгреб меня в охапку:

— Наконец-то. Я так скучал!

Вернее, попытался сгрести… но у него не получилось.

Окончательно помрачневший Ветер резко подался вперед, в самый последний момент практически вырвав меня из загребущих рук Тони, и угрожающе процедил:

— Не прикасайся к ней.

Сказать, что Алстон удивился — ничего не сказать, я никогда раньше не видела на лице моего хитроумного рыжика такого неприкрытого изумления, смешанного с растерянностью. Правда, длилось это недолго. Брат быстро пришел в себя — все-таки опыт попадания в экстремальные ситуации у него был очень богатый, оценивающе осмотрел оппонента с ног до головы, усмехнулся и ехидно поинтересовался:

— И кто же мне помешает? Неужели ты?

— Именно. Я.

— Надо же… Любопытно. А я сразу и не понял, насколько все запущено. Бельчонок, как ты умудрилась так попасться? И ведь не виделись-то всего ничего. Не успел, можно сказать, отвернуться, а уже какой-то сомнительный… гм… дахар рядом крутится.

— Не смей называть ее Бельчонком, — окончательно рассвирепел крылатый.

— У тебя забыл спросить.

Две пары кулаков как по команде сжались, глаза недобро прищурились. Воздух, внезапно сгустившись, буквально зазвенел от почти осязаемого напряжения, и я вдруг совершенно отчетливо поняла, что так и не рассказала Эйдену, кто мои родители. За всеми свалившимися на нас в последние дни неожиданными новостями, срочными делами, неприятностями и опасностями просто забыла. И Уго тоже, судя по всему, не успел или… не посчитал нужным сообщить об этой «маленькой» детали хозяину.

Ветер до сих пор не знал о моем происхождении, зато прекрасно помнил сцену, которую мы с братьями разыграли перед отбытием делегации дахаров из Гранса, и по-прежнему считал, что нас с Тони связывают романтические отношения, и рыжик претендует, если не на мою руку, то на сердце точно.

Как там Алстон меня тогда представил?

«Моя девушка. Любимая, но очень ревнивая»…

Маара Милосердная!

Воздух в гостиной уже не просто звенел — искрился, и я решительно шагнула вперед, вклиниваясь между соперниками.

— Эйден, познакомься, — выпалила скороговоркой, торопясь исправить оплошность и прояснить нелепое недоразумение. — Это мой…

Договорить мне не дали.

— Да, все так и есть: я — ее, — подтвердил брат, победно вскинув голову и самым наглым образом прерывая меня на полуслове. Будто нарочно задался целью не дать договорить. — Слышал, дахар? Я — ее, а она — моя.

А затем молниеносным движением ухватил меня за талию, подтащил к себе, предупреждающе стиснул ладонь, и быстро шепнул на ухо:

— Не мешай.

— Но…

— Потом объясню.

Ветер не слышал слов Алстона, но ему явно не понравилось то, как крепко «гость» прижимает меня к себе и доверительно склоняется к самому лицу.

— Убери. От. Нее. Руки.

Скулы Эйдена заострились, придавая лицу хищное, опасное выражение, а глаза не просто потемнели — теперь в них бушевала настоящая огненная буря. По телу побежали алые сполохи, искрами стекая к пальцам и собираясь за спиной кроваво-красным плащом.

Завораживающее зрелище, прекрасное и жуткое одновременно.

Я даже дыхание невольно затаила…

В отличие от Алстона. На брата эта демонстрация не произвела ни малейшего впечатления. Он лишь коротко фыркнул, отступил вместе со мной, не позволяя крылатому прикоснуться, и невозмутимо парировал:

— Убрать, говоришь? А кто ты такой, чтобы мне указывать? Расположился в чужой башне, как у себя дома, требуешь чего-то, магией размахиваешь. Запугать решил? Не получится, даже не надейся. Воины Гранса никогда ни перед кем не пасовали: ни перед демоническими тварями, ни перед высшими стихийниками.

Короткая пауза — и уже более отрывисто, требовательно:

— Бельчонок, что этот тип здесь делает? Какое право он имеет находиться в башне, да еще и приставать к тебе? Если мне не изменяет память, кое-кого настоятельно просили с дахарами не связываться и как можно реже с ними общаться. Забыла уже?

Не знаю, что Эйдена разозлило больше: то, что его назвали «типом», очередное упоминание моего детского прозвища или требование не сближаться с дахарами, но огненный шлейф за плечами стихийника стал гуще, постепенно приобретая очертание крыльев.

— Эль — моя чатхи, — отчеканил он.

Пальцы Алстона, которые он так и не убрал с моей талии, дрогнули, сжались, почти впиваясь в кожу, а потом вдруг… расслабились, словно брат услышал как раз то, что хотел.

— Чатхи, значит? — повторил он безмятежно, даже лениво, с едва уловимым легким любопытством. — Чат-хи… Хм-м-м… Звучит непонятно и совершенно неубедительно. Думаешь, достаточно бросить мне в лицо это странное слово и все тут же ясно станет? Сразу получишь право тянуть руки к моему Бельчонку? Может, у вас, дахаров, именно так и происходит, а вот нам, «простым» людям из внешних королевств, одного короткого слова недостаточно. Нужны более внятные причины.

В голосе Алстона прорезались стальные нотки, придавая его речи неожиданно угрожающий оттенок, и тут же исчезли, снова сменившись спокойным, чуть ироничным тоном.

— Мы с Бельчонком с детства связаны, ценим друг друга, дорожим нашими отношениями и расставаться не собираемся. Несмотря ни на что. Даже если у нас и случаются какие-то недопонимания, они вполне решаемы.

Вот ведь… братец. Ни в чем не солгал, но и правды не сказал.

Он что, специально так обтекаемо формулирует? Словно провоцирует Эйдена, играет, как кошка с мышью, а сам… Если сначала Тони тоже злился, то сейчас совершенно расслабился — на фоне напряженного, как тетива, Ветра, это было особенно заметно.

Чего же брат добивается?

Нет!.. Хоть он и просил не вмешиваться, но молча смотреть на это безобразие я не намерена.

— Алстон, прекрати! — начала сердито, дергая за рукав рыжего интригана. И тут же получила в ответ — опять на ухо… интимно так:

— Тс-с-с, мелкая. не горячись… Или ты правда поверила, будто я не имею представления о том, кто такие чатхи?

В глазах Тони разгорались шальные, лукавые огоньки — как всегда бывало, когда они с Ниахом задумывали очередную каверзу, и я вдруг вспомнила, что эти двое не просто мои братья, а наследники герцога Окари, будущие властители Гранса. То есть образование получили соответствующее. Кроме того, они давно помогают отцу в делах, и перед визитом «крылатой» делегации наверняка изучили всю информацию, касающуюся гостей. Историю, традиции, обычаи, прочие особенности дахарской культуры.

Выходит, Алстону действительно известно о существовании избранных пар у высших стихийников и о чатхи. Зачем тогда он дразнит Эйдена?

— Подожди, Бельчонок, дай разобраться… Хочу понять, что у этого крылатого на уме. Чего он стоит, раз осмелился претендовать на тебя, — снова шепнул брат. И добавил уже громче, обращаясь к огневику: — Ну, что молчишь, дахар? Объяснишь, почему ты решил, что достоин Эль больше, чем кто-либо другой?

Повисла пауза.

Удивительно, но Ветер даже не повернулся к Тони, полностью проигнорировав его слова, вызов в голосе, снисходительную усмешку. Он смотрел только на меня — не отрываясь, глаза в глаза. И в который раз, как по волшебству, все вокруг исчезло, растворилось где-то там, вдали, оставив в целом мире лишь нас двоих. А я опять летела… падала… тонула в безбрежном серебристо-сером океане, таком головокружительно нежном и ласковом.

Наверное, Эйден прочитал что-то в моем взгляде, какой-то ответ на очень важный для себя вопрос, потому что вдруг улыбнулся — легко, почти счастливо. Расслабил плечи, словно тяжелый груз с них сбросил, и уверенно произнес:

— Не знаю, что вас связывало раньше, и знать не хочу. Главное, сейчас Эль со мной. Выбрала меня, на всю жизнь. И этого достаточно. Я сделаю все, чтобы она никогда не пожалела о своем выборе, и никому не позволю встать между нами.

— Не позволишь? Даже так? Серьезное заявление, — протянул чем-то подозрительно довольный братец. — А не желаешь продемонстрировать мне, как ты собираешься «не позволять»? Только огонь свой убери. Решим все в честном поединке, без заклинаний и оружия. Я в магии, может, и послабее тебя буду, а вот в рукопашном бою точно не уступлю, несмотря на то, что ты — высший… Ну что, посмотрим, кто кого?

Алстон с любопытством склонил голову набок.

Глаза Ветра вспыхнули.

— Посмотрим, — кивнул он и стряхнул с пальцев пламя, гася его. Крылья за спиной тоже исчезли.

Поединок без магии и оружия? Рукопашный бой? То есть, попросту говоря, драка? Они что, собрались сцепиться, как самые обычные уличные мальчишки?

— Алстон… Эйден, — попыталась я воззвать к разуму и переубедить впавших в детство наследников правящих семей.

Бесполезно.

— Все в порядке, Бельчонок. Ничего с ним не случится. Должен же я проверить, кто к нам в родственники набивается, — выдохнул куда-то мне в висок брат.

И подмигнул… зараза.

— Мы просто … поговорим немного, — поддержал его Ветер.

Надо же. Еще мгновение назад яростно спорили, а тут вдруг спелись.

— Рок?

Я с надеждой взглянула на духа. Хранитель среди нас самый разумный, он их точно остановит.

— Только не здесь. В подвал идите, там есть подходящая комната. Та, что для медитаций, — не оправдал моих надежд «разумный» Баррокас. — А то вы мне всю гостиную разнесете в пылу… разговора.

— И не затягивайте, — напутствовала «поединщиков» высунувшаяся из-за его спины Шилли. — Возвращайтесь поскорее.

Ну вот, и она туда же.

— Шил… — я укоризненно покосилась на подругу.

— Да не волнуйся, ты, — беспечно передернула та плечами. — Прощупают друг друга, оценят, померяются… гм… силой. Выпустят пар и успокоятся. Вот увидишь, им этот «разговор» на пользу пойдет. Не удивлюсь, если еще и подружатся в результате. Помнишь любимую присказку мэтра Дарана, нашего учителя по боевке?

— Друзья познаются в беде и в хорошей драке, — вздохнув, процитировала я.

— Вот! А он был профессионалом в этом деле. Так что давай подождем…

Ждать, к счастью, пришлось недолго.

Алстон с Ветром, вняв предупреждению Шилли, уложились в рекордно короткие сроки. Полчаса не прошло, как они вновь появились на пороге гостиной. Взъерошенные, растрепанные, помятые, со ссадинами на лицах, но при этом какие-то умиротворенные и уж точно гораздо более миролюбиво настроенные, чем раньше. Ушло напряжение, что искрило между ними, рассеялись раздражение, враждебность.

Похоже, мэтр Даран был прав. Вовремя затеянная драка — самый надежный путь к улучшению отношений для мужчин.

— Я не стал говорить ему о родителях и о нас с тобой. Это тебе нужно сделать, — быстро пробормотал брат, на несколько шагов опередив Эйдена. И продолжил уже громче: — Все, он меня убедил. Прощай, Бельчонок, отдаю тебя другому. Можно сказать, от сердца отрываю. С кровью. Скорблю и молча обливаюсь слезами, но что поделать. Парнем он оказался неплохим, дерется так вообще отлично, так что мешать вашему счастью не буду. Не имею права. Я же не эгоист какой. Готов даже заступиться за тебя, дахар, перед будущей тещей. Прикрыть по старой… то есть новой дружбе. А то, если она рассердится…

— Алстон! — попробовала я остановить разошедшегося братца.

Не тут-то было.

— А что Алстон то? Что Алстон? Или я не прав? Сама знаешь, рука у нее тяжелая, — Тони машинально потер затылок, страдальчески поморщился и закончил: — Я уже молчу про любимые боевые скимитары. В гневе она грозна и непредсказуема. Даже страшна… не побоюсь этого слова. Богиня ярости и возмездия Мегеф нервно завидует в сторонке.

— Кто страшен? — переспросил неожиданно веселый женский голос. — О ком это вы?

За нашими спинами раскрывал лепестки цветок пространственного перехода. В комнате стало неожиданно многолюдно, но я в этот миг видела только одного человека.

Матушка…

Стройная, элегантная, в темном дорожном платье, украшенном лишь белоснежной пеной думахского кружева — Харанн Окари не любила показную роскошь и неизменно одевалась с изысканной простотой. Красивая и такая молодая… трудно поверить, что у нее уже трое детей.

Нет… Двое. Я ведь не ее дочь, как теперь выясняется.

Сердце болезненно сжалось, к горлу подступил тугой, удушливый комок, и я упрямо тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли.

Какие глупости! Это же моя мама. Родная, любимая. И она навсегда останется ею, что бы ни случилось

— Бельчонок…

Не раздумывая больше, я бросилась в распахнувшиеся навстречу объятия, прижалась и затихла на некоторое время. Вдыхая тонкий аромат любимых матушкиных духов, наслаждаясь знакомым теплом. Как в детстве…

А потом развернулась к Ветру.

— Эйден, это мои родители, герцог и герцогиня Окари. И Алстон с Ниахом. Братья.

Глава 27

Огневик ошеломленно замер, словно пытался осознать, что происходит. На его лице, сменяя друг друга, промелькнули недоумение, замешательство, неверие, даже смятение.

Миг… другой… — и в стремительно темнеющих серых глазах, вытесняя предыдущие эмоции, появился стальной блеск. После чего они понимающе сузились.

Все-таки Ветер не зря носил титул единственного наследника верховного правителя крылатых и считался одним из самых выдающихся молодых магов государства. Он явно умел держать удар, быстро анализировал информацию, да и в сложные ситуации, наверняка, попадал не реже, чем мои братья — если не чаще, потому что в себя пришел еще быстрее, чем Алстон в начале их сегодняшней встречи.

Беззвучно выдохнул, сбрасывая напряжение и почти мгновенно преображаясь из готового напасть хищника в безукоризненно учтивого высокородного аристократа. Ослепительно улыбнулся и скользнул вперед, склоняя голову в приветствии.

— Герцог Окари… Герцогиня… Рад снова вас видеть. Мы уже встречались, в Грансе. Я был в составе нашей делегации, но, по известным причинам, следуя правилам, не мог тогда назвать своего настоящего имени. Позвольте представится: Эйден Кхэру, из рода Повелителей Огня. Сын и наследник верховного правителя дахаров…

— А также, судя по всему, ваш будущий зять, — перебил его веселый голос.

Астон…

Ну конечно. Разве братец мог в такой ситуации сдержаться и не вмешиваться?

— Тони… — я незаметно погрозила незадачливому шутнику кулаком.

— Правду говорю, — демонстративно «оскорбился» тот. — Не знаю, как ты, Бельчонок, а твой дахар в этом абсолютно уверен. Категорически настаивает на грядущем родстве, считает его неизбежным и никаких аргументов против не принимает. Я бы даже сказал, агрессивно не принимает.

Брат потер свежую ссадину на лбу, махнул рукой и скорбно потупился — ни дать ни взять, раненный боец, безвинно пострадавший, изнемогший и почти павший в борьбе за честь любимой младшей сестры.

Вот ведь артист!

— Ваша дочь — моя чатхи, — не обращая внимание на представление, устроенное Алстоном, спокойно подтвердил Ветер. — Пара, предназначенная стихиями. И та единственная, которую навсегда избрало мое собственное сердце. Другой не будет.

Мама тихонько ахнула. За ее спиной коротко, но очень емко выругался Ниах — в отличие от Алстона второй близнец пока еще ни о чем не знал. А отец…

Папа молчал, внимательно изучая Эйдена, будто старался прочитать что-то по его лицу. И огневик тоже не произнес больше ни звука. Стоял, выпрямившись, гордо расправив плечи. Не отступил, ни на миг не отвел глаза. Все так же невозмутимо, твердо и решительно выдержал тяжелый испытующий взгляд — тот самый «особый» взгляд герцога Окари, перед которым терялись даже самые бывалые, закаленные в сражениях воины.

— Что ж… — произнес наконец отец. Посмотрел на Алстона, вернее, на синяк, отчетливо выделявшийся на скуле брата: точно такой же красовался и на лице Ветра. Усмехнулся. — Как вижу, вы долго, продуктивно и с заметным успехом обменивались… аргументами. Ну и чьи доводы оказались более убедительными? Кто победил?

— Дружба, — буркнул Тони.

— Не справился, значит… Хм… Полный цикл дополнительных усиленных тренировок. Приступишь по возвращении, — неумолимо подытожил суровый родитель и, не обращая больше внимания на застывшую в священном ужасе физиономию Алстона, снова повернулся к Ветру. — Кто кому чатхи, пара и единственная, еще разберемся… Чуть позже… А сейчас мы бы хотели поговорить с нашей дочерью. До того, как все соберутся. Мессир Каран сейчас у верховного правителя, договаривается о времени аудиенции. И, как я понимаю, нет еще наследника Повелителя Тьмы. Он ведь тоже должен присутствовать, верно?

Отец дождался моего кивка и продолжил:

— Баррокас, позовешь, когда понадобится. До этого не беспокоить.

Обнял нас с мамой за плечи, на миг прижался губами к моему виску, предложил, мгновенно смягчая голос:

— Идем в твою комнату, Эль.

И уже более громко, властно:

— Алстон, Ниах, вас это тоже касается. Или ждете особого приглашения? Ниах, прекрати дергать брата и на ходу выпытывать подробности. Сейчас все узнаем.

Возбужденно перешептывающиеся близнецы тут же затихли, напоследок дружно пробубнив что-то неразборчивой скороговоркой, и я улыбнулась, чувствуя, как теплеет на сердце.

Мои родные рядом, теперь все будет хорошо.

***

В спальне царил уютный полумрак.

Где-то там, снаружи, завывал ветер, раскачивались, поскрипывая, ветки деревьев, а тут, внутри, было спокойно и тихо. Сквозь оконные витражи струился лунный свет, оставляя на полу причудливые узоры из цветных отсветов и теней. Чуть слышно потрескивали дрова в камине и неторопливо отсчитывали время маленькие настенные часы в изящном резном корпусе из светлого дерева.

Матушкин подарок.

Кстати, вон ту вазу тоже мама принесла, когда помогала мне обустраиваться в башне мессира. И мягкий хуардский ковер на полу… Подставку для книг на письменном столе… Теплый плед, что лежит на кровати, и в который так приятно закутываться холодными зимними вечерами… Безделушки на каминной полке… Это тоже от нее.

Теперь я поняла, почему папа предложил поговорить в моей комнате, а не в библиотеке или общей гостиной второго этажа, например. Здесь каждая мелочь напоминает о доме, связывает нас пятерых в одно целое, поэтому и обсуждать непростые, но очень важные для семьи вопросы легче.

Всё было своим, знакомым до боли, привычным и близким. И все были свои.

Хотя нет, не все…

В жарком зеве камина блеснула пара любопытных глаз — две отчетливые глянцево-черные кляксы в ревущем рыжем пламени. Глаза мигнули, сдвинулись вправо, потом влево, осторожно подались вперед и… внезапно исчезли, словно их владельца кто-то резко выдернул из огня.

Мне даже почудилось гневное восклицание: где-то далеко-далеко, на краю сознания:

— Уго, не смей! Оставь их в покое. Этот разговор никого, кроме Эль и ее родных, не касается.

В ответ протестующе заворчали, но через миг все стихло.

Теперь мы, и правда, остались одни.

— Эль…

Мама остановилась, ласково обхватывая мои ладони своими — теплыми и удивительно мягкими, даже несмотря на мозоли от клинков. И мысли о том, действительно ли я слышала голос Эйдена или просто показалось, тут же выветрились из головы.

— Эль… Бельчонок мой… Как ты? Как жила без нас? Похудела… Побледнела… Выглядишь уставшей. Тяжело пришлось, да?

— Все в порядке, мам. Я же не одна. У нас тут, знаешь, какая дружная команда подобралась? — Улыбнулась в ответ на привычную мамину заботу. Она всегда меня так встречала, когда приходилось на время расставаться. Откуда бы я ни возвращалась. Прежде всего расспросы о здоровье, настроении, а все серьезные дела, проблемы — потом. И сейчас ничего не изменилось. — Кроме того, вы теперь со мной. Вы же с папой ни одного сражения в своей жизни не проиграли. Так что вместе мы со всем справимся. Обязательно.

Мама нахмурилась, явно собираясь возразить, но в итоге лишь упрямо качнула головой. Вздохнула, оборачиваясь к отцу.

— Я же предупреждала, Тордел, нельзя ее сюда отпускать. Как чувствовала, что Эль попадет в беду. Если кто-то посмел…

— Огонек… — Папа успокаивающе коснулся ее плеча. Положил руку на наши скрещенные ладони, присоединяясь к беседе: — Письмо, которое доставил огненный дух, было коротким, никаких подробностей. И с Караном наедине пообщаться не удалось. Так что все-таки произошло, Бельчонок?

— Да, сестренка, давай, выкладывай, — нетерпеливо вмешался Алстон. — Только поподробнее, со всеми деталями, описаниями и списком обидчиков. Ничего и никого не упусти.

— Вот именно, — присоединился к брату Ниах. — Четко и конкретно. Имена, адреса, явки, пароли. Кто? Когда? Что сделал? Кого сразу, на месте, прибить, а кого так уж и быть, можно помиловать после плодотворной воспитательной беседы.

Близнецы потянули нас с мамой к дивану, сами устроились неподалеку, прямо на ковре. Папа сел с другой стороны от меня, и я начала рассказывать.

Пока говорила, все слушали молча, зато потом буквально засыпали вопросами.

Отец никак не проявлял своих эмоций — лишь складка между бровей становилась все глубже, а губы сжались в жесткую, почти прямую линию. Герцог Окари с молодости славился тем, что даже в самом тяжелом сражении не терял самообладания. И чем сложнее становилась ситуация, тем спокойней он выглядел. Мама тоже пока держалась, но в глазах ее уже разгоралось яростное изумрудное пламя, которого так боялись враги.

А вот братья сразу дали волю чувствам, то и дело возмущенно стискивая кулаки и порываясь немедленно, вот прямо сейчас, сорваться с места и отомстить, или, по крайней мере хотя бы начать боевые действия.

Против кого? На месте разберутся.

Я рассказала все, не скрывая… Вернее, почти не скрывая. Кое-какие подробности про наши с Ветром отношения я от родных все же утаила. Но матушка и без моих признаний догадалась.

— Бельчонок, этот мальчик…

Она не договорила. Гневный огонь во взгляде вмиг потускнел, уступая место нежности, и я лишь кивнула, молча подтверждая мамины предположения.

— Что ж, если он тебе действительно нравится…

— Даже если нравится, — сурово насупился отец. — Я своего согласия пока не давал. Поживем, увидим. Изучим. Испытаем. Посмотрим, чего он стоит. Достоин ли моей дочери.

— Я уже испытал… — начал было Астон.

— Знаем мы твои испытания, — хмыкнул недоверчивый родитель еще раз обозревая «боевые ранения» Тони. — Ничего. Теперь я сам этим займусь.

— Я тоже хочу… — оживился Ниах, но папа так грозно на него зыркнул, что братец мгновенно осекся. Еще и ладонью по губам провел, показывая, что запечатывает их. От греха подальше.

Некоторое время в комнате висела тишина. Все медлили, словно решали, как продолжить, что сказать дальше. А потом я, собравшись с силами, озвучила, наконец, вопрос, который мучил меня больше всего:

— Мам, пап, значит, это правда, что я… не ваша дочь?

Выпалила и замерла, как перед прыжком с обрыва в бездонную пропасть.

— Как это не наша? Чья же еще? Самая что ни на есть наша, — тут же уверенно громыхнул отец. — И пусть только посмеют думать иначе.

— Да, пусть только попробуют, — воинственным дуэтом подхватили близнецы. — Наша, конечно наша… Наша сестренка, какие могут быть сомнения?

— Мы ее столько лет растили, воспитывали…

— Драться учили…

— Угу, и ругаться, то есть… гм… читать… Читать учили. И манерам, как положено истинной леди. Ночей не спали, если нужно.

— Ну, кто-то, может, и не спал, а ты дрых без задних ног у ее кровати.

— Сам дрых, а я честно бодрствовал.

— Бельчонок… — матушкин голос тихим выдохом пронесся по комнате и рыжики мгновенно умолкли. Все, включая папу. — Ты моя родная и любимая девочка. Дочь, которой я горжусь, которую всегда и во всем поддержу. Которую готова защищать до последней капли крови. И так будет всегда.

Мама улыбнулась, провела ладонью по моим волосам — ласково, как в детстве, когда утешала, терпеливо выслушивая «самые важные на свете» девчоночьи обиды и сетования.

— Но родила тебя не я. Жизнь тебе дала другая женщина.

Замерла на мгновение, борясь с волнением, тяжело сглотнула и продолжила — быстро, немного бессвязно, словно боясь, что я прерву, не стану слушать:

— Эта тайна… Мы ее хранили не потому, что хотели обмануть, скрыть от тебя. Мы дали слово… Поклялись, что откроем правду только в крайнем случае. Если от этого будет зависеть твоя жизнь. Похоже, время пришло… Алстон и Ниах уже знают. Мы рассказали им, перед тем, как отправиться сюда, в Асхар. Теперь ты…

По комнате хрустальным колокольчиком рассыпался легкий звон, прерывая наш разговор.

Баррокас…

На этот раз хранитель не стал сразу врываться, решив сначала деликатно уведомить о своем появлении. Выждал пару мгновений, а потом воздух над каминной полкой пошел рябью, и из стены высунулась его голова.

— Собрались. Ждут только вас, — объявил он, с любопытством оглядывая каждого по очереди.

— Хорошо… — первым поднялся отец. — Эту историю, в любом случае, придется рассказать остальным. Чтобы не повторять еще раз, давайте сразу к ним присоединимся и продолжим уже все вместе. Эль, ты не против? Тогда так и поступим.

Он направился к выходу, за ним потянулись братья, ободряюще подмигнув мне напоследок. Замыкали «семейное шествие» мы с мамой. Но у самой двери матушка вдруг остановилась. Снова обняла меня, на миг прижала к себе, отстранилась и произнесла:

— Бельчонок, что бы ты сейчас ни услышала, помни о нашем сегодняшнем разговоре. Ты моя дочь. С той минуты, как я впервые взяла тебя на руки, и на всю жизнь. Никто и ничто не в силах это изменить. Понимаешь?

И я кивнула. Твердо. Решительно.

Да, все именно так: я ее дочь. Ее и папина. И если суждено мне обрести еще каких-то родителей, что ж… пусть будут. Но и от своих, от тех, кто вырастил меня, я ни за что не откажусь.

***

За время нашего отсутствия людей в гостиной первого этажа заметно прибавилось. И нелюдей тоже.

Рядом с Уго обнаружился Шуй — стихиали пристроились в углу между стеной и книжным шкафом, полускрытые своими любимыми тенями, и, уставившись друг на друга, возбужденно размахивали лапами и крыльями. То ли обменивались впечатлениями, то ли опять спорили и выясняли отношения, а может, все сразу.

Каран с Мраком, в свою очередь, присоединились к Ветру и теперь о чем-то заинтересованно его расспрашивали. Судя по иронично приподнятой брови Темного и мрачно-раздраженному выражению на лице Эйдена, вновь прибывшие не обошли вниманием и «боевые ранения», полученные огневиком в дружеской беседе с Алстоном.

Несколько минут ушло на то, чтобы представить Мрака моим родственникам и разлить по чашкам предусмотрительно принесенный Баррокасом горячий медово-травяной взвар с капелькой фирменного успокаивающего эликсира наставника. А дальше…

Родители быстро переглянулись, молчаливо уславливаясь о чем-то, затем матушка откашлялась и начала говорить:

— На боевом отделении столичной академии, где я в свое время училась, неукоснительно соблюдалось одно непреложное правило, отличавшее наш Дрилмон от других, подобных ему высших магических школ. У нас не существовало каникул. Вместо того, чтобы по праву наслаждаться заслуженным отдыхом, адепты, сдав очередную сессию, отправлялись на полевую практику…

То, о чем сейчас рассказывала мама, я уже знала — чуть ли не наизусть помнила истории о годах, проведенных ею в Дрилмоне. Как и все в нашей семье. Матушкины слова и объяснения предназначались, скорее, для присутствующих здесь дахаров. Но я все равно слушала очень внимательно.

Слушала — и перед мысленным взором вставали яркие картины прошлого…

Каникулярная практика в столичной магической академии сама по себе была очень необычной. Никаких заданий, особых миссий или поручений от преподавателей, планов, походов, палаточных лагерей и тренировочных поединков. Будущие боевики, переодевшись наемниками, охотниками, следопытами, свободными магами-одиночками, просто уходили бродить по миру. Сначала по нашему королевству и более-менее безопасным местам, а через несколько лет — куда угодно, по своему желанию.

Внимательно наблюдали, изучали людей, их быт и взаимоотношения, присоединялись к вольным отрядам или так и оставались в одиночестве. Заходили в небольшие провинциальные города и деревни, которые дипломированные маги редко посещали, выполняли посильные задания, помогали жителям, истребляли мелкую нечисть. В общем, набирались реального опыта. А потом, по возвращению в Дрилмон, писали подробный отчет о том, как они «провели каникулы», который считался основным экзаменационным пропуском в следующее полугодие.

Рассказы о подвигах старшекурсников на практике разносились по аудиториям со скоростью воздушного заклинания, на лету обрастая самыми невероятными подробностями. Юная Харанн Ройс — так до замужества звали маму — только поступившая в академию, слушала их с восторгом и затаенным нетерпением и, наконец, сдав зимнюю сессию, ушла навстречу своим первым взрослым приключениям. Пока довольно простым, в спокойных внутренних районах королевства…

— Тогда я и повстречалась с ней… с девушкой, которая стала моей подругой. Одной из самых лучших. Хотя мы и виделись-то не так уж часто.

Матушка замолчала. Потянулась к стоявшей перед ней чашке, сделала несколько глотков, задумчиво глядя куда-то поверх наших голов, и внезапно улыбнулась каким-то своим мыслям, словно вспомнила что-то забавное.

— Знакомство получилось совершенно несуразным. Ее пытался обмануть торговец, заломив огромную цену за пустячную безделушку, оказавшуюся к тому же подделкой. Я не смогла промолчать, возмутилась, высказала торговцу все, что о нем думаю, тот рассвирепел, позвал охрану…

Отступать адептка Ройс не собиралась. Боевики, даже начинающие, трудностей не боятся… врагов, вооруженных до зубов, тоже. Но девушка вдруг шепнула: «Бежим». Подмигнула, схватила за руку, потянула за собой. И Харанн, сама не зная, почему, подчинилась.

Остановились невольные напарницы только на берегу реки — через несколько кварталов от места происшествия. Перевели дыхание, переглянулись и… дружно расхохотались. А потом девушка наклонилась к «спасительнице» и доверительно произнесла: «На самом деле, я легко могла с ними справиться. Но тогда засветила бы свою магию, а мне нельзя ее использовать. Поэтому лучше так. Бегать я хорошо умею. Да и ты, похоже, тоже».

Так Харанн выяснила, что ее собеседница — маг, и, судя по всему, неплохой.

Удивительно, но девушки, едва познакомившись, проговорили до самого вечера — сначала на поляне у реки, потом в трактире, за ужином.

О чем?

Обо всем на свете.

— Мы были чужими друг другу, впервые столкнулись несколько часов назад, но, казалось, знакомы всю жизнь. Я чувствовала себя так, будто повстречала близкого человека. Родственную душу. И она потом подтвердила, что ощутила то же самое. Мы сняли комнату на втором этаже трактира, а наутро, проснувшись, решили дальше идти вместе. Огонек… Это прозвище дала мне новая подруга и, признавшись, что сама о себе ничего рассказать не может, не имеет права, предложила, в свою очередь, придумать ей имя. Любое, какое нравится… Она была такой чистой и светлой, не только внешне — внутренне. Искрилась, как солнце, в погожий летний день. Ее интересовало все, любые, даже самые обычные мелочи. Веселая, неугомонная, любознательная, она напоминала маленького бельчонка, впервые покинувшего родительское гнездо. И я назвала ее Беллой. Как-то сразу, само собой получилось, без долгих раздумий… Ты очень похожа на нее, Эль.

Снова повисла пауза — лишь тихонько трещали дрова в камине, и где-то далеко-далеко протяжно свистел ветер. Даже духи в своем углу настороженно притихли.

— Мы провели вместе все каникулы, — отведя взгляд от окна, продолжила матушка, — всю мою первую зимнюю полевую практику. И только в самый последний день перед расставанием Белла призналась, что она не просто маг — высшая.

Дахары… Легендарный народ, живущий обособленно от других. Они никого не пускали к себе и сами не спешили навещать соседей. Харанн знала, что крылатые больше всего на свете берегут своих детей, и не представляла, как подруге удалось вырваться из-под надзора старших. Тем более получить разрешение на подобное путешествие.

Кто она? Из какого рода? Какой магией владеет? Кто ее родители?

В разговорах Белла старательно обходила эти темы, и Харанн не настаивала, предполагая, что юная крылатая, скорее всего, связана кровной клятвой, которыми так любили опутывать людей скрытные дахары.

Зато девушки договорились о новой встрече. Летом. Белла обещала прислать стихиаля с сообщением о том, где и когда они увидятся в следующий раз. Харанн даже дала каплю своей крови, по которой элементаль всегда мог ее найти.

Дух действительно явился — через неделю после начала летней практики. Правда, понять, к какой стихии он принадлежит, адептке Ройс так и не удалось, как и разглядеть истинную форму. Маскировался элементаль не хуже своей хозяйки. Зато умел прекрасно передавать послания, безошибочно указывал дорогу тоже и был великолепным проводником. Идти за неспешно летящим впереди мерцающим белесым шаром оказалось очень удобно. Даже в темноте…

— Мы встречались каждые каникулы, на протяжении всех шести лет моей учебы в академии. Сколько приключений пережили вместе Не сосчитать! Сколько раз выручали, помогали, поддерживали друг друга… Белла никогда не использовала родовую магию, но ей хватало и доступных дахарам общих заклинаний. Все-таки высшие гораздо сильнее обычных магов.

Матушка печально вздохнула, и отец, сжав ее ладонь, повернулся ко мне.

— Мы не могли открыть тебе правду. И тем не менее мама хотела, чтобы ты знала о Белле, о том, какой она была. Даже не упоминая имени. Все, что тебе рассказывали о прабабушке, той самой, на которую ты похожа, о ее привычках, характере, поступках… На самом деле, это не о леди Резене, а о Белле.

Матушка кивнула, подтверждая слова отца, и я замерла, потрясенная. Вспомнились многочисленные, любимые с детства истории о бесстрашной, умной и справедливой, никогда не унывающей пра… Порой смешные, порой поучительные, иногда страшные, но всегда невероятно интересные.

Значит, это все о ней? О моей родной маме?..

— После окончания академии я получила назначение в Гранс, вернее в горную приграничную крепость, — продолжала тем временем матушка. — Началась служба, непростая, тяжелая и опасная, отнимавшая все мое время. Что касается Беллы, то она вышла замуж. Я знала, что у подруги есть жених — она несколько раз вскользь упоминала об этом — и не удивилась, когда стихиаль принес весточку, в которой сообщалось о свадьбе. Встречаться мы больше не могли, остались лишь письма — увы, достаточно редкие. Часто посылать духа было нельзя…

Девушки жили каждая своей жизнью.

Харанн встретила герцога Окари, вышла замуж, родила близнецов.

Белла…

Судя по письмам, она была счастлива, тоже мечтала о детях, но никак не могла забеременеть. А еще внезапно начала болеть, хотя всегда отличалась отменным здоровьем.

— Так продолжалось несколько лет, а потом…

Мама осеклась. Лицо ее помрачнело, плечи напряглись, и у меня болезненным спазмом перехватило горло.

Кажется, мы приближаемся к самой непростой части истории.

Глава 28

— Тот год выдался очень непростым. Затяжная зима, укрывшая перевал толстым слоем снега, который до конца не растаял даже к лету. Нежить, как назло активизировавшаяся и настойчиво вылезавшая практически из-за каждого камня. Словно заговоренная. Постоянные стычки с союзом объединенных северных племен…

Матушка, и без того хмурая, совсем помрачнела. Воспоминания о последнем северном нашествии до сих пор вызывали у них с отцом самые бурные эмоции.

— Тордел первым отправился в гарнизон. Я присоединилась чуть позже, убедившись, что о сыновьях в наше отсутствие позаботятся надлежащим образом. Алстону и Ниаху исполнилось по два года. Совсем крохи… Тяжело было их оставлять. Но они родились наследниками владетелей Гранса и с младенчества знали, в чем заключается долг членов семьи Окари — повелителей и защитников вверенных им земель.

— Да, ладно, подумаешь, долг. Мы и без этого спокойно остались бы дома. Одни, — тут же демонстративно приосанился Тони.

— Точно. Не младенцы же, — поддержал протест брата Ниах. — Два года… Почти взрослые мужчины.

Мама покосилась на них, но ничего не ответила — лишь скептически хмыкнула, покачала головой и продолжила:

— Круговерть бесконечных сражений, короткие минуты затишья… Отдохнуть удавалось редко. Но день, когда я впервые увидела тебя, Эль, оказался, на удивление, очень мирным… Северяне, потерпев очередное поражение, временно отступили. Гарнизон приходил в себя после последних боев, воины залечивали раны, и мы с Торделом, пользуясь случаем, вернее несколькими относительно свободными часами, выехали за стены крепости. К тому же и погода радовала ясным голубым небом, ярким солнцем, теплым весенним ветром…

Отдаляться от гарнизона супруги не стали. Остановились на лугу неподалеку, спешились и медленно пошли по траве, наслаждаясь долгожданным покоем. Внезапно безоблачное до этого небо рассекла тонкая молния и с шипением врезалась в землю почти у самых их ног…

Еще одна…

И еще…

А потом пространство перед ними раскололось, разошлось острыми краями искореженного, сочащегося тьмой пространственного перехода, и оттуда выпал бесформенный, неровно пульсирующий плазменный сгусток. Портал тут же схлопнулся, а сгусток оттолкнулся от земли, подскочил вверх и замер, как будто прислушивался. Или пытаясь определить, где оказался.

Герцог отреагировал мгновенно. Разбираться в том, что это такое, с какой целью появилось, враждебно к людям или нет, времени не было. Тем более здесь, возле перевала, у пограничной крепости. Клинок словно сам собой оказался в руке. Окари отодвинул жену за спину, шагнул вперед, но тут…

Сгусток стремительно, каким-то отчаянным рывком увеличился в размерах и, буквально вывернувшись наизнанку, уронил на землю ребенка, завернутого в окровавленные пеленки. Вернее, опустил. Аккуратно так. Бережно.

— Помоги… — разорвал тишину, внезапно обрушившую на луг, глухой стон. — Огонек… Помоги…

И Тордел с женой окаменели.

Харанн узнала голос подруги сразу. У супругов не было друг от друга секретов, о своей «крылатой напарнице» герцогиня мужу тоже рассказывала, поэтому хватило торопливого: «Это от Беллы», чтобы Окари понял и молча кивнул…

— Белла упоминала как-то, что элементали способны передавать звуковые послания. — Матушка говорила все быстрее и быстрее. Иногда сбиваясь, почти глотая слова. Словно боялась, что, если остановится, уже не сможет продолжать. — Но это заклинание основывается на магии крови, а кровь свою высшие ценят превыше всего, поэтому Белла предпочитала писать письма. Хоть и дольше, зато проще. А теперь с ней случилось что-то страшное, что-то такое, что заставило воспользоваться именно этим способом.

Сдавленный голос — срывающийся на хрип и прерывистый шепот, а иногда и вовсе сменявшийся тяжелым надсадным кашлем — разносился над онемевшим лугом. А супруги Окари слушали.

Герцог, бессильно опустивший свой клинок.

И герцогиня, подхватившая с земли сверток с ребенком и бережно прижавшая его к груди.

Подруга говорила о том, что на них с дочерью совершено покушение. Это могло произойти только из-за предательства кого-то из близких. Слишком много совпадений, слишком много убийцам известно — даже, как отключить охранный контур. Слишком они осведомлены и подготовлены, чтобы это оказалось простой случайностью. Она не знает, кого подозревать, и не доверяет больше ни одному дахару. Даже родным. Даже мужу. Вместе с ребенком им не уйти — нападавшие наложили неизвестное заклинание, быстро высасывающее силы. Спасти получится только кого-то одного, и она приняла решение пожертвовать собой ради дочери.

Собрав всю доступную ей магию, до последней капли — полностью опустошив свой резерв и энергетические оболочки двух стихиалей, — Белла расколола собственную душу и из осколков сотворила амулет Истинной личины. Он надежно скрыл родовую магию девочки, ее способности и принадлежность к племени крылатых. Затем ее элементаль вычислил, где находится Харанн, открыл портал, дождался, когда уйдет его смертельно раненный собрат, унося свою маленькую хозяйку, и стер следы захлопнувшегося перехода, чтобы невозможно было понять, куда те переместились. А сам остался с Беллой — защищать ее до конца…

— Я до сих пор помню последние слова подруги. Практически наизусть.

Матушка откашлялась, выравнивая чуть подрагивавший до этого голос, и вполголоса произнесла — так, словно передавала чью-то речь:

— Огонек, прости, я так и не назвала тебе своего имени. И сейчас, даже перед смертью, не имею права. Меня связывает родовая клятва. Но может, это и к лучшему. Пусть девочка ничего не знает о себе и никогда не вернется к дахарам, к семье, готовой ее убить. Амулет я заговорила силой своей души, его не снимет никто: ни она, ни ты. Даже у высших это не получится. Разве только… Впрочем, это вряд ли произойдет… Пообещай, что не станешь меня разыскивать, не попытаешься узнать о моем происхождении и поклянись, что не раскроешь девочке тайну ее происхождения. Дай ей имя по своему выбору и воспитай, как собственную дочь. Клянись! Ты моя единственная подруга, нет, названная сестра, я поверю твоей клятве и услышу ее даже за Гранью. Клянись!

Мама помолчала, а затем закончила:

— И я поклялась… Мы с Торделом поклялись…

Элементаль, будто только того и ждал — брызнул во все стороны шипящим фейерверком и тут же погас, рассыпался пеплом, осталась лишь крошечная голубая искорка. Она закружилась, заметалась из стороны в сторону, словно не понимала, что происходит, рванула прочь и вскоре скрылась из вида.

Харанн не позволила себе долго скорбеть — нужно было решать, что делать с малышкой, где и как ее устроить. Шла война, девочка не могла остаться в крепости. Да и как бы герцог объяснил подчиненным внезапное появление дочери?

И герцогиня вспомнила о мессире Бразгасе. В прошлом — известный на весь мир заклинатель, последователь знаменитого Горнурона, теперь он жил в заповедном Ридхамском лесу, изображая чудаковатого, нелюдимого отшельника. Бразгас запечатал свои владения мощным защитным заклинанием и никого даже близко к границам не подпускал, но Харанн когда-то оказала ему услугу, и взамен получила талисман призыва, а также право на одно желание.

Надо отдать должное мессиру отшельнику, явился он быстро, по первому зову, едва талисман догорел в руке. И выслушал просьбу внимательно, не перебивая.

Харанн боялась, что старик откажется, но тот лишь пробормотал что-то невнятное:

— Истинная звезда… Как причудливо сплетаются нити… Рука судьбы… Прав был Наставник, прав…

И решительно кивнул.

Вместе они разработали дальнейший план.

Мессир Бразгас забрал девочку с собой, нашел кормилицу, вручил Харанн артефакт, внешне имитирующий беременность, и герцог объявил, что его жена ждет ребенка. Уже почти пять месяцев. Мол, они с супругой давно об этом знали, но скрывали… по разным причинам.

Никто не усомнился. Воин не сомневается в словах того, с кем сражается спиной к спине. Тем более, если это твой командир.

Харанн еще некоторое время пробыла в крепости. А потом, на обратном пути в столицу, когда отряд проезжали мимо Ридхамского леса, у герцогини неожиданно «начались преждевременные роды». Хорошо, что великий отшельник, мессир Бразгас, проходил неподалеку и помог ей по доброте душевной. Даже в свою башню перенес.

Правда, спутникам Харанн не разрешили следовать за госпожой и дальше границ не пустили. Но это ничего. Главное, герцогиня благополучно разрешилась от бремени, и новорожденная выжила, хоть и оказалась слабенькой. Поэтому было решено пока оставить девочку там же, в Ридхаме, на попечении мессира Бразгаса. До полного выздоровления.

Счастливые родители назвали малышку Эльтез, и ее появление на свет праздновал весь Гранс.

— Ты, и правда, была тогда очень слабой, Эль. И такой крохотной. Я боялся взять тебя на руки… — отец смущенно осекся, бросая взгляд на свои ладони. — Видимо, сказались болезнь Беллы, нападение, которое ты пережила, и запечатанная магия. Мы с мамой часто навещали тебя, мечтали побыстрее увезти домой, к мальчишкам. Но смогли забрать лишь через два года, когда ты достаточно окрепла и разница между официально объявленным и реальным возрастом стала незаметной.

— Да, Эль, тебе тогда было три, но все считали нашу дочь двухлетней, — мамины губы изогнулись в слабом подобии улыбки. — Ты так и осталась маленькой, гораздо меньше своих сверстников, так что скрывать правду оказалось нетрудно…

Следуя клятве, супруги Окари не стали разыскивать родственников Беллы, узнавать о ее происхождении и настоящем имени. Да даже если бы и хотели — сделать это было не так-то просто. Дахары не просто закрыли свои границы, они и шпионов других стран вычисляли почти мгновенно, после чего безжалостно от них избавлялись. Так что новости о жизни высших до других королевств попросту не доходили.

Но однажды случай все-таки представился.

Властитель Гранса ездил тогда в столицу, на прием к его величеству, и при дворе познакомился с дипломатом, только что вернувшимся из Сеира, государства крылатых. У них оказались общие друзья, мужчины разговорились, и герцог попытался осторожно выспросить о том, что творится в империи дахаров. Не приключилось ли чего?

Собеседник ответил, что нет, все спокойно, ничего заслуживающего внимания у высших не происходит.

А когда речь зашла о детях…

— Пропадали ли у крылатых дети? — дипломат даже рассмеялся. — Что вы, это совершенно невозможно. Они у них все учтены и занесены на особую карту. Случись что, высшие весь мир перевернут в поисках наследников. Дети у них не теряются и не исчезают. Никогда.

После этого супруги Окари окончательно убедились, что поступили правильно, скрыв ото всех происхождение Эль.

* * *

Мама закончила свой рассказ, и словно заклинание молчания соткалось в воздухе, невидимым пологом отсекая присутствующих от остального мира.

Никто не решался первым нарушить тишину. Каждому было, о чем подумать.

— Патриарх… Надо же… — первым, как ни странно, отмер мессир Каран. Приподнял брови, чему-то удивляясь. — Я и не подозревал, что Старший настолько вовлечен в это дело. Думал, он лишь создал защитный медальон по просьбе ее светлости. И все. Даже хотел при случае поинтересоваться у старика, как ему такой занятный артефакт, изготовить удалось. А он, получается, к амулету и не притрагивался. Зато во всем остальном принимал самое живейшее участие. Принял чужого ребенка, спрятал в башне, заботился, лечил… Совершенно не похоже на этого неприветливого угрюмого ворчуна. И ведь никому из своих не сказал. А сам… Будто знал что-то…

— Патриарх? — Я недоуменно покосилась на Шил, но та лишь отрицательно качнула головой. Судя по всему, тоже не представляла, о чем говорит наставник.

— Мессир Бразгас, — пояснил учитель, заметив наше мимолетное переглядывание. — Один из старейших последователей Горнурона, последний великий патриарх ордена «Рука судьбы» и… учитель моего учителя. Ему очень много лет, Эль. Гораздо больше, чем ты можешь себе вообразить.

В глазах наставника мелькнул ироничный огонек, и он добавил, усмехаясь каким-то своим мыслям:

— Что касается его суровости, демонстративной необщительности, а порой и откровенной враждебности к людям, тут миледи герцогиня права. Патриарх никогда не жаловал придворную суету, бесконечные интриги, козни и распри аристократов. Да и должность советника при монархе его откровенно тяготила. Вот и воспользовался случаем, чтобы сбежать из столицы в глубь заповедного леса и там закрыться от всех. Мол, уж простите мои старческие причуды. Ничего не поделаешь, маразм подкрался незаметно.

Последние слова Карана немного разрядили напряжение, повисшее в комнате после маминых откровений.

Все задвигались, заговорили почти одновременно, взволнованно комментируя услышанное.

Матушкин рассказ не только подтвердил некоторые из наших догадок, но также породил новые сомнения, подозрения, предположения. А главное, так и не ответил на основные вопросы.

Кто я? Из какого рода? Белла — это Юльдра Канитар или все-таки нет? Если я дочь Повелителя Света, то кем является Алетра? Откуда у нее парная татуировка чатхи? Что произошло в тот день, когда погибла Белла? Кто организовал все это? И… замешан ли в покушении мой настоящий отец?

Последний вопрос особенно меня мучил.

Враг слишком хорошо затаился, стер все следы, да и лет немало прошло. Расплести запутанный клубок чужих тайн, хитроумных замыслов и коварства сейчас можно лишь одним способом — на главной арене храма Вечности во время большого зимнего турнира и покушения, предсказанного Отино. Я почему-то была уверена, что именно там все прояснится.

Обсуждение затянулось до вечера.

После ужина мы с мамой уединились в моей комнате, устроились на диване — рядышком, бок о бок, закутались в плед и говорили… говорили… говорили…Пока папа и близнецы беседовали с Ветром.

Нас с мамой мужчины на «свидание» не пригласили, заявив, что это мужские, почти родственные разборки… то есть совещание. Неотложное и стратегически важное. А с нами они потом результатами поделятся. Добровольно и честно… По мере возможности.

Так что беспокоиться не стоит.

Но мы все-таки беспокоились. Совсем немного. Хотя, судя по тому, как все четверо выглядели после этого самого совещания, встреча на этот раз прошла вполне мирно, без потерь и боевых ранений.

Ночь мы с мамой тоже провели вместе: в обнимку в моей кровати. Как бывало в детстве, когда я болела или когда мне снились кошмары — отголоски того, что случилось давным-давно, во время покушения, как я теперь понимаю.

А утром, после завтрака, родители в сопровождении мессира Карана отправились на прием к отцу Эйдена. Официально выбранный повод звучал так: повелитель дахаров желает увидеться с владетелем Гранса, раз уж выдался такой повод.

Ветер исчез еще ночью, Мрак — вчера вечером, духи тоже куда-то пропали, так что в башне остались лишь мы с Шилли… Если не считать поручений, которыми напоследок нас щедро завалил учитель. Мы разделили обязанности. Шил поднялась в лабораторию, а я спустилась в хранилище, стараясь работой заглушить царапавшую душу тревогу. Там, в хранилище, через пару часов меня и нашел Баррокас.

— Эль, тебя зовет правитель… Да-да, отец Эйдена. Собирайся скорее. Его элементаль откроет переход прямо в кабинет. Не нужно будет идти через все гостевое крыло мимо приближенных, слуг и охраны. Нет, я не смогу проводить. Только стихиаль верховного повелителя имеет прямой доступ в его личные покои…

Портал, который создал чужой дух, дохнул на меня жаром, мягко подхватывая, окружая пламенным кольцом. Невероятно ярким. Почти ослепительным.

Интересно, а как он выглядит, этот элементаль отца Эйдена? Тоже змей, как у Ветра, или…

Наверное, я слишком «громко» думала. Где-то на периферии сознания громыхнуло коротким низким смехом — словно камнепад в горах обрушился — и перед мысленным взором предстал… дракон. Величественный, огромный настолько, что дух захватывало, он стоял, широко раскинув огненные крылья, а корона из заостренных костяных наростов, казалось, упирается в небо.

Мамочки… Не дай Маара встретиться с таким наяву!

Образ мелькнул и пропал, будто растворился в обступившем со всех сторон пламени.

Мне и в голову не могло прийти, что с этим самым драконом доведется столкнуться уже через мгновение, когда портал вынесет меня в какой-то зал и тут же закроется за спиной. Причем, столкнуться в самом прямом смысле этого слова. Непосредственно. Лицом к морде.

Разобрать, что происходит, удалось не сразу. После жгучих, нестерпимо ярких красок пространственного перехода, заставлявших беспомощно моргать, чтобы избавиться от невольных слез, все вокруг выглядело размытым, подернутым багровой пеленой.

Зажмурилась, стремясь побыстрее прийти в себя, и в это мгновение…

Горячий воздух коснулся щеки, словно сухой шершавый язык лизнул кожу. Послышалось приглушенное шуршание, затем уже знакомый басовитый смешок, похожий на стремительный сход лавины. Зрение, будто повинуясь неведомому заклятию, внезапно вновь обрело утраченную четкость, и я увидела прямо перед собой — близко-близко, на расстоянии вытянутой руки — огромные оранжевые глаза с вертикальным зрачком, сотканные, казалось, из чистого пламени.

«Хорошо, что не зубы», — всплыла в голове мысль. Абсолютно абсурдная в данной ситуации.

Впрочем, зубы тоже были. Чуть ниже. Гигантские, белоснежные, острые, как хорошо отточенные клинки. Уж точно не меньше уставившихся на меня глаз.

Остальное я не успела рассмотреть, однако и этого хватило, чтобы понять, кого имею сомнительную честь лицезреть, и замереть, как мышонок перед пустынным удавом. Практически не дыша.

Дракон!

Судя по всему, тот самый!

Довольный хмык — и черный зрачок стал еще тоньше, а глаза, наоборот, расширились, придвинулись ближе, словно собирались поглотить меня. Хотя, почему «словно»? Я почувствовала, что действительно начинаю тонуть, растворяться в этой огненной бездне. Почти теряя себя.

Почувствовала и рассердилась. Как же надоели эти дахарские фокусы и непоколебимая уверенность высших в том, что они всех на свете вправе подчинять своей воле.

Внезапно вспыхнувший гнев помог справиться с первоначальной растерянностью. Я закусила губу, упрямо стиснула кулаки и резко отодвинулась, разрывая невидимое плетение, которым меня опутали.

Стихиаль потянулся было следом, но тут за моей спиной раздалось гневное:

— Не смей!

И на плечи легли ладони, бережно притягивая к крепкому, надежному телу. Ограждая. Защищая.

Внутреннее давление, которое я ощущала, моментально ослабло, а потом и вовсе исчезло. Дух отпрянул, уменьшился в размерах и гибкой огненной змейкой скользнул в глубь комнаты — к массивному креслу, невольно привлекая мое внимание к сидевшему там человеку.

Средних лет мужчина, темноволосый, красивый, с жестким, властным лицом и цепким взглядом. А еще невероятно сильный маг. Мощь его дара ощущалась даже на расстоянии, невидимой тяжестью опускаясь на плечи.

Настоящий высший, на пике своего могущества. А если учесть потрясающее сходство с Эйденом, которое нельзя было не заметить, то, вероятно, он…

— Отец, я предупреждал, чтобы ты не трогал Эль. Не пытался на нее давить, — сердитый голос Ветра подтвердил мои предположения.

Значит, это и есть верховный правитель дахаров…

— Защищаешь?

Повелителя огня претензии сына нисколько не смутили. На лице не дрогнул ни один мускул, и поза осталась прежней. Лишь глаза чуть сузились, и в них блеснул опасный огонек.

— Защищаю, — подтвердил Ветер и наконец-то отпустил мои плечи. Но лишь затем, чтобы шагнуть вперед, встать рядом и сжать мою ладонь, плотно переплетя пальцы. После чего так же четко закончил: — Она моя чатхи.

— Уверен?

Разговаривал правитель с Эйденом, но смотрел в этот момент только на меня. Пристально так, оценивающе, будто препарировал взглядом. Совсем как его дракон.

— Абсолютно. Она моя избранная. Единственная. На всю жизнь.

— А знаешь… — Повелитель огня подался вперед, по-прежнему внимательно изучая меня. — Я склонен с тобой согласиться. Есть в этой девочке что-то такое… странное, но очень знакомое. И на Юльдру она удивительно похожа, причем, не только внешне. Это сразу заметно, если пройти сквозь морок амулета. Да и Стагар почувствовал и сковывающую ее печать, и внутреннюю силу, и крылья, которые вот-вот окончательно сформируются.

Правитель легким движением погладил устроившуюся на его руке огненную змейку.

— Ну а уж нить судьбы, что вас связывает, мне и отсюда видно. Все-таки у нас с тобой одна кровь, сын и я твой старший, так что ощутил… Но если не Алетра, а она истинная наследница Света, и все, о чем рассказала герцогиня Окари, правда, то все еще хуже, чем представляется. Как я мог за все эти годы не понять? Ты знаешь, я легко определяю чужую магию. Так какие заклинания использовал тот, кто все это затеял, если даже я ничего не заподозрил? Боюсь, это не просто интриги кучки заговорщиков, все гораздо посерьезнее. И бури…Дисбаланс стихий… За этим может прятаться…

Повелитель огня осекся, нахмурился, а когда продолжил, голос его вспорол воздух лязгом холодного металла:

— Герцог Окари с супругой и мессир Каран еще здесь, беседуют с ректором Талафом и Повелителем Тьмы. Да, Глэр тоже пришел. Он мой побратим, я полностью ему доверяю. Остальные ни о чем не подозревают, даже Повелитель Света… И раз все в сборе, сейчас Стагар откроет портал, Эльтез вернется к себе в башню, а мы продолжим совещание.

— Я провожу… — начал Ветер, но отец прервал его, даже не дослушав.

— Нет, ты останешься, у меня для тебя есть поручение. А Эльтез проводит Хэйян… В чем дело, Эйден? Тебя что-то не устраивает? Не доверяешь сыну Повелителя тьмы? Боишься, что он не сумеет обеспечить безопасность твоей чатхи, или тут что-то другое?

Правитель иронично приподнял бровь.

Ветер резко выдохнул, буквально стискивая мою ладонь и явно борясь с собой. Поймал мой недоуменный взгляд, буркнул нехотя:

— Доверяю.

— Отлично. Значит, так и поступим.

Повелитель огня поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. Дракон соскользнул с его руки, устремился к центру зала, увеличиваясь в размерах. Но в самый последний момент правитель внезапно остановил стихиаля и произнес, обращаясь ко мне:

— Кстати… сегодня утром Последний оплот «порадовал» новым пророчеством. Я его засекретил, разумеется. — И уже с другой интонацией, подражая монотонному речитативу прорицателей: — Лишь пройдя Дорогой Сердца истинная звезда обретет свет, и станет острием копья судьбы, чтобы вновь собрать осколки утраченного.

Короткая пауза, видимо, чтобы я лучше усвоила сказанное — и дальше невозмутимое:

— Подумай о том, что сейчас услышала, Эльтез. Это может быть очень важно. И… добро пожаловать в семью, девочка.

Скупая улыбка тронула уголки его рта, изменяя черты сурового лица, смягчая, словно бы высветляя его.

— Все. Теперь иди. Хэйян ждет.

Глава 29

Мрак действительно уже ждал — в самом начале пространственного перехода. Окинул меня быстрым испытующим взглядом и без лишних слов мягко притянул к себе — не обнимая, а лишь страхуя, защищая от магии чужого стихиаля. Поддерживая бережно и крепко.

Так мы и молчали, пока огненный поток не вынес нас из портала в родную гостиную.

Несколько мгновений на то, чтобы осмотреться, оценить обстановку, проверить, не поврежден ли защитный контур, — и Темный беззвучно выдохнул, отстраняясь.

— Пока нас не будет, ни в коем случае не покидайте башню. Ни ты, ни Шилайлин. Здесь вы в безопасности… Не думаю, что сейчас кто-то решится на открытое нападение. Среди гостей, слетевшихся в Асхар, немало повелителей стихий и сильных магов. Да и личная охрана повелителя уже взяла под контроль ключевые точки академии. Но провокации не исключены. Мы не знаем, кто наш противник, какова его реальная сила и что он задумал. Так что лучше не рисковать. Понятно?

— Угу… — отозвалась рассеянно. — Что тут непонятного? Вы нам об этом по нескольку раз в день повторяете.

— Тогда… Мне пора возвращаться.

Еще один внимательный взгляд, теплая, немного грустная улыбка — и Мрак, махнув на прощание, вошел в ожидавший его портал…

Вернее, собирался войти, но в самый последний момент вдруг замер, как будто колебался, а затем, так и оставаясь ко мне спиной, произнес странным, внезапно охрипшим голосом:

— Стагар признал тебя.

Стагар? Это ведь дракон правителя, если не ошибаюсь?

— А мне показалось, он злился. Даже проглотить собирался, но, к счастью, передумал. Хм… Ну, если то, что сразу не съел, а отложил на потом, называется «признал», тогда да. Вам, дахарам виднее.

Я пожала плечами, пытаясь перевести все в шутку и отчего-то ощущая мучительную, тягостную неловкость. Но Мрак, обычно такой ироничный, нарочито беспечный, на этот раз словно и не заметил моих стараний.

— И повелитель огня принял в семью, — продолжил он по-прежнему глухо и… замолчал.

А я…Я смотрела на его напряженную спину, прямую, как лезвие знаменитого гортанского меча, и не знала, как реагировать на все это.

— Эль, ты…

Мрак, так и не дождавшись ни звука, вдруг стремительно развернулся ко мне, и я увидела его глаза — лихорадочно сверкавшие, бездонные, угольно-черные от с трудом сдерживаемых эмоций.

— Ты наследница Света. Никто из нас в этом уже не сомневается, — он поймал мой взгляд и больше не отпускал его. — Наследница, законная дочь рода Канитар и… чатхи Эйдена. Но это не значит, что ты теперь обязана оставаться с ним. Стихии соединили вас много лет назад, еще в бессознательном возрасте. И… они тоже могут ошибаться. Хотя бы иногда. Ведь могут, да?

Отчаянная надежда, звучавшая в последних словах, ударила в меня, словно разряд молнии.

— В любом случае, с тех пор вы ни разу не виделись, снова встретились совсем недавно, уже взрослыми. Вас ничто не связывает, кроме давнего вердикта стихий. И если ты не хочешь, сомневаешься, колеблешься, никто не посмеет тебя заставить. Я не позволю.

Мрак упрямо сжал кулаки:

— То, что вас с Эйденом в младенчестве назвали парой, еще ничего не значит. Мы с тобой тоже подходим друг другу. Свет и Тьма отлично сочетаются. Одно твое слово… Лишь одно… Я готов сразиться с кем угодно: с Эйдом, с высшим советом империи, со стихиями, традициями, судьбой. Да хоть с самим Шлорхом! Не могу противостоять только одному: твоему собственному сердцу. Поэтому скажи…

Его голос сорвался, и он судорожно сглотнул, беря себя под контроль.

— У меня есть хоть малейшая надежда?

Повисла пауза.

— Ян… прости…

Говорить было трудно, практически невозможно — горло свело спазмом, и я просто отрицательно мотнула головой. Мрак понял. Взгляд его потух, уголки губ чуть заметно опустились. а лицо побледнело, вмиг лишивший красок.

— Прости… — повторила беспомощно, выталкивая из гортани застрявшие там слова. — Я… Просто я не твоя судьба. Ты обязательно…

— Да-да, знаю, — перебил мой бессвязный лепет Темный. Усмехнулся. — Я еще обязательно встречу свою избранную, единственную, предназначенную… Ты это собиралась сказать?.. Что ж, не буду спорить, в жизни всякое случается. Ну, а если не встречу…

Он тряхнул головой, расправил плечи, возвращая на лицо знакомую лукавую улыбку и многозначительный, ироничный прищур глаз. Будто привычную маску надел.

— Если не встречу, не беда. Чатхи далеко не у всех дахаров имеются, это не мешает им жить долго, а порой даже счастливо. Так что не переживай за меня. Справлюсь… Главное, помни, — он снова посерьезнел. — Я всегда рядом. Если понадоблюсь, просто позови. Приду и помогу… Мы же друзья. Верно?

Он ободряюще подмигнул.

— Друзья… — выдохнула я совершенно искренне.

Мрак кивнул, принимая мой ответ, еще раз улыбнулся напоследок и, отступив, скрылся в портале.

А я осталась. Стояла и смотрела туда, где несколько мгновений назад зияла узкая щель пространственного перехода… Пока за спиной не раздались легкие шаги.

— Выбор сделать нетрудно, — произнесла остановившаяся позади меня Шил. — Гораздо труднее объяснить все тому, кого не выбрали. Особенно, если хорошо к нему относишься.

Я не ответила.

Что тут скажешь?

— Ладно, — подытожила подруга, беря меня под руку. Долго грустить она не умела. — Переживания переживаниями, а дела никто не отменял. Сама видела, какой список мессир оставил на сегодня. Мне вообще иногда кажется, что он и за мгновение до конца света, умудрится нам заданий накидать. Мол, успеете, еще четверть часа в запасе… Так что идем. Мне как раз в лаборатории ассистент нужен, а кроме тебя и позвать-то некого. Нас теперь только двое. Рок с учителем все дни проводит, а Игги как в спячку впал, так до сих пор из нее и не выпал… Идем же. Что стоишь?

И меня решительно потянули к двери.

* * *

Время, оставшееся до состязания адептов Крылатой академии, прошло мирно и плодотворно — в работе, учебе, общих совещаниях, вечерних посиделках в кругу родных и близких. Родители с близнецами успели еще сходить на пару экскурсий по Асхару. На всякий случай, чтобы поддержать образ примерных гостей в глазах наблюдателей и прочих шпионов. Впрочем, особой слежки никто из нас в эти дни не заметил. Даже Фенира, и та притихла и не давала о себе знать, словно ее и не было в академии. Наверное, не отходила от Повелителя света, радуясь приезду супруга. Или готовилась к чему-нибудь… изощренно-пакостному.

В общем, никто нас не беспокоил и не мешал.

А вот утро старта большого зимнего турнира началось вполне предсказуемо — в суматохе и переживаниях.

Родители и Алстон с Ниахом ушли первыми, один из помощников повелителя должен был проводить их на гостевую трибуну. Ветер и Мрак еще накануне вечером присоединились к своим командам. Наставник с Баррокасом отправились к целителям, а мы с Шил остались — ждать открытия портала на центральную арену и Рока, который отведет нас туда в самый последний момент…

— Эль, ты собралась? Полностью? Почему плащ до сих пор не надела? Нам пора выходить.

Шилли бестолково металась по гостиной, хватая то одно, то другое и скороговоркой выдавая советы разной степени полезности. Как той ночью, когда провожала нас с Ветром в крипту. Хорошо хоть Баррокас сегодня к ней не присоединился, а был занят другими, более полезными вещами

— Не пора. Еще полчаса.

— Ладно… А ты ничего не забыла. Точно-точно? Дай-ка проверю.

— Мы уже сто раз все перебирали.

— Сто первый точно не помешает. Иди сюда, я посмотрю. Так… сумка, карманы, пояс. Эх, жаль, ты сегодня в платье, а не в штанах, туда бы больше поместилось. Да-да знаю, что так надо… А камень с Игги где? Ты его взяла? Куда положила?

— Здесь. Все здесь…

Я взяла подругу за руки, почти силой усадила на диван, и она, обмякнув, вскинула на меня полные тревоги глаза. Призналась неожиданно:

— Мне страшно… Страшно отпускать тебя. Вдруг что-то пойдет не так? Этот день турнира наступил как-то уж очень быстро.

— Не волнуйся, — я опустилась рядом, прижалась к подруге, успокаивая не только ее, но и, в первую очередь, себя. — Мы все обсудили, спланировали, отрепетировали. С нами два повелителя стихий, один из которых верховный, мои родные, наставник, духи, Эйден с Яном… Все будет хорошо.

— Обязательно будет! — Шилли встрепенулась, уверенно тряхнула головой, подумала и добавила: — Но подстраховаться стоит.

И, прикрыв глаза, неожиданно забормотала слова молитвы — тихо-тихо, чуть подрагивающими губами. Хотя никогда не отличалась особой набожностью.

— Маара милосердная, защити мою подругу, пусть обойдут ее беды… сбереги и сохрани… избавь… не допусти…

Так мы и сидели бок о бок, пока не появился Рок. Оглядел нас придирчиво, деловито кивнул и молча открыл пространственный переход…

У портала, ведущего к главной арене и храму Вечности, было шумно и многолюдно.

Адепты, представлявшие тот или иной факультет… Гости со свитой и без… Наставники… Родственники…

— Хозяин там, — шепнул Баррокас, указывая на группу преподавателей, остановившихся чуть впереди, в ожидании своей очереди. Среди них я заметила и мессира Карана. — Как окажетесь на месте, он сразу отведет тебя в ложу к правителю. Дальше по плану… Потом присоединишься к одногруппникам и Шилайлин. Помнишь, где ты должна сидеть, Эль? Вернее, не ты, а твоя тень? Хорошо. Тогда иди… Не бойся, если что, я сзади. И теневых стражей верховного вокруг полно, вряд ли кто-то именно сейчас напасть решится.

Рок отпрянул, завис возле Шил, давая тем самым понять, что разговор закончен. Я коротко выдохнула, сжала на прощание ладонь подруги и побежала к наставнику.

До мессира Карана, призывно машущего рукой, оставалось совсем немного, когда меня вдруг резко толкнули в спину. Я пошатнулась и, наверное, упала бы, если бы мне не помогли, быстро подхватив под руку.

— С вами все в порядке? — прозвучал близко-близко, практически у самого уха, низкий бархатный голос.

Я вскинула голову и увидела прямо перед собой незнакомого мужчину…

Высокий, с гордой, величественной осанкой, примерно того же возраста, что и отец Эйдена. Очень светлые, почти белые волосы, шелковой волной спускающиеся на плечи. Небольшая аккуратная бородка. Тоже белая. Идеально правильные черты аристократического лица и голубые глаза. Холодные, устало-отстраненные.

Красивый мужчина. И одинокий. Невероятно одинокий.

Поймала себя на этой странной, совершенно неуместной мысли, и в ту же секунду болезненно запекло, заныло сердце, словно в грудь впились тысячи невидимых раскаленных иголочек. И охранный амулет, который давно уже не давал о себе знать, вдруг ожил, тревожно вибрируя.

Я застыла, пытаясь сообразить, что происходит. Что это за человек, и почему мы с медальоном так необычно на него реагируем? Спаситель тоже замер, напряженно окаменев в плечах. Лицо потеряло прежнюю безучастность, между бровями пролегла недоуменная складка — как излом на идеально ровной, белоснежной бумаге.

— Мы знакомы?

Мужчина склонил голову набок. Словно пытался что-то вспомнить или разглядеть, но у него никак не получалось.

Неожиданный вопрос и странное поведение незнакомого, явно высокопоставленного дахара, резко вывели меня из оцепенения. В висках застучали тревожные молоточки, предупреждая об опасности.

Не мог он меня так легко вычислить. Не мог. Узнать и почувствовать тоже.

Я, конечно, похожа на маму, а амулет растрескался, утратив большую часть прежней силы и уже не скрывал так надежно, как прежде, облик и дар. Да и крылья почти прорезались. Но мы учли это, и отец Ветра с помощью Баррокаса и своего стихиаля наложил на меня дополнительное, заклинание сокрытия, пообещав, что несколько дней оно точно продержится, даже без подпитки. Если сама не сниму. Верховный повелитель — самый могущественный из ныне живущих высших, сквозь его магию никто не пробьется.

Зря я волнуюсь. Беловолосый просто обознался.

— Нет. Мы никогда раньше не встречались. Спасибо за помощь… — произнесла как можно более спокойно. Улыбнулась равнодушно-вежливо и попыталась высвободить локоть, который мужчина так и не отпустил.

Осталось шагнуть в сторону и…

Не тут-то было. Чужие пальцы сжались — аккуратно, но твердо, не позволяя отойти.

— Как твое имя, дитя? Из какого рода? — Взгляд собеседника стал острым, даже каким-то жадным, а в голосе появились требовательные нотки. — Тебя ведь не было на церемонии представления младших, верно?

Что же он такой настойчивый?

Смутные подозрения, появившиеся в душе с первого мгновения нашего внезапного столкновения, постепенно крепли, перерастая в уверенность. И от этого почему-то стало зябко. Будто сквозняком откуда-то потянуло.

— Не было, — подтвердила сухо. Чем больше я уверялась в своей догадке, тем быстрее хотелось уйти. Подальше отсюда. От этого человека. — И не могло быть. Я не высший маг. Не имею к дахарам никакого отношения.

— Так ты…

— Целительница. Всего лишь целительница. Вернее, ученица. Из срединных королевств. Впервые оказалась в вашей стране несколько недель назад вместе с наставником. Его пригласили в Асхар для… обмена опытом.

— Но… — мужчина на мгновение растерялся, но потом опомнился и упрямо сжал губы. — Нет, не может быть…

Глаза его ослепительно вспыхнули, завораживая переливами света, словно в глубине их зажглись два маленьких солнца. Скулы и виски окрасило золотом. И больше не нужно было гадать, какой стихией этот высший владеет. Все стало и так предельно ясно.

Повелитель света собственной благородной персоной. Вот мы и познакомились.

А глаза сияли все ярче. Сияние это манило, очаровывало, звало, и так хотелось подчиниться. Я уже почти качнулась навстречу, но тут…

— Папа! Вот ты где… Мы с мамой ждем, ждем… Еле нашла тебя… — раздалось совсем рядом протяжно-капризное. А затем откуда-то сбоку вихрем налетела Алетра и, чуть ли не силой оторвав меня от тэра Канитара, буквально повисла на нем.

Как же она вовремя. Впервые я была так рада видеть невесту Эйдена.

— Простите, тэр, мне надо идти… Наставник ждет.

Вздохнула облегченно, торопливо отступила, и тут же угодила в руки мессира Карана, которому наконец-то удалось пробиться ко мне сквозь толпу.

— Что он хотел, Эльтез? — шепнул наставник когда мы немного отошли. — Как вы вообще оказались рядом?

— Меня толкнули. Случайно или нет, трудно сказать. Чего он добивался, тоже не знаю. Потом все расскажу… Пойдемте быстрее, учитель…

Все время, пока мы шли к переходу, я ощущала на себе чужие взгляды. Они безошибочно находили меня и не отпускали, несмотря на теснившихся вокруг людей. Один — испытующе-вопросительный. Второй — неприязненно-раздраженный. Потом к ним присоединился третий. Он был особенно тяжелым, давил почти нестерпимо, и я не выдержала. Обернулась, уже стоя в портале.

Фенира…

Разумеется, это была она.

Терри Канитар смотрела пронзительно и холодно. А еще… удивительно спокойно. Пугающе спокойно. Как человек принявший какое-то очень важное для себя решение, и больше в нем не сомневающийся.

* * *

Пространственный переход вывел нас на просторную, сложенную из больших каменных плит и аккуратно очищенную от снега площадку. Пока одногруппники галдели, бестолково топтались на месте и с интересом озирались, мы с Караном свернули в сторону, скрывшись за шеренгой личной охраны Повелителя огня. Миновали крытую боковую галерею и через несколько мгновений оказались в ложе правителя. Вернее, в комнате по соседству с ней.

Небольшое полупустое помещение, кресла, столик в углу, огромное, во всю стену, окно с видом на арену и тщательно вычерченный многоугольник на полу. Полностью готовый, с разложенными в узловых точках артефактами — якорями, но пока не активированный, спящий. А еще парочка уже знакомых мне дахаров, безмолвно застывших поодаль. Именно эти маги, связанные клятвой верности с отцом Эйдена, должны будут следить за ходом ритуала и контролировать его.

Не успела я как следует осмотреться, как дверь за спиной снова хлопнула.

— Эль!..

Торопливо обернулась и тут же оказалась в крепких, но таких бережных объятиях.

— Эйден? Что ты тут делаешь?

— Я ненадолго.

Сильные пальцы с упругими, чуть шершавыми подушечками осторожно коснулись щеки, погладили, скользнули вниз, к губам, мягко обводя их.

Сердце привычно замерло, а потом рвануло вскачь, и я, позволив себе забыть обо всем — пусть на миг, — уткнулась лбом в широкую грудь.

Где-то на краю сознания прозвучали, постепенно стихая, чужие шаги. И когда я, наконец, отстранилась, мы с Ветром были уже одни. В комнате, да и во всем мире не осталось больше никого.

— Ты же должен готовиться… со своей командой, — выдохнула почему-то шепотом.

— Сбежал, когда выдалось свободное время… Сказал, что отец вызывает. Знал, что ты здесь и не мог не прийти. — Губы крылатого дрогнули в короткой улыбке. — Давно не виделись, Бельчонок.

— С полуночи, — уточнила я.

Вчера, после последнего итогового совещания, остаток вечера мы, действительно, провели вдвоем — в «астральной беседке» Баррокаса. Сидели, тесно прижавшись друг к другу, смотрели на проплывавшие мимо причудливые пейзажи и молчали.

— Вот я и говорю: давно, — не сдавался Эйден.

Не стала больше спорить. И верно ведь — давно.

— Эль… — Ветер снова потянулся ко мне, обхватил теплыми ладонями лицо. — Я должен был увидеть тебя еще раз, прежде чем… До того, как все начнется. Понимешь?

Конечно, я понимала, еще как понимала. Мне и самой была нужна эта встреча «перед боем». Необходима, как воздух. А еще объятия, слова, руки, которые никогда не дадут упасть, поддержка, придававшая уверенности, понимание, что он разделяет мои тревоги, заботится, волнуется… И не имело значения, что мы расстались всего несколько часов назад.

Эден поймал мой взгляд, и на долгий, неизмеримо долгий миг мы замерли друг напротив друга.

В глубине постепенно темнеющих серых глаз гибельными водоворотами закручивались огненные вихри. Не было сил от них оторваться. Один вздох — и захлебнешься, пропадешь безвозвратно. А кровь в висках пульсировала так громко, что заглушала все звуки вокруг. И сердце колотилось в груди, словно вот-вот выпрыгнет.

— Если с тобой что-то случится…

Ветер резко оборвал фразу, прижал меня к себе, стиснул отчаянно, будто намеревался навсегда впаять в свое тело. Кожа к коже. Щека к щеке.

— Никому не отдам, — опалил ухо прерывистый шепот. — Другому мужчине, судьбе, беде, предназначению… Кто бы ни претендовал… Никому… В жизни, и в смерти… Навсегда вместе.

— В жизни и в смерти. Навсегда, — эхом откликнулась я.

А Ветер уже целовал мое лицо — глаза, лоб, скулы. Сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью. И наконец его губы накрыли мои — так настойчиво, обжигающе-жадно, с такой неудержимой страстью, что у меня ноги подкосились. Хорошо, что Эйден держал, не дал упасть, потому что сама я бы не устояла.

Поцелуй длился и длился — требовательный, жгучий, хмельной. Голова кружилась все сильнее, кровь огненной лавой неслась по жилам, туманя разум. Заставляя плавиться, цепляться за чужую одежду, зарываться ослабевшими пальцами в растрепавшиеся темные волосы.

Эйден и раньше целовал меня, но так, как сейчас, никогда. Эта была близость, рожденная общими эмоциями, опасениями друг за друга, страхом потери, отчаянным желанием сберечь чувства, что связали нас.

Я ощущала, как вместе с телами, сплетаются и наши охваченные единым пламенем души…

Ветер оторвался, наконец, от моих губ, помедлил, успокаиваясь, и нехотя разжал объятия.

— Я буду следить. Если случится что-то непредвиденное, сразу приду, — пообещал он твердо и направился к выходу. Но перед самой дверью вдруг остановился.

Обернулся. Улыбнулся так, что у меня дыхание перехватило, и произнес, громко, отчетливо:

— Люблю тебя…

Когда Каран с магами вернулись в комнату, я была уже полностью готова. От утреннего волнения не осталось и следа. Эти несколько мгновений наедине с Эйденом дали то, чего мне так не хватало — уверенности, что все закончится хорошо. В любом случае.

Потому что мой Ветер рядом. В жизни, и в смерти. Навсегда.

Глава 30

— Эльтез, — суровое лицо мэтра смягчилось, губы дрогнули в скупой улыбке, на мгновение, не больше, а затем он снова стал серьезным и сосредоточенным. — Ты помнишь, что делать?

— Да, наставник.

— Тогда приступим.

Короткий взгляд в сторону магов, и те беззвучно скользнули к многоугольнику на полу, занимая заранее оговоренные места. Я подождала, пока они начнут активировать артефакты, и так же молча шагнула в центр ритуального построения. Глубоко вдохнула, закрыла глаза, сосредоточилась.

Миг — и в меня со всех сторон устремилась энергия.

Первый поток…

Второй…

Шестой…

Пора!

Чужая сила захлестывала внутренний источник, как прибой берег. Стремительно накатывала, бурлила, вскипала, рассыпалась яркими, колючими искрами. Подпитывала, позволяя формировать нужное заклинание, на которое без этого у меня просто не хватило бы ни ресурса, ни дара. Но и сейчас все равно было очень тяжело. В висках нарастающим гулом пульсировала кровь, в ушах шумело. Я стиснула зубы, чувствуя, как от напряжения начинают дрожать колени и холодеть кончики пальцев. Только бы не упасть, завершить ритуал, а там станет легче.

Медленно, очень медленно, с каждым неровным ударом сердца двойник отделялся от меня, приобретал нужную форму, наполнялся жизнью.

Еще немного, чуть-чуть…

Нас ни в коем случае не должны отличить друг от друга…

Так… Теперь осталось сплести связующий узор, укрепить, затянуть потуже и…

— Все, Эль, — прорвался откуда-то издалека взволнованный голос наставника. — Все. Достаточно. Ты справилась, ритуал завершен. Молодец, девочка! Вот, выпей.

Мне в руки сунули склянку. Быстро проглотила содержимое, замерла на несколько мгновений, ощущая, как по телу разливается приятное тепло, а почти пустой внутренний источник наполняется вновь, и открыла глаза. Изучая застывшую напротив… саму себя.

Потрясающее сходство. Это уже не просто бледная бессловесная тень, которую моментально разоблачит любой одаренный, стоит ему повнимательней присмотреться. Это полный магический двойник. Да еще и…

— Попробуй, Эль, — в тоне мэтра Карана звучало удовлетворение от хорошо проделанной работы, а еще восхищение. Такое же, как испытывала я сама.

Осторожно потянула на себя пучок нитей, который мысленно сжимала, позволяя сознанию разделится, и… словно переселилась в тело напротив.

Улыбнулась себе самой.

Помахала рукой.

Склонила в приветствии голову.

— Есть проблемы с управлением? — поторопили меня. Негромко, но настойчиво.

— Нет, наставник, — произнесла «вторая я», повинуясь моему мысленному приказу. — Никаких. Идеальная магическая марионетка

Все-таки древние фаэны — уникальные, совершенно непостижимые существа. Даже сейчас Баррокас, лишенный большей части своих способностей, смог сотворить такое заклятие. Правда, не без участия Повелителей огня и тьмы.

— Что ж… Тогда нам пора на трибуны, — мэтр вздохнул, колеблясь, и начал снова повторять то, что уже до этого говорил много раз: — Эль, твоя задача — управление. Только управление. Сосредоточься на нем, не отвлекайся ни на что другое. Понятно? Уважаемые тэры останутся здесь, с тобой, на всякий случай. Правитель тоже рядом. И Повелитель тьмы недалеко, в случае необходимости появится очень быстро. И еще… Серьезно ранить тебя через двойника нельзя, убить тем более. А вот причинить боль можно. Если его заденут, ударит откатом и сильно, так что…

— Да, да, — заверила поспешно. — Постараться уклониться. В любом случае падать вниз или в проход… Я помню.

Если наставника не остановить, боюсь, сам он не скоро закончит.

Мэтр еще раз вздохнул, открыл рот, явно намереваясь что-то добавить, но лишь махнул рукой и молча направился к выходу. Марионетка, повинуясь моей мысленной команде, тут же присоединилась к нему, а я перевела взгляд на окно, вернее, на трибуны.

Второй сектор, пятый ряд… Нет, не тут, левее… Отлично. Вот и факультет целителей, моя группа, Шилли. Возле подруги — одно пустое место и проход. Дальше никого. Удобное положение для маневра.

Подождала еще немного и увидела наконец, как к Шил подходят Каран и «вторая я». Двойник занял свободное кресло у прохода, а наставник расположился прямо за ним, на ряд выше.

— Ты в порядке? — голос Шилли звучал вполне отчетливо, но немного глухо, как сквозь толщу воды.

— Да, все получилось, — произнесла губами марионетки. Наклонилась чуть ниже, шепнула: — Я наверху, в полной безопасности. Не волнуйся.

И легонько щелкнула подругу по носу. Не смогла удержаться, слишком уж ошарашенный у нее был вид.

— Один в один, не отличишь, — после восхищенной паузы так же тихо отозвалась Шил. — Рок говорил, но я даже представить не могла… Это невероятно.

Она затихла, прижав к груди руки, а я воспользовалась возможностью, чтобы осмотреться. Было странно видеть все вот так — «в четыре глаза», одновременно и сверху, и с трибуны.

Главная арена империи дахаров действительно поражала воображение. Огромная, сияющая, она лежала в крошечной долине среди неприступных горных вершин, как жемчужина на ладонях. Такая же великолепная и неповторимая. Над ней парила огромная сфера, закрывая собой почти все небо. Сфера эта чуть заметно пульсировала, переливаясь цветами всех стихий, которыми владели высшие. И воздух буквально звенел от наполнявшей его силы.

Удивительное зрелище. А сколько здесь собралось могущественных магов. Трудно представить, что кто-то осмелится напасть в их присутствии.

Покосилась на ложу правителя…

Справа от нее моя комната, чуть дальше — место Повелителя тьмы, отца Мрака. Мы уже успели познакомиться, и этот строгий, даже суровый мужчина поразил меня своей неожиданной, такой знакомой лукавой улыбкой. Все-таки они с сыном очень похожи…

Ниже, совсем рядом с нами, гостевая ложа, отведенная для моей семьи. Они настояли на том, чтобы сидеть как можно ближе…

Улыбнулась, ободряюще кивнула родителям, братьям и вскинула голову, ощутив на себе чей-то пристальный взгляд. Ну, конечно же… Повелитель Света — бок о бок с Фенирой. Терри Канитар общается с какой-то дамой и, кажется, полностью поглощена беседой, а вот ее супруг не сводит с меня глаз.

Этот человек вызывал у меня самые противоречивые эмоции, но разбираться в них сейчас не было ни времени, ни желания, и я быстро отвернулась, порадовавшись, что двойник только внешне похож на меня. Ни магии дахаров, ни крыльев у него нет. Так что, смотрите, уважаемый тэр сколько угодно. Все равно ничего не увидите…

Над трибунами, нарастая, пронесся протяжный звук, и вслед за ним громкий, раскатистый голос торжественно возвестил:

— Ежегодный большой зимний турнир открыт.

Светящаяся сфера, висевшая в воздухе прямо над ареной, начала медленно раскрываться — будто гигантский цветок расправлял свои разноцветные лепестки, — и я замерла, чувствуя, как во рту пересыхает от волнения.

Что бы ни случилось дальше, это произойдет в самое ближайшее время.

* * *

Несколько «лепестков» радужной сферы выгнулись и опустились вниз, образуя над трибунами прозрачный полукруглый купол — для защиты зрителей от атакующих заклинаний, случайно или намеренно направленных участниками соревнований «не в ту сторону».

После известия о предстоящем нападении отец Эйдена приказал вплести в купол дополнительные охранные чары высшего уровня, максимально его усилив. Теперь через этот барьер не сможет пробиться ни одно заклятие, не говоря уже о призванном оружии. Так, по крайней мере, уверяли нас эксперты из личного отряда правителя. Причем, в один голос.

Сомневаться в их словах оснований не было. Но я понимала: расслабляться все равно нельзя — ни на мгновение…

«Цветок» над куполом, наконец, полностью распустился. Последние лепестки, вспыхнув, осыпались ослепительным фейерверком, небо очистилось, и мы увидели…

— Эль, что это? — Шилли подскочила на месте, крепко вцепившись в руку двойника. Похоже, забыла, что рядом сейчас не подруга, а лишь ее «тень» — Как красиво! Просто невероятно!

Я молча кивнула, не менее ошеломленно рассматривая представшую передо мной картину.

Огненные реки, взрывающиеся плазменными сгустками и текущие почему-то снизу вверх… Громадные воздушные воронки, которые неожиданно появлялись словно из ниоткуда… Змеиные языки тугих водяных плетей… Неприступные ледяные скалы — гладкие, отполированные, как зеркало… Тонкие, невероятно острые световые сети… Каменные «водопады», с шумом обрушивающиеся вниз… Неприступные стены из живых растений…

Настоящий гигантский лабиринт, потрясающий, очень сложный и труднопроходимый. Общее творение Повелителей стихий крылатой империи.

И все это великолепие свободно парило в воздухе, плавно перетекало одно в другое, изгибалось под самыми причудливыми углами и ярусами пирамиды поднималось вверх, к солнцу.

— Первый этап турнира. Индивидуальные состязания. Участвуют адепты с первого по третий курс, — величественно сообщил все тот же голос, и к полосе… нет, к полосам препятствий со всех сторон устремились крылатые. Уворачиваясь от плетей и сетей, проскальзывая между камней и огненных сгустков, освобождаясь из крепкой хватки веток и корней. Отчаянно прорываясь к вершине, к финишу.

Участников было много, но они не применяли ни заклинаний, ни оружия и полагались только на собственные силу, ловкость, умения. Шип хаоса судьи сразу бы заметили, почувствовали еще в процессе формирования. Нападение в такой ситуации маловероятно…

Покосилась на дежуривших в комнате дахаров — они выглядели спокойными, даже поз не изменили. Значит, согласны со мной…

Через час личные соревнования подошли к концу и начались парные поединки адептов четвертого и пятого курса. Им уже разрешалось использовать и заклятия, и клинки, но участники вызывались по двое, и во время боя их постоянно сопровождали наблюдатели.

Нет, и сейчас еще рано…

Турнир продолжался, и напряжение внутри меня росло, переплеталось с волнением, тяжестью оседало в груди, заставляя нервно, чуть ли не до крови закусывать губу. Ожидание собственной гибели — что может быть страшнее? Даже если погибнуть предстоит не тебе, а «всего лишь» двойнику.

И наконец…

— Третий этап турнира. Командные бои. Участвуют адепты старшего курса. Капитаны команд… Эйден Кхэру, боевик, стихия — огонь. Хэйян Агосто, боевик, стихия — тьма, — объявил ведущий, и по трибунам пронесся шквал аплодисментов.

— Ветер… Ах, он такой… такой… — всплеснув руками, возбужденно затараторила сидящая неподалеку целительница из моей группы.

— Мрак все равно победит, — сердито перебила ее соседка справа.

— Нет Ветер…

— Нет, Мрак…

— Ветер, говорю тебе. Все знают, что он самый лучший.

— Кто это все?

— Те, кто не слепой…

— От слепой слышу….

Девушки продолжали яростно спорить, а я не могла не улыбнуться, вспомнив свой первый день в Асхаре и точно такой… или почти такой же разговор преданных поклонниц этой крылатой парочки. Как давно это было — кажется, целую вечность назад. И как сильно, бесповоротно все изменилось. Во мне. В наших с Эйденом отношениях.

— Ветер… Ветер… Мрак… Мрак… — неистовствовали зрители и взорвались восторженными криками, когда воздух прочертили две молнии: огненная и дымно-черная, а над куполом зависли Эйд с Яном.

Да, умеют они красиво появляться, ничего не скажешь.

Ветер и Мрак помедлили немного, позволяя болельщикам «налюбоваться». Склонили головы перед ложей правителя страны в знак приветствия и перевели взгляды на мою комнатку. Оба, одновременно.

Наши глаза встретились — на миг, на один удар сердца, зрители даже не успели ничего заметить, — а потом капитаны взмыли вверх, подзывая боевиков своих групп.

* * *

Воздушный бой начался сразу после сигнала — стремительно и жестко, почти агрессивно. Члены команд действовали слажено, четко, напористо, порывистыми крылатыми тенями проносясь по парящему в небе лабиринту. Нападая. Защищаясь. Снова нападая.

Воздух наполнился гулом заклинаний, яростными вспышками, блеском призванного оружия и материализованных чар.

Рядом беспокойно зашевелились маги. Шилли внизу, на трибуне, тревожно замерла, еще сильнее вцепившись в двойника. А мессир Каран подался вперед, почти нависая над ученицами. Словно хотел закрыть их от грядущих опасностей собственным телом.

Все они, как и я, понимали: лучшего момента для запланированного нападения не найти. Но когда именно это произойдет? И как?

Обвела настороженным взглядом трибуны. Вроде, ничего подозрительного: присутствующие сосредоточились на битве, до меня, никому нет дела. Даже Фенира с Повелителем света, казалось, целиком и полностью поглощены развернувшимся перед ними незабываемым зрелищем…

Огненные и ледяные стрелы, каменные ядра, ветряные копья мелькали так быстро, что практически размывались в полете — следить за ними стало труднее. Появились и шипы хаоса, чернильными росчерками рассекая пространство. Все чаще они пролетали мимо участников сражения и на полной скорости врезались в барьер, вынуждая меня вздрагивать, до боли стискивать кулаки. Но чары оказались, действительно, очень мощными — защита даже не дрогнула ни разу. Не появилось ни единой трещины, не говоря уже о пробоинах.

Время от времени крылатые, получив ранение, тоже падали вниз, на преграду, отделявшую их от зрителей, но через мгновение приходили в себя, расправляли крылья, снова уносились ввысь и присоединялись к бою.

Вот сверху стремительной падающей звездой сорвался и покатился по куполу еще один боевик из команды Мрака. Сел, неловко прижимая к груди раненную руку и как-то странно раскачиваясь. Потряс головой, медленно поднялся, замер изломанной, угловатой куклой и вместо того, чтобы взлелеть, вдруг невероятно быстро — резким, почти смазанным движением — развернулся, а затем… Когда в его руке появился шип хаоса, я не успела заметить. Увидела только, как он срывается с пальцев, впивается в охранный барьер и, пробив его, устремляется вниз.

Все произошло даже не мгновенно — за доли мгновения. Но для меня время внезапно застыло, растянулось тяжелой, липкой патокой. И я застыла в нем, как пчела в меду, наблюдая глазами двойника, как «ко мне», вернее, к нему, двойнику, летит, рассыпая черные искры, сжатое в стрелу заклинание.

Сначала было удивление. Почему шип так легко прорвал охранные заклинания высшего уровня? Как смог?

А потом пришло осознание — это что угодно, но не шип хаоса. Они лишь внешне похожи. На самом деле, это нечто более страшное, наполненное чужой, невероятно сильной и враждебной всему живому магией.

Это мысль ужаснула и… отрезвила.

Я резко выдохнула, посылая марионетке нужную команду — нагнуться, упасть в проход. Двойник послушно начал приподниматься и неожиданно застыл, будто скованный льдом…

Льдом⁈

Осторожно потянула за нить, соединявшую нас с марионеткой, чтобы проверить догадку, и сразу же ощутила отзвуки знакомой силы. Той, что вытащила меня из крипты, держала над бездонной пропастью, а потом столкнула в нее.

Родовая магия!

На «Эль» явно пытались воздействовать, требуя оставаться на месте и не шевелиться. Вот только тот, кто это делал, не знал, что приказывает не мне, а двойнику, у которого нет и не могло быть наследственного дара. А настоящую Эльтез позвать через марионетку невозможно, подчинить тоже — это нам с наставником сразу объяснили.

— Зов старшей крови! — крикнула бросившимся вперед дахарам и щедро зачерпнула из внутреннего источника, стряхивая с двойника чужие чары, буквально выжигая их.

Противнику удалось задержать марионетку на миг, не больше, но этого хватило, чтобы шип преодолел расстояние, отделявшее его от «второй меня».

Резкий толчок в грудь острой болью разлился по телу, сбил дыхание, тяжелой, темной клялсой собрался где-то в области сердца.

Последнее, что почувствовала — как нагревается, звенит… разлетается на осколки мой медальон. А потом звуки отдалились и все заволокла тьма. Я потеряла сознание.

* * *

Океан света без конца и края… Энергия, которая волнами захлестывала, дезориентируя, не позволяя опомниться… Казалось, еще миг, и я не выдержу — захлебнусь в этом бурном, неистовом водовороте силы.

Воздух… Мне нужен хотя бы глоток воздуха…

Внезапно пришедшая мысль заставила собраться, напрягая всю свою волю, взметнуться вверх и буквально выбросить себя на поверхность.

Тут же стало легче дышать. Прорезались шорохи, звуки, но их тут же заглушили встревоженные восклицания:

— Наставник! Эль… она приходит в себя… Идите сюда… скорее…

— Бельчонок… Наконец-то!

Шилли? Мама? Почему они здесь?

Медленно открыла глаза, и надо мной тут же склонилось лицо мессира Карана.

— Эльтез, видишь меня? Говорить можешь?

— Да

— Хорошо. Вот, выпей.

К губам поднесли кружку со снадобьем — судя по запаху, для стабилизации магических потоков, а сильные руки тут же осторожно подхватили под спину, помогая подняться.

— Ну, сестренка, ты даешь! Я чуть не поседел. Не пугай нас так больше.

— Точно. Легче в бою сойтись с отборной сотней ледниковой нечисти, чем ждать, когда ты очнешься.

Преувеличенно возмущенно забормотали с двух сторон, пока я пила.

Алстон и Ниах тоже тут?

— Чтобы я еще хоть раз позволил тебе так рисковать? Ни за что. Кто бы не уговаривал, — поставил точку в их демонстративном ворчании низкий, решительный голос.

И папа с ними?

Да что вообще происходит?

Воспоминания возвращались с трудом, урывками, царапали сознание острыми гранями — как мелкие осколки разбитого детского калейдоскопа.

Начало турнира… Лабиринт в небе… Бой старшекурсников… Неестественно изогнутая, пошатывающаяся фигура раненного адепта… И странный, «неправильный» шип тьмы, легко пробивающий полог и летящий вниз, к моему двойнику….

Двойник!

Я резко вскинулась и тут же, охнув, опустилась обратно. Голова кружилась, в груди пекло, а тело воспринималось каким-то чужим и совершенно не слушалось.

— Тише, девочка, тише… Не так быстро, — наставник нахмурился, опустил пальцы на мое запястье, делясь целительной магией. Сразу стало немного легче. — Твое состояние еще не стабилизировалось.

— Двойник… Что с ним?

Мне казалось, я говорю громко и четко, но получался лишь жалкий, чуть слышный шепот.

— Мгновенно увести марионетку из-под удара не удалось, Зов помешал. Так что…Моя ученица месс Эльтез погибла там, на трибунах, на глазах у всех. Вот то, что на данный момент известно, что видели и могут подтвердить сотни свидетелей. О двойнике никто из посторонних пока не знает. Что касается тебя, ты получила…

— Откат от удара. Я помню, наставник. Вы предупреждали, что такое возможно. Неужели мое состояние вызвано именно этим?

Я замерла, снова прислушиваясь к себе.

Энергия, которая обычно свободно и мягко разливалась по телу, теперь неровно пульсировала, выплескиваясь какими-то болезненными, судорожными толчками. Внутренний источник внезапно расширялся, становясь в несколько раз больше, и сиял раскаленным маленьким солнцем, а через миг сжимался в маленький бесцветный шар. При этом меня попеременно бросало то в жар, то в холод.

Получается, я из-за отката чувствую себя так странно?

Похоже, этот вопрос я умудрилась задать вслух, потому что мэтр Каран тут же отрицательно качнул головой.

— Не совсем… Откат не просто задел тебя, он активировал защитный медальон. Тот уже был поврежден, не выдержал силы удара и раскололся окончательно. Сейчас ты фактически проходишь через инициацию дара. Внезапную и принудительную. Это очень непросто. Твоя новая сила нестабильна, она еще только обживается в теле и пока не до конца заполнила энергетические каналы. Кроме того, печать, что сдерживала магию и скрывала личность, еще не полностью уничтожена — осталось основное ядро, и оно тоже мешает правильной инициации.

Я ухватилась за цепочку, привычно обвивавшую шею, и быстро потянула ее вверх, рассматривая то, что осталось от медальона. Крохотное зернышко, в глубине которого плавно вращалась яркая золотая звездочка.

— Это…

— Да, основа печати. Когда она распадется, преград больше не будет, магия окончательно высвободится, а вместе с ней и крылья. Пока ты не совсем еще дахар, но сильные стихийники могут почувствовать тебя уже сейчас. Поэтому правитель прислал дополнительную охрану.

Наставник указал на дверь, и я, обернувшись, заметила, что дежурные маги исчезли из комнаты, а их место заняли личные стражи Повелителя огня.

— В коридоре тоже стоят. Целый отряд, — Шил опустилась на край дивана, протягивая мне склянку с очередной микстурой. — Давай, глотай, побыстрее восстанавливайся и убирай эту печать к Шлорху лысому. Прежде, чем дахары придут в себя и поймут, что среди них внезапно появилась новая высшая. Они, конечно, обязательно узнают, рано или поздно, и даже звезду на своей демоновой родословной карте увидят… наверное. Но сейчас им точно не до этого. Там такое такое творится! Вот, смотри…

Шилли чуть откинулась назад, открывая вид на окно, вернее, на небо, на котором закручивалась чудовищных размеров воронка.

— Магическая буря… — потрясенно выдохнула я.

Это, действительно, была магическая буря, но какая! С той, что когда-то бушевала над Асхаром, даже сравнить нельзя. Прежняя теперь казалась мелкой, незначительной, почти безопасной, а сегодняшняя не просто пугала — заставляла сердце сжиматься от ужаса и предчувствия надвигающейся беды. Словно там, в вышине, открылся гигантский портал в бездну.

Что же здесь творится?

Что случилось, пока я находилась без сознания?

Глава 31

— Шил… — я судорожно сглотнула. Говорить все еще было тяжело, но подруга и сама уже догадалась, о чем ее собираются спросить.

— Когда «ты» там, на трибуне, упала, все моментально к тебе бросились, — зачастила она, судорожно вцепившись в мою руку. То ли поддерживала, то ли просто боялась, что я внезапно исчезну прямо у нее на глазах. — Охранники, одногруппники, преподаватели с целительского, дахары, сидевшие неподалеку. Даже Повелитель света, и тот состоянием твоего двойника озаботился. Появился почти сразу, наверное, у него точечный портал под рукой имелся, и тут же попытался к тебе подобраться. Представляешь? Но мы с наставником не дали, стояли насмерть. Никого не подпустили, кроме личной стражи правителя. «Тень», конечно, замечательная получилась, от настоящей тебя не отличишь, но вдруг высшие что-нибудь заподозрили бы? При ближайшем рассмотрении. Так что мы с учителем марионетку охраняли и, что наверху творилось, сразу и не заметили.

— Зато мы с Тони рассмотрели, — мрачно процеди Ниах. — Отец пошел на трибуну, чтобы помочь мессиру Карану, матушка побежала сюда, проверить, все ли с тобой в порядке. А мы остались. За поганцем следили. Жаль, летать не умеем, так что сами до него добраться не могли, ждали, когда схватят и вниз спустят. Вот тогда бы мы с ним быстро разобрались. По-своему. Как он только посмел…

Ниах захлебнулся последней фразой и, не выдержав, с силой ударил кулаком о стену. Похоже, слова у него закончились, остались одни эмоции.

— Мы видели, как убийцу окружили стражи и судьи. Сверху уже спускались обе команды. Ветер и Мрак — первые, — продолжил вместо брата Алстон. — Этот гад даже не защищался, застыл в оцепенении, и все. А через пару мгновений вдруг заорал, начал колотить себя по груди, царапать, словно хотел что-то вытащить оттуда. Потом из его тела вырвался острый темный луч, ударил в небо, вспорол его, как клинком, и из образовавшейся щели такое полезло… Мессир Каран позже объяснил, что это магическая буря. А тогда… Даже мы с Ниахом опешили, хотя в наших северных горах чего только не встречали.

Тони махнул рукой, неловко, почти досадливо, и закончил:

— В общем, убийца тут же потерял сознание и впал в кому. Говорят, он после этого полностью выгорел. Его унесли, твоего двойника тоже — вовремя успели, еще немного, и он бы развеялся. Нас всех сюда отправили, сказали, раз крыльев нет, в воздушном бою мы, в любом случае, бесполезны. А правитель и остальные высшие теперь… сражаются. Ветер с Мраком забежали ненадолго, узнать, как ты, и тоже ушли. Присоединились к остальным.

Я молча кивнула, принимая объяснения.

Вопросов оставалось еще много. Да и новые появились. Что случилось с адептом из команды Мрака? Почему использовали именно его? Кто все это организовал? В то, что парень сам решился на убийство, я не верила.

Но там, наверху, шла битва, и только она имела сейчас значение. Остальное подождет.

Бездонная исполинская воронка чернела обугленными краями, бурлила, закручивалась все сильнее, подобно гигантской ядовитой рептилии. Я даже могла различить блеск костяной обсидиановой чешуи. Казалось, где-то там, по ту сторону магической бури, находится невероятно сильное, абсолютно безжалостное существо, которое пытается сейчас прорваться в наш мир.

Из провала, вокруг которого вращалось странное чешуйчатое тело, длинными гибкими лентами выскальзывали дымные змеи. Нападали на дахаров, отбрасывали раненных в сторону и, присасываясь пиявками, поглощали их магию.

— Наставник… — шепнула я, с ужасом наблюдая за тем, как очередной лишенный силы крылатый камнем падает вниз.

— У них теперь есть лекарство. Хвала Мааре, его успели приготовить в достаточном количестве, — голос Карана звучал спокойно и ровно, но я знала учителя и представляла, как тяжело ему дается это спокойствие. — Мы с целителями дахаров готовились к чему-то подобному. Они справятся.

Мессир помолчал и добавил, понимая, наверное, о чем, точнее, о ком я сейчас думаю.

— У Эйдена и Хэйяна есть с собой запас зелья. С ними все будет хорошо.

Ветер…

Мрак…

Как же мне хочется их увидеть. В первую очередь, конечно, своего огневика. И как жаль, что я не могу это сделать отсюда — слишком далеко, лиц не разглядеть.

Желание проверить, убедиться, что с дорогими для меня людьми все в порядке, обожгло, разлилось по венам, горячей волной пронеслось по телу, собираясь в груди. Внутренний источник отозвался всплеском энергии, снова увеличился в размерах, и… Сцена сражения словно приблизилась, стала ярче, отчетливей — вплоть до мельчайших деталей.

Разбираться, почему это произошло, не стала. Удивляться тоже не было времени.

Потом… Все потом…

Главное, что теперь я могу видеть!

Так… Эйден рядом с правителем. Мрак тоже вместе с отцом. Элементали неподалеку — в высшей боевой ипостаси. Вот еще один Повелитель… И еще… Их сила сразу бросается в глаза.

Пока остальные дахары отбивали атаки «змей», Повелители и их наследники, выстроившись полукругом и перебрасываясь плазменными сгустками, плели огромную, очень сложную энергетическую сеть. Удивительно слаженная и четкая работа.

Только возле Повелителя света никого, кроме стихиаля, не было. И выглядел мужчина не просто бледным — изможденным.

— Почему тэр Канитар один?

Вопрос вырвался сам собой, и прежде, чем он отзвучал, я уже знала ответ.

Потому что меня там нет.

Отсутствие истинной наследницы, получившей при рождении часть семейной силы, ослабило Повелителя света, сделало его самым уязвимым в слаженной команде глав родов.

Где тонко, там быстрее всего рвется.

Не в этом ли состояла цель тех, кто когда-то заменил меня на Алерту? Ведь теперь дочь рода Канитар с ее якобы «запечатанной магией» даже участвовать в бою не в состоянии. По крайней мере, среди сражающихся я невесту Эйдена не заметила.

А вот Фенира, в отличие от дочери, была там, где и положено находиться каждому высшему — в самой гуще схватки. Только не возле супруга, а в противоположном конце создаваемой дахарами сети. Где властвовала «магия зимы», колким сизым инеем оседая вокруг, и от фигур двух похожих друг на друга светловолосых мужчин расходились во все стороны острые, как лезвия, смертельно опасные волны холода, замораживая змей, которые пытались атаковать энергетическое плетение.

Повелители льда…

Впереди, скорее всего, глава рода. Моложавый, подтянутый, еще не старик, но явно старше своего напарника. Брат Фениры и… мой дядя по матери. Если все действительно обстоит так, как мы подозреваем, а сомнений в этом уже практически не осталось. За его спиной — старший сын и наследник. Эйден рассказывал, что он год назад закончил академию и недавно женился.

То, что терри Канитар сейчас с ними, вполне объяснимо. В ней нет магии света, а боевое построение дахаров основано на родственной связи и взаимном усилении носителей одной и той же стихии. Фенира сейчас ничем не поможет мужу, только помешает…

Но как же мало защитников у Повелителя света, намного меньше, чем у глав других родов. Хоть и бились они не менее отчаянно, чем другие высшие, но постепенно отступали под натиском змей.

У Канитара в семье, что, совсем никого не осталось? Даже принадлежавший ему элементаль уже, похоже, начал истощаться и тревожно мерцал, отражая удары магической бури и прикрывая хозяина.

По спине пробежал холодок, словно вдоль позвоночника проползла одна из этих мерзких змей. Подрагивающими пальцами нащупала в кармане камень-хранилище, в котором все еще спал Щитогрыз, судорожно сжала его в кулаке.

Игги, когда же ты проснешься? Мне очень нужна твоя помощь… И не только мне.

Враг, находившийся по другую сторону бездны, казалось, тоже заметил, что Повелитель света сражается на пределе сил и понемногу слабеет. Исполинская воронка завертелась еще яростнее, почти торжествующе. Живых черных лент, что вырывались из ее чрева, стало больше. Они полностью облепили края провала — будто гигантские черные пальцы, пытавшиеся раздвинуть, расширить узкую щель, превратить ее в удобный проход.

А затем все змеи, как по команде, ринулись к Канитару, пробиваясь сквозь строй его подчиненных, повисая ненасытными грязными пиявками на теле элементаля.

И Повелитель света дрогнул, отступая — на одно короткое мгновение, но этого хватило, чтобы сеть, которая объединяла глав родов, затряслась, исказилась, потеряла четкую изначальную форму. Еще немного — и она распадется. Тогда магическую бурю уже ничто не остановит.

Отец Эйдена, видимо, тоже это осознал. Обернулся, крикнул что-то сыну, чуть сдвинулся, позвоняя ему занять свое место и перехватить нити энергетического плетения, а потом с быстротой молнии устремился на помощь Канитару.

У меня даже дыхание перехватило, когда это увидела. От волнения резко кольнуло под ребрами.

Я понимала, что подобная смена позиций ненадолго, убеждала себя, что так надо, и правитель скоро вернется. Что рядом с Ветром остались оба стихиаля — отцовский и его собственный, — они поддержат, прикроют, остановят. Но вопреки мысленным уговорам тревожное предчувствие лишь нарастало. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Внутренний источник разгорался все ярче, пульсировал быстрее.

А еще почему-то стала болеть рука, чуть выше сгиба локтя, словно на ней что-то вырезали тонкой, обжигающе горячей иглой.

Времени проверить, что со мной творится, не было — я не отрывала глаз от сцены боя.

Повелитель огня уже возле Канитара…

Вместе с его подчиненным отбивает одну волну атаки… вторую…

Под его защитой Повелитель света спешно укрепляет надорванное с его стороны плетение…

Еще немного, и отец Эйдена возвратится на свое место, к сыну…

Я снова перевела взгляд на Эйдена и вдруг увидела материализовавшуюся неподалеку от него Фениру.

Откуда она здесь? Разве ее место не в секторе льда? Тем более сейчас, когда энергетическая сеть еще не полностью восстановлена.

Терри Канитар замерла на мгновение, будто оценивала обстановку или желала удостовериться, что в неразберихе боя ее появление никто не заметил. Качнулась, уходя чуть в сторону, под прикрытие плотного черного облака, выпущенного одной из змей, и в ее руке начало формироваться заклинание, постепенно обретая форму.

Это же… Это…

— Шип хаоса! Точно такой, каким убили двойника.

Мой голос сорвался на сдавленный, болезненный хрип. Но его услышали. За спиной раздались торопливые шаги — кто-то метнулся к окну, затем в коридор.

Не успеют… Все равно не успеют… Заклинание практически готово.

С силой стиснула кулак, в котором держала камень Игги. Хранилище духа неожиданно стало каким-то неровным, угловатым, царапало кожу, разрывая ее острыми гранями. По ладони потекла кровь.

Я отметила это краем сознания, продолжая думать о другом.

Меня снова бросало то в жар, то в холод. Внутренний источник увеличился настолько, что, казалось, уже заполнил всю меня — от кончиков волос до пальцев на ногах. Я сама стала одним большим источником.

— Эль, что с тобой? — донеслось издалека взволнованное.

Нетерпеливо тряхнула головой.

Какая разница, что со мной? Главное, что с Ветром. Если с ним что-то случится, как я смогу жить? Мне нужно сейчас находиться рядом с ним. Необходимо!

Магия бурлила в крови, выплескивалась, рвалась наружу — туда, где Эйден. И я позволила ей освободиться.

Тело вдруг стало легким-легким, словно состояло целиком из воздуха. Прочное, укрепленное охранными заклинаниями стекло разлетелось на мелкие осколки от мощного силового удара, а энергетическая волна, выбившая окно, покатилась дальше, к Фенире, сминая и отбрасывая ее прочь от Эйдена.

Это было последнее, что удалось увидеть. Потом меня потянуло куда-то вперед и вверх, за спиной распахнулись два огромных, невесомых крыла, все вокруг окрасилось искристо-белым, и я утонула в безбрежном океане света.

Сияло небо над головой. Сияли крылья за спиной. Сиял и дрожал, стремительно накаляясь, последний осколок медальона на шее. Сияние пробивалось даже сквозь пальцы ладони, крепко сжимавшей камень духа.

Свет был повсюду — внутри и вне меня. Стал моей кожей, кровью, сердцем, дыханием. Мною.

Перед мысленным взором мелькали какие-то образы, лица, картинки, значение которых я не могла пока разгадать, да и не пыталась, ошарашенная, оглушенная происходящим.

Солнечный ветер пронизывал насквозь, поднимал меня все выше и выше, настойчиво шелестел, нашептывал на разные голоса. Этот гул, неясный и неразборчивый вначале, нарастал, заполнял пространство, слышался все яснее, отчетливей, пока не превратился в зов. Настойчивый. Непреодолимый.

«Ты готова принять свое наследие?»

Готова ли?..

Свет пел во мне, звенел в каждом нерве, беззвучно вторя моему ответу:

— Да.

«Какой путь изберешь? Стихия, с которой ты связана, способна на многое. Решай… Путь власти вознесет на вершину мира. Путь силы заставит трепетать перед твоей мощью…»

Последние слова еще не отзвучали, а мне вдруг вспомнилось недавно услышанное:

«Лишь пройдя Дорогой Сердца истинная звезда обретет свет, и станет острием копья судьбы, чтобы вновь собрать осколки утраченного».

— Путь сердца! Я выбираю путь сердца, — крикнула, не дожидаясь других предложений.

Не из-за пророчества, а потому что понимала… теперь понимала, что оно означает. — Дорога сердца. Путь защитника. Того, кто всегда придет на помощь, встанет рядом — плечо к плечу, спина к спине — и никогда не оставит в беде своих близких.

Это мой путь.

«Да будет так. Отпусти его. Теперь можно… Пора просыпаться».

Пальцы сами собой разжались, открывая лежащий на ладони продолговатый сгусток, похожий на кокон, в который превратился камень духа. Цепочка, обвивавшая шею, рассыпалась мелкой сухой пылью. Последний фрагмент медальона — основа печати, крохотной звездочкой промелькнул мимо, и по глазам ударила яркая вспышка, ослепив на миг.

Когда зрение восстановилось, я увидела перед собой массивную светящуюся фигуру, полную первозданной силы и мощи.

Солнечный воин! Стихиаль света в высшей боевой ипостаси. Элементаль, который родился вместе со мной, спас, отдав все, что у него было, утратил свою суть, но все равно умудрился разыскать меня даже в бессознательном состоянии.

Мой Игги…

Сейчас, когда между нами больше не существовало преград, мы снова стали единым целым.

Так вот каково это, иметь своего духа?..

Я перевела взгляд на эпицентр бури — туда, где вокруг магической воронки напряженно вибрировала, раскачиваясь, так до сих пор и не законченная энергетическая паутина.

Казалось, с начала моей неожиданной инициации прошло уже много времени, но на самом деле все, что произошло, длилось лишь доли мгновения. Фенира еще летела в сторону, сбитая силовой волной, а повелители стихий только поднимали головы, разворачиваясь ко мне.

Теперь, обретя родовой дар, я знала, что делать. Словно с собственной магией ко мне вернулась и память предков. А может, так и было?

— Идем… — кивнула я Игги.

С Фенирой после разберемся. Сейчас самое главное — закрыть воронку.

Несколько взмахов крыльев, и мы с элементалем уже у силовой сети, возле Повелителя света.

— Ты…

Широко распахнутые глаза тэра Канитара, и в них столько противоречивых эмоций сразу. Шок. Непонимание. Недоверие. Надежда. Тоска.

Потом. Все потом. Разговоры и выяснения отношений тоже…

Положила ладони поверх его рук, ощущая, как сливаются потоки нашей силы, дополняя друг друга, а ручеек света, подпитывающий общую сеть, становится бурной полноводной рекой.

Все правильно, именно так и должно быть.

Энергетическая паутина почти мгновенно обрела прежнюю четкую структуру, наполнилась магией и, наконец, заискрившись всеми цветами радуги, начала стягивать края воронки.

Бездна «мелела», схлопывалась прямо на глазах. Еще несколько мгновений — и она из смертоносного жерла превратится в узкую щель.

Тот, кто находился по другую сторону магической бури, тоже это понял. Змеи заметались, заверещали, а затем, резко повернувшись, кинулись назад, в сужающуюся воронку.

Когда последняя из них скрылась из виду, из провала выметнулась вдруг широкая черная лента, похожа на большой толстый язык. Прошлась по кругу, будто пытаясь нащупать кого-то, резко остановилась напротив Фениры, «слизнула» отчаянно верещавшую женщину и утащила за собой — в пропасть.

Вместе с «языком» исчез и вязкий сизый туман, который беспрерывно выплескивался из омута воронки, мешая разглядеть, что творится там, за ней.

В прояснившемся пространственном разломе мелькнули заснеженные шапки гор в разноцветных сполохах, яркое зарево над острыми шпилями величественного сооружения на крутой скалистой вершине, а затем небо вдруг полыхнуло молнией — огромной, до самого горизонта. Она, как наполненный силой призванный клинок, прорезала пространство, вонзилась в тонкую расщелину, что осталась от некогда гигантского магического кратера, и тот наконец схлопнулся.

Вспышка молнии на мгновение ослепила. Почему-то закружилась голова, кровь стучала в висках, отдаваясь гулом и пульсацией по всему телу. Я покачнулась, неловко взмахнула крыльями, краем глаза отметив рванувшегося на помощь Повелителя света. Но прежде, чем он оказался рядом, меня уже подхватили знакомые руки — поддержали, прислонили спиной к широкой, крепкой груди, заключили в надежные объятия, спрятав от всех опасностей разом, и я услышала встревоженное:

— Эль, ты как? Не ранена? Как себя чувствуешь?

Ветер…

От звука родного голоса сразу пришла в себя, словно вынырнула из омута.

— Все хорошо.

Улыбнулась успокаивающе. Отрывисто вдохнула, услышала, как учащенно и неровно стучит сердце Эйдена, а воздух еще вибрирует от эха уже стихнувших заклинаний. Поймала направленные на меня чужие взгляды — ошеломленные, недоверчивые, заинтересованные, оценивающие…

Тэр Канитар смотрел взволнованно и настойчиво, с какой-то лихорадочной, мучительной жгучей жаждой. Повелитель льда хмурился озадаченно и недоверчиво, кривя уголок рта, будто пытался что-то осознать и никак не мог. Что касается остальных… Дахары — все, за исключением Повелителей огня и тьмы — явно не понимали, что произошло, откуда я вообще взялась и как ко мне относиться, но расспрашивать не спешили.

Где-то там, за гранью закрывшегося портала, оставался не поверженный до конца враг. И исчезнувшая вместе с ним Фенира. Сейчас это было самое главное.

— Все вопросы потом, — бросил правитель, окончательно переводя внимание глав родов на себя. Скупо улыбнулся мне и развернулся к Повелителю тьмы. — Храм вечности… Что ж, этого следовало ожидать. Ты ведь тоже догадался, что это не обычная магическая буря?

— Подозревал, — поморщился отец Мрака. — Пока не увидел Око бездны. Тут уж кто угодно бы сообразил. Око могло появиться только в одном случае: если запретная стихия, которую предки вытеснили за грань бытия, снова проникла в наш мир.

— Но печать… — взволнованно выкрикнули сзади. — Печать в полном порядке. Ее регулярно осматривают. Наш отряд дежурил на этой неделе, мы каждый день проверяли.

— Если у хаоса имеется проводник, срывать печать не обязательно…

Хаос? Я настороженно вскинула голову. Это еще что такое? В учебниках, выданных нам в академии крылатых, о нем ни разу не упоминалось.

А Повелитель огня продолжал:

— Достаточно лишь немного ослабить ее, отыскать крохотную лазейку, заручиться добровольным согласием будущего «сосуда» и медленно, по капле, просачиваться через охранное плетение. Накапливаться в чужом теле. Постепенно подменять чужую суть своею. День за днем, год за годом. Пока носитель полностью не изменится, став воплощением хаоса… А в том, что доброволец нашелся, сомнений больше нет.

В низком голосе правителя клокотала едва сдерживаемый гнев.

— Терри Канитар… — кивнул Повелитель тьмы.

— Она. Не знаю, когда это произошло, но судя по всему, уже давно. — Отец Эйдена покосился на меня, помрачнел еще больше. — И забрали Фениру не случайно. Чтобы попасть в наш мир, хаос разделил силу, отдав часть проводнику. Теперь ему необходимо ее вернуть, снова поглотить, чтобы…

Закончить он не успел.

— На что вы сейчас намекаете? — прервал его сердитый возглас. — Хотите сказать, что моя сестра занималась запретной магией? Что она безропотно согласилась связаться… стать сосудом стихии, с которой сражались и из-за которой погибали ее предки? Снова впустила ее сюда? Что из-за Фениры случилось вот это все? Вы в этом пытаетесь нас убедить?

С каждым словом тон Повелителя льда становился все яростнее и вместе с тем холоднее. Он словно замерзал на глазах. Покрылись инеем виски, по рукам зазмеились морозные узоры, а вокруг ладоней закружили снежинки, растекаясь метельным маревом.

— Моя сестра уважает наши традиции, чтит законы и всегда жила по заветам предков, — продолжал он, стискивая кулаки и почти выплевывая фразу за фразой. — Фенира — дочь одного из великих родов, основавших империю. Наша семья не позволит порочить ее честь. Я не позволю… Мы должны немедленно найти Ниру, спасти, пока не поздно, а вместо этого теряем время, обвиняя ее бездоказательно. Нефис…

Он возмущенно воззрился на Канитара. Вытянул руку, чуть ли не тыча в того пальцем.

— Чего ты ждешь? Моя сестра…

— Ваша сестра хотела убить наследника верховного правителя. На моих глазах, — не выдержала я.

Хаос… Печать… Проводник… Сосуд… Я не очень понимала, о чем шла речь, поэтому оставалось лишь молчать и внимательно слушать. Но как только заговорили о Фенире, все изменилось — нужно было рассказать о том, чему стала свидетелем.

— Она собиралась активировать заклинание и создать шип хаоса. Точно такой же, каким пытались уничтожить меня перед началом магической бури. Я сама это видела. И не только я, личная стража Повелителя огня тоже. Мы наблюдали из комнаты рядом с ложей правителя, но могли различить каждую деталь. Словно бой неожиданно приблизили, и он происходит рядом, в двух шагах. — Я замялась и закончила, пожав плечами: — Не знаю, как это называется.

— Зеркало истины. Способность всех истинных дахаров, — хрипло выдавили рядом. Молчавший до этого Повелитель Света вдруг снова потянулся ко мне, кончики его пальцев дрожали. Прошептал, то ли спрашивая, то ли утверждая: — Алетра?..

— Эльтез, — отрицательно качнула головой. — Я предпочитаю это имя.

— Я тоже. — Теплое дыхание коснулось волос, руки, обнимающие меня, сомкнулись плотнее, и Ветер произнес, неожиданно мягко, будто пробуя звучание на вкус: — Эль… Моя чатхи…

— Чатхи? — недоуменно переспросил кто-то. — Еще одна?

И получил в ответ уверенное:

— Единственная. Другой не было, нет и не будет.

Ну вот, похоже, мой статус только что официально закрепили и огласили перед всеми главами дахарских родов.

— Да кто ты такая? — снова взорвался Повелитель льда. — Нефис, кто эта девчонка? Откуда у нее дар света? У тебя что, есть еще одна наследница? Откуда? Почему скрывал? И что, Шлорх побери, она делает рядом с женихом твоей дочери? А как же Алетра?.. Я требую объяснений. Кто она?

Так и подмывало ответить: «Судя по всему, ваша племянница». Но отец Эйдена меня опередил.

— Довольно! — отчеканил он. Вскинул руку, на миг высвобождая свою силу, позволяя ощутить ее давление, заставляя подчиниться. Крылатые тут же затихли, склоняя головы. Все, даже мой неугомонный «дядюшка». — Я уже сказал: объяснения потом. Мы еще с источником магических бурь не разобрались. Фаугар, ты, кажется, хотел спасти сестру? У меня тоже есть к ней несколько вопросов. Думаю, и у Канитара. Вот заодно и спросим… после того, как загоним хаос обратно за грань и печать укрепим. Теперь все повелители и наследники наконец-то в сборе. Пора закончить то, что начали предки.

Повелитель огня повернулся ко мне.

— Прости, девочка. Надо бы дать тебе возможность прийти в себя, разобраться, что происходит, но времени нет. Сейчас враг ослаблен, это наш шанс. Если позволим хаосу вернуть силу, справиться с ним будет практически невозможно. И запечатать его полностью мы не сможем. Так что потерпи еще немного. Ты нам сейчас очень нужна… Эйден, ты сопровождаешь Эль к храму. И расскажи ей про ритуал, пока я теневиков вызываю.

Глава 32

Еще несколько мгновений назад дахары, казалось, не могли решить, что делать дальше. С подозрением косились на меня, настороженно вслушивались в аргументы Повелителя льда, медлили, взвешивали. Но стоило верховному правителю отдать приказ, и все изменилось. Не осталось ни сомнений, ни колебаний — лишь строгие, жесткие лица, отрывистые распоряжения, уверенность в каждом жесте и четкие, слаженные действия.

Недаром крылатые считались лучшими воинами среди всех королевств.

Зрителей с трибун давно убрали, еще в самом начале бури. Теперь на арене собирались отряды, которые должны отправиться к храму.

Повелитель огня разговаривал с магами из своего личного окружения и командирами имперской стражи. Неподалеку от них что-то горячо обсуждали Мрак с отцом. К мрачному Повелителю льда, присоединились не менее хмурые мужчины с одинаковыми снежно-голубыми эмблемами на рукавах, такими же, как у их лидера. Повелителя света, который сначала явно намеревался подойти ко мне, перехватили подчиненные и увели в сторону.

Даже Игги, и тот исчез — яркой золотой звездой унесся на край арены, где его тут же окружили другие элементали.

— Ему нужно отдохнуть, — пояснил Ветер, проследив за моим взглядом. — Твой стихиаль только что завершил преобразование и пока не стабилен. Ему тяжело долго держать высшую форму. А они помогут, передадут часть энергии.

Эйден указал на компанию духов.

— Понимаю…

Надо, значит, надо. У нас с Щитогрызом еще будет возможность пообщаться. Тогда я спрошу его о нападении, которое произошло много лет назад, о смерти мамы, событиях прошлого. И о том, почему у его меча ярко-синее ледяное сияние, а на броне видны морозные отблески. Откуда они, если он воин света?

Мы обязательно побеседуем… Когда все наконец закончится.

Ветер как будто понял, о чем я думаю. Снова привлек меня к себе, беззвучно выдохнул, касаясь поцелуем волос.

— Ты уже слышала, какой была Долина ужасов до прихода дахаров. Эпицентр первородного разлома — не самое приятное место в мире. Но именно тут мы обрели свою истинную силу, заключили союз со стихиями, получили крылья. И здесь же встретили самого страшного своего противника.

— Хаос?

— Да.

— Но… Это же одна из стихий, верно? — Я развернулась, всматриваясь в лицо огневика. — Вы не сумели с ним договориться? Он не захотел сотрудничать?

— Ну, почему же? Как раз очень даже захотел, — Ветер невесело усмехнулся. — Причем, добровольно. Можно сказать, сам предложил, чуть ли не сразу. Вот только, как потом выяснилось, сотрудничать он не собирался — только подчинять. Ему нужны не партнеры, а сосуды, покорные исполнители его воли. Хаос коварен и очень убедителен, он способен видеть самые потаенные желания человека и не скупится на щедрые посулы, сладкие иллюзии. Соблазняет, заманивает, отравляет. Человек и сам не замечает, как меняется. В итоге дахары, избравшие хаос, превратились в его марионеток, а их род оказался заражен. Они напали на своих же и погибли. Все до единого. Тогда и был наложен строжайший запрет на любые контакты с этой стихией.

Голос Эйдена стал глуше.

— Печать… Она сдерживает хаос, который с трудом, но все же удалось вытеснить за грань. Предки предупредили, что однажды блокирующее заклятие может ослабнуть, истощиться. В этот момент необходимо провести ритуал, который обновит и укрепит его.

— Но Пожират… ректор рассказывал, что печать создали шестеро Повелителей, и лишь их потомки следят за ее состоянием. А что делают остальные?

Я обвела рукой арену, переполненную высшими.

— Все существующие сейчас высшие семьи произошли от великой шестерки. Тот же Лед — одна из ветвей Воды. Участвовать в ритуале должны все, но вести его будут носители первоначальных стихий. И Повелитель света главный из них. Он и его наследник — стержень ритуала. Если бы не это…

Ветер сжал мои плечи, руки его напряглись, глаза потемнели, как небо перед бурей. Повторил, с трудом проталкивая каждый звук, сквозь стиснутые зубы:

— Если бы не это, немедленно отослал бы тебя подальше отсюда.

— Я все равно бы не ушла, — мягко скользнула пальцами по губам Эйдена, останавливая его. — И не только из-за света, но еще и потому, что здесь остаешься ты. Мы ведь с тобой теперь вместе. Навсегда. Сам говорил.

Улыбнулась, ловя взгляд своего… жениха? Да, кажется, действительно уже жениха.

— Я пока не во всем еще разбираюсь… Но ты же мне поможешь? Подскажешь?

— Не просто помогу. Буду рядом, глаз не спущу.

— Пора! — короткий приказ Повелителя огня разнесся по арене, легко перекрывая и слова Ветра, и разноголосый гул толпы. — Портал открывать опасно, возможно искажение пространства. Полетим сами. Эйден, покажешь Эль дорогу.

— Сам отнесу.

Руки Ветра вновь сомкнулись за моей спиной.

— Я теперь тоже умею летать, — попробовала я слабо сопротивляться и услышала в ответ уверенное, даже чуть-чуть лукавое:

— Умеешь… Но со мной ведь лучше?

Возражать не стала. Зачем спорить с тем, что и так очевидно? Молча кивнула и прижалась к нему, наслаждаясь мгновениями покоя перед грядущей неизвестностью.

* * *

Короткий, стремительный полет, голубое небо, солнце — неожиданно близкое и такое ослепительное, что сразу захотелось спрятать лицо на груди Ветра… Его ладони на моей спине, обжигающие кожу даже сквозь плотную ткань одежды… Дыхание у самого виска… И я наконец увидела храм Вечности.

Величественное многоярусное и многобашенное сооружение из глянцево-антрацитового, гладко отполированного камня возвышалось на крутой отвесной скале среди других неприступных вершин, как гигантский сверкающий самоцвет на кончике пальца, и так же нестерпимо ярко сияло. Казалось, и само оно, и все вокруг объято волшебным разноцветным огнем.

— Стихии неспокойны. Баланс нарушился. Если вовремя не запечатать хаос, равновесие которого с таким трудом добились наши предки, окончательно рухнет, — шепнул мне на ухо Ветер.

Я кивнула, невольно поежившись. Сила, упругими волнами растекавшаяся от этого строения, ощущалась даже на расстоянии, с воздуха.

Мы плавно опустились на ровную каменистую площадку перед входом — вслед за Повелителем огня и другими главами родов, — и за нашими спинами тут же заклубилась зыбкая пелена защитных чар, куполом накрывая весь храм.

— Охранные заклинания активированы, — подскочил к правителю один из молодых магов его свиты. — Внешний периметр полностью блокирован, внутренний охраняют боевые отряды, усиленные…

Как и чем были усилены эти самые отряды, я узнать не успела.

— Отец…

Гибкая женская фигура мелькнула среди дахаров, отчаянно расталкивая их в разные стороны, и с разбегу бросилась на шею Повелителю света.

Несчастное, искаженное отчаянием лицо, не утратившее тем не менее своей привлекательности. Растерянные голубые глаза, растрепанные светлые волосы.

Алетра…

— Отец… Матушка… — залепетала девушка. По белоснежной щеке хрустальный капелькой скатилась слеза.

Надо же, она даже плакать умеет красиво. А у меня сразу краснеют и щеки, и нос, опухают губы.

— Мама сейчас там, да? — Алетра махнула рукой в сторону храма. — Дядя сказал, что она в опасности. Ты ведь спасешь ее? Спасешь? Папа?..

Тэр Канитар судорожно сглотнул, сжал плечи дочери, отстраняя ее от себя. Произнес хрипло и рвано:

— Сделаю, что смогу.

Но Алетру такой ответ, похоже, не устроил.

— Нет, — гневно нахмурилась она, цепляясь за мужчину. — Больше… больше, чем можешь. Мама так страдает. Ей очень плохо, я чувствую. Ты должен вытащить ее оттуда. Обязательно. Пообещай. Ну же!

Девушка требовательно притопнула ногой.

— Дядя тебя поддержит. И Эйден тоже. Правда, Эй… — Алетра развернулась. Ее взгляд скользнул по лицам дахаров, остановился на нас с Ветром, и она запнулась, подавившись воздухом.

Впрочем, растерянность младшей представительницы семейства Канитар длилась недолго. Ее глаза почти мгновенно похолодели, заискрились острыми ледяными осколками. На висках проступил иней, стремительно покрывая волосы и напоминая о стихии, которой владела Алетра.

— Значит, это правда… Я слышала, но не поверила… Значит, все-таки правда, — не заговорила — зашипела девушка, не хуже ядовитой снежной змеи, что обитает в наших горах. — Ты назвал ее своей единственной, своей избранницей… перед всеми… Но почему? Почему, Эйд? Это ведь я твоя чатхи. Я, а не эта девка. Это мы с тобой связаны. Именно нас соединили стихии. Всем известно… Откуда же она взялась? И крылья… Говорят, у нее даже крылья света есть. А еще элементаль.

Губы Алетры задрожали, она ревниво изучила меня, не обнаружила ни того, ни другого и завопила уже громче, яростно тыча пальцем.

— Я поняла… Ты самозванка! Как посмела обманула моего жениха? Чем приворожила? Отвечай! Это черное колдовство? Точно, колдовство… Эйд, не верь ей. Она наверняка использовала приворот. И заклинание личины… или подобия… или…

— Довольно! — громыхнул отец Ветра, останавливая начинающуюся истерику. По его знаку Алетру подхватили под локти два стража, не позволяя даже шевельнуться. — Кто ее сюда пустил?

— Я, — Повелитель льда шагнул вперед, упрямо вскинул голову. — Летта в моем отряде. Она хороший маг, ее приняла наша родовая стихия, так что лишней не будет. В конце концов, она племянница Ниры, фактически дочь. Имеет право.

— Право может и имеет, — голос правителя потяжелел. — Но в ее нестабильном состоянии лучше не принимать участия… — он вскинул голову, нахмурился. — Защитный купол уже активирован, выйти нельзя. Что ж, под твою ответственность, Фаугар. Сам привел, самому и отвечать. Ты один из ее старших. Свяжи зовом, убери подальше от ритуального круга, приставь охрану. Пусть следят.

Повелитель льда помрачнел, но спорить не стал. Дотронулся до лба племянницы, что-то быстро пробормотал, и та сразу обмякла…

Я смотрела на поникшие плечи Алетры, но то, как ее уводили, и испытывала… очень противоречивые чувства. Нас ничего не связывало, кроме вражды и взаимной неприязни — с самого первого дня, с первого мгновения знакомства. Она была моей соперницей, той, что заняла место, по праву принадлежавшее мне. Возможно, она прекрасно знала о планах Фениры и даже помогала их осуществлять.

Но что, если Алетра ни о чем не подозревала? Если искренне считала себя наследницей света, чатхи, невестой Эйдена? Тогда весь ее мир рухнул. Именно сейчас. Как несколько дней назад почти рухнул мой. Но со мной в тот момент были родители, друзья, наставник, Ветер. Поддерживали, успокаивали. А она осталась совсем одна…

* * *

— Начинаем, — прервал мои размышления отрывистый приказ Повелителя огня.

Я тряхнула головой, отбрасывая все посторонние мысли, ожидая, что сейчас откроются двери храма, и мы поднимемся по широким каменным ступеням, чтобы войти внутрь. Но дахары даже с места не сдвинулись. Лишь дружно, как по команде, подняли головы, глядя куда-то вверх.

— Смотри.

Ветер взмахнул рукой, и я, следуя его жесту, тоже вскинула лицо к солнцу.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем…

Одна вспышка. Другая. Третья. И в небе над храмом, беря центральный, самый высокий купол в кольцо, начали появляться стихиали — на этот раз в своей второй, звериной ипостаси.

Шелест больших разноцветных крыльев. Скользящие меж облаков гибкие тела — пока еще полупрозрачные, но с каждым движением становящиеся все более плотными, материальными. Шипение, клекот, свист, низкий гортанный рокот.

Стагар — дракон правителя, как всегда невозмутимый, величественный.

Уго в виде исполинского огненного змея.

Пугающе серьезный Шуй — мощное туловище, вытянувшаяся клыкастая морда, багровые глаза. От привычного летучего мыша, мелкого и забавного, остались лишь кожистые крылья, да и те значительно увеличились в размерах.

Рядом с ним огромный, будто сотканный из тьмы крылатый волк. Наверняка элементаль старшего Повелителя тьмы.

А дальше…

Я сразу его узнала, хоть раньше никогда и не видела в этой форме.

Золотые крылья, сияющие так, что хочется зажмуриться, пышный хвост, гордая посадка головы с хищно изогнутым клювом — солнечная птица из волшебной сказки, что мне в детстве читала матушка.

На душе стало удивительно тепло и радостно.

Мой Игги… Лучший стихиаль на свете! Даже феникс Повелителя света с ним не сравнится. Пусть он крупнее, ярче, и даже хохолок на голове имеется, все равно Игги красивее.

Кажется, последние слова я произнесла вслух, и ответ не заставит себя ждать

— Так и есть, — в голосе Ветра угадывалась улыбка. — Для каждого дахара его элементаль — самый-самый. Единственный и неповторимый. Навсегда.

Короткий смешок — и огневик посерьезнел.

— Помнишь, что будет дальше? Что нужно делать, где встать?

— Да.

Пока летели, Эйден успел рассказать о том, что нам предстоит, и я постаралась не просто запомнить его слова, а практически выучила их наизусть.

— Ритуальное построение состоит из двух кругов, — выдала торопливой скороговоркой. — Внутренний — это главы родов. Именно они проводят ритуал, на них падает основная нагрузка. Внешний — наследники и элементали. Наша задача поддерживать, подпитывать энергией, силой, родовой магией. Поэтому духи явились сюда именно во второй ипостаси, не самой подходящей для боя, но наиболее эффективной для слияния с носителем.

— Верно. — Ветер одобрительно хмыкнул. Мягко провел ладонями по моим плечам. — Слушай себя. Доверяй интуиции. Не сопротивляйся дару, он подскажет, направит. У тебя обязательно получится…

Кольцо, образованное элементалями, наконец полностью замкнулось, и стихии словно сошли с ума. Небо полыхнуло тревожным грозовым заревом, земля содрогнулась, и вслед за этим центральный купол храма подернулся маревом, выцвел, истончаясь, а потом и вовсе исчез.

— Идем, — Ветер потянул меня вверх. За его спиной уже сплетались воздушные огненные потоки. — Наши отцы в построении будут рядом друг с другом. Значит, и мы с тобой тоже. От меня далеко не перемещаться. Ясно?

Я кивнула и вместе с другими дахарами устремилась в небо.

* * *

Несколько взмахов крыльев, пара неровных, лихорадочных ударов сердца — и мы, набрав высоту, зависли над просторным, круглым, совершенно пустым залом.

Приглушенно мерцающие серебристые стены с тусклыми, чуть заметными линиями на них. Отполированный до зеркального блеска пол.

Интересно, что это за помещение?

Ветер сжал напоследок мою ладонь и переместился к своему отцу. Я, следуя его примеру, замерла неподалеку от Повелителя света.

«Сначала проверка и допуск к печати. Без них ритуал не начать», — всплыли в памяти слова Эйдена.

Знать бы еще, как все будет происходить.

Словно в ответ на мои мысли, блеклые линии, покрывавшие мерцающую поверхность, начали наливаться светом, складываясь в замысловатый узор. Элементали за нашими спинами зашевелились, зашумели, заволновались, а затем из груди отца Эйдена вырвался острый плазменный луч, полоснул по стене и застыл на ней рубиновой звездой. Будто капелька крови брызнула на гладкий камень.

— Донвел Кхэру, — донесся откуда-то снизу звучный торжественный голос. Казалось, с нами говорил сам зал. — Повелитель огня, глава рода, верховный правитель империи Сеир.

Второй луч — и возле первой возникла еще одна звезда.

— Эйден Кхэру, — провозгласил все тот же голос. — Старший сын Донвела и Левиссы Кхэру, наследник силы огня.

Старший сын… Да, Ветер упоминал о том, что у него есть младший брат и сестра. Обещал познакомить, когда все закончится.

Проверка тем временем продолжалась.

Повелитель тьмы…

Мрак…

Крепкий жилистый старик и его более молодая копия, оказавшиеся Повелителями земли…

Дядюшка с кузеном, мои «ледяные» родственники…

Еще один Повелитель — на этот раз воздуха…

Блестящих отметин на стене становилось все больше, и я внезапно поняла: никакой это не узор, а карта. Вернее, магическая родословная «крылатых» семей — та самая, легендарная и зачарованная, — на которой запечатлены и тщательно учтены все ныне существующие высшие стихийники. Звезды — это дахары, а линии между ними — родственные связи.

На самом деле, точек на карте оказалось много, они мелкими россыпями усеивали всю поверхность стены. Но загорались сейчас лишь те из них, что были связаны с присутствовавшими здесь дахарами. Остальные же по-прежнему выглядели крохотными, едва различимыми пылинками.

Перекличка почти завершилась. Еще несколько человек — и очередь дойдет до нас с моим новоявленным отцом. Почему-то вдруг стало очень жарко, а еще захотелось расстегнуть пуговицу на воротнике куртки, который удавкой стягивал пересохшее от волнения горло.

И наконец…

— Нефис Канитар. Повелитель света, глава рода.

Длинный луч прорезал пространство, коснулся стены и тут же погас, активируя следующую звезду родословной. Неожиданно одинокую на фоне больших семейных созвездий. Рядом с ней на карте я заметила единственную серую точку — слишком маленькую и безжизненную, даже на по сравнению с другими незажженными. Но рассмотреть ее толком не успела.

Игги наклонился ко мне, почти обнимая сзади за плечи, окутывая плащом из бархатных солнечных перьев. В груди стало горячо-горячо. Тепло растеклось по телу, энергетическим разрядом пробежало по венам, собралось в одной точке — возле внутреннего источника и пробилось наружу тонким золотым лучом.

Луч этот ударился о стену — и возле звезды Канитара вспыхнула еще одна. Совершенно новая и такая нестерпимо яркая, что ее блеск мгновенно перекрыл слабое дрожание находившейся там же «серой точки».

— Алетра… — объявили в нависшей над храмом звенящей тишине.

Я протестующе поморщилась. Не желаю носить это имя. Оно не мое. Чужое.

Голос осекся, словно колеблясь, — в этот миг все вокруг, казалось, затаили дыхание — и после короткой паузы зазвучал снова. Уверенно, отчетливо, громко.

— Эльтез Канитар, единственная дочь Нефиса и Юльдры Канитар. Истинная наследница силы света.

Ошарашенное молчание дахаров… Радость, разгорающаяся во взгляде повернувшегося ко мне Канитара… Лицо Повелителя льда, застывшее маской неподдельного ужаса.

А потом звезды на стенах одновременно пришли в движение, превратились в разноцветные ручейки, стекая на пол, и тот медленно начал расходится в разные стороны, открывая глубокий колодец, на дне которого клубилась тьма. И над этой тьмой, почти распятая на каких-то странных нитях-паутинках, висела женская фигура.

Руки, широко разведенные в разные стороны, бессильно откинутая назад голова и тело, распятое на каких-то странных гибких нитях. Нити эти липкой белесой паутиной опутывали потерявшую сознание жертву, словно живые впивались в ее кожу и, извиваясь, тянулись вниз, в чернильную темноту. Как будто высасывали что-то из пойманной в силки «мухи», чтобы потом передать тому, кто затаился и с нетерпением ждал там, на самом дне.

— Фенира…

В хриплом голосе Повелителя льда слышалась затаенная боль. Он явно переживал за свою сестру.

Рядом рвано выдохнул Канитар. Как бы он ни относился к матери Алетры, о чем бы ни думал, какие бы сомнения ни терзали душу, эта женщина долгие годы была его супругой и равнодушно смотреть на ее состояние, он тоже не мог.

— Жива, — сухо констатировал Повелитель огня. Нахмурился и уточнил: — Пока жива. Нужно достать ее оттуда, прежде чем хаос извлечет из «сосуда» всю свою энергию. Когда он заберет последнюю каплю и полностью восстановится, пробиться через его щиты уже не получится.

Короткая, как удар сердца, пауза. И решительное:

— Мы с Канитаром постараемся сдержать хаос. Свет и Огонь… Этого хватит, чтобы подавить его. Пусть ненадолго… Фаугар, ты тем временем отсечешь связывающие их энергетические каналы. — Повелитель махнул рукой, указывая на паутину. — Постарайся не просто оборвать, но и прижечь края. Ты брат Фениры, старший по стихии, воспользуйся Зовом. Подчиненные тебе помогут. Остальные главы тоже. Направляй их… Все ясно?

Дахары переглянулись, кивнули согласно и, не нарушая построения, стремительно спикировали внутрь храма, поближе к «колодцу», когда прозвучал отрывистый приказ:

— Вперед!..

— Эль, мы остаемся здесь, — повернулся ко мне Ветер. — Если потеряешь из виду Повелителя огня, не беспокойся, главное поддерживать внутреннюю связь. Можешь даже закрыть глаза, так легче концентрироваться.

— Да, я помню, — заверила торопливо. Перевела дыхание. Расслабилась — насколько уж получилось в такой ситуации — и «нырнула в себя», к источнику.

Тонкую, дрожащую от напряжения золотую ниточку я разглядела моментально и почти сразу же поняла, с кем она меня соединяет. С главой рода. Со старшим носителем стихии света.

С моим отцом…

За спиной беспокойно зашевелился Игги. Я не столько услышала, сколько просто почувствовала это. Ощутила. Мысленно улыбнулась своему верному другу и максимально раскрылась, принимая от элементаля энергию, смешивая со своей силой и тут же передавая Канитару.

То, что происходило дальше, слилось для меня в единое целое. В мгновение — короткое, как резкий, судорожный вдох, и бесконечно длинное, как сама вечность.

Свет наполнял меня, разливался по венам, омывал изнутри и стекал в «колодец». Нескончаемым стремительным потоком. Рядом переливались, обрушивались вниз такие же яркие разноцветные водопады — оранжевый, темно-фиолетовый, синий, зеленый, коричневый. Огонь. Тьма. Воздух. Вода. Земля…

Под натиском объединенных стихий сизое марево хаоса плавилось, растворялось, отступало, все ниже, а склизкая белесая паутина истончалась и рвалась, повисая грязной бахромой. Освобождая пойманную в ловушку женщину.

Чем больше редела опутывающая Фениру сеть, тем выше она поднималась…

Выше… Выше… Еще выше…

Еще чуть-чуть, последний рывок — и все закончится.

Но когда до края колодца оставалось совсем немного, тело терри Канитар вдруг задергалось, неестественно выгнулось — под каким-то немыслимым углом, и она резко распахнула глаза. Залитые чернотой, без зрачков, они походили на два провала в ненасытную, чудовищную бездну.

И в то же мгновение находившийся напротив меня наследник Повелителя льда пошатнулся, ссутулился, задышал тяжело, словно ему внезапно нанесли удар в грудь. А стоявший за ним элементаль замерцал, выцветая, закричал болезненно-протяжно.

* * *

— Удар по родовой связи…

— Попытка перехватить управление, перенаправить воздействие…

— Что? Но это невозможно! Он же старший…

— Заклятие хаоса… Смертные Чары…

— Да… Чары крови…

Взволнованные восклицания острыми осколками рассыпались в воздухе, отдались тревожным эхом в груди.

— Фаугар, держись. Постарайся вернуть контроль… — Голос правителя взлетел вверх, перекрыл общий недоуменный ропот. Все такой же четкий, властный, уверенный. — Зови своих, всех, кто здесь. Пусть объединят силы.

Вокруг замелькали фигуры крылатых, расцвели, слепя, холодные, морозные вспышки. Но хаос не желал отступать. Белесая паутина сыто замерцала, будто заранее торжествовала победу. И снизу уже жадно тянулись новые нити, укрепляя порванное плетение.

А я… Я внезапно вспомнила голубое сияние, исходившее от меча, что держал в руке Игги, алмазный иней на его доспехах. И то, как отозвалось что-то внутри, когда Фенира в лаборатории пыталась давить на меня своей магией — откликнулось, вскипело ответной волной.

Дочь Повелителя света родилась очень одаренной. Потенциальная носительница двух стихий — отцовского Света и материнского Льда…

Кажется, так говорил когда-то наставник.

Получается, лед у меня все-таки есть, пусть немного, и я могу поддержать своих «недоверчивых» родственников.

Встречного удара Фениры я не боялась — света во мне сейчас гораздо больше. А еще я чатхи Ветра, наши источники изначально связаны. Я и раньше уже чувствовала эту связь, когда его лечила. Значит, без защиты точно не останусь.

Произнесла мысленно:

— Игги… Лед.

И удовлетворенно прищурилась, когда в золотой поток вплелись тонкие льдистые струйки.

Хорошо. Теперь Ветер…

Покосилась на огневика, кивнула, встретив вопросительный взгляд. Шепнула беззвучно:

— Поможешь?

Не стала дожидаться ответа. Потянулась к Эйдену, сплетая нашу магию, силу, энергию. Ощутила, как откликается его источник, раскрывается навстречу, как мы становимся единым целым. А потом одним мощным импульсом выплеснула все, что собрала.

Я не знала, получится ли у меня. Просто действовала, как подсказывало сердце, как всегда учила мама. И в голове гулким набатом звучали слова пророчества.

Лишь пройдя Дорогой Сердца истинная звезда обретет свет, и станет острием копья судьбы, чтобы вновь собрать осколки утраченного…

И все равно до конца уверена я не была, и когда мир вдруг взорвался буйством красок, на мгновение потрясенно замерла.

В воздухе замелькали золотые, оранжевые, голубые искры. Вскоре к ним присоединились багровые, коричневые, зеленые…

Это что, получается, я зацепила и другие стихии?

Искры закружились вокруг меня послушным роем, слились в гигантскую разноцветную волну, а затем волна эта ударила по паутине, сминая ее. Освобождая Фениру…

Закусила губу, сжимая в кулаки подрагивающие пальцы, — я опустошила источник почти полностью, но это того стоило. Энергетических каналов, связывающих терри Канитар с хаосом, больше не было. Облегченно выдохнула, вскинула голову и…

Увидела Алетру.

Девушка возникла в нескольких шагах от меня совершенно неожиданно, будто материализовалась из ничего или из портала выскочила. Растрепанные волосы, горящие ненавистью глаза, перекосившейся в безумной гримасе рот… Она даже успела выкрикнуть что-то — неразборчивое, но очень злое — и словно взорвалась изнутри, высвобождая плотный, сочащийся зловещей чернотой сгусток.

Увернуться я уже не успевала — слишком близко, да и сил у нас с Игги совсем не осталось. Эйден рванулся ко мне, яростно, отчаянно, но он тоже выдохся во время боя, я это видела…

И когда сгусток был уже рядом, снизу стремительным золотистым росчерком вырвалась охваченная светом фигура и заслонила меня, принимая удар.

Канитар…

Это последнее, что запомнилось. А потом сознание померкло, и я потеряла сознание.

Глава 33

Необъятный, безбрежный океан света.

Кажется, я уже была здесь когда-то. День… а может, вечность назад.

Никак не удавалось точно все вспомнить, осознать себя. И я кружилась легкой песчинкой в теплых потоках энергии — без мыслей и чувств. Сила ласково касалась меня, нежила в своих объятиях, защищала, исцеляла. И не хотелось покидать это место, возвращаться непонятно куда.

Лучше уж остаться в этих гостеприимных золотых волнах навсегда.

Я бы так и сделала, если бы не едва различимый, неясный зов, тревоживший душу, мешавший окончательно раствориться в желанном покое.

— Эль… единственная моя…

Зов этот постепенно приближался, становился отчетливее.

— Вернись, я жду…

Кто-то очень близкий, родной до боли, обращался ко мне — настойчиво и отчаянно. Не давая погрузиться в вечный сон, пробуждая воспоминания и ощущения.

«Вернись!» — звучало, как заклинание. Манило к себе, повторялось вновь и вновь, звонким эхом отзываясь в душе, так, что не откликнуться было невозможно. И я рванулась вперед — туда, куда безотчетно, но нетерпеливо стремилось сердце, оставляя колыбель света позади.

Я не могу больше оставаться здесь, мое место там, рядом с ним.

— Вместе навсегда… Эль…

Да, на всю жизнь…

— Почему она не приходит в себя?..

— Уже несколько дней прошло…

— Состояние давно стабилизировалось. Внешних ран нет, внутренних повреждений тоже…

— Да, и ее источник уже стабилизировался…

— В чем же дело?..

Я еще не успела полностью прийти в себя и открыть глаза, а меня уже окружили голоса — отрывистые, взволнованные.

Они то смолкали, то начинали бормотать вновь, а потом вдруг резко стихли, перекрытые сердитой отповедью.

— В чем дело? И вы еще спрашиваете⁈ Попробовали бы сами создать собственного двойника, получить откат от его уничтожения, пройти несколько этапов спонтанной инициации, принять участие в сложнейшем обряде, отдать всю свою магию, практически сжигая себя, завершить инициацию, а в завершении выдержать еще один откат. На этот раз от ранения ближайшего кровного родственника, тесно связанного с вами ритуалом и узами общей стихии. И все это в один день.

Какие знакомые сурово-язвительные интонации.

— Даже вы подобного не выдержали бы, — гремело в моем сознании, разрастаясь. — Что уж говорить о юной девочке, которая еще совсем недавно даже не подозревала ни о своем происхождении, ни о таящихся в ней силах. Вы такое на нее взвалили! А теперь удивляетесь, что она не торопиться очнуться. Ищете причину. А причина проста: она просто не хочет. Когда решит, что пора, сама вернется. Так что оставьте мою ученицу в покое.

«Мою ученицу»…

Слова эти отточенным клинком рассекли вязкую пелену забытья, окружавшую разум и эмоции, окончательно возвращая меня в реальность.

Наставник!

Ну, конечно, кто это еще может быть, кроме него?

— И все же, я считаю, наша помощь не будет лишней, — снова попытался вмешаться кто-то. — У высших много способов, сами знаете, мессир Каран. Гораздо больше, чем у простых магов.

Ох… А вот это он зря.

— Спасибо. Вы уже помогли… Всеми возможными способами, — мгновенно отреагировал наставник. — Довели девчонку. Теперь, сделайте милость, не тревожьте ее, дайте отдохнуть. И мне не мешайте работать!

Гнев мессира набирал обороты.

Нам с Шилли хорошо было знакомо это его состояние. Для истинного целителя нет ничего важнее спокойствия, и учитель редко выходил из себя. Но если уж случалось, доставалось всем виновным и причастным, независимо от статуса, положения, уровня дара. В последний раз, помнится, пострадал ректор королевской академии магии — архимагистр и сильнейший чародей союза королевств.

— К другим пациентам подходить тоже запрещаю. Раз уж я позволил принести их сюда и сделать из своей башни полевой лазарет, значит, взял на себя ответственность. Сами же меня уговаривали.

Так… Гром уже есть, сейчас появятся молнии. Похоже, самое время просыпаться.

— Наставник…

Горло словно судорогой свело. Получилось хрипло, почти шепотом, но меня все равно услышали. Невнятные восклицания, быстрый топот ног — и когда, наконец, удалось разлепить глаза, я увидела склонившиеся надо мной лица.

Учитель, Шилли, родители с близнецами, Мрак, Повелители огня и тьмы, местные целители из команды Карана. Даже Баррокас, и тот присутствовал, полупрозрачным облаком сгустившись под потолком.

Все собрались.

Хотя нет, не все. Ветра нет — ведь это он меня звал, я не могла ошибиться. А еще Канитара.

Канитар…

Перед мысленным взором яркой вспышкой промелькнула жуткая картина, заставив сердце подпрыгнуть куда-то к горлу и там замереть. Искаженные яростью черты Алетры, летящий ко мне черный сгусток, и мужская фигура, вставшая у него на пути.

— Повелитель света… — выговорила внезапно онемевшими губами. Тихо, практически беззвучно. Но этого хватило.

— Жив, — торопливо заверил Повелитель огня, поняв, о чем я хочу спросить. — Положение критическое, но из-за Грани вытащить удалось, так что надежда есть. Все благодаря тебе, девочка. Ты ему всю оставшуюся энергию — ту, что впитала в ритуальном Круге — отдала по вашей связи. В последний момент… Перед тем, как потеряла сознание.

— Вот-вот… И полностью себя опустошила, чуть не выгорела. Еще и мощнейший откат поймала. Видимо, чтобы уж точно самоубиться и меня, старика, с сердечным приступом на тот свет отправить, — раздраженно подхватил наставник, присаживаясь на край кровати. — Эльтез, как себя чувствуешь?

— Странно… Все как в тумане, — откровенно призналась я.

Покрутила головой, удостоверилась, что нахожусь в своей комнате в башне, снова обвела присутствующих взглядом — уже внимательнее, не нашла Ветра и мгновенно напряглась:

— А Эйден?.. Где он? С ним все хорошо?

— Его задело в конце боя… Немного, — Повелитель огня придвинулся ближе, взглянул на мое лицо и тут же замахал руками. — В порядке он, не переживай. Как пришел в себя, первым делом к тебе прибежал. А сейчас закрылся в астральной Яви вместе с Уго. Сказал, ему нужно побыстрее резерв восполнить, чтобы тебе помогать и силы передавать… А так Эйд все время здесь был.

— И не только он, — хмыкнул наставник, который умудрялся одновременно водить ладонью вдоль моего тела, проверяя общее состояние, и поддерживать разговор. — Они всех в нашу башню запихнули. Представляешь? Всех до единого… Ладно бы только Эйдена твоего и Канитара. Или Повелителя льда с наследником. Родственники все-таки. Против других пострадавших я тоже не возражаю. Пациенты — дело святое. Но они и ведьму эту с дочерью притащили. В подвальном хранилище заперли, дополнительные охранные чары наложили и личных стражей повелителя приставили. Упирали на то, что перевозить сейчас этих двух все равно нельзя, а на территории Асхара наша башня надежнее всего, раз уж она под защитой легендарного древнего фаэна находится. Эх… Знал ведь, что нельзя им правду о подлинной сути Баррокаса открывать.

— А почему перевозить нельзя? — переспросила чуть растерянно.

Как много всего произошло, а я… пропустила.

— В магической коме они. До сих пор. Хаос никогда просто так не отпускает свои жертвы. Неизвестно, очнутся ли вообще.

— Вот как… Значит, все закончилось?

— Да, — Мрак вынырнул из-за спины Повелителя огня. Улыбнулся мне. — Разлом закрыт. Печать полностью восстановлена и укреплена. Хаос ослаблен, у него теперь нет возможности проникнуть в нашу реальность. Бурь больше не будет…

Темный покосился на все еще недовольного Карана и закончил скомкано:

— В общем, мы победили.

— А как… — начала я.

— Никак, — отрезал мессир. Нахмурился. — На сегодня довольно. И вопросов. И разговоров. Еще успеете побеседовать, сейчас тебе надо восстанавливаться. Что это означает, надеюсь, моей ученице объяснять не надо?

Наставник оценивающе прищурился.

— Не надо, — согласилась я. — В этом случае необходим лечебный сон.

Посмотрела на Шил, ища у нее поддержки, но подруга лишь виновато пожала плечами. Мол, ничего не поделаешь, здоровье прежде всего.

— Ну вот, ты и сама все знаешь. Умница, — кивнул Каран. Протянул поданную Шилли кружку, помог мне выпить микстуру и сразу поднялся. — Все. Расходитесь. Остаться могут только родные… Родные, тэр Кхэру. Вы, при всем моем уважении, к ним пока не относитесь. Так что герцогини Окари будет достаточно. Остальных прошу удалиться. Эльтез, а ты…

— Сплю, — выдохнула послушно, закрывая глаза.

Успела еще подумать об Эйдене — действительно ли он здоров?.. И как же все-таки справились с хаосом?.. Удастся ли вытащить Фениру из комы и узнать, что произошло тогда, в прошлом?.. А еще Игги, я ведь его сегодня тоже не видела…

На этом мысли закончились, и я плавно соскользнула в глубокий целительный сон.

Снадобья наставника всегда действовали быстро и эффективно.

* * *

Царство сновидений никак не желало выпускать меня из своего цепкого, ласкового плена. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я в очередной раз распахнула глаза, ощущая себя на удивление бодрой, отдохнувшей и полной сил. Тело буквально звенело от переполнявшей его энергии.

Подняла ресницы и… тут же снова зажмурилась, успокаивая бешено колотившееся сердце.

Мамы, которую Каран оставил дежурить в комнате, рядом не было. Зато был Ветер. Близко-близко, на расстоянии вдоха — так, что я чувствовала на лице его теплое дыхание.

Лежал и спал, как ни в чем не бывало.

Замерла, прислушиваясь к окружавшей меня тишине, пока сердце не перестало пропускать удары и срываться в пропасть, а затем осторожно приоткрыла веки, рассматривая представшую передо мной картину.

Густые волосы, небрежно разметавшиеся по подушке. Темные полукружья ресниц, бросавшие мягкую тень под глазами. Чуть заметно сведенные брови и упрямо сжатые губы — Ветер даже во сне не позволял себе до конца расслабиться.

Одна его ладонь обхватывала под одеялом мой локоть, другая прижималась к спине, между лопаток. Моя голова уютно устроилась у него на плече, а пальцы — на груди, наполовину забравшись в глубокий вырез мягкой домашней рубашки и касаясь гладкой, горячей кожи — как раз там, где билось сердце огневика.

От обнимавших меня рук, шел непрерывный магический поток. Ровный, мощный стук чужого сердца под пальцами сплетался с грохотом моего собственного, разгоняя кровь, отдаваясь радостной пульсацией во внутреннем источнике. И источник, едва не мурлыча от удовольствия, с готовностью раскрывался навстречу, купаясь в этих живительных лучах.

«Эйдену нужно побыстрее резерв восполнить, чтобы тебе помогать», — вспомнились слова Повелителя огня.

Покосилась на окно — светло.

Не знаю, сколько я проспала, но, похоже, Ветер давно уже находился здесь и передавал мне энергию. От этого такое ощущение бодрости и прилив сил.

— Эль…

Короткий выдох скользнул по волосам, колыхнув упавшую на лоб прядь. Я его скорее почувствовала, чем услышала.

Эйден! И когда только успел проснуться?

— Как ты, Бельчонок?

— Прекрасно. Спасибо… Я…

Вскинула голову и сразу же утонула в знакомом, манящем омуте серых глаз, стремительно темнеющих, как небо перед штормом. Забылись все слова, что собиралась сказать, все мысли — остались только мы вдвоем, и ничего больше.

Поцелуй опустился на губы легко, бережно, почти благоговейно. Немного сонный, мягкий и нежный — словно бабочка, пролетая мимо, задела трепещущими на ветру крыльями. Эйден медлил, все еще осторожничая, боясь причинить вред. Проверяя. Я сама потянулась к нему, прижалась теснее. Огневик отреагировал мгновенно и тут же полностью завладел моими губами, постепенно углубляя поцелуй, затягивая в водоворот самых невероятных переживаний.

Так невероятно сладко и чувственно. Восхитительно. Жизненно необходимо…

Эйден отстранился первым. Прижался лбом к моему лбу, переводя дыхание, и замер — лишь пальцы чуть подрагивали на моих плечах. Я тоже не двигалась, потрясенная тем, что сейчас ощутила.

Мы и раньше целовались, но на этот раз все было иначе. Казалось, не только губы, но наши сердца и души касались друг друга, а эмоции переплелись, став единым целым.

— Я чувствую то же самое, — Ветер будто знал, о чем я собираюсь спросить. — Истинная связь… именно так она выражается. Ты завершила инициацию. В храме, когда позвала меня и полностью раскрылась, объединяя наши источники. Помнишь? Каран сказал, что у тебя появился браслет чатхи. Я пока не видел, но моя собственная татуировка изменилась, стала ярче и четче. Полнее. У нас еще будет время как следует их рассмотреть.

Он улыбнулся — светло, счастливо — и теплая волна прокатилась по телу, накрывая меня с головой.

— Часть моей души навсегда останется в тебе, Эль. А твоя — во мне…

Закрыла глаза, пытаясь понять, о чем он говорит, и сразу же заметила огненную искру, призывно мерцающую в моем внутреннем источнике — оранжево-алую на золотом с льдистыми отблесками фоне.

— Теперь ты всегда сможешь связаться со мной. Обычно дахары мысленно общаются лишь со своими элементалями. И только избранные — еще и друг с другом, — продолжил Эйден тихо, почти беззвучно. — Но Игги пока не зови. Он сейчас со стихиалем твоего отца… гм… то есть Повелителя света. Родственным духам легче восстанавливаться, когда они вместе. Для Игги это особенно полезно, он ведь ничему толком не учился. Опыт и поддержка старшего ему необходимы. Так что не тревожь его, сам придет. Ты и без зова должна знать, что с элементалем все в порядке.

Прислушалась к себе и молча кивнула.

Я действительно знала. С самого начала, с первого пробуждения чувствовала, что Щитогрыз в безопасности и ему ничего не грозит. Не нужно нервничать, суетиться, срочно спасать. Можно расслабиться, спокойно ждать его возвращения и… выпытать наконец у Ветра все подробности того, что произошло.

Впрочем, пытать и даже допрашивать с пристрастием не пришлось. Огневик особо не сопротивлялся, добровольно выдав все «военные тайны». Лишь прижал к себе покрепче, еще раз поцеловал — быстро, жадно — и начал рассказывать. Мне оставалось слушать, задавать вопросы и снова слушать…

— Когда появилась Алетра… Не представляешь, что я тогда чувствовал. Не защитил. Опоздал. Мог потерять… Если бы не Повелитель света… — Ветер запнулся на мгновение, судорожно сглотнул. — Только успел подхватить, чтобы не упала. Так не хотелось отпускать, разжимать руки… Но ритуал еще не закончился, отец нуждался во мне, в наше с Уго энергии. Пришлось доверить тебя охране и вернуться к нему. Но это последний раз. Больше никому и никогда тебя не отдам, Эль. Ни при каких обстоятельствах. Только вместе. Навсегда. На всю жизнь. Слышишь?

Я согласно зажмурилась. Вместе на всю жизнь… Лучше не придумаешь!

Нападение бывшей невесты Эйдена стало последней, отчаянной попыткой хаоса переломить ситуацию в свою пользу. К счастью, ему это не удалось. Канитар не просто заслонил меня, отшвырнув Алетру в сторону. Перед тем как потерять сознание и сорваться вниз, он высвободил всю накопленную энергию — свою собственную и ту, что я передала — и обрушил ее на темную сеть, обрывая уцелевшие нити связующей паутины.

После этого оставалось лишь вытащить Фениру, а затем ударить по ослабевшему, потерявшему подпитку хаосу. Окончательно подавить его, завершить ритуал и дополнительно укрепить печать, отрезав путь «с той стороны» в наш мир.

— Рано или поздно он опять попытается прорваться сюда. Полностью уничтожить одну из изначальных стихий невозможно, — Ветер крепко стиснул мое плечо и тут же ослабил хватку, словно испугавшись, что причинит боль. — Однако случится это еще очень нескоро. Сменится несколько поколений, прежде чем он оправится от ран. В этот раз его здорово потрепали. Но когда бы он ни вернулся, люди будут готовы.

Голос огневика окреп, налился сталью, и я мягко погладила его по груди — там, где по-прежнему ровно и уверенно билось его сердце. Легко касаясь кожи подушечками пальцев. Успокаивая.

Я здесь, рядом. Вдвоем мы со всем справимся. Ну, или наши потомки… не имеет значения.

Бой завершился. Ритуал тоже. Раненных разместили в лазарете корпуса целителей, а глав и некоторых, особо тяжелых, пациентов у нас в башне. Под присмотром Карана. Храм окружили усиленным в несколько раз охранным пологом, расставили по периметру стражей и приступили к расследованию. Теперь уже не скрываясь, официально.

В резиденции Повелителей льда и света были посланы отряды имперской службы безопасности. Слуг, личных помощников, подчиненных тэрри Канитар и ее дочери, арестовали.

В Асхаре тоже появились маги-дознаватели. За день с небольшим они успели пообщаться с руководством академии, с сокурсниками и друзьями Алетры, со всеми, кто так или иначе сталкивался с Фенирой. Следователи даже в башню к провидцам заглянули — в надежде на очередное откровение, пусть и самое туманное. Увы, в этот раз обитатели «Последнего оплота» на судьбоносные пророчества не расщедрились и ничего нового не сообщили. Допросы тоже мало что дали.

Все ждали когда восстановится мой элементаль и придут в себя Повелители света и льда, но что бы они ни сказали, это вряд ли до конца прояснит ситуацию.

Да, Игги видел тех, кто много лет назад устроил засаду и преследовал нас с мамой, но была ли среди них терри Канитар? Вряд ли. Зачем убивать самой, когда есть на все готовые исполнители? Скорее, она руководила из тени, незаметно и скрытно.

Правду мы узнаем, только когда очнется Фенира. Но я чувствовала, вернуть ее и Алетру будет трудно. Очень трудно. Если вообще возможно. Это не под силу ни самым лучшим имперским целителям, ни магам, владеющим сложнейшими и очень редкими ментальными заклинаниями.

Оставалось надеяться лишь на чудо.

Глава 34

Я оказалась права.

Прошло около недели, а расследование почти не продвинулось. Нет, выяснить удалось не так уж мало. О попытках терри Канитар — угрозами, подкупом, шантажом — подчинить себе глав более слабых кланов. Об устранении политических противников. О личных лабораториях, где проводились сомнительные, на грани закона, эксперименты и где опытнейшие маги упорно, но безуспешно искали способ «вернуть» Алетре стихию света.

Однако все это никак не касалось событий прошлого и связи Фениры с хаосом.

Имперские дознаватели были мастерами своего дела. Подчиненные терри Канитар заговорили сразу, чуть ли не хором, отчаянно пытаясь угодить грозным, до дрожи пугавшим их следователям, и соревнуясь друг с другом в откровенности. В том, кто поведает больше подробностей о жизни блистательной супруги Повелителя света и ее дочери.

Но хозяйка никогда не доверяла простым слугам ни особых тайн, ни тем более грязных секретов, а доверенных помощников надежно связывала кровная клятва. При попытке признаться они мгновенно забывали, что собирались сказать. Память стиралась вместе с личностью допрашиваемого, оставляя лишь ничего не соображающего, утратившего себя человека. После этого «вытащить» из него что-либо важное не могла даже ментальная магия.

Повелитель льда тоже не сообщил ничего существенного. Разумеется, он знал или, по крайней мере, догадывался о злоупотреблениях сестры, но относился к ним снисходительно. Дахары всегда ценили силу, и если высший не посягал на власть правящего рода, не преступал основных незыблемых законов империи, к подобным «мелким» нарушениям относились более-менее снисходительно. Особенно, когда речь шла об оправдании родственников.

Но о том, что сестра стала сосудом хаоса, Повелитель льда не подозревал и тем более не имел к нему никакого отношения. Чтобы убедить правителя и дознавателей дядюшка предложил скрепить свои показания заклятием нерушимости, которое отнимало чуть ли не половину сил мага, зато полностью подтверждало истинность его слов.

Вернувшийся Игги мало что добавил к портрету самой Фениры. Как я и полагала. Щитогрыз в самом деле не видел терри Канитар среди убийц. Зато он рассказал о самом нападении и, главное, вспомнил очень важную подробность.

Юльдра с ребенком угодили в тщательно подготовленную, хитроумную ловушку — в том месте, где они обычно гуляли, их ожидали не только профессиональные убийцы, но и особая сдерживающая печать.

— Ее наложили прямо на землю и активировали, замкнув огромный участок парка и нас внутри него, — говорил Игги, заметно волнуясь. — Она высасывала энергию, ослабляла, лишала воли и желания сопротивляться. А еще не давала ни с кем связаться, позвать на помощь. Нас будто отрезало от остального мира. Если бы не эта печать, мы бы продержались, справились… Я никогда раньше таких не видел, не сумел даже определить, к какой стихии она относится. От нее несло таким ужасом и безысходностью… Но теперь, после того, как столкнулся в бою с хаосом, я почувствовал… Это была та же самая сила.

Существенная деталь, но всего лишь деталь. Она не столько отвечала на вопросы, сколько порождала новые.

В этой истории вообще было много странностей. И чем дальше, тем больше.

Моя татуировка чатхи действительно проявилась, а у бывшей невесты Эйдена развеялась, пропала без следа. Что касается моей звезды, то она после окончания ритуала так и осталась ослепительно сиять на магической карте-родословной крылатых. Две ярких, ровных линии соединяли ее с именами родителей. Сефис и Юльдра. Все четко и ясно.

Однако и звезда Алетры не погасла. Поблекла, стала совсем незаметной, но все же не исчезла. Более того, от нее тянулись не две, как у всех, а три нити — к Канитару, Фенире и… Третья тоненькой, практически бесцветной змейкой вилась вокруг остальных родов, уходила в сторону и скрывалась где-то за краем карты, вызываясь всеобщее недоумение. Почти оторопь.

Отец Ветра даже подумывал о том, чтобы провести еще один ритуал. Доставить Алетру в храм и потребовать у духа-хранителя алтаря, чтобы тот огласил имена родителей девушки. К сожалению, это оказалось невозможно. Во время подобного обряда все его участники должны находиться в полном сознании и добровольно «пожертвовать» карте часть своей магии.

В общем, ответить на вопросы могла только терри Канитар, но она не торопилась возвращаться к жизни. Там просто нечему было ни просыпаться, ни возвращаться. Душа Фениры разлетелась на осколки, и склеить ее не удавалось ни целителям дахаров, ни менталистам, ни мессиру Карану. Как они ни старались.

И когда маги почти совсем уже отчаялись, ожидаемое чудо все-таки свершилось.

«Чудотворцем», как ни удивительно, оказался… Баррокас.

Память легендарного фаэна хранила множество диковинных, необычных, давно забытых заклятий. Одно из них Рок и предложил использовать. Он собирался считать воспоминания Фениры и показать их нам в виде образов, живых картинок — как сделал когда-то, демонстрируя нам видение-пророчество Отино.

Чтобы это получилось требовалось, во-первых, создать особое зелье, временно собирающее осколки разбитой души воедино. Во-вторых, самому стать центром образовавшейся «мозаики». Року предстояло полностью слиться с Фенирой, стать ею.

С зельем все оказалось не так просто — некоторые растения, входящие рецепт, давно вымерли, исчезли из нашего мира. Мы с Шилли и названий-то таких прежде не слышали. К счастью, у нас в запасе еще оставались лепестки ледяного цветка, которыми можно было заменить любой недостающий ингредиент. А вот само заклятие…

Даже могущественные фаэны считали эти чары невероятно сложными, энергоемкими, требующими от мага предельной осторожности. Один неверный шаг — и плетение исказит истинную суть заклинателя, полностью стерев его с ткани реальности.

Именно поэтому Баррокас не сразу отважился его предложить, а Каран долго не разрешал применить. Но после бурных споров, в которых принимали участие и мессир с Роком, и целители, и Повелители стихий во главе с правителем, учитель согласился, что другого выхода нет. Было решено рискнуть.

Пока работали над зельем, планировали и обсуждали нюансы, я оказалась предоставлена сама себе. Выздоравливала, привыкала к новой магии, общалась с родителями, братьями, Шилли. Встречалась с Эйденом. Несколько раз посещала Канитара, который до сих пор не пришел в сознание, и помогала стихиалям света подпитывать его магией. А еще подолгу беседовала с Игги. Обо всем. Я заново знакомилась со своим элементалем, училась понимать его, чувствовать и безусловно доверять. Уже не как другу — как самой себе.

* * *

Так прошло несколько дней, и наконец однажды утром Рок объявил, что все готово.

Высунулся из стены лаборатории, где мы с Шилли добросовестно трудились над очередным заданием наставника — потому что «хаос хаосом, а предстоящие экзамены еще никто не отменял, настоящие целители ни в коем случае не должны расслабляться и забывать об учебе», — будничным тоном произнес:

— Даю полчаса, затем жду в каминном зале. Мы начинаем.

После чего растворился в воздухе.

— В каминном зале? — недоуменно переспросила Шил, хотя, собственно, спрашивать уже было некого. — М-м-м… У нас, оказывается, и такой есть?

Хранитель башни порой выражался чересчур витиевато, имелась у него такая слабость. Понять его тогда удавалось не сразу.

— В гостиной, — уточнила я, критически оценивая устроенный нами рабочий беспорядок.

Подруга на мгновение задумалась, а затем широким жестом смела все со стола в стоявший на полу большой ящик, сопровождая свои действия энергичным:

— Успеем. А с этим… потом разберемся.

Я согласно кивнула и присоединилась к уборке…

Как мы не торопились, в гостиной оказались последними — остальные уже собрались.

Наставник, родители, братья, Повелители огня и тьмы с с сыновьями. Мрачный, непривычно тихий, даже какой-то поникший Повелитель льда в сопровождении такого же хмурого наследника. И полулежащий в кресле Повелитель света — бледный, осунувшийся, с темными кругами под потухшими, будто припорошенными пеплом глазами.

Да, Канитар тоже присутствовал, очнулся накануне вечером. Я как раз в тот момент находилась в его комнате и… сбежала, прежде чем наш пациент окончательно пришел в себя и осознал, что происходит. Делиться с ним энергией, помогать выздоравливать я была готова, а вот общаться — пока нет. Сначала надо разобраться с прошлым, а дальше… посмотрим.

Когда я появилась в комнате, Повелитель света взволнованно приподнялся, с трудом меняя положение, вытянул руку — видимо, собирался что-то сказать или остановить, — но меня перехватил Ветер. Увел к дивану, где расположилась матушка, усадил, а сам встал сзади, опустив ладони мне на плечи.

Тут же, словно по команде, воздух в гостиной сгустился, окутывая все вокруг густым молочным туманом, чтобы через миг услужливо распахнуться знакомым уже пространственным окном.

Неровные плиты пола, старые, растрескавшиеся колонны и манящие, завораживающе-странные небеса чужого мира в пожаре красок и разноцветном кружении причудливых магических потоков… Беседка-ротонда, точнее астральная Явь Баррокаса, со времени нашего последнего «визита» нисколько не изменилась. Только сейчас вместо скромного костерка в середине беседки сияла огромная магическая печать. Ее линии переливались, как живые, растекались ручьями пламени и сходились к центру — туда, где невысоко над землей зависло тело Фениры. Вокруг него призрачными стражами застыли стихиали в человеческой ипостаси: Уго, Шуй, мой Игги, элементали Повелителей огня, света, льда.

— Пора, — произнес почти у самого моего уха неизвестно откуда вынырнувший Баррокас. — Если все получится, на этот раз сможете не только видеть, но и слышать. Хозяин…

Он повернулся к Карану, принимая из рук мессира прозрачный шар с пузырившейся в нем ярко-малиновой жидкостью. Продолжил отрывисто:

— Терри Канитар после ритуала вряд ли уже «проснется». Душа, склеенная насильно, долго не продержится и вскоре развеется. Мы с вами об этом говорили. Ну а я… Пожелайте мне вернуться.

Растянул в кривой улыбке бескровные губы, неожиданно подмигнул нам с Шил, взвился к потолку и спустя всего один удар сердца появился в беседке, возле терри Канитар. Резко, не останавливаясь, бросил… нет, скорее вдавил в нее шар с жидкостью, а затем сам влетел в неподвижное тело, растворяясь в нем.

Некоторое время ничего не происходило. Потом печать вдруг замерцала, взорвалась фейерверком радужных искр. Элементали беспокойно зашевелились, склоняясь над Фенирой. А пространственное окно задрожало, сужаясь до узкой щели и заставляя нас тревожно податься вперед.

Когда окно вновь открылось, не было уже ни беседки, ни Фениры с элементалями. Вместо них в сизом мареве мелькали какие-то неясные тени, шелестели неразборчивые, приглушенные голоса. С каждым мгновением звуки становились понятнее, образы яснее, пока постепенно не слились в четкую картину.

Перед нами разворачивались события чужой жизни. История, полная тщеславных стремлений и обманутых ожиданий, затаенных обид, уязвленной гордыни, любви, ревности и жгучей ненависти.

* * *

Ясный летний день, на небе ни облачка. По аллее парка, негромко переговариваясь, идут две девочки. Солнечные лучи золотистым ореолом окутывают тонкие, гибкие фигурки, запутываются в густых, светлых волосах, отражаются в глазах одинакового ярко-голубого оттенка.

Старшая терпеливо отвечает на вопросы младшей, хотя в ее взгляде, если присмотреться, таится легкая высокомерно-снисходительная насмешка.

Между ними никто еще не стоит, ничто их пока не разделяет. Девочек из влиятельного, могущественного рода Фаугар. Двух сестер…

Фенира и Юльдра. Бесценные жемчужины старой имперской семьи, обожаемые и лелеемые матерью, отцом, старшим братом. Они были погодками, но казались почти близнецами, зеркальными отражениями друг друга. Обе одинаково прекрасные, поразительно похожие и при этом… бесконечно разные.

Легкая, как весенний ветерок, Юди — открытая, любознательная, взирающая на мир широко распахнутыми глазами. Предпочитавшая слишком простые, но такие удобные платья. Ее теплая улыбка согревала всех вокруг, а звонкий, заразительный смех колокольчиком звенел под сводами чинной родительской резиденции, невольно смягчая сердца тех, кто его слышал. И Нира — величественно-надменная, блистательная в своих безукоризненных нарядах и фамильных драгоценностях, которые она любила и умела носить. Невероятно способная, одаренная. А еще бесконечно, почти болезненно честолюбивая.

Ей надо было родиться мальчиком, как нередко говаривал отец. Как считала сама Фенира. К сожалению, в семье уже имелся сын, признанный стихиями, унаследовавший основную силу рода. Девочке оставалось лишь мечтать и строить планы.

Еще в раннем детстве Нира добилась, чтобы ей позволили посещать тех же наставников, которые занимались с братом, а потом — наняли собственных, самых известных и опытных. Упорно училась, тренировалась до изнеможения, днями пропадала сначала в семейной, а затем в главной имперской библиотеке, выпросив у отца его именной пропуск.

Она должна, обязана стать лучшей. Поспорить с судьбой. Опередить брата, вырваться вперед, даже без права первородства. Превзойти всех. Заслужить безусловную похвалу родителей, наставников, привлечь внимание повелителя дахаров и увидеть восхищение в Его глазах. Восхищение и любовь.

Сефрис Канитар…

Главы двух родов дружили, поэтому Рис часто гостил в резиденции Фаугаров. К девочкам он относился сдержанно и отстраненно, общался, в основном, с их братом — своим ровесником, но Нира использовала любую возможность, чтобы оказаться поблизости. Поймать взгляд, завязать беседу, заинтересовать. Ее неудержимо тянуло к этому красивому, серьезному, даже строгому, не по годам взрослому мальчику. Умный, талантливый, знающий обо всем на свете. Старший сын и следующий глава рода, получивший к тому же сильнейшего элементаля. Сефрису прочили блестящее будущее. Как и Фенире.

Просто идеальная пара.

У юного Канитара, в отличие от наследника Льда, не было чатхи. Ни одна из новорожденных девочек не позвала его. Ничего удивительного — подобное в империи случалось все чаще, даже в старших семьях. Сама Фенира, да и Юльдра, при посвящении в храме тоже не обрели своего, предназначенного стихиями избранника.

Сначала Ниру это расстраивало. Почему? Неужели она недостойна? Или хуже других? Но потом…

У Риса нет чатхи, у нее — нареченного. Это позволяло надеяться. С замиранием сердца ждать, когда Сефрису исполнится двенадцать и он достигнет предельного для зова стихий возраста. После этого мальчикам, не связанным узами, начинали подыскивать будущую жену среди таких же «свободных» девочек. А кто лучше всего подойдет ее Рису? Даже сомнений нет. Конечно, она, Фенира.

И Канитары, действительно, пришли в дом Фаугаров за невестой. Только вот выбрали они не Ниру, а младшую — Юльдру.

— Сефрис сам назвал имя Юди, — отец, знавший о чем мечтала старшая дочь, неловко откашлялся. — Сказал, что женится только на ней и решения не изменит. Твоя сестра ему действительно нравится… Отступись, Нира. Прими другое предложение. Наследники воды, земли… Любой из них будет счастлив.

Отступиться? Стать невестой кого-то другого? Ни за что! Она никогда не проиграет. Тем более своей ничем не примечательной сестрице.

Да и как она может нравиться Сефрису? У нее и дар слабее, чем у Ниры, и способностей намного меньше. Об амбициях, стремлении к признанию, славе даже говорить не приходится. И увлечения абсолютно неподобающие. Какой уважающей себя благородной высшей придет в голову изучать историю королевств за пределами империи дахаров, их историю, обычаи, традиции? Только ее ненормальной сестре. А наставники, которых она выбирает себе под стать, только поощряют эти странные интересы.

Наивная, легкомысленная, доверчивая до глупости. Никчемная простушка. Такая ни за что не обратила бы на себя внимание безупречного наследника Канитаров.

Нет, это какое-то недоразумение. Временное помутнение. Рис скоро поймет, как заблуждался. Заметит, что Нира гораздо лучше, что только она ему подходит. Фенира все сделает для этого. Исправит нелепую ошибку. Время у нее есть — до предполагаемой свадьбы еще много лет…

И Нира настойчиво шла к своей цели — изо дня в день, из года в год. Упорства ей было не занимать. Тем более, что младшая, повзрослев, все летние месяцы проводила на территории союза королевств. По совету учителя и с разрешения родителей. Исследовала, знакомилась, сравнивала, стремясь стать той, кто разрушит стену недоверия между крылатыми и остальными магами. Наладит отношения.

Идеалистка несчастная.

Да, Фенира старалась, отвергая многочисленных поклонников и любые предложения о браке, но Сефрис по-прежнему упрямо не желал ни замечать ее, ни сознавать ошибку. А как он улыбался этой простушке Юди. Ниру наследник Канитаров никогда не баловал подобной улыбкой. И младшая тут же расцветала в ответ, заставляя незадачливую соперницу стискивать зубы от злости и негодования.

Чего на самом деле добивалась, чего жаждала Фенира? Внимания чужого жениха? Взаимности? Подтверждения собственной значимости? Победы во что бы то ни стало? Была это любовь или навязчивая одержимость собственными фантазиями, представлениями о справедливости, о том, как должна… обязана сложиться жизнь?

Девушка и сама уже не знала, все переплелось, смешалось в сознании. Но она никогда не сдавалась, не отступит и на этот раз — получит долгожданный, недосягаемый и от этого еще более вожделенный приз. Младшая сама виновата в том, что безразличие и легкое, покровительственное презрение Ниры превратилось в жгучую ненависть, которая постепенно нарастала и вспыхнула наконец жарким, пожирающим разум пламенем после состоявшейся-таки свадьбы Сефриса и Юльдры…

Через неделю после церемонии бракосочетания наступила очередь рода Льда дежурить в храме. Отец с братом оказались заняты, и Фенира, как старшая дочь Фаугаров, возглавила отряд семейных магов. Однако мысли ее занимали не дела, не привычный обход и болтовня с соклановцами, а то, чем занимаются сейчас эти двое.

Это она должна находиться рядом с Рисом. Она, а не жалкая дурочка Юди.

Образы, мелькавшие перед глазами, ни на мгновение не позволяли успокоиться, туманили рассудок, разъедали душу гневом и ревностью. Нет, так дальше нельзя. Ей нужно хоть немного побыть одной — под любым предлогом…

Замерев, я наблюдала, как Фенира вызывается лично проверить сохранность печати хаоса и покидает спутников. Как идет по подземелью, сдерживаясь из последних сил. Заходит в нужный зал, похожий на глубокий, каменный колодец, изъеденный веками и мощью наполнявшей его магии. Кидает рассеянный взгляд на алтарь, тяжело опускается, практически падает, на истертые ступени. Молчит, глядя в никуда, а потом сжимает кулаки, запрокидывает голову, кричит — громко, отчаянно, яростно — и… Цепенеет, услышав низкий, вкрадчивый, будто призрачный голос, звучащий, кажется, в самом ее сознании:

— Злоба, отчаяние, ненависть… М-м-м… Какой аромат. Какой изысканный вкус… Эмоции и память крови — именно то, чего мне не хватало, чтобы дотянуться сюда. Старое соглашение обернулось отличными цепями, как я и рассчитывал… Прекрасно… Чего же ты хочешь в награду за такое щедрое подношение, девочка? Отомстить врагам? Покорить мир? Или готова и дальше бездарно оплакивать утраченное? Только пожелай, и все, о чем сейчас так горько сожалеешь, станет твоим…

Эмоции и память…

Трудно сказать, была это случайность или воля судьбы, но Фенира — как, впрочем, и остальные Фаугары — оказалась потомком дахаров, заключивших когда-то первый договор с древней запретной стихией. Даже не потомком, а родственником, причем, очень дальним. Но этого хватило. Капля нужной крови в жилах Ниры и сильные негативные чувства создали ту тонкую, тогда еще очень слабую ниточку, которая помогла хаосу проникнуть в ее разум.

Искушать он умел, обещать, нашептывать нужное, поощрять самые низменные инстинкты. Неудивительно, что обиженная, рассерженная девушка дрогнула. Да и в обмен от нее требовалась «самая малость» — небольшая подпитка энергией время от времени. Всего-то.

Хаос не торопился, выжидал, не настаивал сразу на многом. Дочь Фаугаров и не заметила, как стала его сосудом. Не поняла, что обречена. С первой встречи. С того мгновения, как согласилась на предложенные условия и приняла частичку запретной стихии — крохотную, почти незаметную искру.

Для связи, как уверял хаос. Чтобы общаться на расстоянии.

Разум Фениры моментально был опутан, отравлен темным ядом. Она почти сразу же потеряла себя, превратившись в марионетку врага.

Только сейчас, на грани смерти, оглядываясь назад, женщина наконец осознала, что с ней произошло. И разбитая на мелкие осколки, освобожденная от многолетних оков душа содрогалась, билась в тоскливом отчаянии, обрушивая на нас всю правду, без утайки…

Поначалу Фенира еще опасалась, пыталась подсознательно сопротивляться чужому давлению и попросила не так много — передать ей древние техники манипуляции, тайные заклинания подчинения и очарования. Научить готовит особые яды, распознать которые невозможно.

Она не тронет глупышку Юльдру, родственница все-таки. Просто сделает так, чтобы Рис перестал обращать на жену внимание и увлекся ею, Нирой. А дальше… Что ж, разводы в империи не особо поощряются, но не запрещены законом. Детьми пара пока не обзавелась, и она сделает все, чтобы их и дальше не было.

Чтобы спокойно посещать молодую семью, завоевать доверие, девушка спрятала свои чувства, притворившись, что все прошло. Детская «любовь» забылась, она ни на что не претендует. Теперь Нира просто сестра — для них обоих. Чуткая, внимательная, заботливая. Она больше ничего лишнего не сделает и не скажет, пусть вместо нее «говорят» чары. Слабые, незримые — чтобы никто ничего не заподозрил — они исподволь, потихоньку липкой паутиной обволакивали дом молодой семьи.

Но время шло, дни сливались в недели, месяцы, годы, а Сефрис и не думал охладевать к супруге, наоборот, их взаимные чувства лишь крепли. Сердце же Фениры под влиянием хаоса еще больше ожесточалось. Рис не желает разводиться? Хорошо, тогда станет вдовцом, и заклятия очарования точно подействуют. Она начала травить Юльдру… осторожно, понемногу. Все равно ни один целитель не распознает этот яд.

Юльдра чахла, выцветала на глазах, но продолжала цепляться за жизнь, безумно раздражая этим Ниру. Сила света, которой Канитар щедро делился с супругой, помогала ей сопротивляться, бороться с недугом. А затем случилось страшное… Юди сообщила родственникам, что ждет ребенка. Дочь. Срок маленький, всего пару недель, по словам семейного целителя. Но скоро объявят официально.

Это известие окончательно погрузило и без того одурманенный разум Фениры во тьму.

Юльдра должна умереть! Чем быстрее, тем лучше.

А хаос тут как тут — не умолкает, советует, шипит на разные голоса, ни на миг не отпуская жертву:

— Не спеш-ш-ши. Юльдра сейчас окружена лучшими целителями и сильнейшими магами. Они меня не вычислят, но могут заподозрить. Надо подождать…

— Чего ждать? — свирепеет Фенира. — Родов? Даже если потом она умрет, девчонка-то останется… вечным напоминанием о прошлом. Когда это отродье обретет силу света, извести ее уже не получится.

Нет, думать о дочери Сефриса от другой женщины совершенно невыносимо. Если бы это было их с Рисом дитя… Нира все бы за это отдала.

Хаос будто читает ее мысли:

— Хочеш-ш-шь от него ребенка? Не проблема. Но для этого тебе нужно открыться, впустить меня, добровольно и полностью подчиниться… Ну же, реш-ш-шайся, времени на раздумья нет. Ты должна забеременеть, как можно скорее. Девочки, появившиеся на свет под одними звездами, с общей кровью и родословной… Я легко поменяю их судьбы местами. Согласиш-ш-шься и станеш-ш-шь его женой, а ваша общая дочь — наследницей Повелителя света. Любимой. Бесценной. Только она. А другая исчезнет, словно ее и вовсе не существовало. Ты, главное, слуш-ш-шай меня…

Общий ребенок… О нем мечтала не только Нира, его появления добивался и Хаос. Он нуждался не просто в случайном сосуде, а в личном аватаре.

Взрослый маг, даже очень талантливый, может вместить лишь часть его мощи. Только дитя, зачатое и рожденное энергией Хаоса, тело, созданное им самим, способно стать идеальным вместилищем. Истинный носитель великой древней силы, соединивший в себе магию трех начал — Хаоса, Света, Льда, — легко возьмет под контроль остальные силы и завоюет для своего прародителя весь мир.

С самого начала Хаос подталкивал Фениру именно к этому. И девушка, незаметно для себя давно уже отбросившая последние сомнения, согласилась. Без раздумий и колебаний.

У нее была всего одна попытка, но Хаос обещал, что она обязательно забеременеет, причем ребенком нужного пола. Затем Нира должна сразу уйти, чтобы вдали от близких тайно выносить и родить дочь…

События того дня Фенира помнила отчетливо и ясно, так, будто это случилось вчера.

Накануне она сказала Юльдре, что с разрешения родителей отправляется путешествовать.

— Последую твоему примеру, сестренка. — Ласковая улыбка старшей кажется такой искренней. В глазах не мелькает ни тени жалости, неуверенности, раскаяния. — Не беспокойся, я опытный боевик, не потеряюсь и обязательно вернусь повидаться с племянницей. Как вы решили ее назвать? Алетра? Замечательное имя… Сегодня вечером давай посидим вдвоем, Юди? Только ты и я…

У Фениры давно уже имелись свои люди в резиденции повелителя Света. Преданные лично ей, связанные кровной клятвой и чарами подчинения. Они и подали супругам Канитар к ужину напитки с особыми добавками.

Для Юльдры Нира припасла «Грезы наяву» — снотворное, навевающие чувственные, не отличимые от реальности сны. Очнувшись, сестренка ни на миг не усомнится в том, что до утра делила ложе с мужем.

Сефриса ждал «сюрприз» посложнее — зелье, щедро замешанное на магии темных иллюзий. Этой ночью к нему придет жена, и он ни за что не догадается, что занимался любовью не с ней, а с Нирой, надевшей личину младшей сестры. Обманутый, отравленный ядовитым дурманом разум легко примет желаемое за действительное — увидит в докучливой, ненужной женщине бесценную Юди.

Оба снадобья были добавлены в вино и после приема тут же растворились в крови. Теперь «увидеть» их могли только высшие, связанные с Хаосом, а они в империи дахаров давно исчезли. Даже элементали супружеской пары не почувствовали бы ничего необычного. Хаос — изначальная, самая древняя стихия, его сила зародилась на заре мира и намного превосходила способности каждого из остальных стихиалей в отдельности.

После ужина Фенира осталась в покоях Юльдры, дождалась, когда сестра заснет, и отправилась к Рису. Наконец-то! Как долго она мечтала об этой ночи… Сердце отчаянно колотилось, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Кружилась голова, губы немели от бесконечных сладких поцелуев, а тело покорно выгибалось, принимая тяжесть желанного мужчины.

Она отдала любимому свои чувства, тело, всю себя. А взамен собиралась забрать его самого. Полностью…

Перед рассветом Нира велела доверенному слуге перенести Юльдру в спальню к спящему Канитару. Отвернулась, чтобы не видеть, как он инстинктивным собственническим жестом прижимает к себе жену, и ушла. Даже не подозревая, что ночью в постели их было фактически трое: Сефрис, она и… Хаос.

Теперь Фенире предстояло не менее сложное дело — затеряться на просторах союза королевств и, использовав особые заклятия, родить ребенка раньше Юльдры. Ее дочь должна прийти в этот мир первой, пусть и раньше срока, тогда она по праву первородства станет истинной наследницей Света. А Хаос скроет девочку от поисковой магии дахаров. Никто о ней не узнает, даже слуги, помогавшие Нире в ту ночь, скоро навсегда замолчат. Нельзя оставлять свидетелей…

Фенире удалось задуманное. Никому и в голову не пришло, что старшая девица Фаугар беременна. И на свет дочка появилась, опередив единокровную сестру. Вот только родовой дар Канитаров все равно достался не ее малышке, а девчонке Юльдры. Эта мелкая заноза забрала силу двух стихий, могущественного элементаля и на первом посвящении в храме умудрилась послать Зов, став невестой будущего верховного правителя дахаров.

Какая несправедливость!

Одна получила все, а другая — лишь часть магии Льда. Ни собственного духа, ни отцовского дара, даже признания рода Канитар и того нет.

Ничего, наступит час, и то, чем обладает дочь Юльдры, перейдет к ее кровиночке — имя, титулы, положение, браслет чатхи, звезда на карте империи. А силу света Нира в малышке обязательно разбудит. И стихиаля поможет добыть.

К тому времени у Фениры появились не только помощники, но и собственные отряды наемников — манипулятивные техники и заклятия Хаоса действовали безотказно. Пора было, оставив дочку верным слугам, возвращаться. Познакомиться с племянницей, поздравить счастливых родителей, примерить на себя личину любящей тетушки.

Юди тяжело перенесла беременность, долго болела, девочка тоже родилась слабой, и целители порекомендовали матери с ребенком на несколько лет уехать в загородное имение, находившееся рядом с природным магическим источником. Сефрис — уже занявший пост главы рода — не мог надолго покидать столицу, и «добрая старшая сестра» вызвалась сопровождать младшую, помочь ей вести дом. Нира руководила слугами, ухаживала за Юльдрой, опекала племянницу и… каждый день аккуратно забирала у нее кровь и энергию, необходимые для проведения ритуала «Замена сути». По капле, не насторожив даже целителей.

А еще она устроила так, чтобы до сестры дошли слухи об «изменах» Риса. Юльдра должна усомниться в муже, перестать ему доверять… Повелителю Света не всегда удавалось навещать их в загородном имении. Кто знает, что его удерживало в столице — обязанности ближайшего советника правителя или другая женщина?..

В нападении Фенира не участвовала — она в это время находилась в своих покоях, куда помощница рано утром скрытно доставила ее собственную дочь. Стояла над магической картой и, не отрываясь, следила за сиявшими на ней звездами.

Как долго… Почему они тянут? Неужели трудно справиться со слабой женщиной и парочкой элементалей? Выбранные ею наемники, конечно, не противники дахарам, но их много, все они умелые бойцы, опытные маги, в империи живут с рождения. А сдерживающая печать постоянно отбирает энергию у тех, кто в нее угодил. К плетению ловушки добавлена магия света, которую Хаос вытянул из крови племянницы. Юди обязательно почувствует стихию супруга, и если раньше она не верила в его измену, то теперь точно решит, что Канитар ее предал.

Наконец искры Юльдры и девчонки, мигнули раз… другой… и погасли.

Все, медлить нельзя, счет пошел на мгновения. Звезда дочери Канитаров должна снова вспыхнуть — как можно скорее. Пока никто ничего не заподозрил…

Фенира подхватывает со стола небольшой флакон, делает шаг к дочери и невольно вздрагивает, когда в голове раздается:

— Расслабьс-с-ся, передай мне управление телом и разумом. Я лучше справлюс-с-сь.

Женщина поджимает губы, но тут же покорно кивает, «отступая» в глубь себя, и уже оттуда наблюдает за тем, что происходит.

— Нэр ирхтос фэсси… — выпевает ее голос слова забытого в этом мире заклятия. — Айрисви орн…

Капли вязкой темной жидкости падают на лоб младенца, сразу впитываясь под кожу. Миг — и на пухлой детской руке появляется браслет чатхи, а на магической карте вновь загорается звезда наследницы повелителя Света.

Обряд «Замена сути» завершен.

Наконец-то малышка заняла полагающееся ей место. Стала наследницей своего отца, чатхи Эйдена Кхэру, будущей супругой правителя. Алетрой… Древнее заклинание и зелье, созданное из крови и энергии жертвы, сотворили то, что в империи дахаров считалось невозможным — отдали дочери Фениры чужую жизнь и судьбу.

Нира зябко поводит плечами, вернув себе контроль над телом, торопливо одевает дочь… нет, теперь уже племянницу, Алетру. Девочки очень похожи, с внешностью проблем не будет. Осталось отдать «Летти» помощнице, чтобы та положила ребенка рядом с мертвой «матерью», и, пользуясь магией отвода глаз, исчезнуть. Прислуга сама поднимет тревогу, а старшая сестра хозяйки, «не подозревая о случившейся трагедии, через пару часов вернется из соседнего города, куда еще вчера днем отбыла по делам».

От наемников она позже избавится, когда получит подробный доклад. От большинства слуг тоже. На всех давно накинуты путы Хаоса, предать не должны, но лучше подстраховаться.

Нира вышла из комнаты, так и не узнав, что племянница выжила, и я облегченно вздохнула. Хорошо, что не пришлось наблюдать за смертью мамы. Все самое важное Игги уже сообщил, а видеть, как убивают близкого тебе человека… такого и врагу не пожелаешь.

После этой сцены воспоминания Фениры изменились, превратились в бессвязные, обрывочные. Казалось, ее душа потратила последние силы, чтобы рассказать о гибели сестры.

Расследование, так ничем и не закончившееся…

«Лечение» новоявленной Алетры…

Осторожное сближение с Рисом…

Для повелителя Света гибель жены стала огромным ударом. Он замкнулся в себе, в своем горе, переживаниях и на девочку почти не обращал внимания — словно мгновенно охладел к дочери. А может, что-то интуитивно почувствовал.

Сострадательная тетушка полностью взяла на себя заботу о крохотной племяннице, окружила ее вниманием, искренней заботой и участием. Посвятила жизнь «несчастной малышке, так рано потерявшей мать», отказавшись от любых брачных предложений. Она не докучала Сефрису, не навязывала свое общество, не кокетничала, не соблазняла. Если и говорила, то только об Алетре, о ее воспитании, проблемах.

Прошло пять лет, прежде чем повелитель Света немного оттаял. Глава рода не имел права оставаться без супруги — об этом ему при каждой встрече настойчиво напоминали старейшины. Семье нужна была госпожа, Алетре — мать, и Сефрис пришел к сестре покойной жены с предложением о договорном браке.

Наконец-то Фенира победила, добилась своего. Стала тэрри Канитар, одной из самых могущественных и уважаемых женщин империи дахаров. Но обрела ли она на самом деле то, о чем мечтала? Да, Рис уважал ее, был благодарен за помощь в делах, в воспитании дочери, держался неизменно вежливо, подчеркнуто предупредительно и… неуловимо отстраненно. Они даже виделись не так часто.

Нира получила титул и имя Сефриса, но не его сердце. Даже родить супругу еще одного ребенка не смогла — зелье иллюзий можно использовать на человеке только раз в жизни, иначе оно уничтожит его личность…

Картинки прошлого мелькали все быстрее, хаотичнее, сумбурнее.

Безуспешные попытки «пробудить» в дочери силу Света… Собственные успехи, положение при дворе правителя, должности и награды… Новые сторонники, неизменно связанные темными путами. Все, что вторая жена Сефриса делала для усиления Хаоса, его прорыва в наш мир… Магические бури, приезд в Асхар, ярость тэрри Канитар, когда она поняла, что дочь Юльдры жива. Стремление проверить меня, взять под контроль, убить…

В сбивчивой мешанине воспоминаний было уже сложно что-либо разобрать. Но самое главное я поняла: Сефрис Канитар не предавал Юльдру. Это послужило для меня своеобразным утешением после всего увиденного и услышанного. Будто камень с души свалился, даже дышать стало легче.

Алетра тоже ни о чем не подозревала.

В ней зрело семя Хаоса, и пока оно полностью не сформируется, раскрывать девушке правду о ее происхождении было опасно. Лишь в самом конце, во время битвы в храме, ее истинная суть вырвалась наружу в последнем отчаянном усилии переломить ход сражения. Дитя Хаоса пробудилось. Это стерло с ее руки метку чатхи и добавило на магической карте еще одну родовую линию. Звезда Алетры поблекла, но полностью не исчезла. Она все еще оставалась дочерью семьи Канитар, пусть и такой — необычной, искусственно созданной…

Беспорядочное мельтешение образов усилилось, окрасилось тревожными багровыми оттенками, а затем и вовсе затянулось багровым туманом, который окончательно размыл все воспоминания. Застывшие в ритуальной печати элементали мгновенно отмерли, качнулись к Фенире.

— Энергия души почти иссякла. — Мессир Канитар тоже подался вперед. — Если Баррокас немедленно не оборвет связь, погибнет вместе с ней.

В гостиной повисла гнетущая тишина, мы замерли в томительном ожидании. Время растянулось густой патокой, каждый миг казался вечностью.

— Рок, миленький, выходи же… Выходи! — Я до боли прикусила губу.

— Не получается, — вторя моим мыслям, пробормотал наставник. Он лучше всех чувствовал хранителя своей башни и понимал, что с ним сейчас творится.

Внезапно Фенира выгнулась дугой, закричала — мучительно, страшно — и вспыхнула ярким пламенем.

— Она сжигает душу… — потрясенно выдохнул за моей спиной Ветер. — Уничтожает сама себя, чтобы помочь Баррокасу освободиться…

Пламя полыхнуло еще яростнее. Жарким костром взметнулось вверх, лизнуло купол беседки и буквально вытолкнуло из своих недр Рока. Тот серым, бесцветным призраком отлетел в сторону и обессиленно распластался по стене — уставший, но живой. Если так можно сказать о духе.

А вслед за хранителем из огня уже поднималась другая тень.

Знакомое лицо — прежде горделиво-надменное, а теперь уставшее, опустошенное. Тщательно уложенные густые светлые волосы. Голубые глаза, только уже не злые, а печальные…

Тэрри Канитар обвела комнату взглядом, задерживая его на каждом из нас поочередно.

— Прости, — чуть заметно шевельнулись бледные губы.

— Прости… прости… — эхом ударилось о стены комнаты.

Перед кем она сейчас извинялась? К кому обращалась? К Канитару, по ее вине потерявшему жену и дочь? К Ветру, у которого отняла чатхи? К дочери, чью судьбу сломала? К правителю дахаров? Ко мне? К убитой ею сестре? А может, к себе самой?

— Прости… — еще раз прошелестело в воздухе, истаивая, и тень Фениры исчезла, рассыпалась дымными искрами.

Огонь погас, а безжизненное тело медленно опустилось на каменные плиты пола.

Эпилог

Месяц спустя

— Смотрите, смотрите, это она!

— Кто?

— Где?

— Вон там за кустами в зарослях ниджи две девушки. Видите?.. Нет, не рыжая, а вторая, со светлыми волосами.

— Точно! Она. Я вчера на них с Ветром наткнулась возле административного корпуса… Он ее за руку держал, да так крепко, будто потерять боялся.

Стоявшая рядом со мной Шилли приглушенно фыркнула и тут же отвернулась, сосредоточившись на ярко-красных ягодах, которыми быстро и деловито наполняла свою и без того уже пухлую сумку. А я с трудом подавила желание устало закатить глаза.

С того памятного дня, когда мы все вместе «смотрели» воспоминания Фениры, минул без малого месяц. За это время многое переменилось, лишь одно оставалось незыблемым — нескрываемый интерес «населения» Асхара к моей личности, который не угасал, а разгорался все больше.

Где бы я ни появилась, куда бы ни забрела, повсюду встречала пытливые, одобрительные, недоуменные или откровенно завистливые взгляды. А уж пересуды… Истории, подозрительно похожие на легенды — обо мне, моем происхождении, о нас с Ветром — ходили самые противоречивые, передавались из уст в уста, моментально обрастая невероятными подробностями. Недостаток информации компенсировался выдумками, фантазия у адептов Крылатой академии была очень богатая.

— Да о ком вы говорите-то? — донесся до меня громкий… гм… шепот. Если так можно выразиться. Голос, конечно, пытались понизить, но в чистом морозном воздухе звуки разносились особенно отчетливо, не давая пропустить ни слова.

Я наклонилась к кусту, прячась за него, и сквозь ветки посмотрела на стайку вдохновленно сплетничающих девушек. Большинство из них были мне незнакомы, но двух я узнала сразу. Голубоглазка с Кудряшкой… поклонницы Ветра и Мрака, которых мы встретили в день нашего «переноса» в Асхар. И, между прочим, почти на этом самом месте — на поляне для соревнований, где они наблюдали за боем своих кумиров.

Как давно это было!

Тогда мы с Шил шли от главного портала академии к административному корпусу, а сейчас наш путь лежал назад. Настала пора покинуть Крылатую академию.

— Ну, кто это? — нетерпеливо повторила одна из девушек.

Голубоглазка и Кудряшка многозначительно переглянулись и торопливо зачастили, оживленно жестикулируя и перебивая друг друга.

— Эльтез Канитар, новая дочь повелителя Света. Вернее, потерянная старая, хотя до сих пор никто и не догадывался, что она терялась…

— Не потерянная, а подмененная…

— Потерянная, подмененная… какая разница. Сначала ее вообще чуть не убили и только потом потеряли…

— Вы меня совсем запутали, — ошарашенно протянула девушка, задавшая вопрос. — У Канитаров же только Алетра…

— А вот она как раз ненастоящая. То есть не совсем настоящая, хотя и дочь.

— Именно. Даже не Алетра, как выяснилось. Хотя Эльтез, говорят, на имя не претендует, свое оставила.

— Бред какой-то… — совсем растерялась та, что на свою беду решила расспросить парочку академических сплетниц.

— Ничего не бред, — надулась Кудряшка. — Об этом всем в Асхаре известно, кроме тебя. Ты откуда такая несведущая явилась?

— Из леса. У нас экзаменационная практика.

— Вот и видно, что из леса…

Все разом замолчали, похоже, думая о чем-то своем.

— А еще она чатхи Ветра, — с плохо скрываемой завистью выдала наконец Голубоглазка. — На этот раз истинная. Так что теперь у нас шансов совсем нет.

— Их и прежде не имелось, — пожала плечами «практикантка из леса», явно самая спокойная и рассудительная из этой компании.

— Нет, тогда все иначе было, Ветер Алетру едва терпел. Всегда подчеркнуто вежливый, сдержанный, даже церемонный, слова плохого не скажет, а в глазах — холод. Как бы Алетра ни старалась, что бы ни делала, не складывалось у них. Все видели: пара у них не настоящая и надеялись, что стихии ошиблись. Что все еще можно поменять, то есть отменить. А теперь… Они с Эльтез всегда вместе, Ветер ее ни на шаг от себя не отпускает. Где один, там и вторая, как приклеенные. Удивительно, что сегодня его поблизости нет.

— Точно… Ходят слухи, что у них и свадьба уже назначена. Летом…

— В общем, девочки, Ветер для нас потерян, — подытожила Голубоглазка.

Снова повисла пауза, прерываемая лишь дружными горестными вздохами Шилли насмешливо покосилась на меня. А я… Я сделала вид, что кроме ягод ниджи меня в данный момент вообще ничего не интересует. Вот так.

— Ну и пусть потерян… — первой отмерла Кудряшка. — Мрак все равно лучше.

— Да кому нужен твой Мрак, — бросилась в ответную атаку Голубоглазка. — Ветер идеален.

— Нет, Мрак…

— Ветер…

— Мрак…

Да, на свете действительно есть вещи, которые никогда не меняются…

— Ты закончила? — дернула я Шилли за рукав. Если бы не ее желание собрать ягоды, давно бы уже были у портала. — Смотри, а то сумка лопнет, не выдержав напора твоей профессиональной жадности.

— Не бойся, не лопнет, она у меня к таким нагрузкам привыкла. Закаленная, — заверила подруга, и руки ее замелькали с удвоенной скоростью. — Как мы этот куст в прошлый раз пропустили, не представляю. Жалко же просто так оставлять… Местные на них внимания не обращают, пропадет ценное сырье и все, а мы отсортируем, переработаем, эликсиры приготовим. Остатки моему отцу отдадим. Знаешь, как его подчиненные будут благодарны?.. Подожди, еще совсем немного и…

— И наставник точно накажет вас за опоздание, — ехидно подхватили за нашими спинами.

Даже смотреть не надо было, чтобы понять кто это, но мы все-таки обернулись. Игнорировать Баррокаса ни мне, ни Шил в голову не пришло.

Материализовавшийся перед нами хранитель нарочито сурово насупился и закончил:

— Накажет-накажет, не сомневайтесь. И меня вместе с вами. За халатность и пренебрежение служебными обязанностями.

— Только не надо делать вид, что боишься, — фыркнула Шил. — Все равно не поверим. Тебя даже развеять сейчас проблематично.

Что верно, то верно. Навредить Баррокасу теперь — после того, как он совершенно неожиданно получил от Фениры оставшуюся, добровольно отданную ею энергию души — вряд ли получится. Даже у самого сильного мага. Наставник говорит, что наш дух даже тело может обрести… со временем. Хотя Рок не особо хочет. Привык, по его словам, за века и к башне, и к своей должности хранителя, менять ничего не собирается.

— Заканчивайте и бегом к порталу! — грозно потребовал бестелесный пока надзиратель. — Наставник ждет.

— Идем-идем…

Шил нехотя оторвалась от куста, бросила последний жадный взгляд на оставшиеся ягоды и с трудом затянула ремешок сумки. Подозреваю, она еще задержалась бы, несмотря на негодование Рока, но «трофеи» больше никуда не помещались…

* * *

Подгоняемые Баррокасом, до центрального пространственного перехода мы домчались чуть ли не мгновенно. Боевики-старшекурсники с неизменными серебристыми крыльями на форменных куртках, ответив на приветствие, пропустили нас к навесу, под которым с кружкой горячего напитка в руках сидел мессир Каран.

— Эльтез, Шилайлин… — Учитель посмотрел на почти треснувшую по швам сумку Шил, насмешливо прищурился, качнул головой — то ли одобряя хозяйственное рвение учениц, то ли все-таки осуждая за опоздание — и решительно поднялся. — Раз все в сборе…

— Как это все? — протестующе вскинулась Шил. — А Игги? Эль, давай, зови его скорее.

— Вы же час назад общались.

— Час… Когда это было! Я уже соскучиться успела.

«Игги, выходи, — произнесла я мысленно. — Отсидеться все равно не получится».

Ментальная нить, связывающая меня со стихиалем, упруго натянулась, воздух задрожал, уплотняясь в комок света, а затем и в маленькую фигурку, которую Шилли сразу подхватила на руки.

Я только рукой махнула, «любуясь» этим безобразием.

Щитогрыз долго не желал показывать нам свою начальную, самую простую форму. Отнекивался, мямлил, тянул… Но по Асхару так просто в боевых ипостасях не погуляешь, и ему пришлось согласиться.

Крылатый солнечный котенок с белой грудкой, орлиным клювом, парой гордо загнутых рожек и золотистой кисточкой на хвосте, желтоглазый, забавно лопоухий — он потряс нас обеих. Очень уж отличался и от сурового воина света, и от огромной величавой птицы. Для Шилли это была любовь с первого взгляда, и она пользовалась каждой возможностью, чтобы потискать несчастного котенка, несмотря на отчаянное сопротивление жертвы и ее возмущенное шипение-клекотание, которое, впрочем, быстро перерастало в мурчание…

— Пора, — напомнил учитель, и Шил сразу помрачнела. Последний раз прижала к себе Игги, опустила его на землю, шагнула ко мне.

— Эль…

— Да ладно тебе, — утешающе погладил ее по плечу Баррокас. — Не навсегда же прощаетесь.

— Что б ты понимал, — сдавленно пробормотала Шилли, шмыгнула носом, и я, не выдержав, крепко обняла подругу.

— Скоро увидимся, — произнесла, успокаивая не только ее, но и себя. — Нам с тобой еще курсовую писать про особенности, строение и способы лечения стихиалей высших магов империи Сеир. Помнишь?

Да, мы с Шил расставались — ненадолго, до конца каникул. Карана пригласили преподавать в Асхаре, совершенно официально и теперь уже на несколько лет. Мессир не был высшим, но для него сделали исключение, присвоив почетный титул «выдающегося целителя, внесшего неоценимый вклад в победу над Хаосом и лечение пострадавших от магических бурь». Мы, как личные ученицы, тоже собирались переезжать в Крылатую академию — вместе с наставником, башней и ее хранителем Баррокасом. Вплоть до окончания учебы.

Но это произойдет только через месяц, а пока…

Приближался праздник Середины зимы, время, которое принято проводить в кругу родных. Шилли с наставником возвращались в Гранс, я же отправлялась в столицу империи дахаров — знакомиться с семьей будущего мужа. Туда накануне вечером, в сопровождении отца Эйдена, уже ушли мама с отцом и братьями. А мы с Ветром решили лететь сами и присоединиться к ним через несколько дней. Я хотела опробовать свои крылья, посмотреть на страну, где мне отныне предстояло жить, и по дороге навестить повелителя Света.

Он тяжело перенес откровения сестры Юльдры. После погружения в воспоминания Фениры Канитару стало хуже. Его личным порталом правителя доставили в имперский госпиталь и лишь неделю назад разрешили вернуться в собственную резиденцию — долечиваться под надзором лучших целителей дахаров.

Вечером, накануне дня, когда повелителя Света планировали отправить в столицу, меня неожиданно посетил его стихиаль. Мы уже были знакомы, даже пару раз обменивались фразами — как ближайшая кровная родственница хозяина, я хорошо его понимала, — но наедине общались впервые.

Аот, так звали элементаля, проник в комнату с последним лучом угасающего зимнего дня, замер у стены неясным светлым силуэтом и, запинаясь, глухо пробасил:

— Хозяин никогда Ее не забывал, считал своей единственной… избранной. Пусть стихии их и не связали. В личные покои, где Она жила, никому не позволял входить, там все осталось как было. Может, придешь… посмотришь на матушкины комнаты… И хозяина навестишь заодно.

Я сглотнула сухой, колючий комок, неожиданно образовавшийся в горле. Молча кивнула, и элементаль тут же радостно встрепенулся.

— Мы… он будет ждать. Очень. У него, кроме тебя, никого нет…

Качнулся к окну и рассыпался золотистой пылью.

— Я приду, — пообещала твердо, наблюдая, как крохотные янтарные искорки постепенно рассеиваются в воздухе.

Сделать первый шаг навстречу друг другу непросто, но и оставлять Канитара одного неправильно. Мы непременно встретимся, поговорим, а если целители позволят, то и день Середины зимы встретим вместе — с моими родителями и родственниками Эйдена. Все-таки это семейный праздник, и у нас, в королевствах, и в империи дахаров…

Портал басовито загудел, дрогнул, наливаясь светом, и Шилли, сжав напоследок мою ладонь, вместе с наставником поднялась на возвышение — в центр ритмично мерцающей пентаграммы.

— Передай привет Фрессе! — крикнула ей вдогонку. — Летом жду ее в гости.

— Передам! — Подруга вскинула руку и растворилась в темноте пространственного тоннеля.

Я вздохнула, постояла немного и, активировав руну связи, тихонько позвала:

— Эйд…

Долго ждать не пришлось — мягко хлопнули крылья цвета пламени, и Ветер беззвучно опустился рядом. Вгляделся в мое лицо, безошибочно считывая настроение, обнял, нежно коснулся поцелуем волос.

— Проводила? Тогда и нам пора. Ты готова?

— Да.

Мне и готовиться-то особо не пришлось. Вещи остались в башне и сейчас вместе с ней, под присмотром хранителя, направляются в Гранс, чтобы через месяц вернуться в Крылатую академию. А все, что понадобится в ближайшее время, давно перенесено в астральную Явь. Она еще совсем маленькая — мы с Игги только начали ее создавать, — но мое «имущество» там точно поместится.

— Отлично… С Асхаром хочешь попрощаться?

Я подняла лицо — к небу, к тяжелым, низко плывущим облакам. Улыбнулась.

— Хочу, конечно.

И Ветер обвил рукой мою талию, вновь расправляя крылья.

Вскоре мы уже стояли на крыше одного из самых высоких зданий академии, в убежище. Том самом, где Ветер однажды чуть не подрался с Мраком, а потом вместе с ним встретил начавшуюся магическую бурю.

Шел тихий, крупный снег, оседая пушистыми шапками на крышах учебных корпусов, шпилях факультетских башен, деревьях. Окутывая все вокруг искристым серебристым покрывалом. Такое случается здесь только в дни Середины зимы, когда в честь праздника убирают защитный купол и Асхар погружается в настоящую морозную сказку.

— Как красиво… — Я раскрыла ладонь, ловя невесомо порхающие в воздухе снежинки. Изучая притихшую, словно завороженную, академию.

Людей на улицах почти не было. «Население» города разъезжалось-разлеталось на каникулы. Адепты, преподаватели, даже лекари — все отправлялись по домам, оставив лишь дежурных.

Ушел академическим порталом Отино. Перед этим он долго о чем-то шептался с Шил, и я, заметив их переплетенные руки и склонившиеся друг к другу головы, подумала, что у нас, кажется, в ближайшем будущем намечается не одна свадьба, а две.

Дахаров, пострадавших в бою с Хаосом, давно выпустили из целительского корпуса — все-таки у высших потрясающая регенерация, они невероятно быстро оправляются от ран.

Повелитель Льда тоже улетел, взяв с собою урну с прахом Фениры.

— Сестра все-таки. Младшая… — пояснил он хмуро, почти виновато. — Поставлю в родовой усыпальнице. Чтобы следующие поколения помнили… знали, к чему потакание своим неуемным желаниям может привести. У меня две внучки растут… М-да…

И покосился на стоящего рядом наследника.

А вот дочку Фениры забрала имперская служба безопасности — в свой, особый лазарет, под контроль специалистов. Алетра так и не очнулась, застыв на грани жизни и смерти. Дитя Хаоса, с уходом своего «создателя» она потеряла необходимую для существования подпитку. Даже если недостающую энергию удастся восполнить, заменить — например, родовой энергией льда — и Алетра выйдет из комы, это будет уже совсем другая девушка. Без магии, без силы стихии, даже без памяти о прошлом. Но говорить о том, получится это или нет, пока рано…

В нескончаемом снежном «дожде» мелькнула какая-то точка, стремительно увеличиваясь в размерах, приближаясь. Миг — и все заслонили огромные антрацитово-дымные крылья, чтобы тут же развеяться, когда их обладатель ступил на площадку.

Мрак…

— Улетаете? — улыбнулся Темный сразу нам обоим.

— Улетаем, — подтвердил Ветер. — А ты?

— Тоже. Праздник Середины зимы — святое, сам понимаешь. Да и матушка ждет.

— Что ж… Значит, в столице пересечемся?

Мрак неопределенно пожал плечами. Взгляд его скользнул от Эйдена ко мне. Задержался… В глазах — бездонных, непроницаемо-черных, как небо беззвездной, безлунной ночью, — неожиданно появилось что-то еще более темное, тягучее, тоскливое… и тут же исчезло. А Мрак тряхнул головой и произнес преувеличенно бодро, даже весело:

— Вряд ли. Я заскочу домой только на пару дней, а затем… Пожиратель кое-что предложил, я не стал отказываться от поручения. Тем более он обещал засчитать его как предвыпускную практику. Так что в академию после каникул уже не вернусь, уйду на земли союза королевств. Выполню задание, поброжу, на людей посмотрю… Вдруг где-нибудь в чужих странах ждет меня мой ледяной цветок и девушка рядом с ним — такая, как Эль. Мы с ней поссоримся, подеремся — это тоже не исключено, — помиримся, и я… влюблюсь, чем Шлорх не шутит. Тут Отино на днях одарил меня откровением, заявил, что я встречу свою судьбу «совершенно неожиданно, там, где не подозреваю». Судя по описанию, это «нежданно-неподозреваемое» точно не у нас в империи расположено…

Ветер хмыкнул, услышав об откровении, а я понимающе качнула головой.

Нас с ним предсказание «коллег» из Последнего оплота тоже не обошло стороной. Расщедрился на него сам магистр Алгой, причем публично. Пригласил в кабинет ректора меня, Ветра с отцом, моих родителей, братьев и торжественным речитативом поведал, что ему привиделось. Звучало все витиевато, туманно и загадочно, как и полагается настоящему пророчеству, однако кое-что разобрать было можно. Мелькали фразы о долгом и счастливом браке, о процветании империи при правлении Эйдена, об установлении тесных связей с союзом королевств. Но больше всего мне запомнились слова о рожденных в истинном союзе магических близнецах, одинаково одаренных талантом и силой двух родов — Света и Огня…

— Но к итоговым выпускным соревнованиям я обязательно вернусь, — вырвал меня из размышлений голос Мрака. — Ни за что не пропущу такое развлечение. Должны же мы наконец разобраться, кто из нас лучший. Так что готовься, дружище.

Темный хлопнул Ветра по плечу, еще раз взглянул на меня, криво усмехнулся, сорвался с карниза и через несколько мгновений растворился в снежной пелене, окутавшей Асхар.

— Ну что, отправляемся? — повернулся ко мне Эйден.

Я кивнула. Покрепче затянула ворот куртки, поправила ремень, залезла зачем-то в карман и… достала оттуда клочок бумаги. Развернула.

«У тебя летом свадьба, — побежали перед глазами строчки, выведенные знакомым угловатым почерком. — Пора нам с Фрессой о подарке думать… В общем, я забрала ледяной цветок, там еще один лепесток остался. Не знаю пока, что в итоге получится, но точно что-то необычное и грандиозное. Ты меня знаешь».

Видимо, мое лицо во время чтения все-таки изменилось, потому что Ветер сразу напрягся, поинтересовался настороженно:

— Что-то случилось?

Молча протянула ему послание Шилли. Огневик прочитал и… расхохотался — громко так, от души.

— Как бы потом плакать не пришлось, — мрачно предупредила я. — Фресса, конечно, разумный человек, думает, прежде чем сделать, зато Шил совершенно непредсказуема. Я и правда слишком хорошо ее знаю. Не приведи Маара, опять зелье новобрачной приготовит.

— Это то самое, которым ты меня облила? — вскинул брови Ветер.

— Нет, то, которое ты у меня выхватил и сам опрокинул на нас обоих, — парировала я. — Эликсир ордена «Рука судьбы», он, по легенде, должен перенести влюбленных в загадочную волшебную страну, откуда им не захочется возвращаться…

— Так ведь и перенес, — посерьезнел Эйден.

Притянул меня к себе, шепнул, почти касаясь губами губ:

— Для меня тогда весь мир исчез, все потеряло значение, кроме тебя. Я сразу понял, почувствовал: ты моя. Навсегда. Пусть и не сразу согласился с этим. И возвращаться к прежнему Эйдену Кхэру, который существовал до тебя… без тебя, я категорически не желаю. Рука судьбы оправдала свою репутацию. Всем ведь известно, она никогда не ошибается и обязательно соединит тех, кому суждено быть вместе.

Быстрый поцелуй, короткое «Летим?» — и Ветер устремился вверх. Я, помедлив мгновение, поднялась в воздух вслед за ним, взлетая все выше и выше. К небу, к солнцу, которое ждало нас где-то там, за снежными тучами. К новой жизни.

КОНЕЦ