9
— Ротон, рот-идиот, ну куда ты это тащишь, а?!
Я проснулась от вопля Дза-Дза и еще какое-то время пыталась понять, почему это она вопит у меня над ухом, и почему я вдруг стала её слугой Ротоном?
Но потом догадалась: заглушающая магическая завеса спала, а утро, пусть и раннее — «принцесса свалки» вставала с первыми лучами солнца — началось.
А еще кто-то открыл окно, из которого и доносились все эти звуки.
Ну как, «кто-то». Тот из-за которого я чувствовала себя, будто меня переехал паробус. Дважды вечером и еще один раз ночью. Пусть мы так и не обзавелись подобными механизмами — наши города не были настолько населены, чтобы предположить необходимость уличного общественного транспорта. Но на картинках я его видела и силу, на которую он способен, предполагала.
И ощущала себя соответствующе.
Потянулась, запуская развернутые лепестки восстанавливающего заклинания, и глубоко вдохнула.
Как я и ожидала, Малхаза рядом не было.
Я его чувствовала всю ночь — даже во сне. Его отсекающее от проблем внешнего мира бескомпромиссное тепло. Горячую руку. Мерно ходящую вверх-вниз грудь. Запах, который удивительно вторил нашему миру и местности, в которой мы оказались.
Так пахнут рубиновые листья лале, сбитые на рыхлую землю сильным дождем. И нотка машинного масла, запах, который я обожала с детства.
Теперь этот запах пусть и был рядом, но отгороженный стеной молчания и…угрызений совести. Я почувствовала их настолько явственно, будто испытывала сама. И едва подавила волну гнева.
Буря, ну зачем? Сейчас?
Все эти сложности…Его сомнения…С которыми я не хочу разбираться!
Боюсь, не умею, не готова взять на себя еще и это! Почему не могло быть все просто и легко?
Потому что для легкости следовало выбирать аб Рэши…
Эта мысль взбесила еще больше. Можно подумать я выбирала, думала вообще об этом! Да если бы думала, а не действовала на голых инстинктах и желаниях, я бы даже не попыталась…
Открыла глаза и села.
— Уже жалеешь? — прозвучало даже резче и громче, чем я планировала. Малхаз, стоявший недвижимо у окна и не обращавший внимание на мою возню на кровати вздрогнул и стремительно повернулся ко мне.
А я…
Только увидела подтверждение своим предположениям.
Застегнутый на все пуговицы камзол с эффектным выпущенным воротником рубашки. Кожаный пояс, на котором нашлось место множеству приборов и оружию. Штаны и сапоги, плотно охватывающие ноги…
И отстраненное выражение лица.
В таком виде идут на аудиенцию к представителю королевской крови, а не вытаскивают её из постели, чтобы поцеловать…
Эр Тито прикрыл глаза на мгновение, а потом выдохнул:
— Тама’р, я…
И замолчал.
— Что? Не то имел в виду? — хмыкнула раздраженно.
Бесит!
Хотя, собственно, с чего? Я сама говорила лишь об одной ночи, да и его поведение было наилучшим выходом…
Для всего.
Так почему у меня на коже вдруг ощетинились железные шипы, как на тех доспехах, что мы вчера наблюдали у механиков? Только там они по указке ключа выступали наружу…
А мои прорвались внутрь.
Я спрыгнула с кровати и с некоторым удовлетворением отметила сиплый вздох со стороны мужчины. Не ожидал?
Ну и пусть проваливает к Буре! Или я отправлюсь туда…
Где же мои вещи?
Хм, мне не зря показалось, что одежду на мне порвали на лоскуты — её и правда порвали. И если чем и можно было воспользоваться, так это сапогами.
Свет с ними, оставлю Малхазу на память! Даже для меня натягивать их на ноги голой было как-то… слишком. Кожа и так горела от неотрывного взгляда — этикету его учили отвратительного…Хотя…Интересно в какой-то из книг по этикету есть правило, каким образом надо себя вести с голой девицей в твоей спальне, чтобы соответствовать образу абба?
Забытые Боги, ну о чем я думаю?!
Я уже стояла замотанная в простыню и примерялась к порталу. Дом этот я знала хорошо и не должна была промазать, но совсем уж раздетой попадать к себе в комнату я не планировала — ребенком меня учили, что не только между многочисленными планетами, но в межпространстве царил Хаос, и перед ним мне точно не хотелось щеголять обнаженной…
— Тама’р, эта была потрясающая ночь… — снова сиплый голос.
И огромное «но», повисшее между нами.
— Да-да, все было… не плохо, — я пожала плечами выверенным движением. И удовлетворенно отметила болезненное недоумение…Ну почему я его так хорошо чувствую?
— Послушай, я не с того начал. — он сделал новую попытку. — Просто я…
— Не прост…И это я тоже понимаю. Но спасибо тебе, что первым решил расставить все по своим местам — так даже лучше.
Так и правда было лучше.
Для кого?
Да какая разница!
Я на него не смотрела. Вот не могла заставить себя смотреть с тех пор, как он повернулся, и все. Боялась, что увижу в его глазах боль…Которую мне придется разделить. А еще больше боялась увидеть равнодушие.
— Тама’р! — прозвучало взбешено. — Ты же не уйдешь…
Меня уже не было в комнате.
Тонкая струйка магического вливания наполняла прозрачную емкость артефакта, которой еще предстояло быть оплетенной — для защиты — железными скобами. А если у Кети возникнет желание — искусно украшенными.
Старший механик любил работать на зрителя, потому поток магии, в сущности, вообще невидимый и не поток, превратился в меняющую цвет "воду". А, попадая в шар из специального стекла, способного не только защитить артефакт от неловких движений, но и не препятствующего выходу магии, превращалась в дым и как-бы рассеивалась.
Создание механических артефактов было искусством, подвластным не многим.
Нет, в нашем мире было множество талантливых механиков, мастерящих механизмы, работающие на магическом кристалле или еще на каком магическом топливе — порой извращенная фантазия доходила до того, чтобы пропитывать деревянные щепы особым маг-составом, а потом заставлять это гореть. Было и множество магов, способных так вплести заклинания в железный скелет механизма, что те, фактически, превращались в мышцы, двигающие шестеренки, пружины и стальные дуги.
Но было и особое искусство, сродни священному таинству божественного проявления.
Отдавать свою или чужую магию артефакту и механизму, наделяя тот жизнью и сердцем, превращая в почти живое существо, что будет служить своему хозяину до тех пор, пока энергия не иссякнет. А при определенной сноровке создателя еще и подпитываться энергией самостоятельно — или же с помощью энергетических накопителей.
Механиков с такими навыками и даром было не много. Несколько жили в столичном дворце, двое, насколько я знала, преподавали в Академии. Кто-то творил в своих мастерских, а вот Кети…
Ему по душе была свобода этого острова.
И, если я не ошибалась, Дзаглика. Причем мне никогда было не понять их взаимоотношений, потому как Кети вполне добродушно смотрел на её похождения.
Результат же этих «похождений» — довольно-таки помятый и слегка отвернутый от реальности эр Патриа — стоял сейчас рядом и отсутствующим взором смотрел на магию, что творилась прямо у него под носом. Шида и Шерон проявляли активное восторженное внимание. А вот Малхаз…
Как всегда, по его лицу нельзя было ничего понять.
А чувствовать его я запретила себе. Ни к чему… расстраиваться.
У меня было время подумать о произошедшем, когда я вернулась в свои покои, чтобы принять ванну, одеться и позавтракать.
И я пришла к выводу, что все к лучшему.
Для двух взрослых людей, что не могли дать друг другу что-то большее, чем мгновения страсти и порочного удовольствия, у нас все прошло даже отлично. И ожидать чего-то еще… глупо. А то, что в основе любого моего жеста и эмоции сегодня шло глухое раздражение — на него, на себя, на глупость ситуации в целом — так это пройдет.
Наверное…
Стеклянный шар с кулачок ребенка снова сделался прозрачным, собрав внутрь себя «защиту и призыв» как выразился Кети, и механик принялся легко, будто даже ничего не делая, оплетать его серебристым легким сплавом, заклинаниями закручивая на нем звезды, луны и цветы. А потом ловким движением приладил туда бубенцы и довольно короткую палку.
Мы как зачарованные смотрели на скупые, выверенные движения пальцев, похожие на танец и удивленно воззрились на результат.
Я не сразу поняла, что это такое. А потом…
— Позвольте преподнести подарок королевской семье, — напрямую вручить детскую погремушку заалевшей от намека невесте было бы верхом неприличия, потому Кети обратился ко мне. — А то, боюсь, я и не поспею за событиями во дворце.
Теперь уже чуть покраснел Шерон, все это время придерживавший сестру за талию.
Свадьба должна была состояться в следующем месяце и я — впрочем, как и все остальные — предполагала, что Боги не задержатся с наследником…
Я сглотнула комок грусти, глядя на лежащий на мощной ладони с мозолями ценнейший, даже для нашей семьи подарок. Глаза защипало…
Подавила в себе не нужные сейчас эмоции и порывисто потянулась за погремушкой.
И чуть не выругалась, когда увидела, что Малхаз отшатнулся, не желая даже краем рукава соприкасаться со мной.
Чтоб его… Шарахается еще теперь?
Буря!
Поджала губы, поблагодарила подмигнувшего механика и осторожно завернула игрушку в бархатную тряпицу, которую мне дали помощника Кети. А потом решительно вышла из мастерской…
Подавленные чувства взметнулись черной копотью и мгновенно отравили мои легкие и мысли.
Я уже жаждала завершить это мучительное путешествие — хотя еще сутки назад мечтала, чтобы оно длилось вечность. Но не зря благородных джандарцев старцы называли «двуликими» — кроме Шерона здесь, пожалуй, все демонстрировали ту маску, что была наиболее подходящей на данный момент.
А если сбрасывали её… глубоко об этом сожалели.
Меня нагнали Тени:
— Тама’р… — осторожно прикоснулась к моей руке Нино, а я постаралась успокоиться. Я знаю, они любили меня — по-своему — и переживали, но что они могли поделать?
Не прожить же мою жизнь?
— Вот что с ним не так, а? — пробормотала я, скорее, про себя.
Девушки переглянулись. А потом Нино осторожно спросила:
— Кроме того, что он очень похож на тебя?
Я аж споткнулась…но останавливаться не стала. И говорить об этом тоже.
— Как ваш вчерашний выбор? — решила перевести разговор.
— Очень… не плох, — девицы разулыбались. Вот уж у кого не было проблем, чтобы повеселиться в удовольствие без всяких мук и переживаний. Они мне как-то заявили даже, что вообще не собираются выходить замуж и жить скучной семейной жизнью — лес, война и свободные мужчины привлекали их гораздо больше. Да и отряды Бури будут счастливы заполучить Теней под свое начало.
Я пожимала плечами — пусть играют. Не только Свет, но и интуиция подсказывали — время и природа возьмут свое.
Мы вернулись в особняк, закончили все необходимые дела, списки и обмены, и я проследила, чтобы загрузили на маг-пароход несколько огромных ящиков, предназначенных для Старшего дома. А также подарков Симону эр Джан-Ари, что было личной инициативой Дза-Дза, которая втайне держала портрет джандарского императора у себя на туалетном столике.
И поднялись на борт.
Ужин на корабле прошел более напряженно, нежели накануне.
И я, и Малхаз отмалчивались. Тени, чувствуя мое настроение, почти не флиртовали с воинами, эр Патриа пока еще не отпустили его собственные эмоции… Даже Шида с Шероном не могли не поддаться всеобщей мрачности, но старались поддерживать легкий разговор.
Я вышла на палубу не дожидаясь десерта.
Так ничего и не уяснив для себя — и не объяснив себе.
Просто глотнуть свежего воздуха… и пойти спать. Все эти переживания утомляли меня больше, чем любая битва…
— Принцесса…
Вздрогнула.
Малхаз застыл недалеко от меня и больше не делал и шагу…смотрел куда-то вдаль, в темноту. Только по стиснутым кулакам можно было предположить, что у него в голове и сердце не только шестеренки…
Мне вдруг захотелось, чтобы он преодолел эти несколько шагов, крепко меня обнял и, не говоря ни одного слова — все они были бы неуместны — поцеловал. А потом затащил в свою каюту и взял со всей возможной страстью…
— Тама’р, я бы хотел поговорить…
Когда это боги исполняли мои желания?
Я вздохнула и отвернулась от него, вцепившись в поручень.
— Ну так говори, — прозвучало насмешливо.
А когда я разговаривала по-другому?
— Эта ночь…ты…была невероятна…
Но-о?
Он замолчал, а я не выдержала:
— Подсказать еще какие-то выражения?
— Я воин, а не поэт! — рыкнул.
— Ты действуешь, а не говоришь, — я кивнула. — И твои действия говорят сами за себя…
— Мне следовало немедленно покаяться и предъявить тебе брачный браслет поутру? — сделал неожиданный вывод мужчина, а меня накрыла стылая волна ярости, смешанной с отчаянием…
Не моей ярости и не моего отчаяния!
Я развернулась, продолжая держать себя в руках, а руки — на медных, натертых трудолюбивыми матросами поручнях. Иначе бы вырвалось оттуда…
Ох.
— Тебе следовало хотя бы не кривиться, когда ты увидел меня в своей постели! — слова тоже могли быть оружием.
— И преклонить колени, как все твои многочисленные поклонники, которых ты…выбирала?
Еще каким оружием… Он считал, что я так с каждым?
Дернулась, как от пощечины.
— Их было не так много, в отличие от твоих мнимых обид и терзаний.
— Мнимых? Да что ты знаешь об этом, принцесса непонятного королевства?
— А ты дал мне возможность узнать? Возможность приблизиться, а не бороться?
Мы даже не кричали — шипели, что змеевидимые.
— Да ты и не пыталась бороться!
— А там есть за что бороться?
Даже в темноте было видно, как Малхаз побледнел.
А потом, не сказав ни слова, ушел прочь.
Запоздало я поняла, что именно он услышал и какой смысл вложил в мои слова… Хотя я всего лишь попыталась прояснить, как он ко мне относится… Я было дернулась за ним… но осталась на месте.
Лед подо мной и так был слишком хрупок.
Не знаю, сколько я еще простояло недвижимо, пока не услышала неугомонную парочку, прогуливающуюся по палубе.
Заметив меня, они остановились. Но, на удивление, подошел ко мне Шерон, а не сестра — та же, напротив, пробормотав что-то жениху, отправилась прочь.
— Прекрасный вечер, Тама’р… — начал он.
Но я была слишком была уставшей, чтобы проходить весь путь придворного диалога.
Поговорить о погоде.
О произошедшем за день.
О планах на завтра…
И только потом задать интересующий вопрос.
— Замечательный, — ответила довольно резко. — И день тоже был…разнообразен. А то, что у нам предстоит два дня плавания и отдыха и вовсе меня…утешает. Ты что-то хотел сказать?
— Происходящее между тобой и Малхазом…
Я изумленно воззрилась на него.
Может это Шида подошла ко мне в облике младшего принца Джандара? Слышать подобные вещи от почти далекого мне человека было… странно. Он это тоже понимал, потому отчаянно нервничал.
— И что между нами происходит? — я не собиралась ему потакать, но спросила мягко. В конце концов, мне и правда было интересно, насколько зрят окружающие…
— Вы как два вражеских войска, которые уже стояли на позициях с мечами наперевес, когда неожиданно узнали, что правители подписали мир, — сказал рыжий неожиданно твердо. — И теперь не знаете — то ли идти извиняться за преждевременно убитых, то ли брататься, то ли повернуться друг к другу спиной…
— И что нам мешает сделать выбор? — спросила я чуть иронично, даже очарованная описанной картиной.
— Я не знаю, что мешает тебе… но Малхазу мешает его прошлое.
— Ты не удивил, — я пожала плечами и собралась уходить. — Прости, я хочу отдохнуть и…
Слова младшего принца меня все-таки заставили замереть на какое-то время:
— Я вряд ли имею право рассказывать подробности — не потому, что это дипломатическая тайна, но потому, что это слишком личное. Да и меня не было рядом, когда все произошло — могу ли я быть уверенным? Но я скажу то, что при нашем дворе и так известно слишком многим… — принц чуть помедлил. — Малхаз убил свою истинную. Эленэ.