Глава 12

Когда я утром вышла из палатки, было еще очень рано. Все, кроме часового и, как ни странно, лорда Маранаса, еще спали. Но то, что Ретольфу тоже не спится, я восприняла знаком судьбы. Произошедшее прошлым вечером продолжало тревожить, и я никак не могла принять решение, как поступить. Может, лорд Маранас поможет трезво оценить все за и против возникшей ситуации. При виде меня он растянул губы в вежливой улыбке и пожелал доброго утра.

— Не уверена, что оно такое уж доброе, — вздохнула я и присела рядом, непроизвольно потянувшись к огню.

С утра в воздухе разливалась влажная прохлада, моментально пробравшая до костей. Холод я, как и любой, в ком есть кровь драконов, не любила, предпочитая тепло.

— Хотите травяного отвара? — предложил Ретольф, указывая на висящий над костром небольшой котелок, где кипело какое-то варево. Кружку с таким же содержимым он держал в руках, согреваясь о нее. Я благодарно кивнула, и вскоре такое восхитительное сейчас тепло растекалось уже и по собственной коже.

Пока я неторопливо отхлебывала горячую жидкость, лорд Маранас внимательно смотрел на меня.

— Ничего не хотите рассказать, моя леди? — наконец, спросил, заметив, что я немного расслабилась.

— Как ни странно, хочу. — Я вскинула на него глаза и попыталась по непроницаемому лицу различить хоть какие-то эмоции. Напрасно. Спрятал их наглухо. — Вчера Кирмунд предложил мне стать его официальной любовницей.

— Он не имеет права заставить вас, — лорд Маранас чуть прищурился. — Вы благородная леди, а значит, с вами он не может обращаться так, как мог бы с женщиной низкого происхождения.

— Я это понимаю, — спокойно возразила я. — Но король кое-что предложил мне за это.

— Что такого он мог бы вам предложить? — губы Ретольфа тронула ироничная улыбка. — В денежном содержании вы не нуждаетесь.

— Сказал, что оставит в покое жену, если я соглашусь заменить ее в его постели.

Лорд Маранас опешил, судорожно стиснув кружку, потом осторожно отставил ее и покачал головой.

— Неслыханно.

— Ретольф, буду с вами откровенна, — я набрала в грудь побольше воздуха и сказала: — Я с самого начала не хотела втягивать Эльму во все это. Мы с вами оба знаем, что для нее это непосильная задача. То, что придется сделать. И как сильно ее это может сломать.

— Признаю, что выбрал неподходящий объект для наших планов, — не глядя на меня, проговорил лорд Маранас. — Но уже поздно что-то менять.

— Не поздно. Да и мы не станем менять все. В качестве любовницы Кирмунда я смогу подобраться к нему достаточно близко, чтобы сделать все сама. И это мой долг перед семьей и королевством, как бы громко это ни звучало. Отомстить за смерть отца и брата.

— Могу я задать вам один вопрос, леди Адала? — Ретольф странно улыбнулся и приблизил губы к моему уху. Мы и так говорили тихо, не желая, чтобы нас кто-то услышал. Но сейчас я сама едва различила его слова. — Сможете ли вы это сделать на самом деле?

— Не понимаю вашего вопроса, — я нахмурилась.

От следующих слов лорда Маранаса вздрогнула:

— Нетрудно заметить, как вы смотрите на короля. И насколько помню, в юности вы были влюблены в него. Чувства вернулись?

— Это не так, — прошипела я.

— Вы сейчас пытаетесь обмануть меня или себя, моя королева? — чуть усмехнулся Ретольф. — И как на мой взгляд, вы еще хуже подходите для выполнения нашей задачи, чем Эльма.

— Я докажу вам, что это не так, — от поднимающегося внутри гнева кровь пульсировала в висках, я тяжело дышала. — Все, что я теперь испытываю к Кирмунду — ненависть.

— И все же подумайте, леди Адала, — Ретольф накрыл мою руку, судорожно сжимающую кружку, своей и слегка сжал. — Все хорошо взвесьте. Хотя бы несколько дней.

— Но если отбросить вашу неуверенность во мне, — я внимательно вглядывалась в черные омуты, находящиеся сейчас так близко, что видела в них собственное отражение, — вы ведь не можете не признать, что это лучший вариант. Позже даже правители иных держав не смогут упрекнуть меня за то, что я это сделала. Убила Кирмунда собственными руками. Право мести за убитых сородичей — священное право дракона. И я лишь осуществлю его. Даже если никто из других королевств не пожелает выступить на моей стороне, вмешиваться тоже не станут. А у Золотых драконов начнется разброд, ведь прямых наследников престола нет. Пока они разберутся между собой, мы отвоюем нашу страну практически без боя. Когда укрепим границы, войску Золотых драконов будет труднее вернуть утраченные позиции. Особенно если принц Алых драконов и правда выступит на моей стороне в качестве нового мужа. Если же все сделает Эльма и выяснится, что в ней нет крови Серебряных драконов, кто знает, как отреагируют на это другие. Мы совершили святотатство, обманув тогда Кирмунда в храме. Заставив его поверить в то, что Эльма — его жена. Уже не говоря о том, что ее не пощадят. Она, в ком нет божественной крови, подняла руку на избранника богов. Причем не в открытую, а с помощью обмана.

— В ваших рассуждениях есть доля истины, — вынужден был признать Ретольф.

— Уже не говоря о том, что как бы вы ни боялись признать это, вам небезразлична судьба Эльмы. Как и мне, — с натянутой улыбкой добавила я. — Я видела, как вы смотрели на них с королем вчера.

Лорд Маранас отстранился от меня и отвернулся, его спина напряглась.

— Между ними ничего не было, Ретольф, — вырвалось у меня, и я осторожно положила руку на его плечо. — Эльма рассказала мне вчера, что расплакалась, когда он коснулся ее, и король не стал брать ее силой.

Показалось, что спина лорда Маранаса стала менее напряженной. Но этот упрямец продолжал сохранять каменное выражение лица.

— Рад за леди Эльму, — суховато сказал он. — Но почему вы считаете, что для меня это имеет значение?

— Да сколько можно? — не выдержала я. — Почему вы мучаете и себя и ее?

Лорд Маранас метнул на меня мрачный взгляд, хотел что-то сказать, но тут его глаза заледенели, уставившись на что-то поверх моего плеча. Легкий ветерок, поднявшийся в следующую секунду, подсказал мне, кто стоит за спиной, еще раньше, чем обернулась. Донес терпкий возбуждающий запах мужчины, от одного присутствия которого во мне происходил какой-то непостижимый взрыв эмоций.

— Доброе утро, лорд Маранас, леди Эльма, — послышался звенящий голос короля. — Не помешал?

— Ну что вы, мой король, — учтиво отозвался Ретольф, поднимаясь с места и склоняясь в поклоне. — Будем рады, если присоединитесь к нам.

Я его радости точно не разделяла, но возражать не стала. Чуть отодвинулась, когда Кирмунд опустился на землю рядом со мной, едва не касаясь своим бедром моего. От этой непозволительной близости мне моментально перестало быть холодно. По всему телу растекались жаркие волны. Негодуя на себя за то, что тело снова предает, я не осмеливалась даже глянуть на короля, хотя чувствовала его пытливый взгляд постоянно.

Пока они с лордом Маранасом обменивались ни к чему не обязывающими репликами, в упор смотрела на огонь. К счастью, меня вовлечь в разговор не пытались. И я получила возможность поразмышлять над словами Ретольфа. Смогу ли действительно убить короля, когда придет время? Да, это будет самым лучшим выходом из ситуации, это будет правильным, это даже можно назвать моим долгом. Но не дрогнет ли рука в решающую минуту? Пока не могла найти ответа на этот вопрос.

Можно сколько угодно убеждать себя, что испытываю к Кирмунду только ненависть и неприязнь, но решиться на убийство всегда тяжело. А тем более если испытываешь к человеку такое притяжение. Хотела я того или нет, моя звериная сущность явно признавала именно короля своим самцом, своим мужчиной. В натуре самки — подчиняться своему избраннику, склоняться перед ним. И что окажется сильнее в итоге: разум или инстинкты, трудно было сказать однозначно. Лорд Маранас прав — я должна хорошо все обдумать. Путешествие продлится еще две недели, и у меня пока есть время, чтобы принять решение.

— Пора будить леди Адалу, — ворвался в мои мысли голос Кирмунда, и я невольно вздрогнула.

Непроизвольно взглянула на сидящего рядом мужчину и тут же ощутила, как к щекам прилила кровь. Этот взгляд — обволакивающий, голодный, раздевающий — мигом напомнил каждое мгновение того, что этот мужчина проделывал со мной прошлой ночью и как это мне нравилось. И по этому взгляду нетрудно было догадаться, что предложение короля по-прежнему в силе.

Я поспешно поднялась и, пробормотав, что разбужу королеву, двинулась к палатке. Но даже дышать едва могла от ощущения того, что меня просто пожирают глазами. Только войдя внутрь, смогла нормально вздохнуть. М-да, уж лучше бы король игнорировал, как весь вчерашний день, чем проявлял такой настрой. К счастью, хоть не донимал разговорами, ограничиваясь взглядами.

Не успели мы выдвинуться в путь, как вернулись разведчики, высланные Кирмундом вперед в самом начале путешествия. Они должны были проверить, не грозит ли впереди какая-нибудь опасность, и в случае чего сообщить об этом королю. Как оказалось, всего в часе езды отсюда началась очередная заварушка между повстанцами и представителями власти. Поехав тем же путем, мы рисковали тоже оказаться втянутыми в это. Думаю, не будь нас с Эльмой здесь, Кирмунд бы все же рискнул, но поехал прежней, самой короткой дорогой на Дагейн. Сейчас же они с лордом Маранасом стали обсуждать иные варианты.

— Думаю, удобнее всего дорога к западу отсюда, — выдвинул предложение Ретольф, лучше знающий эти места. — Правда, в последнее время в приграничных лесах слишком часто начали появляться оборотни. А дорога как раз проходит неподалеку от леса. Но путь восточнее опасен тем, что придется ехать через горы. Тропы там не слишком пригодны для передвижения в карете. А боюсь, что наши дамы не осилят путь верхом. Леди Адала еще не совсем оправилась после болезни.

— Ладно, придется ехать на запад, — пожал плечами Кирмунд. — Постараемся побыстрее миновать опасный участок.

И он ничуть не преувеличил, когда говорил о скорости. Тронулись мы в гораздо более быстром темпе, почти не делая остановок и даже перекусывая на ходу.

Видно было, что Эльме тяжело из-за постоянной тряски. Вытянувшись на противоположном от меня сиденье, она была бледной, как мел. Мне тоже было не слишком легко. Все тело задеревенело, а возможности нормально размять ноги не предоставлялось. В конце концов, я не нашла ничего лучше, как тоже лечь на сиденье и закрыть глаза, надеясь, что смогу уснуть и так будет легче преодолеть мучительный день.

Даже удалось задремать, пока неожиданная встряска от остановки кареты и крики не заставили свалиться на пол. Туда же кулем скатилась ничего не понимающая Эльма, спросонья растерянно хлопающая ресницами.

— Что происходит? — спросила подруга, пока я с трудом приподнималась, чтобы выглянуть в окно.

Тут же с губ сорвался возглас проклятия. Похоже, произошло то, чего опасались король с лордом Маранасом. Оборотни, в последнее время совсем обнаглевшие, рискнули напасть даже на хорошо вооруженный отряд. Хотя с учетом того, что их вдвое больше, у них были основания для подобной самонадеянности. Я с ужасом смотрела на звероподобного вида мужчин в половинчатой трансформации, врезающихся в оцепление наших защитников, окруживших карету. Жуткие оскаленные пасти, нечеловеческие глаза с вертикальными зрачками. Сражаться оборотни предпочитали длинными ножами, а не мечами, но благодаря преимуществу в скорости и силе им не составляло труда обезоруживать противников.

Тоже прильнувшая к окошку кареты Эльма едва подавила крик, заметив, что один из оборотней едва не сломал лорду Маранасу руку, ударив по ней ребром ладони и выбивая меч. К счастью, король оказался рядом и молниеносным взмахом меча обезглавил врага. Наши защитники сражались не на жизнь, а на смерть, хотя силы были явно не равны. Последнее стало еще более очевидным, когда с другой стороны оцепления оборотням удалось прорваться к нам. Дверца кареты жалобно затрещала, срываемая с петель. В проеме показался устрашающего вида детина с всклокоченной рыжей шевелюрой.

— Эльма, беги через окно, — завопила я, поспешно заслоняя трясущуюся от ужаса девушку собственным телом.

Дальнейшее воспринимала уже с трудом. Удалось подруге сбежать или нет осталось неизвестным, поскольку меня грубо выволокли из кареты, едва не вывихнув руку. Потом взвалили на плечо и потащили куда-то с огромной скоростью. Мой крик потонул в лязганье мечей и возгласах сражающихся. И я даже не знала, слышал ли его кто-нибудь. А если и слышал, то сумеют ли что-нибудь сделать? У отряда и без меня хватало проблем — защитникам было нелегко, несмотря на то, что Кирмунд один стоил пятерых и благодаря его драконьей силе у воинов все же были шансы на победу.

Последним, что увидела перед тем, как меня утащили в лес, было зрелище устрашающей половинчатой трансформации Кирмунда, чей рев заставлял леденеть кровь в жилах. Думаю, от того, чтобы полностью превратиться в дракона, его удерживали мысли о безопасности собственных людей. В таком состоянии мог задеть и их тоже. Я попыталась закричать снова, пока оборотень стремительно уносил меня куда-то, по-видимому вознамерившись забрать с собой в качестве трофея, но болезненный тычок в бок едва не выбил дух. Дышать и так было тяжело от прилива крови к голове и неудобной позы. Уже проваливаясь в беспамятство, с ужасом подумала, как иногда любит пошутить судьба. И именно тогда, когда я считала себя хозяйкой положения и думала, что могу сама выбирать, каким путем идти.

Очнулась от болезненного толчка о землю, отозвавшегося в спине острой болью. Меня швырнули вниз, даже не заботясь о том, как себя при этом почувствую. Надо мной склонилась зверская рожа, в которой сейчас было мало человеческого. Цепкие карие глаза жадно ощупывали тело.

— Красивая, — прорычал оборотень. Его голос из-за деформированных челюстей звучал едва разборчиво и от этого особенно жутко. — Моя добыча.

Я ощутила, как подступает паника, заставляя сердце лихорадочно и неровно биться. Вспомнились истории, ходившие об оборотнях. О том, что они славятся неумной сексуальной активностью и дикостью в ее проявлении. Их звериные подруги, конечно, выдерживают такой темперамент самцов, но оборотни не гнушаются и человеческими женщинами. Правда, мало какая из них выживает после сношения с ними, поскольку с добычей они не церемонятся. Еще и особое удовольствие получают, овладевая женщиной в половинчатой трансформации. Похоже, этот самец именно с подобной целью и притащил меня сюда, предоставив остальным сородичам справляться без него. Неужели мой вид настолько его возбудил? Или не хотел делиться добычей с остальными? От последней мысли еще сильнее стало дурно. Конечно, есть надежда, что я тоже выживу после того, чему этот нелюдь меня подвергнет. Поможет драконья регенерация. Только почему-то это нисколько не утешало.

Ткань платья затрещала, когда острый коготь проехался по ней от лифа до талии. Завизжав, словно мне распороли кожу, а не одежду, я принялась отчаянно извиваться, пытаясь оттолкнуть пригвоздившую меня к земле лапищу. Но этим лишь разозлила мужчину, который глухо зарычал и сжал свободной рукой мою шею. Вроде бы и не сильно сцепил пальцы, но я захрипела, не в силах даже вздох сделать. Вокруг тут же потемнело, перед глазами заплясали цветные пятна.

— Заткнись, сука, — рявкнули мне в лицо. От смрадного дыхания желудок едва не взбунтовался. Этот малый что сырое мясо недавно ел, что такой ароматец сомнительный? Но все эти мысли на грани истерики улетучились, стоило чудовищной пасти проехаться по моей обнажившейся груди. От омерзения по телу прокатилась дрожь. Я ощущала, как клыки едва заметно царапают кожу, правда, не до крови. Наверняка этот гад считает, что обращается со мной мягко и деликатно. — Будешь послушной, останешься в живых, — прорычал он в ухо. — Я тебя приведу в наше стойбище. Станешь одной из моих самок.

Я едва не разревелась от такой перспективы и стала сопротивляться с удвоенной силой. Когда на кону подобный выбор, то лучше смерть. Получив затрещину, едва не вывихнувшую челюсть, замерла, будто парализованная. От боли и страха все во мне скручивалось в тугой клубок. Что же делать?

А проклятый оборотень уже сорвал платье до конца, глядя, словно на подарок, извлеченный из упаковки. И по темнеющим глазам становилось понятно, как сильно его возбуждает то, что видит. Пробудившийся дар, едва не ослепивший от неожиданности, тоже явственно это подтверждал. Вишнево-красные сполохи — свидетельство страсти — так и сочились из ауры оборотня, смешиваясь с коричневато-алым — агрессией.

Мужчина жадно лапал меня, до боли сжимая то грудь, то бедра, оставляя местами небольшие порезы от когтей. Я же почти не замечала физической боли — сильнее беспокоило то, что сейчас должно произойти. Понимала, что криками похотливого самца точно не остановишь. Скорее, наоборот, раззадорю еще сильнее. Я совершенно одна в лесной чаше. Мои спутники понятия не имеют, где искать. А даже если бы знали, им сейчас точно не до меня. Ну почему у женщин-драконов нет такой физической силы, как у мужчин? Я бы хоть что-то смогла противопоставить этому дикарю. Как ни странно, слез не было, зато все сильнее закипали внутри ярость и протест. Надоело быть беспомощной жертвой, с которой мужчины могут делать то, что заблагорассудится. Разум отчаянно искал способы спасения, превозмогая волнение и наплыв эмоций.

Уже когда меня грубо перевернули на живот и поставили на четвереньки, сжимая ягодицы и тычась в них набухшим громадным орудием, паникующий мозг выдал ответ. Эмоции. Если мне удалось перенаправить их в случае с Эльмой, можно попробовать сделать так и сейчас. Повернув голову через плечо и с ненавистью уставившись на по-хозяйски оглаживающего меня мужчину, продлевающего удовольствие, прежде чем сделать грубый рывок внутрь моего тела, я как могла попыталась сосредоточиться.

Желтый и фиолетовый. Постаралась как можно четче представить эти цвета, щедро закрашивая ими ауру оборотня. Боль и страх. Пусть они деморализуют его, захватят целиком, не давая возможности чувствовать что-либо еще. Оборотень, уже раздвинувший мои внутренние складки перед тем, как толкнуться в лоно, внезапно замер. Его пальцы задрожали, лицо исказилось в странной гримасе неверия и ужаса.

Отпрянув от меня, словно от чумной, оборотень взвыл, обхватывая голову руками. Казалось, он не понимает, что с ним вообще происходит. Продолжая неотрывно смотреть на него и посылать эмоциональное воздействие, я схватила с земли порванное платье и хоть как-то прикрылась. По телу ощущалось пощипывание — порезы от когтей оборотня заживали с поразительной скоростью. Если бы так же легко можно было бы убрать из памяти мерзкие ощущения, какие еще недавно испытывала. Хуже всего, что я не знала, как долго смогу держать оборотня в таком состоянии. Опасалась, что как только ослаблю воздействие, ничто не помешает ему снова наброситься. И тогда уже неизвестно, ограничится ли проклятый дикарь только насилием или растерзает насмерть. Не знаю, сколько так сидела, держа оборотня в плену эмоционального воздействия, словно пса на поводке. Голова уже раскалывалась от боли, вены на висках вздулись так, что чувствовала это физически. Еще пару минут, и просто рухну на землю от полного истощения сил.

Громогласный рев, заставивший на время умолкнуть все лесные звуки, заставил вздрогнуть и потерять связь с даром. Я с ужасом повернула голову в ту сторону, не зная, чего ожидать. Что если к нам приближается кто-то из сородичей моего незадачливого насильника? Тогда моя песенка спета. Вряд ли сумею повторить то, что сделала. Головокружение и боль в висках беспокоили все сильнее.

Едва подавила облегченный возглас, когда из-за деревьев показалась знакомая мощная фигура короля. Даже то, что он все еще был в боевой трансформации, сейчас не пугало. Оборотень, уже пришедший в себя, тоже зарычал, хотя получилось у него не так впечатляюще. Развернувшись к приближающемуся противнику, вытащил из-за пояса нож и встал в боевую стойку. Мне же пришлось прислониться к дереву и осесть на землю — силы окончательно оставили. Но теперь это не так тревожило. Что-то на уровне инстинкта подсказывало — теперь можно расслабиться. Меня есть кому защитить. Я в безопасности. Странно, что ощущаю себя так при виде злейшего врага, но сейчас толком даже не могла этому удивляться.

Со смесью ужаса и восхищения наблюдала за той кровавой расправой, что творилась перед глазами. У оборотня не было ни шанса против избранника дракона. Одним резким движением Кирмунд вывернул кисть противника из суставов, выбивая нож. Потом стал вырывать целые клочья кожи и мяса клыками и когтями, легко подавляя яростное сопротивление. Почему я не испытывала отвращения и дурноты при виде этой картины понять было трудно. Напротив, даже не хотелось отвести взгляд.

Я упивалась этим зрелищем. Зрелищем того, как мой самец терзает тело того, кто посмел на меня покуситься. Помешательство какое-то. Или это моя дракониха сейчас полностью взяла под контроль разум, заставляя все воспринимать именно так? И когда Кирмунд с утробным рыком отбросил прочь то, что еще недавно было человеком, а теперь больше напоминало груду освежеванного мяса, я издала ликующий вопль.

Некоторое время мы с королем смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Он тяжело дышал — просто устрашающий из-за зверского оскала, исказившего знакомые черты, весь залитый кровью — и в упор смотрел на меня. Дико, страшно и в то же время возбуждающе. Постепенно взгляд его становился все более осмысленным, а боевая трансформация сменялась привычным обликом.

— Жаль, что тебе пришлось все это увидеть, — хрипло сказал король, подходя ближе. — Он ничего тебе не сделал?

— Нет, — так же хрипло отозвалась я, а потом, не в силах больше сдерживаться, протянула руку.

До безумия желала сейчас оказаться в его объятиях, почувствовать знакомый запах, ощутить себя в полной безопасности. Моя самка желала этого с какой-то маниакальной одержимостью, а я не могла противиться. Да и не хотела. Наверное, сказывалось пережитое потрясение, отключившее доводы рассудка.

Кирмунд оказался рядом в мгновение ока, подхватил, притянул к себе. Платье, которым я пыталась хоть как-то прикрыться, соскользнуло вниз, оставив меня полностью обнаженной. Прижатой к сильному мужскому телу, чья крепость и жар сейчас ощущались еще более остро. Не смущало даже то, что Кирмунд весь в крови, разгоряченный недавним сражением. Напротив, это возбуждало еще сильнее. Запах мужчины, смешанный с потом и кровью, пьянил, вызывал такое мощное желание, что я не могла больше себя контролировать.

Сама потянулась к его губам, жадно поймавшим мои. Он будто клеймил меня этим поцелуем, не в силах насытиться. Пил мое дыхание, завоевывал, стремился как можно сильнее завладеть тем, что я безропотно предлагала. На грани все больше ускользающего сознания поняла, что в этот раз Кирмунд не отпустит. Не позволит уйти. Я сама сделала шаг навстречу и он не даст права отступить. Да и хотела ли я сейчас отступать? В этот момент все прежние разногласия казались неважными. Он мой муж. Он отвоевал меня у того, кто теперь валяется на земле безжизненной окровавленной грудой. И мне так приятно сейчас чувствовать себя слабой самкой. Его женщиной. Чувствовать, как сильно он хочет меня.

Кирмунд увлек на землю, заставляя опуститься на колени. И я застыла в этой смиренной позе. Покорная, трепещущая, готовая на все, о чем он попросит. Король быстро срывал с себя одежду, не сводя горящего, почти безумного от желания взгляда. Наслаждался зрелищем моего открытого перед ним обнаженного тела, что я сама предлагала ему. Вид его собственного голого тела с рельефно обрисованными мускулами, широкими плечами, узкими поджарыми ягодицами и длинными ногами, заставил меня судорожно сглотнуть. Я не мигая смотрела на вздымающийся перед моим лицом член и не ощущала того страха, что был раньше. Что-то подсказывало, что в этот раз эта часть его безумно привлекательного тела подарит что угодно, но только не боль. Повинуясь невольному порыву, потянулась руками к набухшей мужской плоти, заскользила по ней пальцами. Кирмунд со свистом втянул ртом воздух и чуть отстранился.

— В этот раз я не позволю тебе уйти, — услышала низкий голос, отозвавшийся внутри томительным спазмом.

— Знаю, — выдохнула, призывно облизнув губы.

Не сводя с меня еще сильнее засверкавших глаз, Кирмунд тоже опустился на землю, сев со скрещенными ногами. Притянул меня к себе, заставив сесть к нему на колени, расположив мои ноги по обе стороны от своих бедер. Наша возбужденная плоть теперь была полностью открыта взорам друг друга и это еще сильнее возбуждало. Властно запустив пальцы в мои волосы, Кирмунд заставил выгнуть шею и приник к ней в жадном поцелуе. Его вторая рука скользила по моей талии, поднимаясь то выше, к груди, то опускаясь к бедрам и сжимая их почти до боли. Проскользив вереницей пьяняще-острых жалящих поцелуев к груди, король сомкнул губы на соске — я не сумела сдержать громкого стона и тут же закусила губу.

— Не смей сдерживаться… — услышала возбужденный шепот в самое ухо, от которого по телу растеклась томительная нега. — Хочу, чтобы ты кричала от страсти…

Поймав мои губы, вынудил их разомкнуться и скользнул языком внутрь. Его пальцы скользили по груди, животу, опускаясь ниже, к влажно поблескивающей расщелине, набухшей от прилива крови. От прикосновения к моему телу там я судорожно выгнулась и тут же сама подалась навстречу, желая большего. Потерлась о возбужденную плоть мужчины, тоже начала ласкать.

Почувствовала, как Кирмунд прерывисто выдохнул мне в рот. Ощущала его нетерпение и чувствовала то же самое. Думаю, единственное, что его сейчас сдерживает от последнего шага — заблуждение о том, что я невинна. Не хочет причинять боли, подготавливает. О, демоны на его голову. Неужели не чувствует, что я уже готова? Настолько готова, что хочу сама насадиться на его плоть прямо сейчас.

Хотя что мне мешает?

Чуть приподнявшись, я натолкнулась на его упругую горячую плоть и ощутила судорожный ответный толчок. Он больше не мог сдерживаться. Сделав резкое движение внутрь меня, позволил стенкам моего лона сомкнуться вокруг твердой плоти. Не почувствовав сопротивления, он на мгновение замер, а потом толкнулся внутрь так яростно, неистово, что я все же ощутила некоторую боль.

Вскрикнула, но он тут же заглушил этот крик властным жестким поцелуем. Потом оторвался от губ и уложил меня на спину, заставив принять более удобную позу для проникновения. Изгибаясь всем телом, я ощущала на груди и бедрах почти грубые прикосновения, которые сейчас еще больше возбуждали. Крепкая мужская плоть пульсировала внутри, врезалась яростными толчками до самого основания, срывая с моих губ один стон за другим. Как же хорошо. Как хочется оказаться еще ближе, почувствовать его еще глубже. Сладостное напряжение внутри все возрастало, будоража кровь, окончательно срывая с катушек.

В какой-то момент Кирмунд поднял одну мою ногу и устроил у себя на плече, чуть меняя угол движения. Я не сдержала крика от усилившегося удовольствия. Подняв и вторую мою ногу, запрокинув уже обе себе на плечи, ворвался еще резче. Именно так, как я и хотела. Так глубоко, так пронзительно.

О, Серебряный дракон, я и не подозревала, что физическая близость может доставлять такое наслаждение. Каждая клеточка моего тела ныла от сладостных судорожных волн, усиливающихся с каждой секундой. Я сама выгибалась навстречу, подаваясь навстречу движениям мужчины.

Закрыв глаза, полностью отдалась ощущениям, отбросив прочь остальное, как ненужную мишуру. Взрыв удовольствия заставил содрогнуться всем телом и несколько секунд парить будто в невесомости.

Тяжело дыша, я медленно разомкнула веки, глядя в лицо мужчины, продолжавшего двигаться во мне. На мгновение почувствовала разочарование из-за того, что он не кончил вместе со мной. Так хотелось разделить этот миг на двоих.

Ощутив, что он выскальзывает из моего тела, с удивлением приподняла брови. Только увидев, как Кирмунд доводит себя до окончательной разрядки вне моего тела, осознала до конца. Он не желал изливаться в меня. Даже в таком состоянии был способен себя контролировать. Почему ощутила разочарование из-за этого? Ведь наоборот хорошо, что он таким образом позаботился о том, чтобы не было нежелательных последствий. Но еще большее разочарование испытала, когда он, достигнув разрядки, стал молча одеваться, не глядя на меня.

— Когда приедем в Дагейн, лекарь снабдит тебя снадобьем, предохраняющим от беременности, — сухо сказал король. — Пока же придется действовать так. Одевайся, нам пора возвращаться в лагерь. Оборотни уже начинали отступать, когда я помчался по твоему следу, но полной уверенности нет, что моим людям удалось одержать окончательную победу.

Что с ним происходит? Я продолжала лежать на земле, не находя в себе сил подняться. Недавнее блаженство и ощущение парения на крыльях сменилось полностью противоположными чувствами.

Ощущала себя использованной, грязной, обманутой.

Звериная сущность, наконец, угомонившаяся и получившая то, чего хотела, больше не пыталась вырваться из-под контроля. И я в полной мере осознавала, какую же ошибку совершила.

Ну почему я пошла на поводу у своих инстинктов и допустила то, что произошло? Сама бесстыдно предложила себя этому мужчине, обманувшись силой его ответных чувств.

И что теперь? В очередной раз убедилась, что была полной идиоткой?

А он, оказывается, мастерски умеет притворяться. Разыграл все как по нотам. Вынудил почувствовать себя желанной, особенной. А добившись своего, немедленно дал понять, где мое настоящее место. Я никогда не стала бы для него чем-то большим, чем постельная игрушка. Хотелось рычать от злости на саму себя, от того, что ничего нельзя вернуть. Проклятье, он даже кончить в меня не захотел. И мысли не допускал о том, что я могла бы стать матерью его детей.

— В чем дело? — видя, что я продолжаю лежать на земле и тупо смотреть в никуда, бросил Кирмунд.

— Вы что и правда считаете, что я дам вам возможность еще когда-нибудь сделать это со мной? — наконец, прошипела, резко поднимаясь и хватая разорванное платье.

— Мне казалось, ты сама этого хотела, — он стиснул челюсти, с непонятной злостью глядя на меня.

И я нашла еще один повод для возмущения. Да какого демона ему злиться? Это я должна рвать и метать из-за того, что мной просто попользовались, как какой-то уличной девкой. А он еще считает, что вправе на меня злиться.

— Ошибалась, — чувствуя на глазах первый проблеск слез, воскликнула я, напрасно пытаясь придать одежде хоть какой-то приличный вид.

— Значит, я недостаточно смог удовлетворить тебя? Оказался не так хорош, как Маранас? — саркастически отозвался Кирмунд.

— Что? — я настолько опешила от его слов, что даже злость на время улеглась. Причем тут Ретольф вообще?

В ответ на мой недоуменный взгляд король еще сильнее разозлился.

— Только не нужно строить из себя оскорбленную добродетель. Ты что думала я не пойму, что ты уже далеко не невинна? Если бы знал, вряд ли стал церемониться с тобой в прошлый раз.

Тяжело дыша, я с трудом пыталась осмыслить сказанное. Оно просто в голове не укладывалось. Кирмунд злится на меня за то, что оказалась не девственницей? Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезет. Да по какому праву он так поступает со мной?

— Или помимо Маранаса были и другие счастливчики, с которыми ты унимала зуд между ног? — продолжал бросать оскорбления король. — С твоей страстностью ты вряд ли бы смогла обходиться без этого. От малейшего прикосновения уже прямо истекаешь.

Как же унизительно. И самое противное, что у него были основания говорить так обо мне. Я и правда так реагировала на прикосновения. И то, что только на его собственные, дела не меняет. А только все усугубляет от злости на саму себя. Он последний мужчина в мире, на которого я должна так реагировать.

— Единственный мужчина, который меня до сих пор касался, — процедила я, из последних сил сдерживая желания наброситься на него с кулаками, — это был лишенный даже намека на человечность ублюдок, который взял меня во время войны.

Не говоря больше ни слова, я стиснула на груди разорванное платье и двинулась прочь. Туда, откуда появился Кирмунд и где наверняка находились остальные члены нашего отряда. Мне позволили пройти не больше трех шагов. Кирмунд налетел со спины, схватил и развернул к себе. Сожаление, исказившее черты его лица, приятно согревало душу, но уже не могло ничего между нами вернуть. Я не позволю ему больше обмануть меня. Его злые слова отрезвили, напомнили о том, почему я вообще нахожусь рядом с этим мужчиной.

— Прости, я не знал, — глухо сказал король. — Думал, что…

На языке рвалось язвительное пожелание засунуть свои извинения в задницу. Но я сдержалась. Хватит поддаваться эмоциям, и так уже они довели до того, что теперь не исправишь. Только вот у меня есть все же способ оправдать то, что сейчас случилось. Пусть считает, что я и правда покорилась. Согласилась стать его любовницей. В решающий же момент ничто не помешает нанести удар. Никакие напрасные иллюзии и остатки романтических чувств к нему, которые, оказывается, не до конца еще угасли, раз я снова позволила себе обмануться. Но больше такого не будет. Даже отдаваясь Кирмунду и позволяя телу получать удовольствие от его ласк, я ни на минуту не прекращу ненавидеть этого мужчину. Жаждать его смерти и поражения так, как ничего еще в жизни не желала.

Кирмунд осторожно провел по моей щеке, вглядываясь в глаза так пристально, словно пытался заглянуть в самую душу.

— Скажи что-нибудь. Назови идиотом, мерзавцем. Только не молчи, — со странной усмешкой сказал он.

— Разве имеет значение то, что я думаю? — я растянула губы в фальшивой улыбке. — Вы король и можете не сдерживаться в выражениях.

— Послушай, я же извинился, — в его голосе послышались нотки раздражения, что только укрепило меня в принятом решении. — Полагал, что лорду Маранасу удалось уберечь тебя от насилия. Иначе бы не сказал того, что сказал недавно.

— Разве имеет значение то, что я не девственница? — не удержалась я от сарказма. — Или все ваши любовницы изначально были невинными?

— Дело не в этом, — он посмотрел с каким-то яростным удивлением, словно сам не мог понять, почему так сильно отреагировал на открывшийся факт.

Объяснение, пришедшее в голову, показалось мне самой таким нелепым, что я поспешно отогнала его. Не может же его недавняя грубость объясняться обычной ревностью? Он настолько не хотел делить меня с кем-то еще, что сделанное открытие привело его в ярость. Да нет, глупости. А если даже так и есть, то это вдвойне возмутительно. Я не его собственность.

— Давай просто забудем об этом, — мрачно бросил Кирмунд, отводя глаза. — У нас будет время сгладить впечатление от того, что случилось.

— Вот как? — не смогла удержаться я от иронического комментария.

— Ты сама согласилась, — он снова бросил на меня тяжелый взгляд. — И я не позволю тебе изменить решение. Ты теперь моя женщина. И я буду брать тебя тогда, когда сам того захочу.

— Даже против воли? — сухо спросила я.

— Снова дерзишь? — проронил король, прищурившись.

— Нет, просто уточняю, — я издевательски улыбнулась. — К тому же мое сегодняшнее согласие вовсе не означало то, что я захочу стать вашей официальной любовницей. Может, мне всего лишь, как вы выразились, захотелось унять зуд между ног.

Король стиснул челюсти — видно было, что он до крайности взбешен моей дерзостью, но по какой-то причине сдерживается. Мысленно отхлестав себя по губам за то, что играю с огнем, я заставила себя произнести:

— Вы правда не станете трогать Адалу, если я соглашусь?

Лицо Кирмунда чуть разгладилось, и он уже вполне спокойно ответил:

— Обещаю тебе.

— Хорошо. Но я оставляю за собой право прекратить это тогда, когда сама захочу, — с этими словами я вздернула подбородок и, обогнув мужчину, снова двинулась в выбранном направлении. Его же ответный скептический взгляд постаралась не заметить. Пусть и дальше считает себя хозяином положения. Однажды ему придется понять, что это не так.