Глава 5

Я была зла на Кирмунда. И как могла считать, что действительно смогу приручить это дикое животное и заставить играть под свою дудку? Моей наивности точно можно позавидовать. Нет, внешне все приличия были соблюдены, он не показывал на людях особого отношения ко мне. Но придворные же тоже не дураки и вполне поняли все без слов, когда на следующий день после бала король пригласил на тренировочный поединок сразу троих моих ретивых поклонников.

К концу поединка те едва сумели выползти с импровизированной арены. У Адриана оказалась сломана рука, у Леонарда — нога, Грегор получил такое сотрясение мозга, что несколько дней потом в себя не приходил. И это не говоря уже о многочисленных синяках по всему телу. Объяснять никому не пришлось, с чем связано подобное зверство короля, обычно щадяще относящегося к тем, кто сражался с ним на тренировках. Так что после того дня всех моих поклонников как ветром сдуло.

Мужчины теперь обходили меня десятой дорогой. И на балах я торчала пугалом в гордом одиночестве. Компанию мне составляли только Эльма и фрейлины. Кирмунд же, сволочь такая, и виду не подавал, что в чем-то виноват. Демонстративно за весь вечер танцевал со мной не более двух танцев, вел себя безукоризненно вежливо, а вне общения напропалую флиртовал с Марргой и другими дамами, хоть и знал, что мне это неприятно. Оставалось только бессильно злиться и досадовать на то, что при дворе ни нашлось ни одного смельчака, который бы осмелился возобновить ухаживания за мной, несмотря на недовольство короля.

Единственным позитивным сдвигом, что произошел за следующие две недели, было то, что отношения лорда Маранаса и Эльмы все более упрочнялись. Ретольф часто проводил с нами время, якобы навещая меня. А я находила способы оставить их наедине, уводя с собой фрейлин. Дня четыре назад Эльма и вовсе с сияющим лицом рассказала мне, что у них опять все случилось. Не смогли дальше бороться со своими чувствами. И лорд Маранас дал понять, что она ему дорога, хоть напрямую в любви и не признался (чурбан он все-таки.) Но подруге и этого было достаточно — она парила на седьмом небе от счастья. Особенно когда Ретольф все-таки окончательно отвадил от себя Радру Даникар.

Я же испытывала все эти дни двойственные чувства. С одной стороны — бесило самодурство Кирмунда, с другой — ночи любви были просто волшебными и тело уже настолько привыкло к королю, что буквально изнывало в ожидании очередной встречи. И я воспринимала это как тревожный знак. Лорд Маранас тайком вел подготовку к осуществлению нашего плана, отдавая приказы через доверенных лиц. Я понимала, что уже скоро придется делать выбор, в котором теперь была далеко не так уверена, как раньше.

Смогу ли собственными руками убить мужчину, в чьих объятиях познала настоящее наслаждение, кто сделал все, чтобы я ни в чем не знала недостатка, окружал заботой и вниманием. Даже Маррга не осмеливалась в открытую вредить мне, видя, как король неусыпно следит за моей безопасностью. Я даже намеренно разжигала в себе злость из-за разных вещей, которые вызывали недовольство в поведении Кирмунда. Но злилась все же недостаточно, чтобы опять пожелать королю смерти. Даже подспудно желала, чтобы случилось что-то, чтобы снова распалило прежнюю ненависть.

Но не зря говорят: будьте осторожны в своих желаниях. А ведь ничто не предвещало такого поворота…

В тот вечер был уже привычный бал во дворце, который я готовилась провести в скучном созерцании того, как веселятся другие. В разгар празднества раздался зычный голос глашатая, объявивший о прибытии нового гостя. Причем его имя заставило все взоры немедленно обратиться к двери. Даже музыканты стихли, поддавшись всеобщему настроению. Кирмунд, что-то шептавший одной из придворных девиц, замер и с некоторым удивлением уставился на вошедшего.

Адальброн Карамант. Любимый, хоть и незаконный сын королевы Алых драконов, никогда не выезжавший куда-то за пределы своего королевства. Он, видимо, считал, что только там может рассчитывать на уважение, подобающее ему. Хотя вряд ли кто-то в здравом уме рискнул бы проявить к этому типу пренебрежение. И не только потому, что королева Фрина, фактически правящая единолично, несмотря на наличие мужа, за сына бы глотку перегрызла любому. Адальброн считался одним из сильнейших воинов драконьих королевств, в чем успело убедиться немало тех, кто навлек на себя его гнев.

Хотя при взгляде на него в этом могли возникнуть сомнения. О чарующей красоте принца Алых драконов ходили легенды. Пожалуй, он был даже слишком красив и черты лица некоторые сочли бы женственными. Но не стоило обольщаться на этот счет. Пусть его фигура и уступала в широте плеч и мускулах тому же Кирмунду, но силой он обладал не меньшей. Я как-то видела их обоих, схлестнувшихся в тренировочном поединке, когда мы все находились при дворе Алых драконов. Никто из противников так и не смог победить другого.

Придворные дамы с жадностью окидывали блистательного красавчика, надевшего традиционные цвета своего рода. Кроваво-красный костюм резко контрастировал со светлыми, почти белыми волосами, рассыпавшимися по плечам мужчины. Аристократическая бледность и правда придавала его лицу впечатление излишней изнеженности, больше присущей женщинам. На ее фоне яркие губы, немного чувственные и красиво-очерченные, невольно приковывали внимание. Но еще сильнее поражали глаза, похожие на драгоценные камни — окантовка радужки фиолетовая, а сами насыщенно-синие, необычайно яркие. Этими глазами можно было любоваться, как произведением искусства, если бы не замогильный холод, которым они опаляли. Жестокие, злые, словно предупреждающие об опасности, грозящей тому, кто рискнет подобраться слишком близко.

Я смотрела на Адальброна Караманта с не меньшим интересом, чем другие присутствующие. Хотя в моем случае этот интерес был еще более оправдан. Этому мужчине предстоит стать моим мужем после того, как я собственноручно перережу глотку Кирмунду. Я нервно сглотнула, чувствуя, как при одной мысли об этом сердце тревожно заныло. Мелькнули нехорошие предчувствия: а не сменю ли я одного тирана на другого? И что мне сулит появление Адальброна здесь?

Невольно перевела взгляд на лорда Маранаса, но тот смотрел на принца чуть нахмурившись, явно тоже удивленный. Его приезда в Дагейн Ретольф точно не ожидал. Испытывая вполне понятную нервозность, я смотрела, как красивый блондин, от которого словно исходили алые сполохи, направляется мимо услужливо расступающихся перед ним придворных к Кирмунду. Чувственные губы слегка изогнуты в улыбке, кажущейся презрительной и высокомерной. Что-то подсказывало, что это привычное для него выражение лица — всего лишь маска, призванная скрыть неуверенность в собственном положении.

Я сосредоточилась, испытывая насущную потребность разгадать, что творится в душе этого человека. Давно уже не использовала дар, но сейчас хотелось это сделать нестерпимо. Нужно узнать, чего стоит ждать от этого мужчины, призванного сыграть важную роль в осуществлении моих планов. Радужные сполохи, вспыхнувшие вокруг фигур собравшихся, заставили часто заморгать. Но я быстро справилась с дискомфортом и сосредоточилась на одной лишь фигуре. Тут же едва не издала разочарованный возглас. Вокруг Адальброна, как и вокруг Кирмунда, находился прочный защитный кокон, не позволяющий проникнуть за него. Только в отличие от королевского, оболочка вокруг принца Алых драконов была ярко-красная, ослепительно сверкающая алым огнем. Зрелище завораживающее и одновременно жуткое, как будто вся фигура красавчика была залита кровью.

Несколько раз моргнула, вновь возвращая привычное зрение, и сосредоточилась на происходящем. Кирмунд вежливо улыбнулся остановившемуся напротив него гостю. Адальброн кивком поприветствовал короля, давая понять, что не считает их положение неравным, чтобы кланяться.

— Приветствую тебя, Кирмунд, — мелодичный голос, тоже плохо соответствующий внутреннему содержанию этого мужчины, приятной музыкой разнесся в тишине зала. — Надеюсь, ты не будешь против моего вторжения. Решил немного попутешествовать по драконьим королевствам и заехать в твою столицу.

— Жаль, что ты не сообщил раньше о своем визите, — растянул губы в улыбке король. — Тебя бы встретили более подобающе. Но можешь не сомневаться, тебе здесь всегда рады. Добро пожаловать в Дагейн. Чувствуй себя здесь, как дома.

— Благодарю за твою любезность, — с легким прищуром глядя на Кирмунда, проговорил Адальброн. — С удовольствием воспользуюсь твоим предложением.

Король сделал знак музыкантам и гостям продолжать танцы, а сам взял гостя под руку и повел за собой, на ходу обмениваясь учтивыми репликами. У меня все похолодело внутри, когда я увидела, что они направляются к нам с Эльмой. Фрейлины, составлявшие нам компанию, поспешили отойти на приличное расстояние, чтобы не мешать беседе королевских особ. Я бы с удовольствием последовала за ними, но оставлять подругу на съедение двум хищникам мне бы совесть не позволила. Так что осталась стоять, приняв как можно более почтительный вид.

— Хотел бы официально представить тебе мою супругу, — подойдя к нам, произнес Кирмунд, вставая рядом с Эльмой. — Хотя вы должны быть уже знакомы. Леди Адала приезжала с визитом в ваше королевство.

— Несомненно, — Адальброн в упор уставился на девушку, и бедняжка под его холодным взглядом тут же сникла. — Осмелюсь заметить, вы несказанно похорошели с момента нашей последней встречи.

Он снизошел до чуть более любезной улыбки и того, чтобы поцеловать дрожащую руку девушки. А затем перевел взгляд на меня так резко, что я не успела отвести свой, непочтительно оценивающий каждое его движение. Но теперь я бы ни за что не опустила глаза. Что-то подсказывало, что если желаю в дальнейшем быть с ним на равных, ни за что не должна демонстрировать слабость. И я в упор уставилась прямо в жестокие фиолетово-синие глаза, своим холодным блеском напоминающие змеиные. Выражение лица Адальброна стало каким-то хищным, ноздри затрепетали.

— Осмелюсь спросить: кто это очаровательное создание? — завораживающе мягким голосом спросил принц.

— Это подопечная одного из моих доверенных лиц — лорда Маранаса. Эльма Нифарин, — голос короля показался каким-то скрежещущим, и я все же отвела глаза, чтобы взглянуть на него.

Янтарные глаза метали молнии и недвусмысленно показывали, что король не в восторге от того, что я торчу здесь и строю глазки другому. И это только сильнее подстегнуло меня продолжать это делать. Я улыбнулась как можно очаровательнее и, чуть растягивая слова, проговорила:

— Для меня большая честь познакомиться с вами, принц. Слышала о вас немало интересного.

— Что же именно слышали, прекрасная леди? — продолжая хищно смотреть на меня, спросил Адальброн. — Может, расскажете во время следующего танца? Если, конечно, вы пока не приглашены.

— Я абсолютно свободна, принц, — проворковала я, игнорируя то, какой яростью исказилось лицо Кирмунда.

— Тогда, если позволите, Кирмунд, леди Адала, я вас ненадолго оставлю, — светским тоном произнес Адальброн, одаряя их улыбкой.

Не знаю, что сказал бы король в следующий момент, но принц не дал ему шанса на это. Подхватив меня под руку, повел в круг танцующих. А я впервые почувствовала себя скованно во время танца, ощущая на себе всеобщие взгляды и понимая, что к каждому нашему слову наверняка прислушиваются. Так что приходилось вести непринужденную светскую беседу вместо того, чтобы выяснить то, что интересовало. И все же я не выдержала и, улучив момент, шепнула принцу:

— Почему вы здесь? Вы ведь должны были ожидать знака лорда Маранаса и потом выступить с войском со стороны границы.

— Не люблю, когда планы срываются, — невозмутимо отозвался Адальброн, по-прежнему легко улыбаясь. — А то, что вы оказались здесь, далеко не плану. Как только я узнал об этом, решил, что лично проконтролирую, чтобы все прошло как надо.

В интуиции ему не откажешь, однозначно. Каким-то непостижимым образом понял, что все может сорваться и трон Серебряных драконов может ускользнуть от него. А принц настолько этого не хотел, чтобы даже сделал то, чего раньше не делал — нанес дружественный визит в другое королевство.

— Вам не стоило беспокоиться, — осторожно сказала я. — Все идет по плану.

— Рад это слышать, — чуть иронично отозвался Адальброн. — Но я должен был убедиться лично, что в решающий момент в вас не проснутся прежние чувства к интересующему нас субъекту.

Меня будто горячей волной окатило. Так вот чем вызвано его беспокойство. Считает меня настолько слабохарактерной, чтобы опять потерять голову от Кирмунда и отказаться от задуманного. Хотя стоит ли его винить в этом? При всех королевских дворах наверняка было притчей во языцех то, что я без ума от Кирмунда.

— Хочу сказать, что вы и правда поразительно изменились, — ворвался в размышления задумчивый голос Адальброна. — Я был изумлен, увидев вас.

— Благодарю, — неуверенно сказала, с беспокойством посмотрев на него.

Меня вполне устраивало то, что принц не питал ко мне никаких чувств и что наш брак предполагается лишь взаимовыгодным партнерством. Не хотелось бы, чтобы он стал чувствовать ко мне нечто большее. Хотя о чем я говорю? Судя по тому, что слышала, этот мужчина и правда скорее напоминает рептилию, чем человека. О его жестокости по отношению к женщинам я тоже была наслышана. Никаких теплых чувств он ни к кому не питал. А тех несчастных, которых угораздило польститься на его смазливую внешность, потом выносили едва живыми из спальни принца. Так что я совершенно не желала оказаться объектом его сексуальных фантазий. Решила, что если замечу, что интерес Адальброна приобретает подобный характер, нам следует обсудить этот вопрос. Я не собиралась становиться для него настоящей женой. Максимум — зачать с ним будущего наследника Серебряных драконов, но на этом все. Становиться игрушкой еще одного мужчины не стану.

— Хотел бы узнать, о чем вы сейчас думаете? — усмехнулся Адальброн, не сводя с меня глаз.

— О том, что нам стоило бы многое обсудить, — спокойно откликнулась я. — Разумеется, не сейчас.

— У нас будет еще возможность сделать это, — откликнулся принц.

— Хочу предупредить, — я метнула быстрый взгляд на Кирмунда, не сводящего с нас глаз и едва сдерживающего гнев. — Для осуществления наших планов мне пришлось стать любовницей короля. И он вряд ли в восторге от того, что вы сейчас проявили ко мне внимание.

— Тем интереснее, — обезоружил меня невозмутимый ответ Адальброна.

— Трое, кого он едва живыми оставил только из-за того, что осмелились ухаживать за мной, могли бы с вами поспорить, — возразила я.

Принц расхохотался.

— Вижу, вы и правда всерьез заинтересовали его. Но повторяю, это нам только на руку. Ослепленный ревностью мужчина вряд ли способен мыслить здраво. Пусть он видит только то, что хочет, и в своем гневе совершает ошибки. Мы же будем трезво просчитывать каждый шаг.

Мне стало не по себе от таких рассуждений, хотя я не могла не признать, что в чем-то Адальброн прав. Но почему-то ощущала себя неловко из-за того, что придется играть с чувствами Кирмунда таким образом. Тут же устыдилась временной слабости. А с чего я взяла, что он сам со мной не играет?

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — вздохнула, покачав головой.

— А я надеюсь, что в нужный момент вы все-таки окажетесь достаточно решительны. Или позволите мне сделать то, чего не сможете сами, — его глаза зловеще сверкнули.

Я содрогнулась, осознав, что предлагает принц. Устроить ловушку Кирмунду, чтобы если не я, то он смог беспрепятственно расправиться с ним. Почему так гадко на душе, если разумом понимаю, что поступаю правильно, так, как велит долг?

Весь остаток вечера Адальброн упорно проявлял ко мне внимание, приводя Кирмунда в состояние, близкое к бешенству. Тут уже и самый недалекий из придворных не мог не заметить эмоций короля. В воздухе словно сгущалась буря, которая вряд ли закончится чем-то хорошим. Я вполне это осознавала.

Не знаю, что было бы, если бы Адальброн остановился во дворце. Вполне возможно, что после бала его бы ждала встреча с королем, и чем бы все закончилось, трудно представить. Но принц снял себе дом в городе и отбыл туда, а я надеялась, что за ночь гнев Кирмунда поутихнет. Даже собиралась сегодня быть с ним особенно милой.

Все благие намерения пошли прахом, стоило королю ворваться в мои покои. Я как раз при помощи служанки снимала бальное платье и хотела немного расслабиться в ванной до появления Кирмунда. Но по яростному взгляду короля, зрачки которого стали вертикальными, осознала, что это мое желание вряд ли осуществится. Перепуганная служанка, даже не понявшая, откуда взялся король и явно не подозревавшая о существовании тайного хода, замерла с разинутым ртом и перепуганными глазами.

— Вон, — заорал на нее Кирмунд, замерев в паре шагов от нас.

Девчушка ойкнула и поспешила ринуться прочь, оставив меня на растерзание взбесившемуся мужчине. Хотя винить я ее за это не могла. В таком состоянии он вполне мог сорвать злость и на ней.

— Вам не кажется, что вы нарушили правила нашей сделки? — стараясь не показывать невольного страха, холодно проговорила я. — Явились сюда при посторонних в таком невменяемом состоянии.

— Плевать на сделку, — прошипел Кирмунд, надвигаясь на меня. — Не позволю больше делать из меня дурака.

— Тогда я немедленно покину дворец, и на этом вы можете считать наши отношения законченными, — решила привести я единственный довод, который мог повлиять на него.

— Ты никуда не уедешь, — я невольно ужаснулась, заметив, как начинает деформироваться челюсть короля. Проклятье, не хватало еще, чтобы он перешел в боевую трансформацию. Это ж в какой он сейчас ярости. Однозначно нужно было послать Адальброна к черту со всеми его хитроумными замыслами. Не ему в итоге пришлось выдерживать на себе гнев Кирмунда, — Ты моя. МОЯ. Запомни это раз и навсегда.

— Да по какому праву вы считаете меня своей собственностью? — из последних сил пыталась я сохранить видимость спокойствия, хотя едва сдерживалась, чтобы не отпрянуть и не забиться в какое-нибудь укрытие, лишь бы подальше от него. — И что я такого сделала? Просто веселилась на балу, как и остальные ваши подданные, — попыталась воззвать к его благоразумию.

— Он тебе нравится? — судя по всему, разумные доводы Кирмунд предпочел пропустить мимо ушей. Интересовало только одно — является ли для него угрозой Адальброн.

— Мне льстит внимание принца, не более, — я постаралась сказать это достаточно убедительно, чтобы достучаться до затуманенного яростью разума. — Да и благодаря вам от меня все прочие шарахаются, как от чумной. А мне, между прочим, тоже хочется повеселиться иногда.

— Повеселиться, значит? — его лицо исказилось в жуткой усмешке, и я с трудом сглотнула подкативший к горлу комок.

Больше не в силах сдерживать истинных эмоций, отступила на шаг и инстинктивно выставила руку вперед, словно пытаясь удержать мужчину. Но не учла того, что Кирмунд сейчас больше напоминает дикого зверя и воспримет это как проявление слабости. А как поступают с более слабым зверем, которого видят в качестве добычи? Вот именно.

Не успела я даже пискнуть, как он схватил за руку и рывком притянул к себе. Только тут я ощутила, как сильно разит от Кирмунда алкоголем. Вспомнила, как часто во время бала слуга обновлял чашу с вином в руках короля, и мой страх лишь усилился. Еще на трезвую голову я смогла бы достучаться до короля. Но точно не сейчас.

— Я покажу тебе раз и навсегда, кто диктует условия в наших отношениях, — прошипел Кирмунд, наполовину перешедший в боевую трансформацию. Теперь смотреть на него было просто жутко. Сотрясала дрожь от осознания того, что ему ничего не стоит разорвать меня на части.

Сильные, бугрящиеся увеличившимися мускулами руки разорвали наполовину расстегнутое платье, словно ветхую тряпку. Той же участи подверглись нижняя сорочка и белье. Я не осмеливалась даже пошевелиться, боясь напороться на когти, по остроте сравнимые с самым острым лезвием. Кирмунд зарычал мне в лицо, демонстрируя свою силу. А я физически ощущала беснующегося внутри него зверя, жаждущего заявить права на самку, которую считал своей, но которая предпочла другого.

Проклятье. Как теперь показать ему, что это на самом деле не так? А если не сумею, он меня возьмет прямо так, в этой зверской ипостаси. Кирмунд несколькими быстрыми движениями сорвал одежду и с себя, и теперь я в полной мере осознала, что меня ждет. Его член, вдвое увеличившийся в размерах, угрожающе покачивался передо мной, а я с ужасом представила, что со мной может сделать эта штуковина. Да он меня просто порвет внутри.

— Кирмунд, пожалуйста, остановись, — как ни было обидно и горько молить о пощаде, другого выхода не было. Я упала на колени и сжалась в комок, демонстрируя покорность и послушание. Может, хоть это подействует? — Мне нужен только ты, слышишь? — дрожащим голосом говорила, почти ничего не видя перед глазами из-за застлавших их пелены слез. — Прости за то, что уделяла внимание другому. Этого больше не повторится.

Какое-то время казалось, что мои слова не производят на короля никакого впечатления. Но уловив, как начинают смягчаться контуры устрашающей фигуры, я не сдержала облегченного вздоха, больше напомнившего хрип. Вскоре передо мной стоял обычный мужчина. Вот только ярость, исходящая от него, в полной мере так и не утихла.

— Хорошо, что ты, наконец, все поняла правильно, — жестко проговорил он, хватая за плечо и поднимая с пола одним рывком. — Больше не будет никаких сделок. Я и там слишком много позволял тебе, женщина. Ты моя, и пусть об этом знают все. И когда я захочу, чтобы ты раздвинула передо мной ноги, ты сделаешь это беспрекословно. Все поняла? — он грубо тряхнул меня, а я, захлебываясь от слез и вновь проснувшейся обжигающей ненависти к нему, кивнула.

В этот миг поняла, что сделаю все без малейших колебаний. Этот мерзавец ответит за все мои унижения, за всю мою боль. И рука не дрогнет, когда стану отправлять его на тот свет.

Нахлынуло парализующее оцепенение, и я теперь наблюдала словно со стороны за тем, как меня разворачивают спиной и ставят на корточки. Кирмунд давал понять, что на самом деле желает видеть во мне и какое место я занимаю в его жизни. И от того, что раньше наша близость была совершенно другой, воспринимать это было особенно горько. Я не сумела сдержать дикого крика, когда, резко раздвинув мои ягодицы, Кирмунд рванулся внутрь моего тела. Так он никогда еще меня не брал. Тем более без всякой подготовки, грубо, не заботясь о том, что при этом чувствую.

Подвывая, как раненый зверь, я корчилась на полу, до крови закусывая губу, пока он врезался в мой задний проход резкими сильными толчками. Слышала прерывистое дыхание и срывающийся в его губ рык. Ощущала, как по моим бедрам течет что-то горячее, и с трудом осознавала, что это моя собственная кровь.

И с каждым толчком, с каждой новой вспышкой боли крепла моя ненависть, моя жажда мести. Вспомнив, как сама желала, чтобы произошло что-то, что позволило бы мне опять преисполниться решимости, с трудом сдержала горький болезненный смешок. Получила сполна за то, что была настолько самонадеянна, что и правда позволила себе обмануться. Поверить пусть даже на самую малую толику, что между нами все может быть иначе, что я могу позволить себе сделать иной выбор.

Уже почти теряя сознание, ощутила, как Кирмунд выходит из меня и подхватывает на руки. Из моего горла вырвался вопль, мало напоминающий человеческий — настолько болезненно отзывалось в теле каждое движение. Меня швырнули на кровать, которая тут же согнулась под тяжестью еще одного тела. Кирмунд лег рядом, подгреб меня к себе и обхватил руками и ногами. Вскоре послышалось его глубокое дыхание, возвещающее о том, что уснул. Я же долго еще не могла последовать его примеру, беззвучно глотая слезы и содрогаясь от боли в израненном теле, а еще большей — в душе.