Глава 9

Как Кирмунд ни храбрился, было видно, что держится в седле он не так уверенно, как раньше. Да и чрезмерная бледность выдавала с головой — слишком много крови потерял. И все же король никому не позволил помочь ему помимо перевязки, а в ответ на встревоженные вопросы о его самочувствии презрительно улыбался.

Я же с каждой минутой все больше чувствовала себя неблагодарной тварью. Сегодня Кирмунд рисковал жизнью ради меня, а я даже не сказала ему «спасибо». Повела себя так, словно такое в порядке вещей, что кто-то ради меня лезет в схватку с самым настоящим чудовищем. Да еще и умудрялась недовольно кривить лицо, глядя на Кирмунда, когда выясняли подробности того, что произошло.

Следуя теперь за остальными придворными и то и дело впиваясь взглядом в короля, прокручивала в голове каждую деталь случившегося. Что было бы, не появись Кирмунд так вовремя, или реши он, что стоит сначала подождать подмогу, а потом ввязываться в драку. Меня попросту бы уже не было в живых. Человек, жизнь которого за последнюю неделю я превратила в изощренную пытку, кого хотела убить, сегодня спас мне жизнь. Не задумавшись ни на секунду, ринулся на зверя, не уступающего ему по силам.

И теперь Кирмунду наверняка плохо, несколько раз даже пошатнулся в седле, хотя тут же постарался выпрямиться. Бесспорно, он лучше умрет, чем проявит слабость прилюдно, но ведь со мной иногда позволял себе то, что никогда бы не показал другим. Именно мое участие, мою поддержку принял бы сейчас — что-то в душе говорило это с непререкаемой уверенностью. Я же веду себя как черствая неблагодарная тварь и просто наблюдаю со стороны.

Эльма пыталась предложить королю свои услуги — видно было, что она искренне встревожена, на ее милом личике читалось сочувствие. Но Кирмунд холодно велел девушке вернуться к фрейлинам. Не ее поддержки ему хотелось. Это я понимала четко. Чувствовала на себе взгляд подруги, и знала, чего она хочет от меня. Чтобы тоже попыталась предложить королю помощь, уговорила его остановиться и подождать лекаря, которого можно вызвать из дворца, и повозку, на которой ему гораздо безопаснее было бы передвигаться.

Я же продолжала делать вид, что мне и дела никакого нет до всего происходящего, хотя внутри разрывало на части от переживаний. Хорошо хоть рядом с Кирмундом ехал Ретольф, готовый в любую минуту прийти на помощь.

Когда в какое-то мгновение король снова пошатнулся в седле и начал заваливаться набок, лорд Маранас едва успел подхватить его и удержать на месте. Сердце кольнуло так, что я с трудом сдержала сдавленное восклицание. И внутри будто что-то прорвало. Исчезли сомнения, доводы сопротивляющейся гордости. Пришпорив коня, помчалась вперед, не обращая больше внимания на других. Видела сейчас только Кирмунда, нуждающегося в моей помощи, как еще недавно я нуждалась в его собственной.

Он будто почувствовал мое приближение еще до того, как я оказалась рядом. Спина напряглась, руки, сжимающие поводья, стиснули их еще сильнее, так что костяшки пальцев побелели.

— С вами все в порядке, мой король? — глухо спросила, поравнявшись с ним и глянув на заострившийся профиль. Кирмунд сейчас выглядел еще болезненнее — на лбу испарина, глаза глубоко запали. И эти самые глаза яростно вперились в меня. Король стиснул челюсти.

— Вам не стоит беспокоиться, леди Эльма, — процедил он.

— А я думаю: стоит, — злясь на этого упрямца, хмуро выпалила я. — Прошу вас, давайте остановимся и вызовем лекаря.

Мой взгляд метнулся к наспех перевязанным с помощью подручных средств ранам короля, из которых снова начала сочиться кровь.

— Полагаете, я не в состоянии перенести самые пустячные повреждения? — криво усмехнулся Кирмунд. — Вы забываетесь, сударыня. И разве ваше место не при королеве?

При других обстоятельствах я бы обиделась и плюнула на все благие намерения, предоставив упрямому идиоту самому справляться со своими проблемами. Но перед глазами снова и снова прокручивались жуткие мгновения, когда его тело кромсали острые когти и зубы. Из-за меня.

— Я полагаю, что позорно свалиться по дороге с лошади будет для вашей непомерной гордости еще худшим испытанием, — намеренно насмешливо сказала я.

На меня опять метнули гневный взгляд, но я и не подумала тушеваться под ним. Вскинув подбородок, достаточно громко, чтобы слышали окружающие, сказала:

— Мы с леди Адалой, лордом Маранасом и несколькими мужчинами для охраны останемся здесь. Остальные могут возвращаться во дворец. Пусть кто-нибудь отыщет лекаря и повозку и направит сюда. — Потом твердо взглянула на возмущенно округлившего глаза Кирмунда, который явно не ожидал от меня такой подставы. — Понимаю, что вы достаточно сильны для того, чтобы проделать остаток пути самостоятельно. Но ваша супруга места себе не находит от тревоги. Я действую по ее просьбе. Будьте снисходительны к слабой женщине и выполните ее маленькую просьбу.

Уловила легкую одобрительную улыбку на лице лорда Маранаса. Теперь у короля появилась возможность достойно выйти из ситуации. Кирмунд некоторое время смотрел на меня тяжелым взглядом, потом неохотно кивнул и махнул рукой остальным.

— Ладно, пусть так. Но только из уважения к моей драгоценной супруге.

Скрыв улыбку, я с глубокомысленным видом кивнула и как можно почтительнее поблагодарила короля за снисходительность к просьбе жены.

— Я тоже остаюсь, — заявила Маррга, хмуро наблюдая за нами. Она и раньше пыталась приблизиться к королю, но он чуть ли не рычал на нее, отгоняя от себя.

— Нет, — рыкнул Кирмунд и тут же отвернулся — его нисколько не взволновало то, как исказилось от обиды и гнева лицо бывшей любовницы. Маррге ничего не оставалось, как убраться восвояси.

Но спешиться Кирмунд решился только после того, как в отдалении скрылся последний из тех, перед кем он ни за чтобы не проявил слабость. Вспомнив о том, как Кирмунд едва не послал к демонам Адальброна, предложившего свои услуги, порадовалась, что принц Алых драконов тоже уехал. Иначе при нем король продолжал бы корчить из себя непобедимого воина. Сейчас же, с помощью Ретольфа соскочив с седла, он сразу едва не упал. Лорд Маранас усадил его на собственный плащ у ближайшего дерева и с тревогой сказал.

— Похоже, начинается лихорадка. Судя по всему, в когтях и зубах этой твари еще и какая-то зараза содержится, что мешает нормальной регенерации.

Мы с Эльмой захлопотали вокруг короля, чье дыхание становилось все более прерывистым и тяжелым. Мужчины же встревожено переговаривались, поглядывая на Кирмунда. Видя, как король изо всех сил сжимает челюсти, я в полной мере осознавала, какую адскую боль он испытывает. И это странным образом действовало на меня саму. Сейчас я не могла воспринимать его как врага. Тревога захлестывала. Когда я достала свой платок, смочила водой из фляги и приложила ко лбу короля, он открыл сомкнутые веки и в упор посмотрел.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости, — процедил и попытался стряхнуть мою руку.

— Моя королева, вы не могли бы найти еще что-то для перевязки? А то эти уже насквозь пропитались кровью, — не обратив внимания на его реплику, спокойно обратилась я к подруге. Та поспешно вскочила и двинулась в сторону лорда Маранаса, сообразив, что я желаю остаться с Кирмундом наедине. Только после того, как она отошла, с раздражением воскликнула:

— Ну не будьте же вы таким идиотом. Нет ничего зазорного в том, чтобы принять чью-то помощь. Когда вам станет легче, можете даже наказать меня за дерзость, если захотите. А сейчас просто помолчите и позвольте вам помочь.

Некоторое время он переваривал мои слова, потом губы раздвинулись в слабой улыбке.

— Нет, тебя определенно стоит наказать.

— Ладно, — я пожала плечами. — А теперь лучше помолчите. Не тратьте силы на разговоры. — И тут же сама опять задала вопрос: — Сильно болит?

— Нет, — приняв непроницаемый вид, солгал Кирмунд и поморщился от боли.

Я только вздохнула и, повинуясь невольному импульсу, провела рукой по спутавшимся черным волосам. Король замер и со странным выражением уставился на меня. Потом с горечью произнес:

— По крайней мере, во всей этой ситуации есть один плюс. Ты уже не боишься прикасаться ко мне.

Моя рука замерла на его голове, к щекам невольно прилила краска. Он прав. Та ледяная стена, которой я отгородилась от Кирмунда после изнасилования, окончательно растаяла. Только это нисколько не порадовало. Скорее, напротив. Злость и обида помогали сохранять выдержку при общении с ним. Теперь они исчезли.

Конечно, неприятные воспоминания о случившемся никуда не делись, но я и правда больше не боялась Кирмунда. Не боялась того, что он снова может причинить боль. Его сегодняшнее поведение лучше всяких слов доказало, что этот мужчина готов скорее умереть сам, чем позволить кому бы то ни было причинить мне боль. И что тогда лишь воздействие проклятого порошка заставило так поступить со мной. Да и его поведение на протяжении всех этих дней тоже невольно что-то затронуло во мне.

Искреннее раскаяние, смирение собственной гордости в попытке загладить вину. Для такого человека, как Кирмунд, это очень и очень много. Чтобы скрыть собственное смятение, я хотела перевести разговор на другую тему, но заметила, что глаза короля закрылись. С беспокойством поняла, что он погрузился в беспамятство. Лихорадка все больше колотила его тело.

А еще сильно тревожили раны, наливающиеся нехорошим синим цветом. Наверное, та жуткая зверюга и правда отравила чем-то кровь Кирмунда. Это напоминало раны, полученные когда-то отцом во время боя с королем Юригеном. Но от драконьего яда существовало противоядие. Пусть и не сразу, но оно помогало излечить раны. От того же, чем заразили сейчас Кирмунда, вряд ли существовало средство. Ну вот зачем королю захотелось связываться с тем, что он до конца не знает? Не зря ведь наши предки издревле старались держаться подальше от фэйрианских земель.

— Как он? — услышала над головой голос подруги.

Повернула голову и посмотрела на них с Ретольфом, напряженно наблюдающих за нами. Я поспешно отдернула руки от Кирмунда, словно меня застукали за чем-то неприличным. Еще больше смутилась из-за того, что невольно выдала свои чувства, и опять смочила платок водой. Поднесла ко лбу короля и хмуро откликнулась:

— Плохо. Не думаю, что лекарь сможет что-то сделать.

— Может, так даже лучше, — глухо проговорил лорд Маранас. — Мы ведь все этого хотели. Чтобы он умер.

А мне вдруг стало трудно дышать. Я напрасно пыталась втянуть ртом воздух — горло словно сдавила чья-то сильная рука. Поняла, что не могу. Просто не могу допустить, чтобы он умер вот так. Не потому, что свершилось справедливое возмездие, а из-за ран, полученных из-за того, что Кирмунд защищал меня. И пусть разум соглашался со словами Ретольфа, все во мне яростно противилось такому повороту.

Отбросив платок, я решительно схватила Кирмунда за обе руки и крепко сжала.

— Что вы делаете? — услышала удивленный голос лорда Маранаса.

— Просто не мешайте мне сейчас, — сухо бросила и, отгородившись от всего вокруг, сосредоточилась, пробуждая в себе дар.

— Ретольф, все нормально, — прошептала Эльма, похоже, понявшая, что я пытаюсь сделать. Она единственная, кто знал о том, что я умею. Может, лорд Маранас попытался бы разузнать больше, но видимо, подруга тоже умела быть убедительной.

Больше не отвлекаясь на них, я, не мигая, смотрела на вспыхнувшую золотым светом оболочку вокруг Кирмунда. Как и в прошлые разы, защитный кокон надежно закрывал короля от моего воздействия. Но сейчас слишком многое зависит от того, смогу ли я пробиться за него.

— Пожалуйста, Кирмунд, — продолжая сжимать его руки, прошептала я, — доверься мне… Позволь помочь… Откройся…

Лицо короля, погруженного в беспамятство, искажалось от невольной реакции на мое воздействие. Казалось, он испытывает боль от моих попыток, и это заставляло болезненно сжиматься сердце. Неужели вместо того чтобы помочь, я лишь причиняю ему дополнительные страдания? Но я не могу просто так отступиться. Это будет означать только одно — его смерть.

— Кирмунд, пожалуйста, откройся мне, — продолжала говорить, словно заклинание, снова и снова напрягая дар.

В какой-то момент ощутила, как от его рук к моим словно искры побежали. Удивительное, странное ощущение. Показалось, будто сейчас соприкасаются не только наши ладони, но и нечто большее. А потом золотой кокон вокруг Кирмунда будто потускнел, становясь прозрачным и легким, как туманная дымка. И я смогла увидеть другие цвета, скрывающиеся за ним. Так много черного и фиолетового, что у меня опять сжалось сердце.

Чернота разрасталась все больше, а во мне на несколько секунд все заполонил страх — что если я не смогу остановить ее? С трудом отогнав упаднические мысли, стала вливать в эту черноту зеленый и белый цвет. Здоровье, покой, умиротворение. Проклятье. Это оказалось куда сложнее, чем было с той нищенкой. Организм дракона обладал куда большей сопротивляемостью моему воздействию, даже несмотря на то, что Кирмунд сам открылся мне.

Может, это из-за того, что он без сознания и сделал это инстинктивно? Но если бы он не погрузился в беспамятство, я бы вряд ли рискнула проявить при нем дар. Тогда он бы точно заподозрил, что я не та, за кого себя выдаю.

Несколько томительно долгих минут казалось, что все мои попытки так и останутся безуспешными. Но вдруг чернота словно заколебалась, начала светлеть. Я удвоила усилия, вливая в нее все больше света и зелени.

Словно издалека услышала потрясенный шепот лорда Маранаса:

— Раны… Они меняют цвет… Как она это делает?

— У Адалы особый дар… — тихо откликнулась Эльма.

— Невероятно, — с нескрываемым восхищением отозвался Ретольф.

Досадливо поморщившись, я отгородилась от них и снова сосредоточилась только на Кирмунде. Убрать яд из его крови — вот все, что необходимо, чтобы дальше запустился процесс регенерации. Если сделать больше, это может навлечь на меня подозрения. Я уже взмокла от чудовищного нервного напряжения, но даже вытереть пот со лба не решалась. Боялась, что если отвлекусь, уже не смогу снова погрузиться в это состояние. Только когда последний черный сгусток с шипением растворился, позволила себе расслабиться. Тотчас же снова вспыхнул защитный золотой кокон, а потом и он исчез. Мир будто потускнел на какое-то время, пока глаза заново привыкали к обычному зрению.

Пальцы, сжимавшие руки Кирмунда, словно оцепенели. И я с трудом отлепила их, напоследок почувствовав, как холод, исходящий от кожи короля, сменяется теплом. Организм, очищенный от яда, активно принялся помогать себе сам. Повернув голову к друзьям, уловила горящий взгляд Ретольфа.

— Никогда раньше не слышал, чтобы в ком-то открывался подобный дар. Думаю, наш народ, узнав об этом, воспримет это, как еще одно доказательство, что правда на нашей стороне. Правда и божественное благословение.

Я даже не нашлась, что ответить, настолько все это показалось сейчас далеким и нереальным. То, что предстоит сделать после того, как мы покинем Дагейн.

— Даже не станете упрекать меня за то, что спасла его? — криво усмехнулась.

— Я не вправе осуждать вас, моя королева, — пробормотал Ретольф и отвел взгляд. А я вдруг поняла, что Эльма была абсолютно права. Лорд Маранас на самом деле не желает Кирмунду смерти. И это открытие лишь усугубило мои собственные терзания.

Король так и не пришел в себя, пока его перевозили во дворец. Видимо, в состоянии сна исцеление проходило быстрее, и драконий организм сам знал, что для него лучше. Я же невольно радовалась тому, что не придется сейчас притворяться, продумывать, как себя вести с королем. Слишком вымоталась морально и физически. Так что, едва переступив порог покоев, поспешно приняла ванну, переоделась в обычную одежду и рухнула на постель. Почти сразу вырубилась. Наверное, глубокий и целительный сон был мне так же необходим, как раненому королю.

Проснулась уже поздним вечером, когда служанка заглянула в мою комнату, проверяя, не нужно ли чего. Свет ее свечи разбудил, и я разлепила веки. Поразило то, что первым вопросом, сорвавшимся с губ в ответ на ее слова, было:

— Как себя чувствует король?

Служанка смущенно отвела глаза, но ответила:

— Еще спит. Но лекарь сообщил всем, что он вне опасности. Раны почти затянулись.

— Спасибо, — я облегченно выдохнула и велела подать мне ужин — так долго игнорируемый желудок теперь активно требовал свое.

Только вот насытившись и восстановив силы, поняла, что вряд ли теперь усну опять. А уже слишком поздно, чтобы занять себя чем-то полезным. Хотя можно попытаться почитать. После десятой попытки понять смысл одних и тех же строк в раздражении откинула книгу.

Все мысли, к моему неудовольствию, вертелись вокруг Кирмунда. Так тщательно подавляемое всю эту неделю желание находиться рядом с ним теперь прорвалось наружу. И больше не было ледяной брони, которая позволяла справляться с этим нелогичным чувством.

Проклятье, неужели я уже настолько привыкла к королю, что не могу обходиться без него? И все эти дни наказывала не только его, но и себя тоже, отказывая себе в возможности быть с ним рядом. Тело охватывало непонятное томление, смутная потребность в чем-то. И дело даже не в сексе, хотя Кирмунд и успел меня приучить к чувственным удовольствиям. Хотелось просто почувствовать тепло тела Кирмунда рядом с моим, вдохнуть знакомый будоражащий запах, ощутить себя нужной, желанной, близкой ему. О, Серебряный дракон, что же со мной происходит? Я не хочу, просто не хочу это чувствовать.

Ненавидя себя за слабость, все равно двинулась к тайному ходу, убеждая себя, что просто посмотрю на короля, удостоверюсь, что с ним и правда все в порядке, и сразу уйду. Служанка ведь сказала, что он еще спит. Кирмунд даже не узнает о том, что я там была. Только почему, приняв решение идти к королю, не забыла выпить средство от беременности, боялась признаться даже себе. Неужели в глубине души не отрицала и такого варианта развития событий?

Каменная стена разъехалась, пропуская в покои короля. Послышалось рычание собаки, выскочившей из спальни и ринувшейся ко мне. Но увидев, что это я, Дракон перестал рычать и добродушно завилял хвостом. Я с облегчением выдохнула, осознав, что могло бы случиться, если бы псина увидела во мне угрозу для хозяина. Тут бы и конец пришел. Но невольный страх, который испытала, отрезвил. Поняла, что зря сунулась сюда. Хотела уже отправиться обратно, когда из приоткрытой двери спальни донесся властный голос:

— Кто там?

Проклятье. Угораздило же его проснуться в самый неподходящий момент. Может, удастся все-таки уйти незаметно?

— Эльма, это ведь ты? — уже следующая реплика заставила мысленно выругаться.

— И как вы поняли, что это я? — решив, что убегать глупо — этим только покажу свою слабость — спросила я, подходя к двери спальни и замирая на пороге. Дракон, словно ласковый гигантский щенок, следовал за мной, как привязанный, виляя хвостом и тычась мне в руку мокрым носом.

Король, все еще немного бледный, но выглядящий уже значительно лучше, чем днем, сел на постели, прислонившись спиной к изголовью, и окинул меня чуть насмешливым взглядом.

— Ну, во-первых, кроме меня и тебя больше никто не знает о тайном ходе, — протянул он. — Во-вторых, будь это кто-нибудь другой, Дракон бы на него набросился. В-третьих, твой запах… — последнее он сказал слегка хрипло, и в его взгляде зажглись огоньки, от которых у меня невольно в горле пересохло.

— Неужели вы почувствовали мой запах из другой комнаты? — с трудом скрывая замешательство, пролепетала я.

— Ты удивишься, как остро я чувствую тебя… — произнес он и протянул руку. — Ты можешь подойти? Раз уж пришла. Составишь компанию больному человеку? — уловив иронию в голосе, я нахмурилась.

— Еще недавно вы готовы были умереть, но не признаться, что больны, — едко заметила, все же приближаясь. — Теперь пытаетесь пробудить во мне сочувствие, прикидываясь больным? Я прекрасно знаю, что опасность уже миновала, и с вами все в порядке.

— Ну, я по крайней мере попытался, — хмыкнул он. — Нужно же было извлечь хоть какую-то пользу из моего положения.

— Вы настолько расчетливы? — продолжила я шутливую пикировку. С удивлением поняла, что мне и этой части наших взаимоотношений сильно не хватало.

— Приходится.

Я уже хотела сесть в кресло неподалеку от кровати, но король похлопал по простыне рядом с собой.

— Тебе будет удобнее здесь.

— Вы в этом так уверены? — фыркнула я.

— Я настолько ослаб, что могу едва тебя видеть и слышать, — явно притворяясь, слабо проговорил король. — Прояви снисхождение к больному…

— Ладно, так уж и быть, — я покачала головой. — Но если сделаете хотя бы попытку наброситься, тут же уйду.

— Я ведь всю неделю вел себя, как примерный мальчик, — проникновенно сказал Кирмунд. — Разве давал тебе повод считать, что сделаю что-то помимо твоей воли?

Поколебавшись, я села рядом, вынужденная согласиться с последним доводом. Но когда король тут же сграбастал мою руку и крепко сжал в своей, невольно напряглась и с возмущением уставилась в невозмутимое лицо.

— Я только немного подержу тебя за руку, хорошо? — он так обворожительно улыбнулся, что у меня перехватило дыхание. — Не представляешь, как я по тебе соскучился.

Его большой палец ласкал мою кожу, и по телу растекалось приятное тепло. С неудовольствием осознала, что и правда перестала его бояться. И он это видит. Не может не видеть, поскольку раньше я шарахалась, стоило ему даже попытку сделать меня коснуться.

— Если честно, удивлен, что ты пришла сюда, — осторожно сказал Кирмунд, пытливо вглядываясь в мое лицо.

— Всего лишь хотела узнать, действительно ли опасность миновала. И еще… — сглотнув подступивший к горлу ком, я сдавленно добавила: — Я так и не поблагодарила вас за то, что вы сделали. Спасли мне жизнь.

— Если бы знал, что это окажет такой эффект на тебя, мог бы хоть каждый день убивать по подобной твари, — усмехнулся Кирмунд, а я укоризненно взглянула на него. Я тут пытаюсь искренне поблагодарить, а ему лишь бы повыделываться.

— Вы и с этой едва справились, — не удержалась от сарказма, о чем сразу пожалела. Глаза Кирмунда чуть прищурились, он рывком притянул меня к себе и опрокинул на кровать рядом с собой.

— Насколько помню, ты недавно предлагала наказать тебя за дерзость… — предвкушающе сказал он.

Я напряглась и попыталась высвободиться, но этот гад только с виду казался ослабевшим. Могла лишь трепыхаться, прижатая к постели сильным мускулистым телом. Упорно пыталась найти в себе прежний страх, который мог бы остановить его и меня от необдуманных действий. Но с ужасом чувствовала, как вместо страха внизу живота зарождается возбуждение. Да еще какое сильное. Видимо, сказывалось недельное воздержание от его тела, которое стало для меня чем-то вроде наркотика. Я настолько привыкла к нему, что ощущала сейчас какую-то болезненную тягу. Снова и снова вдыхала знакомый запах, улавливая в нем нотки возбуждения, и это отзывалось во мне еще большим томлением.

Кирмунд вжался носом в мою шею и глубоко втянул воздух, потом глухо пробормотал:

— Наконец-то… Ты снова меня хочешь…

— Это не так, — яростно выпалила, начиная сопротивляться с удвоенной силой.

— Твой запах не позволит тебе обмануть меня, — мягко сказал король, а потом нежно прильнул губами к моей шее. Ощутив, как по телу расползается вереница мурашек, я мысленно выругалась.

— Вы обещали этого не делать, — из последних сил крикнула, дергая головой и отстраняясь.

Кирмунд некоторое время продолжал прижимать меня к постели, тяжело дыша и борясь с собой, потом ослабил напор и лег рядом на боку. Я тут же попыталась соскочить с кровати, но железная хватка удержала. Король подгреб к себе и выдохнул в ухо:

— Я не стану брать тебя, если сама не захочешь… Но я и правда так соскучился по тебе… Позволь просто поласкать тебя немного. Это ведь такая малость…

Все во мне противилось тому, чтобы соглашаться. Я прекрасно знала, что вряд ли смогу остаться равнодушной к его ласкам. Но что-то вроде угрызений совести перевешивало чашу весов в другую сторону. Король ведь сегодня спас мне жизнь. Могу ли я отказать ему в такой малости? Только почему кажется, что обманываю сама себя, выдвигая этот довод. Пытаюсь оправдать саму себя за то, что подсознательно жажду покориться этому мужчине.

— Вы остановитесь, как только я попрошу, — процедила, уже понимая, что проиграла.

В глазах короля зажглись торжествующие искорки.

— Конечно, моя сладкая, — пророкотал он мне в ухо, отчего проклятые мурашки забегали с удвоенной силой.

Его руки томительно медленно стали снимать с меня одежду, поневоле вызывая дрожь предвкушения. Раздев меня до конца, он небрежным движением сбросил с себя свою. Перехватило дыхание от этого зрелища, по которому успела соскучиться. Смуглое рельефное тело с перекатывающимися под кожей буграми мышц так и манило коснуться его, исследовать. Пришлось судорожно стиснуть простыню, чтобы удержаться от этого.

Уложив меня на бок так, что теперь мы находились лицом к лицу и могли смотреть друг другу в глаза, Кирмунд начал томительно медленно ласкать мое тело. Проводил рукой по талии, перемещался к плечам, шее, опускался по груди и животу к бедрам. Дыхание мое становилось все более прерывистым, особенно когда я видела, как в ответ на собственные действия его мужская плоть наливается силой. Желание коснуться тела короля становилось уже нестерпимым.

Вслед за руками в дело вступили губы короля, проделывая такой же путь, как еще недавно руки. Лаская, дразня то нежными, то страстными касаниями, покусывая и облизывая мою кожу. Тело мое уже просто горело, а возбужденное лоно сочилось соками желания. Так сильно хотелось потереться влажной плотью о его чресла, насадиться на мощный ствол мужчины, ощутить его в себе до упора. Не знаю, каким чудом еще удерживалась на шаткой грани рассудка.

Продолжая целовать, Кирмунд чуть переместился, ложась на меня сверху и удерживая вес тела одной рукой. Вторая его рука заскользила по животу, опускаясь к средоточию моего желания, коснулась нежных складочек, потеребила клитор, срывая с моих губ сдавленный стон. Кирмунд плавно обвел пальцем вход в мое лоно, ощущая мою влагу, и я увидела, как довольно блеснули его глаза. Не в силах больше бороться с собой, я сама насадилась на его палец, задвигала бедрами, пытаясь усилить проникновение. Запоздало осознав, что творю, поспешно отстранилась и попыталась оттолкнуть мужчину. Нужно остановиться. Я не должна продолжать, иначе позволю ему все что угодно.

— Еще немного… — чувственные губы выдохнули мне в ухо этот то ли приказ, то ли мольбу, и я тихо всхлипнула от того, как тело отреагировало на него.

Опять подалась навстречу, потерлась о его возбужденную плоть. Кирмунд издал глухой рык и теперь уже сам попытался отстраниться. Снова стал целовать, стараясь сдерживать обуревающую его страсть и действовать нежно. Но я уже поняла, что потерпела сокрушительное поражение. Хочу его в себе. Пусть потом буду нещадно ругать саму себя, но больше не могу сдерживаться. Я должна утолить этот голод внутри, терзающий так, как никогда раньше.

Как же я соскучилась по ласкам этого мужчины, по ощущению его упругой плоти внутри. И сейчас нежные, полные сдерживаемой страсти прикосновения будто очищали от того кошмара, который пришлось пережить в прошлый раз. Он словно извинялся за это, доказывал, что так больше не будет никогда. И что-то во мне откликалось на его действия гораздо сильнее, чем хотелось бы.

— Я отпущу тебя, если захочешь… — пробормотал Кирмунд, отрывая голову от моей груди.

Посмотрел мне прямо в глаза, и я уловила в них такое сильное желание, что все внутри еще больше заныло от мгновенного отклика. Его слова противоречили тому, что происходило в нас двоих. Мы оба не хотели останавливаться. Я не хотела…

Вместо ответа обхватила рукой его член и медленно провела по нему, чувственно улыбнулась. Король зарычал и, уже не в силах сдерживаться, развел мои ноги и стал проникать внутрь моего лона. Я оценила то, что не стал яростно двигаться, несмотря на то, как сильно было его желание. Двигался плавно и медленно, то проникая на всю глубину, то почти выскальзывая. А я уже не могла сдержать стонов и криков, срывающихся с пересохших губ.

Ощущала, как двигаясь во мне, Кирмунд продолжает ласкать мое распростертое перед ним тело, целовать, словно не в силах насытиться. И я сама точно так же исступленно ласкала его, ощущая почти болезненное удовольствие от прикосновения к упругой гладкой коже. Мы кончили почти одновременно, так крепко прижавшись друг к другу в момент кульминации, словно стремились полностью слиться в единое целое.

Продолжая удерживать в объятиях, Кирмунд перекатился на спину, устраивая меня на своей груди, и зарылся лицом в мои волосы.

— Я рад, что между нами все решилось.

Его слова будто отрезвили, возвращая уснувшую на какое-то время гордость. Я резко дернулась, отстраняясь от него, и чуть ли не с ненавистью взглянула в лицо мужчины.

— Что решилось, мой король? — прошипела, скатываясь с его тела. Он позволил это, наблюдая за мной хмурым непонимающим взглядом. — Я всего лишь проявила свою благодарность за то, что вы спасли мне жизнь, — сказала эти чудовищные слова и сама ужаснулась собственной лжи.

Но что-то мне подсказывало, что иначе просто потеряю себя. Уже не захочу бороться. Слишком сильно этот мужчина забрался ко мне в душу, и я должна любым способом вытравить его оттуда. Пусть даже вот так, отталкивая после того, как сама же сдалась ему.

— Благодарность? — процедил Кирмунд, рывком садясь на кровати и наблюдая за тем, как я одеваюсь. — Хочешь сказать, что сделала это всего лишь из благодарности?

— А вы рассчитывали на что-то иное? — едко спросила, чувствуя на языке горечь от собственных слов. — Вы едва не погибли сегодня из-за меня…

— Убирайся, — рявкнул он, и я невольно вздрогнула, столько боли и ярости было в его тоне.

Вот так, хорошо. Кричи на меня, проявляй жестокость, даже ударь. Так мне будет легче снова тебя возненавидеть. Только почему глаза помимо воли наполнились слезами, а сердце выкручивает при одной мысли о том, что сама все испортила?

Уже на негнущихся ногах шла к потайному ходу, когда Кирмунд догнал, развернул к себе и почти до боли сжал в объятиях. Из-за слез, застлавших глаза, его лицо расплывалось и я не могла уловить выражение, с каким он на меня смотрит.

— Почему ты это делаешь? — с горечью спросил король, неожиданно нежно вытирая мои слезы и продолжая удерживать за талию одной рукой. — Я ведь чувствую, что ты неравнодушна ко мне. Почему отталкиваешь?

Я не смогла ответить — помешали рыдания, сковавшие горло. Заплакав теперь уже навзрыд, уткнулась лицом в грудь мужчины, и у меня началась самая настоящая истерика. Кирмунд напрасно пытался успокоить — от этого становилось только хуже. Его нежность, искренняя забота лишь усиливали ту бурю эмоций, что сейчас разрывали на части.

— Моя хорошая, пожалуйста, прости, — шептал король, покрывая мое лицо и волосы поцелуями. — Я опять сделал что-то не так, да? Все испортил?

— Ты тут ни при чем, — вот и все, что смогла выдавить из себя. — Я просто больше не могу продолжать все это… Не могу, понимаешь?

Он не понимал. А я знала, что никогда не смогу объяснить ему правду. Объяснить, почему должна предать и убить, несмотря на то, что осознала с горькой очевидностью. То, что люблю его. Люблю уже не той наивной девичьей любовью, сотканной из розовых мечтаний и придуманного идеального образа. Люблю со всеми его недостатками и достоинствами, противоречиями.

Но я слишком далеко зашла, чтобы теперь отступить от задуманного. Слишком многое зависит от моих решений. В первую очередь я королева своей страны, в которую он когда-то пришел завоевателем и за которою я должна отомстить. Сейчас я невольно завидовала Эльме, для которой все было легко и просто. Она могла позволить себе поставить на первое место любовь и пожертвовать ради этой любви всем. Я же не могу. Не имею права. И эту ношу придется нести до конца своих дней.

— Ты обещал, что не будешь настаивать, — глухо сказала, вытерев слезы и чувствуя, как на смену взрыву эмоций приходит опустошенность. — Я просто уйду сейчас. И будем считать, что ничего этого не было.

Он не ответил, а его взгляд, полный недоумения и невысказанной мольбы хоть что-то объяснить, полоснул по сердцу ножом. Высвободившись, я ринулась к потайному ходу, а потом бежала по коридорам так, словно за мной фэйрианский волк гнался. А в голове билась мысль, что чем быстрее мы осуществим задуманное, тем лучше. Пока во мне еще тлеет решимость довести дело до конца…