Глава 14

Мы с Эльмой, стоя на самом безопасном месте дворцовой стены, наблюдали за тем, как по улицам города живой рекой движется войско Кирмунда. Как я и предполагала, королю ничего не стоило взять город. Особенно с учетом того, что местные жители не слишком-то и стремились его защищать. Наверное, после всех тех зверств, что видели от того, кто должен был занять место Кирмунда, этот вариант больше не казался им столь уж плохим. Адальброн успел восстановить против себя многих. И в пользу короля Золотых драконов лучше всего говорило еще и то, что он не стал наказывать бывших ополченцев и разграблять город. Вместо этого прямиком направился ко дворцу, чтобы окончательно закрепить свою власть над вновь обретенным королевством Серебряных драконов.

Адальброн ругался на защитников дворца, угрожал им худшими карами, если вздумают сдать позиции без боя. Одного из капитанов, кто осмелился что-то возразить, растерзал, не задумываясь. Я невольно содрогнулась, увидев, как он вырвал несчастному кадык трансформировавшейся рукой, а потом еще и разворотил грудную клетку. Но это подействовало. Воины боялись своего невменяемого предводителя больше того, что могло ждать во время осады дворца. И я их понимала. Губы тронула горькая улыбка, и я поспешила отвести взгляд от Адальброна.

Глаза снова устремились к движущемуся к нам войску, помимо воли отыскивая среди закованных в доспехи мужчин Кирмунда. И найдя его, уже не могли оторваться. Почувствовала, как пальцы сжимает холодная и влажная от волнения рука подруги.

— Мне страшно, Адала.

Что я могла сказать на это? То, что давно уже перестала бояться и вообще мало что чувствую? Просто обреченно жду того, что будет дальше. Единственное, что заботило — не собственная судьба, а судьба друзей и ребенка. Со своей участью давно смирилась. В конце концов, сама во всем виновата.

— Вам лучше укрыться во дворце, — послышался голос лорда Маранаса, незаметно подошедшего к нам. — Здесь скоро может быть опасно.

— Тут везде скоро будет опасно, — криво усмехнулась я. — И я хочу остаться.

— Тогда я тоже, — чуть дрогнувшим голосом сказала Эльма, хотя я видела, что в отличие от меня, ей и правда страшно.

Ретольф нахмурился, явно хотел настоять, но что-то в наших лицах остановило его.

— По крайней мере, спрячьтесь за зубцами стен, когда лучники короля начнут стрелять, — мрачно проговорил мужчина и двинулся прочь, отдавая распоряжения воинам.

А у меня мелькнула совсем уж безумная мысль — может, это стало бы лучшим исходом. Умереть от стрелы. Быстро и безболезненно. Но потом вспомнила о ребенке и устыдилась. Я больше не имею права думать только о себе.

Когда вражеские воины приблизились на достаточное расстояние, лорд Маранас отдал команду лучникам быть наготове и ждать команды. Но люди Кирмунда пока не думали подходить ближе. Вместо этого в воздух взвился белый флаг, возвещая о том, что король предлагает переговоры.

Я невольно вздрогнула и теперь уже сама сжала руку Эльмы. Особенно когда увидела, кто именно направляется к стене, держа белый флаг. Кирмунд. Проклятье. Что он творит?

Вмиг способность чувствовать, которую считала утраченной, нахлынула с удвоенной силой. Волнение захлестывало и мешало нормально дышать. Я прекрасно понимала, что Адальброн не отличается излишним благородством и может воспользоваться моментом, чтобы устранить соперника, когда тот наиболее уязвим. Пусть даже навлечет на себя позор таким недостойным поступком, его это мало заботит.

Взгляд невольно метнулся к принцу Алых драконов и, судя по хищному выражению, исказившему красивые черты, ему и правда пришла в голову подобная мысль. Но к счастью, рядом был лорд Маранас. Даже отсюда в наступившей гробовой тишине я расслышала его слова:

— Если вы нарушите законы воинской чести, я немедленно сдам дворец.

Адальброн бросил на него злобный взгляд, но сцепил зубы и кивнул. Сам вышел из-за зубца стены, за которым укрывался, и крикнул Кирмунду:

— Чего ты хочешь?

— Переговоров, — невозмутимо откликнулся король, ведя себя так расслабленно, словно прогуливался по парку верхом, а не стоял под прицелом множества вражеских лучников.

— И что ты предлагаешь? — хмуро отозвался Адальброн.

— Думаю, все уже устали от кровопролития. И мы оба понимаем, что исход битвы предрешен. Вам не выстоять. Но я предлагаю вам сдаться, и тогда обещаю проявить милосердие.

— Пошел ты к демонам со своим милосердием, — рыкнул принц Алых драконов. Сейчас его искаженное яростью лицо больше не казалось красивым, и я с отвращением отвернулась, подумав, что впервые внешнее в нем соответствует внутреннему.

— Тогда как насчет того, чтобы решить дело только между собой? — глаза Кирмунда полыхнули янтарным блеском, выдавая, что внутри он не столь уж спокоен. Но по лицу это вряд ли можно было сказать. — Поединок чести. Только ты и я. Это ведь и правда только наш с тобой спор. Ты претендуешь на мои владения, на мою жену. Докажи, насколько достоин подобных притязаний.

Кирмунд вдруг посмотрел прямо на меня, безошибочно отыскав на стене, несмотря на то, что я была в сером неприметном плаще, скрывавшем волосы. У меня сжалось сердце от его тяжелого немигающего взгляда. Пришлось ухватиться за зубцы стены, чтобы удержаться на ногах. Вряд ли этот взгляд предвещал мне что-то хорошее.

А еще я отчетливо поняла — он знает. Знает о том, кто я такая. Возможно, догадался сразу после моего побега из Дагейна, обнаружив медальон. И наверняка все это время жаждал одного — отомстить так жестоко и страшно, как не могла даже представить. Я ведь оскорбила его больше, чем кто-либо за всю его жизнь. Влюбила в себя, обманула, предала, вступила в сговор с врагами и пыталась отнять завоеванные им земли. Можно ли такое простить?

По спине пробежала липкая струйка пота, когда представила, что меня ждет, когда окажусь в руках мужа. И тем не менее, я всей душой желала ему победы над Адальброном. Не знаю, как бы пережила, если бы тот убил его и получил то, чего совершенно не заслуживал.

— Что же будет, если я окажусь победителем? — вкрадчиво спросил Адальброн, явно успевший оценить преимущества предлагаемого выхода. В обычном сражении ему не победить. А поединок чести давал шансы, каких в ином случае попросту не было.

— Я позволю тебе и твоим людям беспрепятственно убраться отсюда, — бросил Кирмунд, больше не глядя на меня. — Разумеется, без моей жены.

— А если проиграю? — принц не выглядел слишком довольным. Похоже, ожидал куда более выгодных условий.

Но я уже понимала, что он согласится. Адальброн не самоубийца. И если есть шанс сохранить жизнь, воспользуется им. На меня же и кого бы то ни было ему по большому счету плевать. Пусть даже я привлекаю его, как женщина, не колебался бы в выборе: моя или его жизнь.

— Тогда умрешь только ты, но твои люди выживут.

— Не слишком заманчивая перспектива, — криво усмехнулся Адальброн.

— Поверь, в другом случае у тебя и вовсе не будет шанса остаться в живых, — сказано это было таким тоном, что я невольно поежилась. — Ты посягнул на то, что принадлежит мне. Я такого не прощаю.

— Настолько уверен, что сможешь победить меня в поединке? — принц начал злиться, его и так непомерное чувство собственного достоинства было явно уязвлено.

— Время покажет, — спокойно откликнулся Кирмунд. — Или окажешься таким трусом, что предпочтешь до последнего прятаться за чужими спинами? — вкрадчиво добавил, и я осознала, что он самым натуральным образом играет с Адальброном. Понимает, на какие рычаги нужно давить, чтобы добиться от того согласия.

И не просчитался. Принц Алых драконов взревел, его плечи стали расширяться, переходя в половинчатую трансформацию.

— Уже скоро я вырву тебе язык, Кирмунд.

— Буду ждать с нетерпением, — хмыкнул король, спешиваясь и отбрасывая белый флаг.

Сбросив с головы шлем, тряхнул рассыпавшейся по плечам черной шевелюрой и с нескрываемым предвкушением посмотрел на врага. У меня же все обмерло внутри, пока я смотрела, как Адальброн, не останавливаясь на промежуточном этапе, переходит в драконий облик.

Вскоре на месте красивого, в чем-то даже женственного мужчины ревело жуткое создание с алой бронированной чешуей и огромными перепончатыми крыльями. Пусть даже на большие расстояния драконы не были способны летать, но возможностей крыльев оказывалось достаточно, чтобы проводить поединки в воздухе. Чудовищная пасть, усеянная множеством острых клыков, разверзлась, исторгая наружу алое пламя.

Послышались крики перепуганных людей, спешащих прочь, чтобы ненароком не попасть под этот огонь. Все прекрасно знали, что он способен в считанные минуты оставить от человека лишь пепел. Пусть на меня, как на ту, в чьих жилах течет драконья кровь, это бы не подействовало, я тоже отступила. Уж слишком сильно чувствовалась ярость, исходящая от Адальброна. Выдохнула с облегчением, когда алый ящер взмыл в воздух со стены и оказался подальше от нас.

Несколько секунд — и вслед за ним воспарил другой дракон — золотой, ослепительно-сверкающий в свете солнечных лучей. Зрелище поразительно красивое, но столь же устрашающее. Сердце заныло при воспоминании о другом поединке, где в воздухе тоже парили драконы: золотой и серебряный. И о том, чем все тогда закончилось. Ирония судьбы, что теперь я болею за врага. Того, кто вряд ли испытывает ко мне хоть что-то светлое.

Все вокруг застыли, глядя на разворачивающееся над головами великолепное в своей смертельной красоте зрелище.

Я содрогнулась, когда с громким шипением встретилось извергшееся из драконьих пастей пламя, лишь слегка задевая бронированную кожу противников. Драконы кружили друг вокруг друга, оценивая возможности врага. Не сдержала крика, увидев, как с молниеносной быстротой алый дракон взметнул хвост с ядовитыми шипами и проехался по боку золотого.

Кирмунд взревел и таким же мощным ударом отбросил противника от себя. Тот закувыркался в воздухе, и пока не мог обрести равновесие, золотой дракон бросился на него тараном. Но алый каким-то чудом сумел убраться с дороги и встретил его потоком алого пламени, на миг ослепившим золотого.

А потом начался самый настоящий ад. Оба уже не пытались сдерживать ярость и желание убить. В дело пошли все средства, какими обладали: ядовитые шипы, когти, зубы, огонь, сама их исполинская сила, натиска которой не выдержал бы ни один человек.

Мне казалось, что за те несколько минут, что длился поединок, я успела поседеть. Настолько всякий раз болезненно реагировала, когда Адальброн проводил удачную атаку. Сама не замечала, как до крови закусываю губы и с какой силой пальцы вжимаются в каменную кладку стены.

Перед глазами помутилось, когда в какой-то момент Кирмунд камнем полетел вниз — острый наконечник хвоста Адальброна полоснул его по боку слишком сильно. Наверное, упала бы, не подхвати меня Эльма. В мозгу все будто взорвалось, когда через несколько секунд оказалось, что король всего лишь совершил обманный маневр, позволяя противнику увериться в победе, и ударил прямо в незащищенную грудную клетку, вырывая сердце.

Одновременный чудовищный рев, от которого закладывало уши, прорезал окружающее пространство. Рев агонии Адальброна и торжества — Кирмунда. На ходу превращаясь в человека, алый дракон рухнул вниз, больше не подавая признаков жизни. Вслед за ним плавно спикировал Кирмунд, соскочив на землю уже в своем обычном виде. Его войско взорвалось в едином порыве, славя победителя. Лорд Маранас же кратко отдал приказ открыть дворцовые ворота. Мы проиграли. Теперь уже окончательно.

— Пожалуйста, уведи меня в мои покои, — едва слышно попросила я Эльму, чувствуя себя полностью истощенной после чудовищного нервного напряжения.

Понимала, что пережить неминуемое унижение со стороны мужа, которому он наверняка сейчас подвергнет, просто не смогу, если это произойдет на глазах у всех. Я постараюсь встретить свою участь достойно, но не на виду у жадной до зрелищ толпы. Это последнее унижение вряд ли смогу вынести. Наверное, беременность и правда сделала слишком слабой, но я больше не чувствовала в себе достаточно сил переживать еще и это.

Эльма поспешила выполнить мою просьбу, и мы как можно быстрее постарались пробраться во дворец среди хаотично мечущихся повсюду людей, не знающих теперь, чего ждать дальше.

Как только дошли до моих покоев, я тихо сказала:

— Тебе необязательно оставаться рядом со мной. Не хочу, чтобы попала Кирмунду под горячую руку. Да и тебя наверняка сейчас заботит то, все ли будет в порядке с Ретольфом.

Последнее добавила, чтобы уж наверняка переключить внимание подруги в другое русло. Ни к чему, чтобы пытаясь меня защитить, она пострадала.

— Адала, я… — ее голос сорвался, и я осознала, что девушка прекрасно все поняла.

— Со мной все будет в порядке, — стараясь говорить убежденно, заявила я. — Есть одно обстоятельство, которое не позволит королю проявить ко мне сейчас излишнюю суровость. Тебе я не говорила, но думаю, больше незачем скрывать. Я жду ребенка. От Кирмунда.

Эльма в потрясении зажала рот ладошкой.

— Адала. Это… это же…

Она не нашлась, что сказать, и я с грустью закончила за нее:

— Прежде чем решить, что делать с моим ребенком, Кирмунду придется подождать, пока он родится. Вдруг это окажется тоже Золотой дракон.

— А если нет? Ты же не думаешь, что он… — подруга судорожно вздохнула.

— Буду надеяться, что к тому времени гнев короля утихнет, и он не станет переносить на ребенка ту ненависть, какую питает ко мне, — тихо сказала я. — Так что пока незачем переживать за нас обоих.

Не знаю, удалось ли убедить Эльму в том, что говорю, но девушка ободряюще сжала мою руку.

— Он любит тебя, Адала. Я не думаю, что сможет на самом деле причинить вред тебе или ребенку.

— Любил, — с горечью уточнила я.

Она хотела что-то сказать, но я устало замотала головой.

— Пожалуйста, оставь меня теперь одну. Хочу помолиться и настроиться на встречу с мужем.

Девушка не посмела в этот раз возразить и, печально взглянув на меня, вышла. А я бессильно опустилась в кресло и стала ждать. Пальцы помимо воли сжались на зеленом камне, с которым я ни дня не расставалась, словно искала утешения в этом символе былой любви, что питал ко мне Кирмунд. Хотя прекрасно сознавала, что сейчас зрелище фамильной реликвии на моей груди вполне может еще больше разъярить его.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем за дверью послышались тяжелые шаги, которые узнала бы из тысячи. С трудом поднялась с кресла, радуясь, что длинное платье скрывает дрожащие ноги, выдающие мое волнение. Устремила глаза на дверь, прилагая остатки душевных сил, чтобы сохранять хотя бы внешнее самообладание.

Взгляд впился в лицо вошедшего в покои мужчины. Заметила, что Кирмунд снял доспехи, и что его одежда в нескольких местах пропитана кровью. Это заставило сердце болезненно сжаться. Я прекрасно знала, как опасны раны, нанесенные драконом. Кирмунд хотя бы принял противоядие, прежде чем идти сюда? Ему сейчас лучше лечь в постель и довериться заботам лекаря. Разумеется, все эти мысли пришлось оставить при себе. Вряд ли король нормально воспримет проявление заботы с моей стороны. Наоборот, может подумать, что я снова лицемерю и только пытаюсь отсрочить неминуемое.

Некоторое время мы оба молчали, буравя друг друга взглядами. Меня мучило то, что не могу разгадать выражение его глаз. Слишком много в них всего было. Самого разнообразного и противоречивого, отчего сердце ныло и щемило.

— Значит, Адала… — первым нарушил он молчание, чуть растягивая губы в улыбке. — Странно называть тебя так.

Я не знала, что сказать на это, боясь еще больше все испортить. Обхватила плечи руками, напрасно пытаясь унять дрожь во всем теле.

— Наверняка ты была бы больше рада, если бы в эту дверь вошел Адальброн Карамант, — негромко сказал король, с нечитаемым выражением продолжая смотреть на меня.

— Это не так, — вырвалось протестующее.

— Скажи мне одно, жена. Любила ли ты меня хоть когда-нибудь? — он оперся рукой на высокую спинку стула, и я в полной мере осознала, что ему и правда тяжело стоять на ногах. Наверняка мучают нанесенные раны. Но ведь ни за что не признается.

— Пожалуйста, сядь. Ты ведь ранен, — не выдержала и метнулась к нему. Он вскинул руку, останавливая и не позволяя даже притронуться к себе. Это ударило так сильно, что я с трудом сдержала подступающие рыдания.

— Сначала мы должны все обсудить, — сухо сказал он. — Раны подождут.

— Я понимаю, как виновата перед тобой, — потупившись, проговорила я. — Готова принять от тебя любое наказание, какое посчитаешь нужным.

— Я не собираюсь тебя наказывать, — раздался такой же сухой ответ. — У тебя были причины мстить мне, и я это понимаю. Не мне осуждать тебя. Когда-то испытывал то же самое, что и ты. И помню, как ненавидел тех, кого считал виновными в моих бедах. Думаю, незачем начинать новый счет в нашей обоюдной мести. Так уж сложилось, что мы с тобой муж и жена. Нужно научиться как-то сосуществовать друг с другом. Понимаю, что ты испытываешь ко мне, и что предпочла бы видеть в роли своего мужа кого угодно, но не меня. Даже признаю, что вполне заслужил это. Но мы можем хотя бы попытаться уважать друг друга… Я не стану принуждать тебя жить со мной и возвращаться в королевство Золотых драконов. Ты можешь остаться здесь, на правах законной правительницы. В ближайшее время велю подготовить указ о том, чтобы дать королевству Серебряных драконов права автономных земель в составе моих владений. Разумеется, ты можешь рассчитывать на мою поддержку в восстановлении экономики этих территорий. Надеюсь, следующие наши встречи будут проходить уже во вполне мирной и дружеской атмосфере.

Чем больше он говорил, тем меньше я верила в реальность происходящего. Смотрела в бесстрастное лицо мужа, роняющего эти продуманные холодные фразы, и чувствовала, как пол уходит из-под ног.

Он не станет наказывать. Даже наоборот, даст мне то, на что не смела и рассчитывать. Хочет вернуть былое величие моему королевству, предлагает помощь в этом. Только вот почему-то радоваться этому не получается.

В голове набатом бьется одна лишь мысль: он больше не хочет быть рядом со мной. Предлагает короткие встречи для решения деловых вопросов, не больше. Как он это назвал? Попытаться уважать друг друга? О любви больше речи не идет.

О, Серебряный дракон, наверное, трудно было придумать для меня наказание сильнее, чем это. Только сейчас в полной мере осознала, что несмотря ни на что, надеялась на другое. Пусть бы гневался, рвал и метал, упрекал. Но я бы знала, что за всем этим скрывается сильное и страстное чувство. Теперь же с его стороны — холод и безразличие. И я не знаю, как смогу пережить это. То, что утратила всякий шанс снова быть любимой им. То, что придется жить вдали от него, пусть и в почете и уважении. Навсегда лишиться возможности засыпать в его объятиях, чувствовать его любовь и поддержку.

— А как же твои планы насчет наследников? — глухо спросила, борясь с желанием униженно молить о прощении. Но во мне все еще оставалось достаточно гордости, чтобы сдерживаться.

— Мы оба еще молоды, — устремив глаза куда-то мимо меня, проговорил он. — Возможно, со временем ты найдешь в себе силы согласиться на этот шаг. Зачать ребенка от меня. Но неволить я тебя не стану.

— Ты немного опоздал, — криво усмехнулась я. — Та ночь, когда мы оба не позаботились о том, чтобы предохраняться, имела свои последствия.

Я с каким-то болезненным чувством ожидала его реакции. Хваталась за соломинку, понимая, что сейчас ребенок — единственное, что могло бы нас сблизить. Маска бесстрастности дала трещину, и волнение на лице Кирмунда хоть немного согрело сердце. По крайней мере, ребенку он рад. Я видела это по вспыхнувшим ярким светом глазам. Он даже сделал порывистое движение, словно желая броситься ко мне, но сам себя осадил. Провел ладонью по лицу, словно досадуя на себя за то, что проявил эмоции. Глухо произнес:

— Тебе незачем переживать о судьбе этого ребенка. Разумеется, я позабочусь о том, чтобы у него было все.

— А если это окажется Серебряный дракон? — тихо спросила, чувствуя, как гаснет надежда, на время вспыхнувшая в сердце. Даже ребенок не заставит его снова принять меня, как любимую женщину.

— Тогда он станет наследником этих земель. Ты ведь этого хотела? — странные нотки в его голосе, полные затаенной тоски, заставили мое сердце сжаться.

Ему все еще больно из-за того, что я сделала. Слишком больно, чтобы мог простить меня.

И я больше не могла сдерживать слезы. Они полились неудержимой рекой, прорывая наружу эмоции, спящие внутри во время нашей разлуки. Стыдясь этих слез, но не в силах остановить, я закрыла лицо ладонями и отвернулась. Все мое тело содрогалось от рыданий и горького осознания: я обрела все, за что боролась, и в то же время потеряла гораздо больше.

От того, что сделала, выиграют все: народ, наконец-то, получивший возможность жить мирной и спокойной жизнью; Ретольф Маранас, сумевший исполнить клятву, данную моему отцу и добиться, чтобы истинный наследник Серебряных драконов снова сел на трон; Эльма, которая получит возможность счастливо жить с любимым. Ведь раз я стану здесь хозяйкой, то в моей воле сделать так, чтобы они оба не понесли наказания.

Вот только я сама и Кирмунд… Между нами все кончено. То прекрасное и волшебное, что едва зародилось и наполнило всю жизнь новым смыслом, умерло окончательно.

С удивлением почувствовала, как сильные руки обнимают и прижимают к себе. Такое знакомое упоительное ощущение, которого так не хватало эти три месяца. Отняв руки от лица, я уткнулась в грудь мужчины, вдыхая родной запах, пусть даже смешанный с другими, напоминающими о войне и боли. Но сейчас, в его объятиях, все это словно отошло на задний план. На краткие минуты я позволила себе утонуть в иллюзии того, что между нами все по-прежнему. Всхлипывала, судорожно цепляясь за любимого мужчину, и молилась об одном — пусть эти мгновения длятся как можно дольше.30f6fc

— Почему ты плачешь? — услышала растерянный голос Кирмунда, гладящего мои волосы и пытающегося успокоить. — Я опять что-то сделал не так? Мне казалось, дал тебе все, чего ты хочешь.

— Это не все, чего я хочу, Кирмунд, — то и дело всхлипывая, выпалила я.

К демонам гордость. Не могу больше следовать чувству долга и тому, чему меня учили. Хоть раз хочу почувствовать себя обычной женщиной, а не королевой, скованной броней обязанностей и необходимостью быть сильной.

— Прости меня… Понимаю, что после всего, что я сделала, вряд ли имею право просить об этом, — не глядя на него и продолжая вжиматься в грудь мужчины, выдохнула я.

— Мне казалось, это я должен просить прощения, — он чуть отстранился и начал осторожно вытирать мои мокрые от слез щеки.

— Мы оба хороши, — с горечью заметила я.

— Даже спорить не буду, — усмехнулся он. — Но я очень хочу начать все с начала. Именно поэтому предложил тебе такой вариант развития событий. Дать тебе время, чтобы ты перестала видеть во мне врага.

В полном ошеломлении я расширила глаза и не удержалась от того, чтобы изо всех сил не ударить его кулаком в грудь. Кирмунд охнул, и я запоздало вспомнила, что он ранен и едва на ногах держится. А тут еще приходится мои истерики выдерживать.

— Прости, — сдавленным от раскаяния голосом воскликнула и попыталась усадить в кресло. — Пожалуйста, сядь. Я позову лекаря, чтобы осмотрел тебя.

— Неужели на самом деле беспокоишься? — он недоверчиво покачал головой, и это опять кольнуло в самое сердце. Хотя кто виноват в том, что он мне не доверяет, кроме как я сама?

— Конечно, беспокоюсь. — Набравшись смелости, все же решилась сказать ему то, что не осмелилась бы при иных обстоятельствах. — Понимаю, что вряд ли для тебя теперь это имеет такое значение, как раньше… Но я больше не могу скрывать… Я люблю тебя, Кирмунд Адрамейн. Всегда любила… Даже тогда, когда ты вел себя, как бесчувственный мерзавец… И я устала бороться с этим чувством. Да и перестала это делать после того, как приняла для себя окончательное решение…

— Ты говоришь о попытке убить меня? — уже сидя в кресле, он увлек меня за собой, устраивая у себя на коленях. — Я догадался об этом, когда увидел нож в своей постели.

— Все так запуталось тогда, Кирмунд, — я тяжело вздохнула, положив голову на его плечо. — Да и теперь, когда не раз уже прокручивала в голове все, что было прежде, понимаю, что вряд ли бы смогла тебя убить. Даже если бы ты не сказал в ту ночь, что любишь меня. Но те слова… Они окончательно убили ту ненависть во мне, которую я продолжала испытывать… Мы совершили столько ошибок. И я понимаю, что мои слова вряд ли что-то изменят. Нельзя так легко простить то, что я предала тебя.

— Гораздо легче, чем ты думаешь, — мягко сказал Кирмунд, зарываясь пальцами в мои волосы. — И за месяцы, что провел вдали от тебя, я тоже много о чем передумал. Но знаю одно: ты единственная женщина, с которой хочу быть рядом. И те чувства, о которых говорил в ту ночь, не изменились. Я по-прежнему тебя люблю. Понимаю, что нам обоим придется сильно постараться, чтобы оставить прошлое на самом деле в прошлом. Но я готов бороться за нашу любовь, за наше счастье. А ты?

— Кирмунд…

Я даже не думала, что когда-нибудь смогу испытать такую бурю эмоций. Еще недавно мне жить не хотелось, а все вокруг виделось в серых и мрачных красках. И вот весь мир словно осветился, а счастье и надежда, разгорающиеся внутри меня, вызывали такое головокружение, что приходилось судорожно цепляться за Кирмунда, чтобы не упасть.

И пусть я понимала, что легко и просто нам с ним точно не будет — у обоих характеры далеко не идеальные и вряд ли наша совместная жизнь будет столь уж гладкой — ничего лучше я для себя не хотела. Этот мужчина — именно тот, с кем хочу пройти по жизни рука об руку до конца своих дней. И сделаю все, чтобы оставить позади то плохое, что едва не разрушило нашу любовь.

Хочу начать все сначала. С чистого листа, который не собираюсь портить воспоминаниями о былых обидах.

— Я тоже готова, — уверенно выдохнула, поднимая на своего мужчину сияющие глаза.

Неуверенность, все еще отражавшаяся на его лице, сменилась такой бурной радостью и ликованием, что я не смогла скрыть улыбки. И вскоре уже едва не задыхалась под напором горячих губ, властно прильнувших к моим. И даже не пыталась сопротивляться, молчаливо признавая его право на это. Сама не менее страстно отвечала на поцелуй, обвивая плечи Кирмунда руками со всей силой, на какую была способна.

А внутри разливались облегчение и уверенность в том, что поступаю абсолютно правильно. Не хочу больше, чтобы смыслом моей жизни оставались жажда мести и ненависть. От этого никто и никогда еще не становился счастливым. А я уже не могу и не хочу отказываться от своего счастья. Того, что заключено в этом мужчине, так бережно и одновременно страстно прижимающем меня к сердцу.

Вместе мы сумеем преодолеть все преграды, что встанут на пути, потому что у нас есть то, что способно дать гораздо больше сил, чем чувство долга или месть. У нас есть наша любовь — самая мощная сила в мире…