Глава 7

Кирмунд приехал на следующий день после обеда. Моментально мирная жизнь женской обители всколыхнулась, словно волны во время шторма. Все пришло в движение из-за визита столь важного гостя. Мы с Эльмой стояли у окошка моей комнаты и молча наблюдали за тем, как жрицы и прислужники обители с ног сбиваются, размещая короля и его военный отряд. Обычно на этой священной территории никогда не принимали такое количество мужчин. Жрицам полагалось хранить себя только для бога-дракона. Но когда в дело вступают интересы высшей монархической власти, даже священные законы оказываются попраны.

Я не могла отвести взгляд от горделивой фигуры всадника, находящегося впереди всех и наблюдающего за тем, как к нему приближается спешно вызванная тетя Готлина. С того места, откуда мы наблюдали, нельзя было четко различить черты лица, но мне это и не требовалось. Узнала бы этого мужчину из тысячи, даже если бы он нацепил маску, скрывающую лицо. Может, по тому бурному отклику, что немедленно возник при виде него. Ярость внутри нарастала, мешая нормально дышать.

Словно вся превратившись в зрение, я изучала каждую деталь, что могла разглядеть. Все прочие, кроме Кирмунда, словно отошли на задний план. В этот раз на короле не было боевого облачения, лишь легкая кольчуга прикрывала добротный дорожный костюм темно-коричневого цвета. Так что шлем — неизменная деталь доспехов — не скрывал роскошную черную гриву, поблескивающую золотом. От всей фигуры мужчины исходило ощущение звериной мощи, силы, чего-то первобытно дикого и опасного. И я прекрасно знала, что вблизи оно лишь усиливается. Особенно когда его обуревал гнев. Но сейчас Кирмунд казался спокойным и, судя по тому, что я наблюдала, не проявлял враждебности к Готлине. Соскочив с седла, он двинулся вместе с ней к обители, о чем-то беседуя.

— Ну, как он тебе? — я решилась заговорить только когда фигура Кирмунда скрылась из виду. Посмотрела на стоящую рядом Эльму, выглядящую напряженной и задумчивой.

— Он меня пугает, — призналась она, продолжая смотреть в окно, где обычно тихое подворье оглашалось возгласами и смехом воинов отряда короля.

— Главное, ему этого не показывай, — посоветовала я. — Такие, как он, словно звери. Мигом чуют страх и им это только нравится.

— Думаю, это будет трудно, — подруга вздохнула и, наконец, отвернулась от окна. Подошла к зеркальцу и нервно провела рукой по строгой прическе, в которую были уложены волосы. — Единственное, что мешает мне поддаться панике, это то, что рядом будет лорд Маранас.

Я с беспокойством посмотрела на нее. После случившегося вчера Эльма больше не заговаривала о своих чувствах. Казалось, вернулась к прежнему состоянию — тихой покорности — и смирилась с тем, что Ретольф останется для нее лишь недостижимой мечтой. Но я смутно чувствовала, что внутри девушки происходит мучительная внутренняя борьба. Вряд ли она на самом деле так уж спокойно отнеслась к возврату к прежнему тону отношений с лордом Маранасом. Они оба вели себя друг с другом так, словно ничего вообще не произошло. Но иногда взгляды их выдавали с головой. Та ночь что-то на самом деле изменила между ними, и так, как раньше, уже никогда не будет.

— Как мне вести себя с королем? — в очередной раз спросила Эльма, хотя и я, и Ретольф уже много раз давали ей советы по этому поводу. Видимо, девушка настолько нервничала, что даже мыслить нормально не могла.

— Притворись покорной овечкой, — усмехнулась я. — Пусть пребывает в твердой уверенности, что от тебя не следует ждать никакого подвоха.

— Думаю, это будет нетрудно, — слабо улыбнулась она в ответ. — Я в его присутствии вряд ли смогу и словечко проронить.

— Сомневаюсь, что он вообще ждет от тебя поддержания беседы, — хмыкнула я. — Кирмунд ясно дал понять, что ему нужно от своей супруги. Раздвигать ноги и рожать наследников.

Вот лучше бы этого не говорила. Эльма побелела как снег и судорожно сглотнула. А я мысленно обругала себя за то, что иногда сначала говорю, потом думаю. Бедняжке наверняка невыносима сама мысль об интимной близости с кем-то еще, кроме обожаемого лорда Маранаса. Боюсь даже представить, как она выдержит то, что ей предстоит делать несколько месяцев, пока мы все подготовим к свержению Кирмунда. Но назад дороги нет. И она, как и я, это прекрасно понимала.

Так что когда в дверь постучала тетя Готлина, Эльма заставила себя собраться и принять невозмутимый вид хотя бы внешне.

— Он желает видеть жену, — проговорила тетя, оглядывая нас обеих напряженным взглядом. — В храме.

Эльма невольно сглотнула и схватилась за мою руку в поисках поддержки. К такому повороту мы были готовы, но все равно девушка нервничала. Кирмунд не дурак и желал убедиться, что вместо жены ему не подсунут другую девицу. Моя кровь должна была оросить алтарь и проявить в себе энергию Серебряного дракона. Так Кирмунд убедится, что имеет дело с законной наследницей рода. Но лорд Маранас предусмотрел подобный поворот. На пальце Эльмы находилось кольцо с полым камнем, в который поместили мою собственную кровь. Хватит нескольких капель, чтобы алтарь отреагировал должным образом. А Ретольф постарается отвлечь Кирмунда хотя бы на несколько мгновений, чтобы Эльма успела сделать то, что должна.

— У нас все получится, — убежденно сказала я, стараясь передать свою уверенность подруге.

Она только кивнула и неохотно отпустила мою руку. Потом потянулась за патрином, но Готлина взмахом руки остановила ее.

— Это тебе больше не понадобится, дитя. Да и король все равно приказал бы тебе снять головной убор.

— Ну, естественно, — не удержалась я от едкого замечания. — Ему не терпится узнать, насколько изменилась его страшненькая женушка.

— Ты ведь будешь там, в храме? — с надеждой обратилась ко мне Эльма.

— Конечно. Ни за что этого не пропущу, — прищурилась я и решительно надела патрин. Пусть даже лорд Маранас намекал, что лучше мне и вовсе на глаза королю не показываться, но вряд ли что-то могло удержать сейчас. Да и Эльме станет легче от моего присутствия.

Едва тетя Готлина и подруга вышли из комнаты, я накинула патрин и метнулась к потайному ходу, чтобы незаметно пройти в храм. Так меньше вероятности, что кто-то ненароком обратит на меня внимание. Даже добралась быстрее, чем тетя с Эльмой. Затерявшись в толпе жриц, собравшихся в храме, уставилась на мужчин, стоящих неподалеку от алтаря в виде огромной драконьей головы.

Лорд Маранас с вежливой улыбкой что-то говорил Кирмунду, а тот, вполуха слушая, скользил взглядом по убранству храма, в котором преобладали серебристые оттенки. Я заметила, что ему хватило совести не приводить с собой сюда воинов. Все же храм этой обители предназначен в основном для женщин. Хотя такая деликатность со стороны короля удивительна, учитывая, как вел себя четыре года назад. Не иначе как лорд Маранас сумел повлиять.

Со стороны входа послышались шаги, гулко разносящиеся под высокими сводами, и все взоры немедленно устремились туда. У меня перехватило дыхание при виде тоненькой фигурки девушки, величественно идущей по свободному проходу. Лишь легкое подрагивание пальцев, судорожно сжимающихся в кулачки, выдавало волнение Эльмы. Она старалась держаться с достоинством, подобающим королеве. Но никогда еще не казалась такой хрупкой и беззащитной, как сейчас, в этом величественном храме, подавляющем атмосферой мощи, и под пронизывающим взглядом властелина Золотых драконов. По суровому привлекательному лицу нельзя было понять, какое впечатление произвела на него девушка. Но цепкий взгляд окидывал ее всю с ног до головы, не упуская ни малейшей детали.

Перед глазами заполыхали яркие сполохи, и дар снова позволил увидеть радужные волны вокруг людей, находящихся в храме. Я с досадой поморщилась и проморгалась, выделяя только тех, кто меня интересовал. По ауре Эльмы проносились бледно-желтые вспышки, выдавая ее страх. Но стоило мне взглянуть на энергетическую оболочку Кирмунда, как я пораженно застыла, не в силах оторваться от самого потрясающего зрелища, какое когда-либо видела.

Его аура не походила на те, что окружали обычных людей. Словно золотой кокон — сияющий, ослепительно-яркий. За ним трудно было различить какие-либо другие вкрапления. Неужели такой эффект дает кровь драконов? Жаль, что вокруг себя самой, даже смотрясь в зеркало, я никогда не могла увидеть ничего. Поколебавшись, попыталась проникнуть глубже, за внешнюю оболочку, скрывающую эмоции Кирмунда. Ощутила болезненный толчок, будто кто-то выталкивал меня из его головы, мешая это сделать.

Король вдруг отвел взгляд от приближающейся к нему Эльмы и повел плечами, словно испытывая дискомфорт. А затем стремительно обвел глазами собравшихся. Я немедленно прекратила воздействие, боясь даже вздохнуть. Опустила голову, не желая ненароком привлечь к себе внимание. Даже в патрине не чувствовала себя в полной безопасности от этого пронизывающего взгляда. Только через несколько секунд решила все же поднять голову и облегченно вздохнула. Свечение вокруг людей исчезло — дар снова спрятался. А Кирмунд снова сосредоточил внимание на Эльме.

— Вижу, Ретольф не соврал, — послышался знакомый, чуть рокочущий голос, от которого все во мне моментально всколыхнулось от вернувшегося наплыва эмоций. С трудом сохраняла самообладание, чтобы не выплеснуть наружу ненависть и неприязнь. — Вы и правда изменились в лучшую сторону.

— Благодарю, — еле слышно пролепетала Эльма, позволяя королю взять ее за руку и повести за собой к алтарю.

— Осталась маленькая формальность, — сказал он, останавливаясь у драконьей головы и беря с серебряного блюда для подношений небольшой ритуальный ножичек.

Трудно было не заметить, как девушка побледнела еще больше и как усилилась дрожь в руках. Кирмунд развернул ее кисть запястьем к себе и резко полоснул по коже, вырвав у Эльмы легкий вскрик. Потом поднес кровоточащую ранку к драконьей пасти и стал с интересом наблюдать за тем, что произойдет дальше. Проклятье. Как можно будет воспользоваться нашей хитростью, если он с Эльмы глаз не спускает?

Услышав оглушительный шум у стены, я невольно повернулась в ту сторону, как и остальные присутствующие. Лорд Маранас, у ног которого лежал ритуальный треножник, опрокинувшийся на пол, виновато развел руками.

— Простите, ненароком зацепил.

Я мысленно назвала его умницей и тут же перевела взгляд на Эльму. Удалось ли ей за это краткое время сделать то, что мы задумали? Вспыхнувшие серебристым огнем глаза дракона лучше всего показали, что наша девочка не подвела.

— Что ж, отлично, — задумчиво откликнулся Кирмунд, тоже обратив внимание на алтарь. Он отпустил руку Эльмы и холодно бросил: — Вам следует собираться в дорогу, сударыня. Завтра рано утром выезжаем в Дагейн[2].

— Как вам будет угодно, супруг мой, — одними губами прошелестела Эльма, тупо глядя на продолжающую кровоточить рану на руке. А потом вдруг пошатнулась и осела на пол. Кирмунд едва успел подхватить ее и не позволить упасть.

По толпе собравшихся разнесся взволнованный шепот. Тетя Готлина и лорд Маранас немедленно бросились к девушке, сломанным цветком лежащей в руках короля.

— Что с ней? — с неудовольствием бросил Кирмунд.

— Я позову нашу травницу, — сказала тетя, — но думаю, девочка просто в обмороке. Сказалось волнение. Лучше перенести Адалу в ее комнату.

Я невольно вздрогнула, услышав свое имя. Все же непривычно, когда другого человека называют так вместо меня. Хотя сейчас больше тревожило состояние Эльмы. Надеюсь, что тетя права, и это всего лишь обморок. А то поневоле столь странное совпадение после нашего кощунственного поступка у алтаря выглядит зловеще. Прямо как кара бога-дракона. Отбросив нехорошие мысли, я незаметно скрылась в проеме, ведущем к потайному ходу.

Едва дождалась, пока тетя выкроит свободную минутку и придет в мою комнату. Тут же накинулась на нее с расспросами.

— Травница говорит, что у бедняжки это произошло на нервной почве. Что неудивительно, учитывая, что ей пришлось пережить, — вздохнула Готлина.

— Но с Эльмой ведь все будет нормально? Она уже в порядке?

— Мы сумели привести ее в чувство. Но у бедняжки начался жар, так что пришлось уложить в постель и отпаивать лекарственным отваром. Будем надеяться, что удастся привести ее в нормальное состояние до завтрашнего утра. Кирмунд недоволен, что болезнь Эльмы может нарушить его планы. Не желает оставаться здесь дольше необходимого.

— Черствый ублюдок, — вырвалось у меня. — То есть на то, что ей плохо, ему вообще плевать?

— Ты ожидала чего-то иного, моя дорогая? — покачала головой тетя.

— Но он же не станет тащить ее в дорогу в таком состоянии?

— Он собирается везти Эльму в карете.

— Просто великолепно, — съязвила я. — Заставить еще не оправившуюся от хвори женщину трястись по дорогам. С ней, по крайней мере, кто-нибудь поедет?

— Кирмунд попросил предоставить в ее распоряжение одну из прислужниц обители.

— Все равно он сволочь, — я нервно расшагивала по комнате. — Можно мне повидаться с Эльмой?

— Сейчас слишком опасно, милая, — возразила Готлина. — Кирмунд может зайти к ней в любую минуту. Да и его люди везде снуют по коридорам. Ты можешь привлечь их внимание. К жрицам они не осмеливаются приставать, но увидев, что на тебе патрин, могут заинтересоваться. Зайдешь к Эльме поздним вечером, когда все спать улягутся. И лучше через потайной ход.

Я кивнула, признавая ее правоту, но лишь Серебряный дракон знает, чего стоило выдержать этот нескончаемо-долгий день. Когда наступил вечер и шум снаружи, наконец, утих, возвещая о том, что все отправились на отдых, я выскользнула через потайной ход к соседней комнатке. Внимательно оглядев ее для начала через глазок, удостоверилась, что в помещении никого нет. Только тогда выскользнула наружу и приблизилась к постели спящей Эльмы. Судя по ее личику, самое тяжелое миновало, и она сейчас спала глубоким целебным сном. В комнате стоял запах лекарственных трав от отваров, какими поила Эльму травница. Запах, вызывающий у меня ассоциации с болезнью. Вспомнила, как точно такой же стоял в комнате матери перед ее смертью. Поспешно отогнав тяжелые воспоминания, села рядом с Эльмой на постель и взяла слабую тоненькую ручку.

— Бедная моя… Прости, что из-за меня тебе приходится все это переживать, — прошептала, вглядываясь в умиротворенное сейчас лицо.

Наверное, только во сне бедной Эльме удавалось избавиться от постоянного напряжения, в котором жила. Я осторожно гладила спутавшиеся светлые волосы, разметавшиеся по подушке, и молилась о том, чтобы с подругой все было в порядке. И что если на нее и правду обрушилась кара Серебряного дракона, то пусть лучше перенесется на меня. Ведь виновата в теперешних бедах Эльмы только я.

Настолько погрузилась в свои мысли, что даже не уловила звука отворившейся двери. Только услышав удивленный мужской голос, от которого все во мне закололо множеством острых игл, вернулась к реальности:

— Кто ты?

Ни жива ни мертва, повернула голову в сторону двери, проклиная себя за то, что не надела патрин, решив, что благодаря передвижениям по потайному ходу меня никто не увидит. Сердце ухнуло вниз, а потом заколотилось в удвоенном ритме, стоило увидеть знакомую широкоплечую фигуру. На Кирмунде были только облегающие штаны, заправленные в мягкие кожаные сапоги, и рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц. Видать, уже готовился ко сну, но решил напоследок проведать жену. Небось, чтобы удостовериться, что ее состояние не помешает его планам выехать завтра. Или он здесь для того, чтобы не откладывая дело в долгий ящик приступить к выполнению тех замыслов, что озвучил в день свадьбы? И на то, что жена плохо себя чувствует, плевать хотел? Внутри снова поднималось глухое раздражение и неприязнь, смешанная с ноющим болезненным ощущением, какому не могла дать названия.

Сейчас, когда Кирмунд находился так близко, можно сказать, наедине со мной — спящая подруга не в счет — я в полной мере ощутила его мощную, сшибающую с ног энергетику. Это впечатление глубинной дикой силы. Передо мной стоял красивый хищник, живущий в первую очередь собственными инстинктами. И его взгляд, полный нескрываемого порочного интереса, окидывающий меня с ног до головы, недвусмысленно показывал, какие именно эмоции я в нем вызываю.

Для него ничего не стоит разложить меня прямо на полу, рядом с ложем собственной жены, и грубо удовлетворить свои потребности, раз уж подвернулась под руку. Запоздало вспомнилось, что любовницу в этот раз Кирмунд с собой в поездку не взял, так что наверняка изголодался по женской плоти. И почему эта мысль помимо яростного протеста вызывает еще возбуждение?

Я поразилась сама себе, чувствуя почти первобытный отклик на мысль о том, что он и правда может это сделать со мной. Или недавнее наблюдение за Ретольфом и Эльмой слишком уж сильно подействовало, раз о таком думаю? Пришлось напомнить себе, чего можно ожидать в постели конкретно от этого мужчины. Грубости и боли, удовлетворения исключительно собственных потребностей. И не более. Это отрезвило и заставило исполниться решимости ни за что не допустить подобного во второй раз.

Стараясь не показывать нервозности, медленно поднялась с постели и выпрямилась, ловя взглядом малейшие изменения в позе Кирмунда. Если что-то покажется угрожающим, тут же начну кричать и звать на помощь. Но мужчина просто стоял в нескольких шагах от меня и смотрел. Да так, что уже скоро от всей моей выдержки остались лишь ошметки.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как в горле пересыхает от молчаливого первобытного призыва в горящих нестерпимо-ярким светом янтарных глазах. А еще хуже стало, когда внезапно обострившиеся до предела органы чувств позволили четко различить его запах. Немного терпкий и пряный, безумно возбуждающий. Осознав, что с непроизвольной жадностью вдыхаю его снова и снова, а внутри от этого поднимается волна жара, я пришла в ужас. Раньше такого не испытывала рядом с ним даже тогда, когда беззаветно любила. Тогда к этой любви не примешивалось ничего плотского. Сейчас же…

О, Серебряный дракон, да что со мной происходит? Что-то во мне помимо воли откликалось на звериную силу этого мужчины, словно призывающую к себе из глубин его собственного тела. Или это из-за того, что во мне пробудилась кровь драконов и я теперь реагирую на близость себе подобного не так, как раньше? Все же эта кровь делает нас гораздо ближе к зверям, чем обычных людей. Инстинкты тела гораздо сильнее.

Неприятное открытие. И очень несвоевременное. Особенно с учетом того, что конкретно этого сородича я ненавижу больше чем кого-либо на свете.

Когда Кирмунд сделал первый осторожный шаг ко мне, вскинула руки и протестующе прошипела:

— Не приближайтесь.

— Не буду, — его губы раздвинулись в хищной улыбке. — Если скажешь, кто ты и что здесь делаешь. И как прошла через выставленную у дверей охрану?

Проклятье-проклятье-проклятье. Что отвечать на последний вопрос? Если скажу о тайном ходе, то выдам тайны обители, не предназначенные для посторонних ушей. Придется выкручиваться, в полной мере осознавая, что он ни за что не поверит в такую вопиющую ложь. Но сначала попробую ответить на менее щекотливые вопросы. Вдруг это его отвлечет от других.

— Меня зовут Эльма, — я порадовалась, что невзирая на царящее внутри смятение, удалось сказать это достаточно спокойным тоном. — И я подопечная лорда Маранаса. За то время, что мы с леди Адалой провели в обители, мы сдружились. Я беспокоилась за нее.

— Почему же не навестила ее раньше, раз так беспокоилась? — вкрадчиво спросил Кирмунд, чуть прищурившись.

Неверный свет свечи, оставленной в комнате, не мог в полной мере осветить его фигуру, из-за чего она казалось словно сотканной из игры огня и теней. Завораживающее зрелище, от которого почему-то я была не в силах глаз отвести. Особенно от того, как причудливо играли блики на золотисто-смуглой коже его груди, заставляя мысленно прочерчивать дорожку вниз, там, где это роскошное тело было скрыто одеждой. Вспомнилось ощущение тяжести от этого сильного тела, когда оно пригвождало меня к постели во время брачной ночи. И почему-то в этот раз подобные мысли не вызвали прежнего страха. Скорее, наоборот, нахлынуло совершенно нелогичное возбуждение.

Поспешно отвела глаза от груди мужчины и посмотрела в его лицо. Но стало только хуже — немедленно оказалась в плену властного глубокого взгляда, будто парализовавшего мою собственную волю.

— Лорд Маранас решил, что мне будет лучше оставаться в своей комнате, — с трудом проговорила, пытаясь высвободиться из-под гнета его взгляда и не в силах этого сделать. Золотисто-карие глаза словно гипнотизировали, не отпускали.

— Он весьма благоразумен, — жестко-очерченные губы мужчины тронула хищная улыбка. — И теперь понимаю, почему не желал показывать мне такое сокровище.

Скажи Кирмунд подобные слова четыре года назад, я бы находилась на седьмом небе от счастья. Но теперь испытала что-то на грани паники. Что делать, если король пожелает заполучить меня? Покориться и надеяться на то, что он ограничится одной ночью, а потом оставит в покое? Да при одной мысли об этом раздирает на части от гнева. Ни за что. Буду сопротивляться изо всех сил.

— Мне пора идти. Уже поздно, — бросила я, делая шаг к двери.

Запоздало подумала, что так делаю шаг еще и к нему, но было уже поздно. Стоило нам оказаться на расстоянии шага друг от друга, как произошло нечто поразительное. Это походило на энергетическую вспышку, притяжение железа к магниту, приливную волну. Меня будто опалило огнем чужого желания, бурно отозвавшегося внутри моего собственного тела и скрутившего все внутри в тугой комок.

Не успела даже опомниться, как оказалась в крепких объятиях, в которых не могла пошевелиться. Стояла, будто парализованная, потрясенная напором собственных ощущений. Да что же это такое? А еще его запах… Проклятье. От него совсем крышу сносило. Хотелось прижаться носом к его груди и вдыхать-вдыхать до полного изнеможения, тереться о сильное мужское тело всем естеством, желая слиться с ним в единое целое. Звериный дикий порыв, которому разум изо всех сил пытался противиться.

— Как же ты пахнешь, — услышала совершенно неузнаваемый, искаженный от эмоций голос мужчины в самое ухо.

От его горячего дыхания по коже немедленно заплясали целые табуны мурашек, а с губ помимо воли вырвался глухой стон. Кирмунд провел носом по моей шее, втягивая воздух, и я с ужасом поняла, что с ним происходит то же самое, что и со мной. По какой-то причине наши тела находят друг друга безумно привлекательными. Или мы чувствуем, что в нас обоих кровь драконов?

Тревожный звоночек. Если звериная сущность находит того партнера, какого считает наиболее подходящим для себя, такому притяжению трудно противиться. Так было с отцом Кирмунда и моей матерью. Впервые подумала о том, по своей ли воле она избрала себе мужа или была вынуждена сделать это из-за того, что в ней все же проявилась кровь Серебряных драконов, а не Золотых. И так велел ей долг. И что не будь этого долга перед семьей и родом, она вполне могла бы быть счастлива в браке с человеком, который любил ее до безумия.

Опасные мысли. Опасные и несвоевременные. Тем более что я точно убеждена, что у нас с Кирмундом все иначе. С его стороны — лишь похоть, не больше. С моей же… безумие какое-то, наваждение. Возможно, остаток тех чувств, какие я когда-то к нему питала, прорвался наружу. Но я сделаю все, чтобы подавить их окончательно.

Как ни было трудно, стала изо всех сил вырываться из рук мужчины, который с каким-то непонятным восторгом проводил ладонями по моему телу, будто изучая каждый изгиб. Одновременно сильные и в то же время бережные прикосновения, так непохожие на те, что уже испытывала когда-то.

— Отпустите меня, — практически прорычала, отталкивая его от себя. — Я не ваша очередная шлюха, чтобы так себя со мной вести. А особенно учитывая то, что мы находимся у постели вашей жены.

Он замер, продолжая удерживать в объятиях, потом его взгляд чуть прояснился. По-прежнему тяжело дыша, он все же разжал руки и отступил на несколько шагов, с непонятным удивлением глядя на меня.

— Ты права, — наконец, чуть хрипло произнес он, обретая прежнее самообладание. — Это точно неподходящее место для более близкого знакомства, — Кирмунд слегка усмехнулся.

— Тогда я пойду, — даже не пытаясь скрыть облегчения, выпалила я и, стараясь держаться на расстоянии, двинулась к двери. Ко мне тоже постепенно возвращалось умение мыслить здраво. Я даже нашла в произошедшем плюсы — у Кирмунда напрочь отпало желание выпытывать, как сюда попала.

— Не стану задерживать, — донеслось позади насмешливое. — Тебе стоит выспаться перед дорогой.

— Какой дорогой? — я опешила, разворачиваясь к нему.

— Думаю, раз вы с моей драгоценной супругой настолько сблизились, ты не откажешься сопровождать ее в столицу. Кому-то нужно будет заботиться о ней в дороге.

— Я полагала, на эту роль выбрали одну из прислужниц обители, — похолодев, с трудом выговорила я.

— Считаешь, что это подобающая компаньонка для королевы? — вкрадчиво проговорил Кирмунд.

— Но я… Но лорд Маранас сказал… — я попыталась прикрыться именем Ретольфа, но такой возможности мне не дали.

— Лорд Маранас, полагаю, почтет за честь, что его подопечная станет главной фрейлиной королевы. Именно в таком качестве я просил бы тебя сопровождать мою дорогую супругу. Думаю, она бы и сама озвучила подобную просьбу, если бы не была столь скромна, чтобы попросить меня о такой услуге. Вы ведь с ней подруги, насколько понимаю. Поддержка кого-то близкого на новом месте очень важна, не находишь?

Вот мерзавец. У меня не находилось слов, чтобы выразить возмущение. Пытается замаскировать свои мотивы якобы заботой о жене. Да у него на лице написано, чем он на самом деле руководствуется. И какую роль мне предстоит играть во время путешествия. Его личной постельной игрушки. Причем вряд ли Кирмунда остановит присутствие рядом жены. Наоборот будет рад небольшому разнообразию. Не только Эльма, но и я. Как же я его ненавижу. Пожалуй, еще сильнее, чем раньше.

— А если я не соглашусь ехать? — процедила, вскинув подбородок.

— Насколько понимаю, твою судьбу решает лорд Маранас, — чуть прищурившись, сухо сказал король. — Вряд ли он посмеет отказать мне в такой ничтожной просьбе.

Ничтожной? Моя честь для него определяется именно таким понятием? Пришлось закусить нижнюю губу до крови, чтобы сдержаться и не высказать все, что думаю по этому поводу.

— Думаю, вы сами найдете немало плюсов в своем новом положении, моя драгоценная леди, — бархатистым голосом сказал Кирмунд, с интересом наблюдая за мной. — Да и при дворе куда веселее, чем в этом захолустье.

— Предпочитаю захолустье, — не удержалась я от едкого ответа.

Он усмехнулся и завораживающе мягким тоном сказал:

— Возможно, скоро ты изменишь мнение.

Это он на свое сомнительное покровительство намекает, включающее в обязательном порядке постель? В таком случае самонадеян до крайности. Но если считает, что я на самом деле стану с ним спать, пусть катится в бездну. Изнасиловать не посмеет — одно дело проделать подобное во время войны или с какой-то безродной простолюдинкой, другое — с благородной леди. Может и дворянство против него подняться, что, учитывая и так сложную ситуацию в стране, чревато. Или считает, что я сама в итоге соглашусь, как, несомненно, многие до меня? В таком случае будет ждать до посинения.

— Что ж, вы не оставляете мне выбора, — прошипела я. — Я буду готова выехать утром вместе с леди Адалой. А теперь, если позволите, и правда пойду.

Он милостиво кивнул, продолжая смотреть пронизывающим, чуть насмешливым взглядом, за который хотелось ему глаза выцарапать. Не знаю, каким чудом сдержалась и с горделивым видом прошествовала к двери. Стражники ожидаемо встретили меня изумленными взглядами, явно не зная, откуда я тут взялась. Один даже приставать начал с расспросами, но повелительный окрик короля позади меня, велевший пропустить, заставил его умолкнуть. Я же вся кипела от бессильной ярости, понимая, что все пошло не так, как задумывалось. Чего ждать дальше, не могла даже представить. Буду надеяться, что лорд Маранас найдет способ избавить меня от домогательств ненавистного Кирмунда и придумает, как исправить ситуацию.