Глава 18 · Город Смерти

Деймонд с сомнением открыл глаза, хоть и знал, что в этот раз магия их пожалела и перенесла вместе. Харпер обнимала его, утыкаясь носом в щеку, согревала дыханием, пока сама продолжала дрожать от холода, но все это неважно. Важно одно — они вместе.

— Кажется, остров Смерти, — сказал Деймонд. — Территория отеля.

— Смерти? О, тут я еще не была. — Харпер отдалилась, нервно огляделась.

Они оказались на мощенной дорожке, что вела к террасе на заднем дворе отеля. Огромное здание стояло полукругом, пестрило огоньками в окнах номеров. Светлые фасады с небольшими декоративными элементами в виде солнца и луны. Центральная башня с куполом стремится к ясному небу, венчается шпилем с флагом Мунфола. Крыша покрыта красной черепицей, а на балконах и террасах мебель из ротанга.

Территорию усеивает зелень, аккуратные кусты и небольшие клумбы. Фонтаны. Деймонд и сам бы не отказался отдохнуть в таком отеле. Не будь он последним пристанищем для мертвых, конечно.

— Кто нас захочет убить в этот раз? — с отчаянием спросила Харпер.

— Никто, веснушка. — Деймонд провел по Харпер рукой, чтобы высушить ее одежду. Она облегченно выдохнула, расслабилась, а щеки начали розоветь, ведь она согрелась. Высушил заодно и себя — тоже замерз. — Идем-ка поедим. И решим, как заберем свиток. Помнишь, что мой отец говорил? Что они доставали свиток из подвалов под отелем.

— О-у, опять под землю, — нахмурилась Харпер, но послушно зашагала к террасе, снимая куртку на ходу. Собрала волосы в неряшливый пучок. — Ну, почему подвалы и подземелья? Хочу на пляж!

— Выберемся из лабиринта и уедем на море в отпуск. Хватит с нас, — серьезно ответил Деймонд. — Не знаю, в какой временной отрезок нас закинуло, но надеюсь, что меня тут уже знают.

— А я как надеюсь. И что нам выдадут пару человек, которые будут драться с очередными напастями вместо нас.

На террасе отдыхали мертвые, ожидающие перехода, и живые, которые пришли их проведать. Одна семья заняла несколько диванов, все плакали и переживали: явно прощались. Харпер отстраненно наблюдала за происходящим, хмурясь и кусая губу. Устала, потратила почти весь резерв, Деймонд это видел, поэтому хотел скорее ее накормить и заодно дать пару зелий (запас есть, главное, чтобы хватило до конца лабиринта).

На острове Смерти живут живые. Это довольно большой остров и город, сердце которого — отель, куда приходят мертвые с незаконченными делами или беседами. Их заселяют в номера, дают подготовиться к переходу в следующую жизнь, если необходимо — приводят родных. Если живые из мира Солнца, то перед тем, как отвести их домой, им внушают, что все произошедшее было сном. Тайну Мунфола решили хранить от обычных смертных из мира Солнца.

Король острова, он же владелец отеля, обычный темный. Человек суровый и властный, но здесь его любят и уважают, ведь он всегда справедлив, а главное — сделает все ради благополучия своих людей.

— Отеля хватает? — усомнилась Харпер.

— Не всегда, — ответил Деймонд. — Проблема в Двери, которая иногда закрывается слишком надолго. Пока она открыта, все работает, как часы. Мертвые приходят в отель, к ним приводят их родных. Прощаются — пара дней и все уходят своими дорогами, освобождая номера. Пока Дверь закрыта, мертвых из мира Солнца, а не из Мунфола пытаются убедить, что им стоит пойти дальше, а не бередить раны родных, которые успеют оплакать их и отпустить, но получается не всегда.

— Представляю, как трудно тут работать. Работают же живые?

— Разумеется. Те, что живут на острове. Им хорошо платят.

Они зашли в главное фойе. Мраморные полы, просторное лобби с мягкими диванчиками и креслами. На высоком потолке висит несколько массивных люстр с множеством лампочек в виде свечей. По левую руку осталась стойка регистрации, за которой работают девушки в бордовой форме и яркими красными губами.

Деймонду хватило секунды, чтобы сориентироваться и схватить Харпер за талию, оттащить за колонну недалеко от стойки регистрации. Она хотела заспорить, но заметила то же, что и он, поэтому замолчала.

В отель вошли Робин и Дженсен. А Деймонд вмиг сообразил, что это за временной отрезок — почти девять лет назад, когда Робин инсценировала собственную казнь.

— Деймонд… — начала Харпер, но он мотнул головой. Осторожно перешел за следующую колонну, надеясь подслушать разговор. Не зря же лабиринт закинул его именно в этот день.

Робин сняла пальто, сунула в руки Дженсена. Оба были раздражены, похоже, они начали ругаться еще на улице.

— Это безумие, — процедил Дженсен. Деймонд затаился рядом. — Мальчишка и так чудом не заметил, что ты не совсем мертва! С ума сошла! Еще и вину на меня свалили!

— Не заметил же, — ответила Робин, подходя к стойке регистрации. Все девушки были заняты, поэтому она облокотилась на нее. — Ты слышал приказ Кейлуса: он должен захотеть отомстить за мою смерть. Что? Уже решил пойти на попятную? Не в силах выдержать ненависть своего сына?

— Да дело не в ненависти! Небеса, Робин! Ты… так нельзя. Он чуть в петлю не влез!

— Феликс его вытащил. И вытащит еще раз, если потребуется. Но поэтому мы здесь. Чтобы я вправила ему мозги!

На ругающую пару озирались, но никто к ним не подходил. Деймонд лишь дивился, что за столько лет никто не рассказал ему, что Робин жива. Эти идиоты не особо и скрывались.

— И третий раз за три недели остановишь свое сердце.

— Я справлюсь.

— И убьешь нашего ребенка. Робин, мать твою! — Дженсен схватил ее за предплечья, повернул к себе и как следует тряхнул. Одумался и отошел. Вскинул руки, показывая, что погорячился. — Я против. Я. Против.

— Мы оба не хотим, чтобы Деймонд влез в петлю, потому что оба его любим. Значит, я должна поговорить с ним. Точка. А ты потом должен вбить ему в голову, что ему надо найти свитки. Помнишь?

Дженсен скинул со стойки звонок. Люди уже не просто оглядывался, а таращились на них. Отвлеклись от гостей и девушки за стойкой регистрации, консьерж закончил работу с мертвым и бежал к ругавшейся паре.

— Мы должны были честно рассказать ему о нас. Признаться! И всего этого не было бы. Мы идиоты. — Дженсен поднял звонок, поставил обратно. — Простите.

— Зато как Кейлус обрадовался, когда понял, что убедить Деймонда вскрыть первый свиток будет проще, чем он ожидал, — пожала плечами Робин. Задумчиво провела по животу, видимо, срок еще совсем маленький, ведь беременность незаметна. — Я тоже не горжусь тем, что совершила. Но я бы не смогла ему признаться. Не в том, что ухожу к его отцу. Беременна от его отца. Это… это подло.

— Но так случилось. Он найдет другую. Будет счастлив.

— Надеюсь. Он хороший парень. Но не мой человек… — Робин заметила подошедшего консьержа. — Мы от Кейлуса. Скоро сюда придет Деймонд Ванклифф. Необходимо убедить его, что я мертва.

Брови консьержа полетели вверх. Он закашлялся, нервно поправил галстук. На выручку пришел Дженсен, который протянул парню письмо и несколько купюр.

— Аластор тут? Не передадите ему письмо от Кейлуса? Или, может, мы сами можем его увидеть? Дела светлого тайного сообщества, сами понимаете, что это очень важно.

— Да-да, конечно, — выдавил улыбку консьерж. Указал в сторону лифтов. — Прошу за мной. Аластор как раз недавно приехал.

Деймонд обогнул колонну, чтобы остаться незаметным для прошедших мимо Дженсена и Робин. Заметил Харпер, которая прятаться не планировала (верно, ее-то они еще не знают), прошла мимо, специально задев плечом Робин. Та покачнулась, зло сузила глаза. На это Харпер лишь мило извинилась, а едва Робин отвернулась, прошептала «сучка».

Когда Робин и Дженсен скрылись в лифте, Деймонд подошел к Харпер. Мысли путались в голове, но злости почему-то не было. Он и раньше догадывался, что казнь инсценировали, чтобы дать ему мотивацию вскрыть первый свиток. А Робин… отец… кажется… он их… ну, не простил, но принял их выбор и решил двигаться дальше.

Удивился и сам, что спустя столько лет сумел оставить это все в прошлом.

— Кормить меня будешь? — осторожно спросила Харпер, положила руку на его плечо, заглядывая в глаза. — Поговорить надо?

— Триста раз это все обсуждали, — ответил он. — Идем.

Дойти до ресторана снова не успели, ведь перед самым входом дорогу им преградила Анастасия, управляющая отелем. Как и всегда, она была в деловом костюме, высокая и худая. Русые волосы собрала в высокий пучок, да так, чтобы ни одна волосинка не выбилась. Напряженная и натянутая, словно струна, она всегда чтила порядок и соблюдение правил. А своим долгом считала наладить работу в отеле, чтобы никто и никогда не косячил.

— Мистер Ванклифф! Мы ожидали вас немного позже. — Анастасия скользнула взглядом по Деймонду, настороженно оглядела Харпер. — Ваша…

— Жена, — честно ответил Деймонд. Улыбнулся, смягчил: — Будущая. Решил, что статус вдовца не для меня. Мы очень голодны.

— Э-м. — Анастасия попыталась скрыть, что обескуражена, ведь наверняка была наслышана, как лорд Ванклифф переживает из-за смерти жены. Безуспешно. — Да, конечно. Прошу.

Анастасия проводила их за один из столиков, подозвала официанта и велела обслужить гостей по высшему разряду. Ушла, долго оборачивалась, пока Деймонд продолжал улыбаться, наслаждаясь ее озадаченностью.

— Может, не стоило меня женой называть? — уточнила Харпер, открывая меню.

— Почему нет? Это все ненастоящее, помнишь? Заберем свиток, эта реальность перестанет существовать. Так что…

— О, можно голой по ресторану пробежать? Все равно все забудут?

— Я бы с удовольствием посмотрел на такое шоу!

— Ты? Кто меня вечно от Феликса прячет, когда тот пытается добраться до магии или души? Или когда он поток мне налаживает?

— Феликс-то настоящий. И никогда не забудет вид твоей голой груди…

— Хм. — Харпер захлопнула меню, глаза ее загорелись: у нее появилась идея. — Дженсен знает, где свиток, ведь уже его забирал отсюда. Мы — нет. Для нас он был в катакомбах. Так может…

— Попросим его нас проводить? Заодно устроим шоу, — кивнул Деймонд. Потер переносицу, устав от происходящего. Хотелось домой, а не вновь собирать свитки. Он словно бегает по кругу, не в силах вырваться из этого кошмара. — Можно. А если свиток не там?

— На острове Мук ты забрал свиток из храма.

— Факт. Но остров Очищения сам явил нам свиток, едва мы увидели то, что должно были.

— Тоже факт. Но попробовать можно. Нет?

Подошла официантка. Харпер заказала столько еды, что Деймонд сомневался, что она сумеет все это съесть, но не комментировал: давно запомнил, что от стресса она дико голодная.

Остров Смерти смилостивился над ними, ведь свет замигал, только когда они закончили есть. Начались паника и хаос.

— Ну, вперед, — сказала Харпер, допивая чай. — По закону жанра с каждым свитком должно становиться сложнее.

— Искренне надеюсь, что ты ошибаешься. — Деймонд встал, на всякий случай вызвал кинжал. Свет окончательно погас, погружая ресторан в вечерние сумерки. — Найдем моего отца.

В ресторан ворвались мертвые. Жутко недовольные и злые. А тут-то что стряслось?

— В реальности такого не было, — задумчиво сказал Деймонд. — Остров ведет нас куда-то?

— Или не хочет, чтобы мы нашли Дженсена.

— Или хочет нам донести какую-ту мысль.

Вокруг творилась паника, гости ресторана спешили к выходам, вылезали через окна, остерегаясь мертвых постояльцев отеля и даже отпечатков, что внезапно появились меж столов. Но Харпер и Деймонд спокойно оглядывались, пытаясь понять, что им пытаются сказать на этот раз.

Какой это этап? Принятие, да?

Чертов лабиринт.

— Мы не выбирали это! — закричал один из мертвых. — Мы не хотели ждать чего-то, кого-то в этом отеле!

— Мы хотим просто пойти дальше! — вторили остальные.

Деймонд взял Харпер за руку и потащил к выходу на кухню, подозревая, что вот-вот начнется битва персонала и мертвых. Наверняка, Аластор — владелец отеля — уже мчит сюда, чтобы приструнить буянивших. Да и посыл лабиринта оказался предельно ясным: мертвых надо отпускать, а не загонять их своей тоской на остров Смерти в отель.

— Банально, — говорила Харпер, пока они быстро двигались меж столов и паникующих людей. — Мы давно поняли, что мертвых надо отпускать. Сколько можно?

— Вот выберемся из лабиринта, объяснишь своей маме, что не обязательно одну мысль повторять много раз, — ответил Деймонд, толкая дверь в кухню. Вопреки ожиданиям они оказались в подвале. Он резко обернулся, но, разумеется, путь назад был отрезан. — Придется самим выкручиваться.

— Ожидаемо, — проворчала Харпер. — Ну, почему подвалы и подземелья⁈ Не хочу я под землю опять!

— Знаю, веснушка. Знаю.

Захламленный подвал заканчивался единственной дверью, за ней — множество ступенек, ведущих так низко, что не видно конца. На стенах загорелись факелы, что сияли вдалеке, словно мотыльки, манящие на свой свет.

Спускались долго. Тревога нарастала, но Харпер настолько устала боятся, что всю дорогу без умолку болтала о своей новой книге. Рассказывала, что лабиринт успел ее вдохновить на очередную историю, с горящими глазами поведала, что решила написать игру на выживание в мире снов, который в итоге окажется чистилищем.

— Книга закончится фразой «поздравляю, вы прошли игру», — заявила Харпер, стоило им ступить в тесный коридор. — А перед этим читатель поймет, что все герои были мертвы с самой первой строчки. Как тебе?

— Эпично, — ответил Деймонд и не кривил душой: читать книги жены он и правда любит. — По главам разрешишь читать?

— Ну, если согласен ждать… ты же знаешь, что я не всегда пишу в хронологическом порядке. Сегодня могу писать начало, завтра — буквально эпилог.

— Знаю, веснушка. Знаю. — Деймонд не выдержал, притянул Харпер к себе и поцеловал. — Готова?

— Быстрее зайдем, быстрее выйдем. Идем. — Харпер поцеловала его в ответ, отдалилась, улыбаясь вдруг. — Столько лет вместе, а каждый поцелуй все еще кружит голову. Кто придумал, что любовь живет три года?

— Любовь живет вечно, если она настоящая. Если они умирает спустя три года — это были гормоны, а не любовь.

Еще один поцелуй, и они отправилась к новым испытаниям. Деймонд внимательно оглядел деревянную массивную дверь. Недоверчиво повернул ручку и заглянул внутрь. Присвистнул: красиво. Словно попал в фильм про искателей древних реликвий.

Их встретил большой зал с грубо отесанными каменными стенами, потемневших и затертых от времени, с высоким потолком, который поддерживают несколько колонн. Изображения на них почти стерлись, но все равно угадываются черепа, люди в балахонах и с серпами.

Сам зал круглой формы, а в центре начерчен круг, пестрящий знаками и символами на мунийском языке. Освещается свечами и факелами, висящими на стенах, но их недостаточно, чтобы охватить все пространство. Тени клубятся вдали, шевелиться на стенах, а воздух неподвижен и прохладен, пахнет мхом, что покрыл стены, пылью и старостью. В горле тут же начало першить.

Впереди виднелась такая же деревянная дверь, что впустила их внутрь. Она открылась, являя им Голда.

Деймонд закрыл собой Харпер, вызвал меч, но Голд лишь деловито улыбнулся, пряча руки в карманы.

— Я здесь, как ведущий и ваш помощник, — холодно известил он. — В вашей реальности вам повезло — вы просто забрали свиток из катакомб. Здесь же… Увы, вам предстоит пройти игру. Даете верный ответ — открывается дверь, что пропускает вас в следующий зал. Неверный… заплутаете здесь навечно. Главный вопрос — кто это придумал? Кто хранитель этого места?

— Очевидно же! — воскликнула Харпер, но Голд вскинул руку, не позволяя дать ответ. Склонил голову, с любопытством ее разглядывая.

— Не торопись, дитя. Сначала пройди игру, получи все подсказки. И затем дашь свой ответ. Поторопишься — останешься здесь навеки.

— Это вряд ли, — тихо ответила Харпер, опуская руку Деймонда, ведь тот всерьез планировал отрубить голову Голду — ему идея с игрой не понравилась. — Мама хочет, чтобы мы обрушили небеса. Это сложно сделать, пока блуждаешь непонятно где.

— А так ли ты уверена, что хранитель этого места — твоя мать?

— Лабиринт создала она. И она явно хочет, чтобы мы прошли его до конца, — парировала Харпер.

Голд прошел до круга, обвел рукой круглый зал.

— Первый зал носит название «камень скорби». — Голд сжал кулак, и камни на рядом с Харпер и Деймондом пришли в движение. Перемешались, перевернулись, являя буквы и картинки. Долгую минуту ходили ходуном, пока не остановились. Затем зашевелились камни и над дверью, вот только они исчезли вовсе, оставляя пустые ниши. Поднялась пыль, что теперь кружила, едва заметно мерцая в лучах факелов и свечей: определенно здесь таится очень много древней магии. — Ваша задача составить слово из букв. Картинки подскажут вам, какое, ведь они показывают старую историю.

Голд подошел к Харпер, перекинул ее волосы за спину, легко провел по щеке. Деймонд уже сделал шаг к ним, но Голд вскинул руку, не давая защитить жену.

— Подсказка от меня одна: что хотела Элизабет? Время пошло.

Голд исчез. Зато появились песочные часы, которые сами перевернулись, чтобы начать отсчет. Харпер сощурилась, наблюдая, как закрылась дверь, через которую они вошли в зал. Посмотрела вдруг на потолок. Затем на стены.

— Ну, либо потолок обвалится. Либо стены начнут движение, и в итоге нас зажмут. О, еще вода может политься откуда-нибудь, чтобы мы утонули.

— Харпер…

— Что? Ты же знаешь, я люблю такие фильмы смотреть. Поэтому с точностью знаю, как легко нас тут убить.

Деймонд не выдержал напряжения и рассмеялся. Как они умудрились попасть в такую абсурдную ситуацию? Почему ведущий Голд? Кто может быть хранителем этого места, если не Элизабет? Может, эта игра — дело рук Алекса?

— Играем по правилам? — спросила Харпер, подходя к стене, где появились буквы и картинки.

— Есть шанс сжульничать? — уточнил Деймонд, вставая рядом с ней.

— Вряд ли. Механика проста: проходим квест — открывается дверь. Не проходим — умираем. И здесь нет кодового слова, чтобы остановить игру, как в Питере. Мне не нравится одно: по закону жанра всегда выживает только один персонаж.

— Мы не в фильме, — напомнил Деймонд, сжал плечо жены. — Мы оба выберемся. Элизабет-Мирославе нужны оба избранных.

— Угу. — Харпер заводила пальцами по стене, стирая пыль, чтобы картинки стали четче.

— Ты вроде повеселела.

— Разумеется! Меня не пытаются сжечь на ритуальном костре, мне не надо бегать и драться, на меня никто не нападет. Еще я поела и мне тепло. Да и квесты люблю. — Она тыкнула в одну из картинок. Деймонд подошел ближе, чтобы получше разглядеть: женщина в черном плаще сидела на земле и горько плакала, закрывая лицо руками. Длинные волосы подхватил ветер, а руки были черными, с них что-то капало. — Руки в крови, — пояснила Харпер. — Очевидно, это Элизабет после того, как убила моего отца. Как его звали? Тогда?

— Понятия не имею. — Деймонд оглядел другие рисунки, задумчиво облизал губы, но сложил пазл. Указал на следующую часть истории. — А это твой отец сразу после смерти, когда попал в Мунфол. Тогда мир Луны был един, а мертвые просто ждали здесь перехода.

— И грешники не мучались? — усомнилась Харпер. — Не справедливо! То есть одни грешили, грешили всю жизнь. Убивали, насиловали! А потом все одинаково перерождались и каждый получал новый шанс?

— Еще один балл в пользу сохранения нынешнего порядка вещей, — кивнул Деймонд. — Смотри, а тут снова Элизабет.

На другом камне была нарисована все та же девушка в черном плаще с кинжалом в руке, что она направила на свою грудь. Позади горел огонь, раскидывая искры. А на следующем камне нашлись и ведьмы, что помогали проводить ритуал.

— Пыталась убить себя, чтобы попасть в Мунфол и найти моего отца, — заговорила Харпер, сложив руки на груди. — Но вместо этого своим горем сделала его Богом Смерти. Так?

— Вероятно. — Деймонд стукнул по еще одной картинке, на которой мужчина кричал от боли, раскинув руки. Вокруг клубился поток, что заворачивал его в кокон. — А мы-то думали, что тогда она расколола острова.

— А расколол их и вовсе мой отец. Так чего хотела Элизабет? Что за слово? — Харпер свела брови вместе, чуть наклонилась, чтобы было лучше видно буквы. Снова убирала пыль, ведь некоторые символы почти стерлись. — Хотела… попасть к Алексу. Найти его. Извиниться! Попрощаться. Еще раз поговорить! Так?

— Так. Что за буквы? — Деймонд достал телефон из кармана, открыл заметки и начал записывать под диктовку Харпер: Е Щ П Е О Р И Н. — И что за слово?

— Дай-ка. — Харпер отняла телефон, уставилась в запись, зашевелила губами, отчаянно соображая, а потом лицо ее разгладилось. Она перевела взгляд на Деймонда и смотрела на него так, словно он идиот, а тут все абсолютно очевидно. — Прощения, Деймонд. Она хотела его прощения за то, что убила.

— После того, как он бросил ее в самый трудный момент, между прочим, — заявил Деймонд. — Правильно сделала, что убила его.

— Да какая разница, кто прав! Нам слово собрать, а она — не важно права была или нет — хотела, чтобы он ее простил. И буквы подходят. С этим спорить не будешь?

Деймонд хмыкнул: и правда, какая разница, кто прав в своих чувствах, а кто — нет. Каждый человек индивидуален, у каждого свои нормы морали и справедливости. А у них время на исходе — еще немного и не выйти им из этого зала.

Камни с буквами легко выходили из стены. Харпер хотела помогать, но Деймонд заявил, что они слишком тяжелые и таскал в нишу сам. Вспотел, запыхался, но вскоре выложил слово «ПРОЩЕНИЕ». И едва последняя буква заняла свое место, открылась дверь, пропуская их в почти такой же зал.

Взявшись за руки (Деймонд твердо решил, что никакие переходы больше не будет преодолевать, пока не будет крепко держать жену. Хватит ее терять!), они пересекли порог и оказались в новом зале, где их ждал Голд. Дверь позади закрылась, а Алчность улыбнулся краешком губ, привалившись к одной их колонн в центре.

Единственное различие с предыдущим залом было в том, что в центре круга, выложенного солью, стоял стол, а на нем — три урны: черная, серебряная и золотая.

Деймонд напрягся, ощущая холод, что залез за шиворот, проник под кожу и последовал по органам и венам. Магия мертвых. Подтащил к себе Харпер, крепко обхватил ее за талию, вспоминая, как в прошлый раз эта гадкая магия разделила их. Голд усмехнулся.

— Не бойся, сегодня дух придет только к тебе, — спокойно заявил Голд. Выпрямился, спрятал руки в карманах. — Дух поможет вам подобрать слово, которое откроет нишу со шкатулкой. В ней — предметы, которые будет необходимо разложить по урнам. Время не ограничено. Но все мы знаем, что человек долго не выдержит магию мертвых.

— Подсказки будут? — спросила Харпер, настороженно оглядывая зал, ожидая появление мертвых.

— Что тяжелее золота, но легче пера? — спросил Голд, сделал шаг назад. — Небольшая подсказка лично от меня: это эмоция. Добро пожаловать в зал забытых историй.

Голд растворился, а Деймонд осознал, что грех ненастоящий, лишь проекция, созданная магией мертвых. Хотел поделиться открытием с Харпер, но не успел: на месте Алчности появилась Робин. Такая, какой была до «смерти»: блондинка, юная и хрупкая, но со сталью в глазах. Она стояла в белом платье, в том самом, в котором сымитировала свою смерть. По подбородку текла кровь изо рта. На груди алело пятно от раны, что ей досталась во время обращения в ведьму. А Деймонд-то был тогда уверен, что это рана после казни. Дурак.

Харпер схватила Деймонда за руку, подошла к нему так близко, что он ощущал тепло ее тела.

— Она — ненастоящая, помнишь? — прошептала она. Деймонд уверено кивнул. Хотя едва ли был в чем-то уверен. — Она — просто игра твоего сознания. Не более.

Робин огляделась, деловито облизала губы. Заметила кровь на своем платье и, нахмурившись, оттянула его, чтобы изучить алые разводы.

— Ты такой дурак, — заговорила она, отпуская платье. Сделала шаг, и Харпер сильнее вцепилась в руку Деймонда, повернулась к нему, не спускала глаз, и он был благодарен, что она рядом, напоминает, что все давно в прошлом, а перед ним лишь призрак былых выборов и ошибок. — Не отпустил меня, хотя это было так просто. Но ты держался за меня, словно брошенный щенок. Горевал, ныл, чуть не повесился…

— Повесился, — поправил Деймонд, когда в нем пробудилась злость. ЛжеРобин хотела загнать его в чувство вины упреками, но сумела только добиться его ярости. Ведь не он решил притвориться мертвым, чтобы избежать развода и непростого разговора. — Феликс успел меня вытащить из петли.

— Ох, верно! А потом ты повелся на манипуляции, был так слеп, так глуп, что вскрыл первый свиток и запустил цепочку событий, что привела тебя сюда. — Робин подошла к Деймонду, проигнорировала Харпер, что вызвала кинжал, зато поймала взгляд бывшего мужа, приковала к себе, загипнотизировала. Он вдруг начал ей верить. Замерзал изнутри, переставал чувствовать тепло Харпер, забывал вкус ее губ, зато утопал в чувстве вины. — Как можно было поверить, что вскрытие свитков тебе поможет? Как можно было вскрыть первый? Чтобы подвергнуть опасности свою новую жену? Какой же ты…

— Не слушай ее, — заявил Феликс и оттолкнул Робин. Занял ее место. — Тебя вели чувства. Ты — всего лишь человек. И ты жив, пока ошибаешься, пока принимаешь каждый свой выбор. Ты бы не сумел поступить по-другому, потому что любил ее. И искренне пытался прожить свое…

— Горе! — воскликнула Харпер, стоило Феликсу замолкнуть и вскинуть брови. — Горе, да? Тяжелее золота, но легче пера. Эмоция. То, что привело тебя к вскрытию первого свитка! Ты пытался пережить горе, поэтому встал на путь мести.

Харпер отпустила Деймонда и понеслась к стене, на которой были высечены буквы. Он ошалело смотрел ей вслед, пытаясь осознать, что происходит. Вина так и горчила на языке, сводила с ума, а Робин, которая наблюдала за ним издалека, водя пальцами по пятну на груди, не помогала вернуться в реальность. Душа замерзла, сердце покрылось корочкой льда, на глазах вдруг выступили слезы, словно он вернулся в прошлое, снова стал тем юным мальчишкой, который потерял жену… Он тряхнул головой, устремляя взгляд на Харпер и Феликса, что вовсю переносили буквы в нишу в полу под столом. Она командовала, грех выполнял. И они стали островком разумности, вернули в настоящее, показывая, что все давно позади.

Робин вдруг тепло улыбнулась, послала воздушный поцелуй.

— Ты и правда отпустил прошлое, — сказала она. — Держись за нее. Тебе с ней повезло.

Робин исчезла. Утащила за собой и Феликса, и вот за это стало обидно. Да, ненастоящий, но лучший друг, умный душнила, который очень бы пригодился.

Харпер начала озираться, гневно стукнула по столу, поняв, что Феликс исчез, и ушла за последней буквой. Деймонд не позволил ей самой нести камень, успел отнять в последний момент.

— Я в норме, — сказал он. — Прости, что ненадолго… поддался магии.

— Все мы люди, — ответила Харпер. — Сюда клади.

Слово «ГОРЕ» появилось в нише под столом и несколько камней рядом открыли небольшое углубление. Харпер извлекла шкатулку, подумала секунду, но качнула головой и решилась открыть. Внутри оказались свеча, перо и кристалл.

Деймонд поднялся, оглядел урны в поисках подсказок, обернулся, надеясь, что вернутся духи и натолкнут на ответ, но все было тихо. Тогда он заметил толстый слой пыли на столе и смахнул его. Улыбнулся краешком губ: ладно, может квесты не так и сложны.

Харпер встала рядом и склонилась над надписью, что нашлась под пылью. Сощурилась, потерла пальцами, ведь смысла в нацарапанных символах не было.

— А-а! Поняла! — воскликнула она, вытащила свой телефон и открыла камеру. — Все просто.

Харпер приложила телефон, чтобы он сработал вместо зеркала. Надпись «перевернулась» и ее получилось прочитать в отражении.

— «Огонь очищает, слово освобождает, свет ведет», — прочел Деймонд. — На урнах есть символы на мунийском. Эти я знаю — мы их используем в ритуалах.

— Вообще-то я тоже успела их выучить, — фыркнула Харпер, толкая мужа в плечо. — Мистер я-умный-профессор-практической-магии.

— Я давно уже не профессор.

— Но меня-то учишь. Весьма неплохо, кстати. — Харпер вынула свечу, задумчиво ее оглядела. — Огонь очищает. Очевидно, что это свеча. А символ очищения…

— На черной урне. — Деймонд забрал свечу, аккуратно вложил ее в урну и над ней загорелся синий огонь. — На серебряной урне символ освобождения.

— Слово — перо. — Харпер вложила его в серебряную урну, и над ней тоже вспыхнуло пламя. — Остается свет и кристалл.

Последний предмет в золотой урне с символом «путь», снова загорелся огонь, а дверь открылась, зазывая в следующий зал.

— Добро пожаловать в комнату погибели, — сказал Голд, стоило им переступить через порог. — Вам предстоит открыть шкатулки в нужном порядке, чтобы увидеть историю. Последняя — отопрет дверь.

Этот зал был копией предыдущего, только на столе вместо урн стояли шкатулки, а свет горел совсем тускло, из-за чего разглядеть Голда стало сложнее. Он словно прятался от них в тенях, не желал показывать свои эмоции.

— Подсказка? — спросил Деймонд, оглядываясь в поисках нужной очередности. Цифры на стене? В полу? Нужно снова составить слово?

Небеса, когда это все закончится?

— Хм, — Голд усмехнулся, подошел ближе, не сводя глаз с Харпер. — Ты похожа на нее. Элизабет. И это так удивительно…

— Я не похожа на нее, — заявила Харпер. — Копия отца. К сожалению.

— Глаза — Элизабет. Повадки — тоже ее. И уж точно в вас один стержень. Ты долго искала себя, боялась, но позволила себе раскрыть в себе силу. Верю, что ты найдешь ответ.

— Мы найдем ответ, — поправила Харпер. — Избранных двое.

— Лишь из-за того, что одному человеку не обрушить небеса, для него эта ноша будет слишком тяжела.

— Подсказка будет? — перебила Харпер. Голд склонил голову, чуть отошел от нее, обратил внимание и на Деймонда, который сжимал и разжимал кулак, готовый вызвать меч.

— Назовите три слова, которые освобождают душу. Первое — действие. Второе — чувство. Третье — состояние. Справитесь — на стене найдете нужный порядок цифр.

Голд исчез, оставляя после себя зеленый дым, который образовал загадку, что он произнес, чему Деймонд обрадовался, ведь уже успел забыть ее. Зато оживилась Харпер, закрутила головой, оглядывая стены и пол, но в этот раз они были чисты.

— Давай мыслить логически, — заявила она и села на стол рядом со шкатулками. Деймонд подошел к ней и буквы тут же перевернулись, чтобы они снова могли прочесть загадку. — Тема квеста — смерть.

— Освобождает душу, — задумчиво заговорил Деймонд. — Пережить утрату?

— Почему нет? Вероятно. Значит, все три слова — то, что мы проходим, когда кого-то теряем. Действие… хм.

— Или все же пережить то, что пережила Элизабет, когда случайно убила мужа. Вспомни ее — она хотела прощения.

— Первое слово — простить? Снова? Допустим. — Харпер начала болтать ногами, которыми не доставала до пола, кусала губу, нервно соображая. — Второе слово — отпустить?

— Это чувство? — усомнился Деймонд.

— Отпустить мертвого — не действие, а именно чувство. Когда ты перестал о нем постоянно думать, горевать… это нельзя взять и сделать.

— Возможно. А третье? — Деймонд выжидающе посмотрел на Харпер, ведь его мозг окончательно размяк и решил надеется на сообразительность жены. Она закатила глаза, вытащила язык и провела по верхней губе, как часто делала, когда заходила в тупик и пыталась понять, куда и как должен дальше идти сюжет.

— Освобождает душу… простить себя или мертвого. Или всех сразу, — начала она. — Хм. Потом отпустить. Принять как факт его смерть и жить дальше, не оглядываясь на прошлое. Что случилось, то случилось. А последнее… пять стадий принятия.

— Принять? — уточнил Деймонд. Харпер кивнула.

— Да, думаю так. Тогда получается: простить, отпустить, принять.

И едва она договорила последнее слово, один из камней резко выпал из стены, показывая нишу. Поднялась пыль, Харпер закашляла, Деймонд в очередной раз закрыл ее собой: это действие уже на уровне инстинкта: любой шорох, он тут же прикрывает ее собой и готов защищать. Она в ответ положила руку на его плечо, чуть подтянула к себе.

— Не достаю до тебя, — жалостливо сказала она, и Деймонд повернулся, уперся руками в стол, чтобы наклониться к жене. Получил от нее поцелуй сначала в шею, затем и в губы. — Ты жутко возбуждаешь, когда защищаешь меня, знаешь?

— Знаю, но за нами магия мертвых следит.

— И все вокруг ненастоящее, — прошептала Харпер, но выпустила Деймонда из объятий. — Что за цифры?

Он отошел к стене, где до сих пор не до конца осела пыль. Глаза защипало, в горле начало першить, но он уперто смахнул рукой остатки грязи и сузил глаза, чтобы разглядеть полустертые символы.

— 4−2-1−5–3

— Тогда вскрываем. — Харпер спрыгнула на пол, нашла шкатулку номер четыре и повернулась к Деймонду. — Как думаешь, это опасно?

— Надеюсь, нет. Все еще верю, что это место хочет, чтобы мы выжили, и ты ошиблась с жанром в этот раз. Давай я вскрою.

Харпер передала шкатулку, и Деймонд аккуратно откинул резную крышку. Заклубился черный дым, и он скорее поставить ее на место. Дым продолжал выползать, словно змеи, извивался, поднимаясь все выше. А потом начал образовывать фигуры.

— Вот почему тут так темно, — прошептала Харпер, изумленно оглядывая, как дым принимает форму мужчины. — Театр теней.

— И нам снова рассказывают историю, — согласился Деймонд. Нахмурился, ведь дым изобразил мужчину, что раскинул руки, принимая в себя древнюю магию. Он кричал, пока черный поток магии вокруг искрил. — И снова явления Бога Смерти.

Мужчина упал на колени, склонился к земле, а потом резко поднял корпус, снова закричал.

— Кажется, ему было очень больно, — прошептала Харпер. — Точно надо объяснить маме, что столько раз показывать одну мысль или событие — дурной тон. Читатель — в данном случае мы — не дураки и понимаем с первого раза. Разве нет? Писатель из нее ужасный.

— Вот и мотивация выбраться отсюда — научить саму Смерть писать достойные сценарии для лабиринтов.

Харпер нашла следующую шкатулку с цифрой «2», передала Деймонду, чтобы он ее вскрыл. История повторилась, но на этот раз дым показывал уже двух мужчин.

— Это Кейлус?

— Похож, — изумился Деймонд. Бог Смерти успел принять образ Алекса, поэтому был худощавым и высоким, хоть волосы еще не успели отрасти и пока были коротко стрижены. Кейлус выглядел привычно: с сединой в висках, длинном пальто и с тростью в руках с рукояткой в виде льва (трость, кстати, очень понравилась его приемнику, поэтому новоиспеченный Гнев всегда носит ее с собой). — Они знали друг друга? Вот же…

— Куски дерьма. Все они! — крикнула Харпер, пока дым заканчивал принимать нужные облики. На этот раз помимо картинки появились и отдаленные, словно эхо, голоса. Тени увеличивались, плясали над столом, грозно нависая над избранными.

— Победим смерть вместе, — холодно извещал один из голосов, вероятно, принадлежащий Алексу.

— Победим, — согласно ответил Кейлус вдалеке, пока тени слабо подрагивали и искрились. — Но ты помнишь мое условие: я не подчиняюсь тебе.

— Править вместе не позволю. Но позволю тебе сохранить сообщество и свои привилегии…

Тени осыпались в шкатулку, а голоса стихли. Свечи почти потухли, но сумели разгореться вновь, а Харпер прикрыла грудь руками, прячась от холодного ветра. Свела брови вместе и без слов посмотрела на Деймонда. Он понял, что ее мучает: снова вранье.

— Он Гнев, — пояснил он, хоть и сам оказался не готов узнать, что и Кейлус играл против них вместе с Алексом, пока пытался казаться добродетелем и убеждал, что хочет сохранить Мунфол таким, каков он есть сейчас. Пригодилась бы фраза доктора Хауса, что все врут, но он-то относил их к людям, а не к бездушным созданиям. — Теперь первая.

Следующая шкатулка и новые тени. В этот раз они вылезали нехотя, образуя большую и неповоротливую фигуру. Постоянно пытались упасть и расползтись по столу, но в итоге сумели сформировать женский образ.

— Сигрид, — догадался Деймонд. — Вероятно, она знала, на кого работает.

— Да пошла она. Мы теперь грехов умеем убивать, — сквозь зубы сказала Харпер, пока тень создавала еще одну фигуру: Алекса на этот раз. Раздались приглушенные голоса, такие тихие и таинственные, будто звучали из потустороннего мира.

— Заставь ее поверить, что я никчемный человек, — напутствовал Алекс. — Она не должна догадаться, кто я на самом деле.

— Не догадается, — ответила Сигрид. Большая и неповоротливая, в обтягивающей одежде, которая выделяла все ее недостатки. — Но я хочу…

— Место подле меня. И ты его получишь, едва мы победим смерть. Притащи Дэна к Кейлуса, дальше они договорятся обо всем сами…

Тени рухнули на стол, впитались в дерево и исчезли. Харпер гневно распахнула пятую шкатулку и отпрянула от резко вырвавшихся теней. На этот раз появилась Мирослава, что оглядела зал. Казалось, она и правда тут, видит их, хочет что-то сказать, но ей права голоса не дали. Она металась над столом, пыталась кричать, но ни звука не вырывалась из ее призрачного рта. Зато вскоре образовался Алекс, схватил ее за горло, поднимая над землей.

— Они немы, — пояснил Деймонд. — Не могли рассказать всей правды. Не могли вмешиваться. Только наблюдать и ждать нашего решения.

— Ой, да пошли они! — крикнула Харпер, резко раскрыла последнюю шкатулку с номером «3» и смахнула их все на пол, пытаясь выплеснуть ярость.

Открылась дверь, зазывая в следующий зал. Харпер уже не выглядела столь уверено, как в начале игры. Похоже, и она устала. Особенно от правды, что продолжала сваливаться на их головы, норовя придавить к земле, настолько тяжела эта ноша — узнавать, что тебе постоянно врали и манипулировали тобой.

— Давай уточним, — сказала она. — Мама помогла мертвым захватить остров Мук, чтобы дать Кейлусу мотивацию создать сообщество, а затем заставить нас обрушить небеса. Но Кейлус переметнулся к Алексу. Поэтому Кейлус решил помочь нам уничтожить свитки. Он хотел, чтобы Алекс победил смерть и хотел быть подле него в новом дивном мире. Да, я все верно сложила?

— Верно. Не считая того, что изначально Кейлус хотел довести тебя до самоубийства, но потом почему-то решил пощадить меня.

— И никто из них не мог действовать. Только ждать! Хм. Вот тебе и бездушные создания, что живут тысячелетия.

— Ну, про не могли действовать ты переборщила.

Харпер закатила глаза, кивнула, уставшая и изнуренная.

— Это да. Могли отдавать приказы другим, манипулировать. Элизабет убила мою бабушку, надеясь, что я захочу отомстить и обрушу небеса. Дэн творил черти что. Робин притворилась мертвой, чтобы заставить тебя вскрыть первый свиток. И все вокруг нам врали!

— Не все. У нас есть люди, которые на нашей стороне. Идем дальше? — спросил Деймонд.

— Словно у нас есть выбор, — ответила Харпер и взяла его за руку. На всякий случай.

Однако следующий зал решил не удивлять, ведь выглядел так же, как предыдущий. Изменилось одно — вместо стола их ждал небольшой котел на витой подставке и несколько флаконов с зельями, разные коробки и баночки.

Из ниоткуда появился Голд. Склонил голову, наслаждаясь видом уставших избранных.

— Долго еще? — спросил Деймонд, не ожидая ответ. Поэтому изумлено вскинул брови, стоило Голду ответить:

— Это последний зал. После него я спрошу вас еще раз, кто хранитель этого места. — Голд подошел к котлу. Провел по нему рукой. — Вы попали в зал, что называется «Алтарь». Ваша задача сварить эликсир прощания…

— Это же фейк, — перебил Деймонд. — Его не существует.

— Рад, что ты знаешь, что это. Значит, сварить его вам не составит труда. Трудность в другом — чтобы разжечь огонь вам необходимо отмерить ровно три минуты. — Голд вскинул руки и над ними появились песочные часы. — В первых часах 5 минут. Во вторых — 7. Едва в одних из них останется 3 минуты — поставьте их под котел. Удачи.

Голд подал одни часы Харпер, другие — Деймонду, и тут же растворился. Он и в жизни не слишком разговорчив, а здесь и вовсе сбегает от них при любой возможности и не говорит больше, чем того требует ситуация.

— Идеи? — спросила Харпер. — В математических штучках я плоха. Зато знаю состав зелья.

— Серьезно? Оно старое, как наш мир, не сохранилось в вашей мифологии, да и у нас не сильно популярно.

— Бабушка рассказывала, — пожала плечами Харпер. — Я раньше думала, что это ее очередная сказка, но едва узнала про Мунфол, поняла, что она ничего не выдумывала, а рассказывала мне про мир, скрытый от нас. Так что с часами?

— Все просто. — Деймонд забрал часы у Харпер, поставил их на пол и одновременно перевернул. — Элементарная математическая задачка.

— Взяла на свой счет. Давно меня муж начал оскорблять?

— Веснушка! — фыркнул Деймонд, на что она пожала плечами. — Я давно понял, что ты математику не любишь. А тут надо просто набраться терпения.

Ждали, пока песок закончится в часах с пятью минутами, молча. Зато, когда Деймонд их снова перевернул, Харпер заговорила:

— Как думаешь, кто настолько безумен, чтобы создать эту игру?

— Не твоя мать?

— Уже сомневаюсь.

— Явно не Алекс: его бы к лабиринту не допустили.

— Остается Мирослава. Только она еще замешана в этой истории.

— А Голд?

— Он ведущий. Слишком очевидно — точно мимо.

— Хм. — Деймонд дождался, когда песок в часах с 7-ю минутами почти закончился и взял те, в которых 5. Занес их над подставкой под котлом, готовый поставить в нужную нишу. И едва в первых закончился песок, скорее установил на место те, что держал в руке. — Теперь в них осталось ровно 3 минуты. Ждем.

Они не спускали глаз с часов, Харпер и вовсе бормотала что-то про шаманские фокусы, но стоило песку закончиться, зажегся огонь.

— Ты псих, — заявила она, подходя к столу с ингредиентами. — Ненавижу математику.

— Легенду хорошо знаешь? — уточнил Деймонд, сдерживая улыбку: помнил, что Харпер отлично разбирается в том, что ей интересно. А история Мунфола ее сильно заинтересовала.

— Не веришь? Почему ты мне никогда ее не рассказывал, кстати? — Харпер открыла один из флаконов и понюхала содержимое. Поморщилась и скорее вернула на место.

— Потому что это выдумка и не имеет ничего общего с магией и историей Мунфола, — парировал Деймонд. — Это сказка.

— Не сказка. Так люди из мира Солнца прощались с умершими много тысячелетий назад. Еще до того, как появилась магия, но уже после встречи с отпечатками. Люди чувствовали, что мертвым нужна помощь, но не знали, как им помочь по-другому, поэтому создали этого ритуал. — Харпер свела брови вместе. Уставилась на Деймонда. — Выбивается из общего посыла лабиринта.

— М-м?

— Люди хотели помочь мертвым, потому что еще до образования Мунфола встречали отпечатков — уже тогда некоторые души застревали между мирами. То есть мертвым все же нужна помощь, а?

— Твоя мать и правда фиговый автор, — сказал Деймонд, пока Харпер наливала воду в котел из большого кувшина. — Уверен, она хотела показать нам только сам ритуал: как символ, что мертвых нужно отпускать, и даже не подумала, что мы это можем воспринять, как что-то другое.

— Или хранитель этого места и правда Мирослава, которая была заперта у озера и мечтала, чтобы ее отпустили дальше. И этот ритуал — самая очевидная подсказка.

— Сходится, — согласился Деймонд. — Начинай.

— Нам понадобится слеза луны, — торжественно заговорила Харпер, открывая по очереди коробки и баночки. Извлекла из одной коробки прозрачный камень. — Или же лунный камень. Считалось, что именно он пришел к нам из мира Луны, а потому сумеет открыть переход для погибшего.

Харпер нашла терку и потерла камень над котлом. Частицы падали в кипящую воду, что начала мерцать нежно-голубым. Деймонд вскинул брови, ведь не ожидал, что ритуал может оказаться настоящим.

— Далее нужна пыль забвения: чтобы помочь живым забыть ушедшего, отпустить его. — Харпер вызвала кинжал и занесла над запястьем. Сделала аккуратный порез и сцедила кровь в котел. — Понятия не имею, почему это называется пылью, если это буквально кровь. Но считается, что эта «пыль» уносит душу через переход в мир Луны.

— Осталось самое сложное, — тихо сказал Деймонд. Харпер мотнула головой. Тряхнула плечами.

— Я так устала, что вызвать слезы мне не сложно. — Она закрыла глаза, закусила губу. — Особенно, если позволить себе вспомнить бабушку. Я ее отпустила, научилась жить без нее, но все еще иногда тоскую по ней.

— Это нормально, — успокоил Деймонд и погладил Харпер по плечу. Слеза скатилась по ее щеке, а она шумно выдохнула, помотала головой, стряхивая с себя переживания. Приложила кинжал к щеке и затем опустила в котел вместе со своей слезой. — Скорбь по ушедшему уносится вместе с мертвым в мир мертвых и помогает ему там найти свой путь.

Деймонд взял поварешку, помешал зелье и немного зачерпнул. Понюхал — запаха нет, цвет стал ярко-зеленым, словно это и правда настоящее зелье, а не глупый ритуал людей, что не знакомы с магией. Отошел к кругу и полил на камни, что были чуть темнее, чем остальные. Те пришли в движение, образовали крупную нишу, из которой медленно поднялся алтарь. На нем мерцал свиток.

И Харпер, и Деймонд лишь издали тяжелые вздохи.

— Это какой? — уточнила она.

— Третий.

— Это еще два впереди? Боги, мне надоело. — Харпер взяла свиток в руки. Приложила печать к порезу на запястье, и та осыпалась пеплом на пол: очередная дверь открылась.

Они прошли в следующий зал, на этот раз похожий на узкий коридор, утопающий в полутьме, где их ждал Голд.

— Кто хранитель? Догадались? — Он указал на узкий стол, на котором лежало несколько предметов: кинжал, кольца, книга, свеча и медальон. — Выберете предмет, что охарактеризует хранителя, и попадете в ее владения. Подсказка проста: «Она следит за всем из тени. Вечный наблюдатель, но не участник». На сей раз прощайте.

Голд склонил голову и исчез. Харпер сложила руки на груди, слабо улыбнулась.

— Моя мойра, ей богу, — заявила она. — Буквально.

— Угу. Или Мирослава.

— Да, тоже теперь уверена. Хотя еще после эликсира прощания это стало очевидно. — Харпер взяла книгу в руки. Оглянулась, подняв брови, но ничего не произошло. Неужели ошиблись?

Пол исчез. Деймонд едва успел обнять Харпер, чтобы упасть в следующее испытание вместе.