Глава 10 · Матушка

Собрание устроили в одном из залов замка полчаса спустя. Пришел изнуренный Феликс, хмурый и задумчивый, что неприятно кольнуло сердце, настолько Харпер привыкла, что Гордыня всегда на позитиве и верит в лучшее. Подошел и Колд, успокоил всех, что Самайн в надежных руках Изабеллы и Робин, которые не выпустят его из лаборатории, пока он не выпьет все-все зелья и полностью не восстановится.

Офелия сначала недовольно бурчала, почти сломала кофемашину, которая стояла на столике у окна, но мигом остыла, стоило к ней подойти Колду. Он сделал ей кофе, галантно протянул вытащенную из кармана шоколадку. Харпер и Деймонд сидели за дальним концом длинного стола, поэтому не слышали их разговор, но Харпер видела, как мило смеялась Офелия, как Колд осторожно, но нежно убирал пряди с ее лица, легко касаясь щек, пытался приобнять за талию, улыбался, напрочь забыв про свои колючки и снежинки. Казался вполне обычным мужчиной. Влюбленным мужчиной! Большой, словно медведь, даже без привычной шубы, в брюках и свитере, с густой черной бородой с белыми прядями и на удивление теплыми глазами, что без устали наблюдали за полу-грехом.

— Колд флиртует с Офелией, — тихо вымолвила Харпер. Деймонд рядом фыркнул. — Я серьезно! Он флиртует, а она отвечает ему! Ты посмотри на это!

— Вижу я. Слепой не заметит.

Деймонд привычно взял Харпер за руку, поцеловал ее пальцы, широко улыбаясь ее удивлению.

— Это что вообще такое? — не сдавалась Харпер. Офелия сделала шаг к Колду и теперь уже сама провела по его плечам.

— Ничего серьезного, думаю. Не доверяю бездушным созданиям.

— Как же Феликс?

— Феликс хочет ребенка.

— Может, и Колд тоже. А своих иметь не в состоянии.

— Возможно… он, кстати, давно на Офелию глаз положил. Кейлус не позволял им общаться. А теперь…

— Кейлуса нет, — закончила Харпер. — А секс интересует Времен года?

— Секс интересует всех, веснушка, — хмыкнул Деймонд, лукаво вздергивая брови. Харпер закатила глаза. — Даже тех, кто потомство оставлять не в состоянии.

Офелия снова рассмеялась, игриво закусила губу, пока Колд держал ее за талию. Подошел вдруг совсем близко, склонился и что-то зашептала ей на ухо.

— Нет, думаю, это серьезно, — заявила Харпер. — Колд выглядит так, словно влюблен!

— Ну, не влюблен, а очарован. Влюбляться он не может, — поправил Деймонд. — Хотя… может, он решил остепениться. Говорю же: он давно положил глаз на Офелию.

— Может, потому так и радовался, что мы убили Кейлуса: больше ему никто не мешает ухаживать за Офелией!

Когда в зал вошел Дженсен, Феликс вышел из раздумий, привлек всеобщее внимание и велел рассаживаться, чтобы обсудить происходящее. За окном, к счастью, вновь была зима. Лужи успели превратиться в снег или лед, с неба неспешно падали снежинки, скрывая последствия произошедшего. Колд, если и выглядел уставшим, то совсем немного.

— Итак, — заговорил Феликс, когда все заняли свои места. — Давайте каждый расскажет то, что он видел, чтобы мы поняли общую картину.

— Почему Колд с нами? — уточнил Дженсен. — Времена года сейчас совещаются с малым советом и Тейлор.

— Знаю. Мы решили, что я буду звеном между нами. Вы имеете право знать, что происходит. Да и можете быть полезными. Кто стал главой сообщества?

— Пока я, — ответила Офелия. — Но готовимся к тому, чтобы отдать должность Дженсену. Решили, будет лучше, если пока во главе побуду я. Но смута завершилась. Всех, кто хотел уйти, мы отпустили. Оставшиеся готовы работать на общее благо: цель сейчас — уничтожить свитки. Затем… для многих сообщество стало домом. Работой. Семьей. Поэтому…

— Мы не требуем распускать сообщество, — ответил Колд. — Убрать из названия «тайное», начать следовать законам Мунфола будет достаточно. Ковен уже зарегистрирован, не знаю как, но Робин убедила каждую ведьму склонить голову перед Тейлор.

— Они хотят жить, — заметил Дженсен. — Да и каждая хочет одного: чтобы Мунфол не погиб, значит, будут работать во благо страны.

— Что же. Вернемся к нынешним событиям.

Офелия, сидевшая неприлично близко к Колду, вызвалась первой рассказать о том, что они видели с Харпер. Все слушали молча, кивали, озабоченно размышляя.

— Я и мама были здесь, — заговорил следующим Деймонд, вертя обручальное кольцо на пальце. — Вы все видели грозу. А еще мертвых.

— Я был в центральном районе, — добавил Феликс, потер переносицу. — Там были мертвецы с острова Мук. Они нападали на людей… картина печальная. Словно преступники сбежали из тюрем и ударились во все тяжкие. Патруль отбил атаку, погибших, надеюсь, нет, но есть пострадавшие. Люди очень напуганы.

— Что на счет погоды? — уточнил Дженсен.

— То снег, то дождь. То цветущие цветы, то желтеющие листья. Все смешалось.

— Где Сэм? — уточнила Харпер. Феликс напрягся, мотнул головой, явно недовольный развитием событий.

— Ее родители помогли ей добраться до мира Солнца. Надеюсь. Связи меж мирами нет, как вы помните. По плану они в моем зале в библиотеке.

— Ну, или в ресторане кормят вечно голодную Сэм, — тихо заметила Офелия. Сжалась от злого взгляда Феликса, провела по губам, показывая, что застегнула их на молнию и больше не вымолвит ни слова. Видно, даже она заметила, как сильно Гордыня переживает за беременную «жену».

— Я прошел по всем островам, — продолжил Феликс. — Не считая пропажи части мертвых, что ушли гулять по Небесному городу, там все в порядке.

— Хоть одна хорошая новость, — сказал Дженсен. — Я был здесь, когда все началось, но успел проверить районы города. Про земли Весны, Осени и Зимы уже рассказали. В районе Лета пошел снег. Намело сугробы по колено. Тоже мертвые, но не нападали. Бродили меж людей, ничего не понимали, запутались. Вероятно, эти пришли с острова Очищения.

— Получается так, — заговорил Колд, подводя итог. — Времена года перемешались. Везде была буря. В центр пришли мертвые с острова Мук. В район Осени — с острова Жизни. Лето — остров Очищения. Осень — остров Смерти. В район Зимы… хм, а сюда откуда? Острова закончились.

— Здесь тоже были мертвые, — сказал Деймонд. — Мы с мамой видели целую толпу, пока ехали сюда. Потерянные, похоже, что тоже с острова Очищения.

— Допустим. — Колд свел брови вместе, обвел взглядом собравшихся. — Давайте я озвучу то, о чем думают все: у нас действительно нарушился баланс. Мы и раньше замечали сбои в климате в районах, но совсем незначительные. Прибавляем к этому Фрею, что ушла раньше срока. То, что произошло сегодня. И виновники происходящего сидят с нами в одной комнате. Это все из-за свитков. Вернее, из-за Смерти, что более не в состоянии держать вес Отколотых островов на себе.

— Смею возразить, — вскинул руку Дженсен. — Я много думал, анализировал первых избранных и пришел к выводу, что Мирослава поняла свою ошибку, ведь в прошлый раз магия свитков, их мощь действовала на избранных и убивала их. Она сказала, что избавилась от этой проблемы. Но что если она просто поменяла то, куда направлена магия свитков? И теперь они влияют не на избранных, а на баланс в Мунфоле? Мало того, что избранные не умрут, так еще и мотивация отменная!

Все задумались, повисла колючая тишина, от которой даже дышать стало неприятно, ведь казалось, что ты делаешь это слишком громко. В словах Дженсена был смысл. Логика! Значит…

— Так, все! — крикнула Харпер и хлопнула по столу ладонями. Резко встала. Все взгляды устремились на нее. — Меня это все достало! Долго мы еще в угадайку должны играть? Действовать, как слепые котята⁈ Надоело!

Харпер вышла из-за стола. Заметила довольный взгляд Колда (кажется, она ему нравится), задумчивый Феликса, непонимающий Деймонда. И муж явно был готов рваться в бой вместе с ней, но пока не мог понять, что она задумала.

— Мама! Я желаю с тобой поговорить! — крикнула Харпер. — Прямо сейчас! Хватит от меня прятаться! Я отказываюсь участвовать в твоих играх! Мам!

— Не думаю, что она придет, — осторожно заметил Феликс, но Харпер вскинула руку, призывая к тишине.

— Мамуль? Пришло время поговорить. А то я уничтожу те свитки, что у нас уже есть, вот прямо сейчас!

— Не сможешь.

Все резко повернулись к двери, уставились на блондинку, что стояла в проеме, сложив руки на груди. Если три года назад в катакомбах под Парижем Харпер показалось, что ее мать не постарела, оставалась такой же молодой и красивой, какой она ее помнила, то сейчас перед ней была постаревшая и уставшая от жизни женщина. Она бы даже сказала, что Мирослава сильно больна, но знала, что Смерть болеть не может. Не может же?

— Но ты права. Нам правда пора поговорить. Боюсь, я слишком устала, мое время на исходе, и я не могу предположить, когда проснусь в следующий раз. — Мирослава подошла к кофемашине, нажала на нужные кнопки. В деловом костюме бордового цвета, что делал ее похожий на бизнес леди, но не на ту, что заведует мертвыми. Длинные светлые волосы она собрала в высокий хвост, макияжем пыталась скрыть круги под глазами и морщины, но те все равно пробивались. — Все вон, кроме дочери.

Оцепенение спало. Все заголдели, осознавая наконец, кто к ним пожаловал, перебивали друг друга, хотели остаться. Кто-то из любопытства, большинство — чтобы защищать Харпер.

— Она моя дочь, — устало пояснила Мирослава, беря чашку с кофе. — Я не причиню ей вред. Это во-первых. Во-вторых, здесь полно тех, кто сможет нас подслушивать даже через стену и примчит, если что-то пойдет не так. Выйдите, пожалуйста. Это личный разговор.

Деймонд подошел к Харпер, требовательно взял ее за локоть и повернул к себе. Без слов вскинул брови, вонзаясь в ее кожу с такой силой, что делал больно.

— Иди, все будет хорошо, — сказала Харпер.

— Веснушка…

— Она моя мама. Нам надо поговорить наедине.

— Харпер!

— Пожалуйста! — Харпер сделала к Деймонду шаг, заговорила совсем тихо, чтобы только он ее услышал. — Феликс может подслушивать сквозь стены. Вы будете за дверью. Пожалуйста, Деймонд.

Он нехотя кивнул, настороженно посмотрел на спокойную, изнуренную Мирославу, что успела занять один из стульев и ожидала, когда все покинут помещение, попивая кофе. С таким видом, словно это ей тут все должны.

Когда все вышли, Харпер села напротив матери. Прежняя ярость утихла, вопросы застряли в горле, да и, по правде, она вдруг забыла все, что хотела спросить у матушки.

— Все не так, как тебе кажется, Харпер, — нарушила неприятную тишину Мирослава.

— А как же? Ты не Смерть, что решила умереть?

— Я не решила умереть, у меня нет выбора. Я очень устала. Ни одно живое существо не может жить настолько долго. Мне пора уйти.

Харпер молчала. Рассматривала мать, которую не видела четырнадцать лет. Вспоминала детскую обиду, едва ее выставили из дома два самых близких человека и отказывались даже общаться по телефону. Никаких объяснений, прощаний, одно лишь: ты теперь живешь с бабушкой. Ты нам больше не нужна.

И вот эта женщина, которая всю жизнь относилась к ней с холодом, а потом и вовсе исчезла без объяснений, снова сидела перед Харпер. Странная, словно бы не настоящая. Казалось ей мороком и шуткой, глупым розыгрышем от недруга, что решил напомнить ей о детстве.

Однако пришлось собрать себя в кучу. Им нужны ответы. И перед Харпер сейчас сидит единственная, у кого эти ответы есть. Значит, надо засунуть в зад страхи и обиды, нацепить маску и выяснить правду.

— Почему баланс нарушился?

Мирослава отпила кофе, откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Если это не спектакль, то она и правда чертовски устала.

— Знаешь, почему я создала Времен года? — Мирослава взглянула на Харпер, улыбнулась краешком губ. — Живые пришли в Небесный город и нарушили баланс. Живые не должны были населять эти острова, никогда. Этот мир был создан для мертвых, но по моей вине сюда попали живые. И если на других Островах все еще были мертвые, то в Небесном городе — нет, этот остров начал разрушаться. Тогда я решила, что стоит заморозить климат, поставить на паузу хотя бы климат, чтобы удержать баланс. Остров поделился на пять районов. В каждом — свой хранитель, свое время года. Увы, не все пошло по плану, и в центральной районе погода все еще меняется. Фрея сумела заморозить погоду и там, но это ее убило слишком рано. Тейлор пока не в состоянии этого сделать. Да и я не стану ее просить. Поняла уже, что это забирает слишком много энергии.

— То есть баланс нарушился из-за центрального района? — уточнила Харпер.

— Отчасти, — кивнула Мирослава, поставила чашку на стол. — Баланс нарушался и ранее, но Колд выдвинул верную теорию: свитки излучают слишком много магии и, чтобы она не убивала избранных, я направила их мощь на Небесный город. Кто же знал, что вы удумаете три года отдыхать.

— У нас были медовые три года, — пробурчала Харпер. Какого черта ее пытаются выставить виноватой⁈ Словно это она начала весь этот бред с обрушением небес! — Подарок от тебя?

— Не от меня. Я бы не стала дарить тебе такое бремя. Но мертвых к тебе присылала я, чтобы ты поняла, кто ты.

— Они будут приходит еще?

— Будут. Теперь ты магнит для них. Они и дальше будут тебе рассказывать истории… прими их. Позволь им это делать. Тогда они перестанут тебе вредить.

— Зачем рушить небеса?

— Чтобы Мунфол снова стал миром мертвых, куда нет хода живым. Мертвые и живые не должны существовать рядом.

— Ерунда какая… — Харпер сложила руки на груди, недовольно топала ногой по полу, ощущая себя ребенком, который никогда в жизни не сумеет переспорить строгую мать, что отлично манипулирует и играет на чувстве вины. — Ты умрешь?

— Умру и довольно скоро. Не сегодня, не бойся, но мое время на исходе. Все не так просто, Харпер, — серьезно сказала Мирослава, подалась к ней, но продолжить не успела. Дверь резко открылась и внутрь ворвалась Офелия с подносом.

— Немного сэндвичей! — нараспев сказала она. — Дико извиняюсь, сорян, как говорится, но я заметила, что кто-то тут очень голодный.

Офелия поставила поднос перед Мирославой, коварно улыбнулась, словно и правда верила, что ей позволят остаться.

— Спасибо, можешь идти, — сказала Мирослава.

— А как же сэндвичи? — довольно спросила Офелия, не переставая сиять, словно новогодняя елка.

— Спасибо, их можешь оставить.

— Дико извиняюсь…

— Офелия, иди, пожалуйста, — шикнула Харпер, и та все же подчинилась. Недовольно оборачивалась, топала, но вскоре скрылась в коридоре, где зашумели остальные. — Так что я не так понимаю?

Мирослава какое-то время смотрела вслед Офелии. Устало вздохнула и снова прикрыла глаза, вконец обессиленная. Что же она такое делала, что истратила весь свой резерв и теперь выглядит вот так?

Харпер резко выпрямила спину. Глаза ее в ужасе расширились.

— Ты отдала все, что у тебя было, чтобы вернуть баланс и вернуть Небесный город в норму!

Мирослава слабо улыбнулась, кивнула.

— Смышленая. Это мне в тебе нравится.

— Зачем⁈

— Вопреки твоим домыслам, я не желаю ничего и никого уничтожать. Не я главное зло. Я такая же заложница, как и вы с Деймондом.

— Да ладно? — фыркнула Харпер, скукожилась под сердитым взглядом матери.

— Понимаешь, в чем дело… ему не выгодно обрушение небес. Умру я естественной смертью — да, это случится, когда я полностью потрачу весь свой резерв — то миры Солнца и Луны станут едины, тогда он сумеет сотворить то, что желает. Будет хаос! Но если вы обрушите небеса — поэтому это так важно! Очень важно, Харпер! — то Отколотые острова снова станут едины, а в Мунфол не смогут попасть живые. Так будет верно!

— Но это дом для миллионов людей! Живых людей! — крикнула Харпер.

— Ты не понимаешь. На кон поставлен баланс обоих миров, весь наш уклад жизни. Он делает все, чтобы вы уничтожили свитки и обрушение небес стало невозможным, ведь тогда сумеет опустошить мой резерв и убить. И тогда он выйдет на сцену. Сделает то, что задумал! Ему мешаю только я! Живая я! Да свитки!

— Кто он⁈

— Я не могу сказать, Харпер. Прости. Не могу… — Мирослава покачнулась, вцепилась в край стола, ведь едва не упала со стула. — Соберите все свитки. В пятом вы получите все ответы. И не раньше! Соберите свитки, и ты все поймешь. Поймешь, почему я права, почему небеса необходимо обрушить. Вы же знаете, что случится! Переселите всех живых в мир Солнца…

— Как? — перебила Харпер. — Миллионы людей, у которых тут целая жизнь. Семьи, работа, уклад жизни…

— Другого выхода нет. Ты должна понять. Соберите все свитки, и ты поймешь… Ни я, ни он, мы не можем вмешиваться, пока в мире есть свитки. Не можем рассказать вам правду. Можем только ждать! Умру я — вот тогда начнет действовать он. Но если вы уничтожите свитки, то он не сумеет сделать то, что задумал. Я не хочу никого убивать, я хочу исправить свою ошибку. Вернуть Мунфол к тому виду, в котором он был!

— Ты убила Анну!..

— У меня не было выбора, Харпер. Я искала способ отменить избранность той пары, но не сумела. Пора было наделять свитки былой силой, запускать процесс заново, иначе бы я умерла, истощенная. И тогда…

— Он бы начал действовать! Кто ОН⁈

— Я не могу сказать! Буквально не могу! Мы оба не можем об этом говорить! — Мирослава зажмурилась, словно сражалась с болью. — Он стар, как я, как мир. Он был рядом, когда произошел Раскол Мунфола…

Мирослава схватилась за грудь, качнула головой, часто дыша. Совсем бледная, такая изнуренная, словно не спала месяц.

— Мое время на исходе. Но я знаю, что ты справишься. Все поймешь. Когда придет час…

Мирослава потеряла сознание. Съехала со стула и упала на пол. Харпер застыла. Оцепенела на секунду, пытаясь понять, что произошло, осмыслить слова матери, решить верит она ей или нет, в конце концов! А потом бросилась на пол, скорее приложила пальцы к шее, чтобы нащупать пульс.

— Деймонд! — завопила Харпер. Все тут же ворвались внутрь.

Харпер сама не заметила, как ее оттащили от матери, осознала лишь, что плачет и кричит, рвется обратно, чтобы… а чтобы что⁈ Что она планирует сделать-то⁈

— Она уснула Харпер, — осторожно сказал Колд, садясь рядом с Мирославой. Тоже попытался найти пульс, но качнул головой. — Такой глубокий сон, что мы не чувствуем пульс. Но она Смерть, помнишь?

— Если она и правда вернула нам баланс в Небесный город, прогнала мертвых, — начал Феликс, — то это не удивительно, что она уснула.

— Но она… она… — Харпер захлебывалась в слезах. Поняла вдруг, что ее прижимает к груди Деймонд, гладит по голове, пытаясь успокоить.

Боги, почему она плачет? Она же ненавидит свою мать…

— Все хорошо, веснушка, — шептал Деймонд. — Все хорошо. Я с тобой.

— Так хорошо, что она намекнула, что есть некий ОН! — крикнула Харпер. — Кто-то хуже нее!

— Ну, так-то она нам ничего плохого не сделала, — заметил Колд. — Всегда оставалась в тени. Помогала держать баланс.

— А свитки? — спросила Офелия.

— Видимо… нам нужны все пять свитков, — заявил Деймонд. — Тогда, если верить ей, мы сумеем найти ответы.

— Трудно было сразу все рассказать, — всхлипнула Харпер.