Глава 46

— Вот. От тошноты, — она протягивает мне мешочек с травами. — Так он точно не узнает…

Её голос звучит так, будто она меня в чем-то нехорошем подозревает. Может думает, что я нагуляла ребенка и скрываю? А впрочем, какая разница. Не ее дело.

Я беру мешочек. Он мне точно пригодится.

— Если хочешь избавиться от него, — она указывает взглядом на мой живот. — Стоит поторопится. Амэда — ведьма живет далеко отсюда. Пока дойдешь.

Последний человек на земле к которому я готова обратиться, так это Амэда.

— Спасибо! — произношу я настойчиво. Я хочу, чтобы хозяйка ушла.

Она понимающе кивает и исчезает за углом. Когда я остаюсь одна, то просто смотрю на звездное небо, поглаживая свой живот.

— Что же мне с тобой делать?

Я не испытываю ненависти к ребенку, который зачат насилием. Он ни в чем не виноват.

Но проблем у меня от этой беременности точно будет много. Я всегда думала, что буду рожать, окруженная родными, рядом будет любимый муж, и даже не предполагала, что рожать мне придется в дороге.

Я останавливаю руку, и меня затапливает нежность к маленькому существу внутри. Мне даже кажется, что ребенок слышит меня. А может это и так. Что я знаю о том, как развиваются Драконы? В этот момент к нежности начинает добавляться отчаяние. Мне никто ничего не подскажет и не поможет с этим ребенком.

Я сижу еще какое-то время, уставившись на черный лес. Он такой же темный, как и мое будущее.

В конце концов я тяжело вздыхаю и поднимаюсь: нужно отдохнуть, завтра предстоит долгий путь. Бессмысленные страдания ни к чему все равно не приведут.

Утром я просыпаюсь от аппетитных ароматов: хозяйка готовит завтрак. Тарелки уже стоят на столе. Агайо не дожидаясь нас ест ложкой густую похлебку.

Зара еще сладко спит. Я трясу ее за плечо, и она открывает глаза, жмурясь как кошка.

— Уже утро?

— Да. Вставай. А то Агайо все съест без нас.

— Как без нас? — вскакивает на ноги Зара. С неё в один момент слетает сон.

— Во дворе есть кадка с водой, — указывает на дверь хозяйка. — Там можно умыться.

Мы выбегает во двор, там плещем в лицо прохладной водой, белым порошком трем зубы и быстро бежим назад. Мы подозреваем, что Агайо способен все съесть в одиночку!

В доме мы сразу же устраиваемся за столом. Хозяйка наливает похлебку и нам. У Агайо миска снова полная: уже вторую ест. Ложка так и мелькает, заполненная картошкой и густой подливкой.

Я опускаю ложку в коричневую жидкость с ароматными травами и вытаскиваю кусок мяса. Я знаю, что мясо это дорогое удовольствие для крестьян, и едят его не часто. Его нет ни в тарелке Агайо, ни в тарелке Зары.

Хозяйка украдкой улыбается мне, и я быстро запихиваю кусок в рот, чтобы Агайо не увидел. Зара замечает этот кусок, да и улыбку хозяйки тоже и с удивлением растерянно смотрит на меня.

Я ободряюще ей киваю, чтобы она поняла, что все в порядке.

Хозяйка тем временем наполняет мешок Агайо пирогами.

Когда мы сытые встаем из-за стола и готовимся продолжить наш путь, на прощание хозяйка обнимает только меня. Агайо только хмыкает, глядя на это. Ему явно чужды теплые отношения между людьми.

Наш путь продолжается: мелькают дни, чужие избы, леса, извилистые тропинки. Проходит и так почти месяц.

Мне становится все тяжелее идти, благо платье широкое и скрывает живот, который начинает потихоньку выпирать. Зара покрывает меня как может, то я на солнце перегрелась, поэтому меня рвет, то от усталости. Но и ее фантазия постепенно иссякает.

Я часто иду облокотившись о ее руку, а Агайо при этом постоянно ворчит, что мы еле движемся.

Мне хочется заорать ему в лицо, чтобы он сам попробовал идти быстро на отекших ногах! Но мне приходится сдерживаться.

Обычные лиственные леса постепенно заканчиваются и начинают сменяться более яркими южными. Все больше плодов на деревьях, которые можно сорвать и съесть, и это радует.

Мы нигде не останавливаемся, чтобы надолго осесть, а идем все дальше и дальше.

— Куда ты нас ведешь? — спрашиваю я, не выдержав, да и Зара в этот момент смотрит на Агайо с тревогой.