Глава 48

Ладно. Я решаюсь. Надеюсь, он не собирается пройти пешком и соседнюю страну. Скорее всего найдет домик поблизости, а значит в любой момент можно вернутся.

Я тоже ступаю на выжженную землю. Агайо оборачивается и только усмехается, словно знал, что так и будет. Зара нагоняет меня и берет за руку. Я сжимаю ее ладонь: я не одна! Хотя бы это успокаивает.

Первый же город на нашем пути разительно отличается от городов нашего королевства. Здесь, кажется, царит совершенно другая жизнь, другая вера, другие обычаи.

В родных землях небольшие храмы богу Дракону встречаются на каждом углу. Их стены отливают чешуйчатым узором, двери украшают устрашающие морды драконов. Иногда встречаются храмы богам небес. Их купола небесно-голубого цвета, всегда видно издалека. Здесь же — нет и намёка на здания привычные для нашей веры.

Я всматриваюсь в высокие башни из желтого камня с ярко-синими куполами, которые увенчаны серебряными полумесяцами.

Местами на куполах попадаются золотые круги, явно символизирующие полную луну. Их желтый блеск завораживает, словно они действительно впитали в себя свет ночного светила.

Даже воздух здесь другой, пропитанный ароматом душистых трав и сладких пряностей.

Люди тоже другие. Мужчины либо облачены в длинные белые одеяния, подчёркивающие их благородное происхождение, либо кутаются в рваные халаты и чалмы, словно это последние клочки ткани, что у них остались.

Женщины – все как одна – одеты в длинные чёрные платья, их головы покрыты лёгкими полупрозрачными платками. У некоторых, видимо, более знатных на платьях есть пояса, украшенные драгоценными камнями.

Я с любопытством разглядываю лавки торговцев. Они уставлены фруктами и сладостями, которые я вижу впервые в жизни. На одном из прилавков громоздятся странные продолговатые плоды, окрашенные в причудливое сочетание зелёного и жёлтого.

— Смотри, смотри! Похожи на маленькие солнца! — восторженно тычет пальцем в небольшие круглые фрукты Зара. Их гладкая кожура отливает ярким жёлтым светом, словно они действительно состоят из состоят из солнечного света.

Я краем уха ловлю обрывки чужих разговоров. Люди здесь говорят вроде и на нашем языке, но с каким-то странным акцентом, растягивая слова, смягчая звуки. Некоторые фразы я разбираю с трудом, хотя общий смысл всё же улавливаю.

Они тоже с любопытством поглядывают на нас, точно на заморскую диковинку. Наверное, в их краях нечасто встречаются гости из нашего королевства.

Я ловлю на себе взгляды — не враждебные, но выжидающие, изучающие. Кто-то шепчется, кто-то приглядывается, а один старик укоризненно покачивает головой, будто мы на этой земле незваные гости.

Я не понимаю, зачем Агайо перешел границу. Спрятаться здесь сложно: нам даже тяжело слиться с толпой.

Агайо уверенно идет вперед. Он явно здесь бывал, это я никогда не выезжала за границы нашего королевства.

Мы выходим за пределы города, оставляя позади громкий гомон торговцев и стук ослиных копыт по камням мостовой. Дорога становится пыльной, ветер бросает в лицо горячий песок. Почти два километра мы идем в удушающей жаре, пока впереди не появляется шумное скопление людей.

Впереди виден какой-то рынок. Мне так кажется во всяком случае. Много мужчин толпятся возле деревянного помоста. Когда мы подходим ближе, то Агайо машет рукой мужчине в чалме:

— Эй, Али.

Тот оборачивается и сразу расплывается в улыбке, будто видит старого знакомого.

Али слишком яркий. По-девичьи изогнутые ресницы отбрасывают тени на щеки. Пухлые губы будто нарочно приоткрыты, а движения излишне плавные, почти театральные. Вроде бы красивый, но от него исходит ощущение чего-то приторного, искусственного, словно перед нами актер, который играет самого себя.

— Поговорим? — Агайо кивает куда-то в сторону, приглашая Али отойти.

И тут же обращается к нам:

— А вы, девушки, здесь стойте!

Мне удивительно, что он с нами так вежливо. Даже “девушками” назвал, а не каким-нибудь язвительным оскорблением.

Я замечаю, что Агайо осматривает толпу у помоста. Его взгляд становится все жестче и напряженнее с каждой минутой. Несколько мужчин оборачиваются и пристально, слишком изучающе смотрят на нас. Мне это не нравится. В животе зарождается холодный комок тревоги.

Агайо хмурится:

— И, Али, поставь кого-то присмотреть за ними, — он указывает на нас. — А то сам знаешь, бродят тут всякие, а эти девушки дорогие.

“Мы дорогие?” — я хмурю брови. Мне не нравится это слово. Не нравится его тон, не нравится, как Али ухмыляется в ответ.