Глава 3. Ириана

— Ириана, держи спину ровнее! Что о тебе подумает твой будущий муж?

— Ириана, ты должна брать эту ноту выше! Выше! Ещё выше! Зачем ты так кричишь? Не вздумай так петь при муже, иначе он оглохнет.

— Будущие графини себя так не ведут. Ты — лицо своего мужа, и должна быть во всём добродетельной, чтобы ему не пришлось за тебя краснеть…

Всё моё детство и юношество прошли в подготовке к замужеству. Меня с пелёнок учили угождать, быть лучшей, чтобы не опозорить супруга, молчать, когда он говорит, и когда он молчит — тоже молчать. И соглашаться со всеми его действиями. Ибо мужчина — венец эволюции, апогей божественного творения, призванный править этим миром, и женщинами — неразумными существами, созданными для того, чтобы скрасить его будни.

Мне ещё повезло — меня обручили с молодым графом. А многих девочек назначали себе в будущие жёны старые вдовцы, которые к моменту взросления своей очередной жены уже «смердели смертью».

Это страшное выражение я услышала от своей подруги Люсины. Она была одной из тех, кого отдали за дряхлого старика.

Как вспомню, как она рыдала накануне своей свадьбы, сердце на части рвётся. Бедняжка.

Именно от неё я узнала, что на самом деле происходит в супружеской спальне. И какими жестокими бывают мужчины. И испытала такой шок и отвращение, что даже заболела. Ведь совсем скоро предстояло войти в этот ад и мне.

Благодарила бога, что подобное между супругами случается нечасто. И мечтала понести ребёночка в первую же ночь, чтобы муж ко мне ещё долго не прикасался.

Но Фи́липп оказался добрым и даже внимательным мужчиной. И наша первая брачная ночь прошла вполне сносно. Я стойко держалась, и, стиснув зубы, не издала ни одного звука, а он быстро завершил свои дела.

Но ребёночка не случилось. Не через месяц, не через полгода, ни даже через пять лет.

Я честно и старательно исполняла всё, чему меня учили тётушки и маменька. Пила оздоровительные настойки. В супружеской кровати покорно лежала, и терпела все заходы. Не придумывала отговорок, когда он захаживал ко мне чаще, чем того требовали приличия. И во всём другом была образцовой женой: хозяйство содержала в порядке, слуг — в строгости. Мужу во всём подчинялась.

В обществе мною восхищались. Манеры, образование были на высшем уровне. К тому же природа наградила меня редкой красотой и статью. Мужу никогда не было за меня стыдно.

Но кумушки всегда найдут к чему придраться. А уж если есть причина…

Моя неспособность родить наследника многим не давала покоя. В лицо мне, конечно, никто ничего обидного не говорил, наоборот жалели. Но вот за спиной…

О всех сплетнях мне рассказывала Люси.

От неё я узнала, что баронесса фон Браун, которая всегда при встрече мило улыбалась и делала комплименты, в кулуарах никогда не упускала случая назвать меня пустоцветом, и пожалеть графа. А графиня Зебуржская, постоянно восхищающаяся моими нарядами, оказывается за спиной их высмеивала.

И таких, как выяснилось, было много.

Меня такое двуличие очень ранило, но приходилось терпеть и делать вид, что я ничего не знаю. Ведь не могу же я выдать свою подругу, и тем самым навлечь на неё месть этих змей.

И я молчала. А Люси продолжала носить свежие сплетни. И выдавать их умело, в красках: живо изображая мимику обсуждающих меня дам — как они кривились и фыркали, когда говорили обо мне. Мне казалось, будто я сама присутствую при этих разговорах.

Было неприятно. Но лучше ведь знать врагов в лицо.

Радовалась, что ни я, ни Люси не были такими лицемерными.

Подруге я доверяла все свои тайны, делилась всем, что было на душе. Любила её всем сердцем. Жалела. И тоже во всём поддерживала.

И когда год назад скончался старый барон де Манор, я стала единственной, кто не изменил своего отношения к молодой вдове.

Вдовы — отдельная категория нашего общества. К ним особые требования. Они не имеют права год покидать стены дома. Вообще. Никаких посиделок с подругами, не говоря уже о выходе в свет. И только по истечению условленного срока им разрешалось ходить в гости по приглашению благородных семей, совершать прогулки в общественном парке в сопровождении компаньонки, посещать женские магазинчики, и иметь возможность рассматривать предложения о замужестве. Балы и рауты им были по-прежнему недоступны.

Нетрудно догадаться от кого поступали новые предложения руки и сердца. По мнению высшего общества вдовы годились в жёны только совсем уж старым фирам. И все придерживались этого негласного правила.

Отказать дряхлым женихам было нельзя. Можно было только выбрать. Либо не выбрать, и стать изгоем общества.

Но Люси была ещё так молода. Ей очень тяжело давалось подобное заточение. И поэтому она его иногда нарушала — время от времени тайно выбиралась ко мне, и в модные магазины.

Там её однажды и застукала графиня Зебуржская. Густая вуаль не спасла — сплетница её узнала.

Как она её стыдила! Даже мне стало не по себе, хотя меня она ни в чём не обвиняла.

Попыталась взять вину на себя, сказав, что это я попросила Люси составить мне компанию. Но фира была неумолима.

Оно и понятно, — на её долю таких трауров выпало три, и все она пережила с достоинством.

Люси потом долго плакала. А после попросилась ко мне в гости, так как ей было невыносимо находиться одной. И под этим же предлогом осталась у нас ночевать. Хотя за ужином уже была вполне спокойна и даже весела. Вела милую беседу с моим супругом.

После того дня она от меня стала отдаляться. Перестала к себе приглашать и приезжать сама. Постепенно сошло на нет и наше общение по переписке: я ей исправно писала, но она не отвечала.

Решила, что она стыдится того позора, свидетелем которого я стала, и продолжала ей писать и слать подарки: модные романы. Специально их покупала, потому что знала, что Люси их любит.

Что происходит с подругой узнавала на светских раутах: дамы шептались, что якобы у неё появился любовник. И эта тема теперь была главной во всех кулуарах империи.

Я не верила в эту чушь. Не могла Люси так низко пасть.

И попросила супруга за неё вступиться.

Не надеялась, что он меня поймёт и пойдёт навстречу, но он неожиданно согласился.

И на ближайшем рауте во всеуслышание заявил, что призовёт к ответственности любого, кто ещё хоть раз посмеет отозваться плохо о баронессе де Манор. Рассказал, что это он был в её доме, и посетил его лишь один раз, — когда внутрь пробрались воры.

А поскольку мой супруг состоит на службе в Тайной канцелярии при королевском дворе, ни у кого даже мысли не возникло усомниться в его правдивости.

Новость быстро облетела всю империю. И король, впечатлённый поступком своего служащего, повысил моему мужу жалование, и послал невиновно очернённой вдове личное приглашение на ежегодный бал.

Это стало главным аргументом в пользу Люсины, и её доброе имя быстро восстановили.

Все, кто разводил о ней сплетни, стали по очереди приглашать её в гости. А поскольку к тому моменту срок её траура истёк, то оконфузившиеся сплетники смогли завуалировать свои извинения под общепринятые правила.

В результате все остались довольны.

Наши с нею отношения тоже потихоньку восстанавливались. Мы вместе готовились к королевскому балу: шили наряды, изучали последние веяния моды. Вместе гуляли, чаёвничали у нас в летней беседке, и обсуждали последние новости.

И ничто не предвещало беды.

_____________________________________

*фир — уважаемый в обществе мужчина

*фира — уважительное обращение к женщине из высшего общества