Глава 20 Водоворот событий

Вечер в доме Дмитрия выдался непривычно тихим.

Я сидела на своей кровати, глядя в потолок, и мысленно перебирала события прошедшего дня.

После того… поцелуя Дмитрий держался спокойно. Вежливо. Корректно.

Но я не могла не заметить, как опустились его плечи, как порой он задерживал дыхание, прежде чем ответить на мои вопросы. Как говорил тихо, ровно, без эмоций, словно внутри себя давил что-то горячее и сильное.

И вот теперь меня терзали сомнения.

А вдруг я слишком резко его отвергла?

Вдруг не стоило вот так — сразу, жестко, без малейшего шанса?

Но эти сомнения разбивались о мою собственную зрелость.

Взрослые тетеньки романы в других мирах не заводят, даже если я сейчас взрослая только ментально.

Особенно когда на руках младенец.

Особенно когда ты не понимаешь, что будет завтра.

Особенно когда твое сердце должно думать только о его безопасности.

И, наконец, я просто не могла себе позволить оказаться виновной в чьих-то бедах.

Я была благодарна Дмитрию. Искренне.

Но если бы я ответила на его чувства… а потом поняла, что это ошибка?

Что бы он чувствовал тогда?

Я вздохнула, чувствуя, как меня буквально разрывает между чувством вины и горьким сожалением.

Внезапно во дворе раздался шум.

Я вскочила, подошла к окну и выглянула во двор.

Факелы у ворот освещали картину: Дмитрий запрягал коня.

Куда это он на ночь глядя?

Сердце тревожно екнуло.

Я сжала подоконник, чувствуя сильный, глупый порыв — выбежать во двор, остановить его, сказать…

Сказать что?

«Прости, но я не передумала»?

Я резко выдохнула, отгоняя эту мысль.

За спиной послышался тихий писк — Сережка завозился, просыпаясь.

Я тут же отвернулась от окна, подошла к кроватке и начала укачивать его, подавляя сумасбродное желание выяснить, куда направляется Дмитрий.

Нет.

Не нужно придумывать себе лишнего.

Я не могла ответить на его чувства.

По крайней мере не так быстро.

Не при таких обстоятельствах.

Слишком много вопросов вокруг, слишком много неясностей, чтобы бросаться в омут с головой.

Я уложила Сережку, улеглась сама… но уснуть не смогла.

Всю ночь я прислушивалась к звукам во дворе, ожидая его возвращения.

Но тишина не прерывалась.

Ближе к рассвету сон все-таки сморил меня.

Но на утро меня ждал новый сюрприз.

Дмитрий не вернулся.

Вместо него за мной прислали двуколку и кучера, который должен был отвезти меня в контору.

Одну.

* * *

Дмитрия в конторе не оказалось.

Я немного растерялась — куда он мог исчезнуть с самого утра?

Но, подойдя к столу, заметила аккуратно сложенную записку.

"Полина Сергеевна, займитесь, пожалуйста, бумагами из верхнего ящика. Я вернусь к вечеру. Дмитрий."

Никаких объяснений. Никаких деталей.

Я почувствовала себя скверно.

День только начался, а настроение уже было подавленным.

Даже Сережка капризничал больше обычного.

Вот и говори потом, что мама и ребенок ментально не связаны: да у них одна душа на двоих!

Я глубоко вздохнула, постаралась взять себя в руки и занялась документами.

Вскоре работа меня немного отвлекла.

Сортировка, переписывание, чернильные кляксы на пальцах — все это помогло не думать о странном исчезновении Дмитрия.

Но тут послышался звук открывающейся двери.

Я обрадовалась.

Наконец-то!

Вскинула голову, уже готовая спросить, где он был, но…

В проходе стояла Юлия.

Страшно напряглась. Неужели опять скандал?

Но, на удивление, ее лицо было… другим — бледным, осунувшимся. Исчезло прежнее презрение, исчез холодный блеск в глазах.

Теперь в них читалось лишь отчаяние.

Юлия шагнула вперед и, благоразумно закрыв за собой дверь, посмотрела на меня так, словно пыталась подобрать правильные слова.

Я нервно сглотнула и медленно поднялась со стула.

— Нам нужно поговорить… — глухо произнесла она.

Я выпрямилась, готовясь к очередному испытанию.

— О чем? — спросила ровным голосом.

Юлия судорожно сжала пальцы на ткани перчаток.

— О нем.

Я не ответила, просто ждала.

Она сглотнула, поджала губы, словно борясь с эмоциями, а потом выдохнула:

— Вы знаете, что он должен был жениться на мне.

Я кивнула.

— Знаю.

— И все-таки остались в его доме.

Ее голос дрогнул, но я не дала себе даже бровью повести.

— Дмитрий предложил мне помощь, — спокойно ответила я. — Он сам пригласил меня жить у него, но не ради того, что вы думаете…

— Конечно… — Она стиснула зубы, а потом прикрыла глаза и чуть покачала головой. — Глупый… добрый…

Я нахмурилась.

— Зачем вы пришли, Юлия?

Она посмотрела на меня долгим, пронизывающим взглядом.

— Скажите мне честно, вы любите его?

Я не знала, как ответить.

Любовь… это было так далеко от всего, что я позволяла себе чувствовать.

Да, Дмитрий мне нравился. Да, я испытывала симпатию.

Но можно ли назвать это любовью?

Я смотрела на Юлию, словно сквозь мутное стекло. Бледная, с растерянным взглядом, в котором отражалась боль она вдруг шагнула вперед, заломила руки в умоляющем жесте.

— Прошу… — ее голос сорвался на всхлип. — Богом прошу, оставьте его!!!

Меня будто ударили в грудь.

— Если Митя вам не нужен… — по бледным потекли слезы. — Я много лет любила его, много лет шла к мечте быть с ним… А вы пришли и все разрушили!

Я стиснула зубы, сердце колотилось в груди, но я молчала.

— Если у вас есть сердце… — она закрыла лицо руками, глухо рыдая, — оставьте его в покое…

Внутри всё сжалось.

Пол под ногами будто пошатнулся.

Слова застряли в горле.

Чувство вины обрушилось с такой силой, что стало трудно дышать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Значит… я действительно виновата.

Все эти сплетни, обвинения, злобные взгляды…

Они были правдой?

Я пыталась сохранить благодарность за доброту, но вместо этого… разрушила чужую жизнь?

— Хорошо… — прошептала хрипло. — Я уйду…

Едва смогла это сказать.

А внутри… внутри всё вопило.

"Куда ты пойдешь? К черту на кулички? А как же малыш?"

Но совесть рвала на части душу.

Нельзя оставаться.

Нужно найти выход.

Можно ведь просто снимать комнату и продолжать работать.

Но Юлия просила не просто уйти… Она просила исчезнуть из жизни ее жениха.

Разве я могу поступить иначе?

Юлия всхлипнула, быстро повернулась и выбежала из кабинета, оставив за собой лишь гулкое эхо шагов.

А я так и осталась стоять посреди комнаты, ничего не видя и ничего не слыша.

* * *

Ощущение полной неправильности происходящего захлестнуло меня с головой.

Разум кричал, что всё верно, всё правильно — мне не место здесь, если я разрушаю чьи-то судьбы.

А сердце бунтовало, возмущалось, не позволяя принять это решение.

"Наконец-то жизнь с Серёженькой наладилась… У нас есть кров, тепло, пища. Мне и моему ребёнку отчаянно нужна опора, и Дмитрий дал её… Зачем же отказываться?"

Блин, ну что же делать?

От отчаянного непонимания я опустилась в кресло и уткнулась ладонями в лицо.

Даже не сразу услышала, как заплакал малыш.

Очнулась, подошла к нему, начала машинально переодевать, когда вдруг хлопнула дверь, и в проходе появился запыхавшийся и немного растрёпанный Дмитрий.

— Полина! — голос его был взволнованным, даже резким. — Я видел, что отсюда выходила Юлия! Она снова обижала вас? Скажите!

Я подняла голову и встретилась с его встревоженным, наполненным гневом взглядом.

И мне стало ещё хуже.

Он готов был защитить меня. Был зол на свою бывшую невесту. Глаза горели воинственной решимостью, и я понимала — всё это из-за меня.

"Но ведь он хороший человек, а эти странные чувства, которые он испытывает… Они же, наверное, даже не ко мне, а к той Полине, что была здесь раньше. Я — не она. И я не имею права оставаться здесь, зная, что у него есть своя жизнь, своё будущее."

Я не эгоистка.

Я должна уйти.

Но… куда же мне идти?

Вдруг снова хлопнула дверь.

Дмитрий резко обернулся.

Я, предчувствуя беду, подхватила ребёнка на руки и вышла вслед за ним.

И остолбенела.

В дверях стоял… Тимофей Павлович Горенский.

Мой… нет, не мой. Её муж.

Муж Полины Сергеевны в этом мире.

Суровый взгляд скользнул по мне, задержался на ребёнке, потом перевёлся на Дмитрия, который застыл посреди кабинета в воинственной позе.

А я всё ещё не могла прийти в себя.

"Что происходит? Что он здесь делает?"

Тимофей снова посмотрел прямо на меня и произнёс жёстко и холодно:

— Собирайся, Полина. Вы с ребенком едете… домой.

Я меня отвисла челюсть от изумления.

— Что??? — выдохнула я.

Душу тут же охватила ярость.

— С чего бы это? Сперва выгнал на мороз с младенцем, а теперь так просто хочешь забрать обратно?! — бросила с вызовом.

Тимофей раздражённо скрипнул зубами, его ноздри начали раздуваться от напряжения.

— Я не выгонял тебя. Я… — он замялся, но тут же собрался. — Это мать с сестрой постарались.

— Я провёл расследование, — продолжил он. — И выяснил, что это мой сын.

Он кивнул на малыша.

— Если ты откажешься ехать, я заберу только его.

Я замерла.

"Нет… Только не это."

— Вы не имеете права… — начал было Дмитрий, но я не дала ему договорить.

Всё стало на свои места.

Это слишком очевидно.

Мне лучше оставить Дмитрия в покое. А еще я никогда не позволю отнять у меня ребёнка.

"Значит, я возвращаюсь в поместье. Но не как побеждённая. Начну новую битву — битву за права моего сына!"

Я сделала несколько шагов вперёд, ращзвернулась и посмотрела Дмитрию в глаза.

Он был бледен, губы сжаты, взгляд настороженный, но в глубине этих серо-голубых глаз я видела страх… страх за меня.

— Спасибо за всё, — сказала я с легкой грустью.

Дмитрий едва заметно качнул головой, словно не хотел слышать этих слов.

Я продолжила:

— Я возвращаюсь.

На его лице мелькнула боль.

— Я навек твоя должница.

Мои пальцы сжали ткань одеяла, в которое был завернут Серёжа.

— Прощай.

Отвернулась и направилась к выходу, навстречу своей новой судьбе.

За спиной воцарилась тишина.

Тимофей молча следовал за мной, но я знала — его взгляд изучает каждое моё движение.

"Он мой новый вызов. Да, это правда."

Я решительно вышла из кабинета.

Но прежде, чем дверь закрылась за мной, я услышала едва слышное, полное боли и решимости:

— Я вас не оставлю. Никогда.

Замерла, но только на мгновение.

К счастью, Тимофей этого не услышал…