Глава 33 Увольнение

— Я заберу тебя. Тебя и Серёжу. Обещаю. Как только всё устроим — уедем. Надолго. Навсегда, если захочешь, — Дмитрий держал меня за плечи и всеми силами старался быть убедительным.

Я остановилась. Взглянула в его глаза, полные решимости и нежности. Но внутри меня тут же вспыхнуло холодное беспокойство.

— Дмитрий… — медленно проговорила я. — А если он… Тимофей… если он начнёт искать нас? У него ведь есть право на ребёнка. Серёжа — его сын. Он может просто забрать моего мальчика.

Парень замер. Тень легла на лицо.

— Я думал об этом, — тихо ответил. — И ты права. У него есть влияние, связи, деньги. И фамилия. Всё это играет против нас.

Я сглотнула.

— Значит, нам придётся быть очень осторожными, — добавил Дмитрий. — Продумать всё до мелочей. Чтобы никто не знал, куда мы направились…

Я кивнула, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

— Я боюсь, — призналась я. — Но ещё больше боюсь остаться.

Он притянул меня ближе, и мы долго стояли у воды, наслаждаясь последними минутами счастья…

А теперь пора возвращаться. Мы и так задержались непозволительно долго…

* * *

Во двор мы вошли через полчаса. Воздух был влажным, наполненным трескотнёй сверчков. Поместье встретило атмосферой давления и мрака. Я шла чуть позади Дмитрия, всё ещё ощущая тепло его руки на своей, хотя он её уже отпустил. Мы оба молчали. Каждый шаг к дому отрывал меня от того краткого мига счастья, которое мы позволили себе у озера. Тишина оказалась слишком плотной, обострённой и мучительной.

На крыльце стоял Тимофей в напряжённой, где-то даже агрессивной позе. Он едва ли взглянул на меня. Глаза его сразу же впились в Дмитрия, и этот взгляд мне ужасно не понравился. Муж ничего не сказал, ни слова. Только, когда мы приблизились, процедил:

— Иди к себе, Полина.

Я безропотно кивнула. Сделала шаг вперёд, ещё один, и не оборачиваясь, пошла к крыльцу, ощущая, как за спиной сгущается чужая подозрительность.

В доме было тихо. Только старые доски пола поскрипывали под ногами, и сердце колотилось в груди, как безумное. Я поднялась на второй этаж, всё ещё прокручивая встречу с Тимофеем. Начала корить себя за задержку у озера. Нужно было вернуться раньше, чтобы не дать ни малейшего повода для подозрений. Но те мгновения, которые мы провели вместе с Дмитрием, его слова, прикосновения, поцелуи — они стали живительным глотком воды для умирающей меня. Я никак не могла от них отказаться. Никак…

У поворота к моей комнате я неожиданно наткнулась на Дарью. Она стояла истуканом, сжимая в руках сложенный вчетверо платочек, и глаза у неё были красными. Видимо, плакала.

— Дарья… — позвала я.

Молодая женщина подняла на меня взгляд и неожиданно кинулась обнимать — горячо, порывисто, словно мы с ней были лучшими подругами.

— Я уезжаю, — всхлипывая, выдохнула она. — Больше не могу. Не могу здесь оставаться. Мама… она сходит с ума. Я боюсь за сына. После этого побега я поняла, что он тоже не выдерживает подобного…

Моё сердце сжалось. Я вспомнила, как мальчик рыдал в лесу и как дрожали его плечи под моей рукой.

— Ты правильно делаешь, — прошептала я. — Ты хорошая мать, Дарья. Он будет тебе благодарен.

— А ты?.. — Она отстранилась и с тревогой заглянула мне в глаза. — Как ты тут останешься одна?

Я слабо улыбнулась.

— Справлюсь. Ради Серёжи справлюсь…

Дарья выдохнула и поспешно сунула мне в ладонь увесистый кошелёк, завёрнутый в бархат.

— Это тебе. Я … давно хотела отдать. Тут немного, но вдруг пригодится. Если ты решишь уйти — хотя бы будет с чем.

— Я не могу… — начала я, но она перебила:

— Можешь. Я даю от сердца. И знай: если что — мой дом для тебя всегда открыт. Всегда. Слышишь?

Она снова прижала меня к себе, и на этот раз я обняла её в ответ — крепко и искренне. Впервые за долгое время я почувствовала, что у меня есть настоящая подруга. Не просто добрая знакомая, а человек, с которым мы вместе пережили некую бурю.

— Береги себя, — сказала Дарья напоследок и скрылась в своей комнате.

Я осталась стоять в коридоре, сжимая в ладони кошелёк и чувствуя, как горло перехватывает от волнения. Я наконец-то не одна в этом мире. Дмитрий — моя опора и надежда. Дарья — подруга. Но всё это может рухнуть в любой момент, если узнает Тимофей. А он обязательно узнает. Рано или поздно.

Я вошла в свою комнату. Серёжа спал в колыбели. Служанка, приглядывающая за ним, дремала на стуле.

— Всё ради тебя, — прошептала я, глядя на своего сына. — Что бы ни случилось, я вытащу нас из этого кошмара. Обещаю. Пришло время для решительных действий…

* * *

Дмитрий вошёл в кабинет работодателя рано утром. Воздух внутри казался тяжёлым, застоявшимся, а может быть, это просто настроение хозяина так влияло на всё.

За массивным столом в полумраке сидел Тимофей Горенский, откинувшись на спинку кресла с видом человека, который давно для себя что-то решил и теперь просто дожидается момента, чтобы озвучить приговор.

— Проходите, Дмитрий, — лениво бросил он, не отрывая взгляда от бумаг.

Молодой человек подошёл ближе, страшно напряжённый внутри. Какая-то холодная волна пробежала по его коже ещё в тот момент, когда слуга, не поднимая глаз, молча сообщил, что хозяин вызывает его в кабинет.

— Сожалею, но ваши услуги нам больше не требуются, — проговорил Тимофей, наконец поднимая глаза. Эти глаза были спокойными, но в уголках губ аристократа сквозила хищная усмешка.

Дмитрий сжал пальцы за спиной, стараясь сохранять самообладание.

— Разумеется, с отъездом Дарьи Павловны и юного господина, необходимость в моих услугах отпадает, — ровно произнёс он.

Тимофей улыбнулся шире.

— Рад, что вы всё верно понимаете.

Повисло молчание. Внутри Дмитрия всё кипело, но снаружи он был спокоен, как камень. Он догадывался, что дело не только в отъезде Николая. Похоже, Тимофей интуитивно чувствовал в нём соперника.

— Однако, — медленно начал Дмитрий, — если позволите, я мог бы остаться при вашем доме в ином качестве. Например, в роли секретаря. У вас, как я слышал, множество дел, бумаг, переписки. Я весьма сведущ в этих вопросах.

Тимофей скривился.

— Щедрое предложение, Дмитрий, но… — он сделал паузу и подался вперёд. — Увы, у меня уже есть человек на примете. Не сочтите за грубость, но я предпочту того, кто… — он склонил голову на бок, — …умеет держать дистанцию с хозяевами.

Это было произнесено почти небрежно. Но каждое слово ударило под дых. Что он имеет в виду? Догадался ли о каких-то отношениях с Полиной? Или же ему не понравилось, что Дарья усаживала Дмитрия за общий стол?

— Конечно, — коротко ответил Дмитрий. Нет, он не позволит себе выдать свои чувства. Не перед этим человеком.

Тимофей откинулся в кресло, сцепив руки на плоском животе. Он явно наслаждался происходящим.

— Вас проводят, — добавил он спустя мгновение, окончательно отрезая всякую возможность для иного решения.

Дмитрий вышел, не произнеся ни слова. Прошёл по коридору, чувствуя, как из груди поднимается глухой, болезненный жар.

Его уволили. Выставили. Отрезали от доступа к ней. К Полине.

Он понял это с очевидной ясностью.

Значит, нужно действовать немедленно. Что-то придумать, иначе он может потерять её навсегда…