Глава 8. Новый дом

— Рабочий день — с семи утра до пяти вечера, шесть дней в неделю. Перерыва два, в десять часов и в два часа дня, всего не больше часа, — холодно сообщила хозяйка, сложив руки на груди.

Я вздрогнула.

Боже… Так ведь можно и руки до костей стереть, если всё время стирать!

Но разве у меня был выбор?

— А если… разделить эти два перерыва на четыре части? — осторожно уточнила я. — Сделать четыре по пятнадцать минут, чтобы я могла кормить ребёнка?

Лицо хозяйки моментально исказилось, как будто я предложила ей нечто возмутительное.

Она уже собиралась вспылить, но я поспешно добавила:

— Знаете, Дмитрий так хвалил вас! Говорил, что это самая лучшая прачечная в городе!

Удивительным образом это подействовало.

Женщина прищурилась, потом шумно выдохнула и только поджала губы.

— Ладно, делай как знаешь. Но от работы не отлынивай!

Я кивнула, испытав облегчение.

— А где можно снять комнату? — спросила я.

Хозяйка, представившаяся Радиславой, посмотрела на меня исподлобья, затем фыркнула:

— Жить можешь прямо здесь, при прачечной. Есть несколько комнат на втором этаже. Но не слева! Только справа. Крайняя в конце коридора свободна.

— Сколько это стоит?

— Пятьдесят медяков в месяц.

Я задумалась. Интересно, это много?

— Если хотя бы раз не заплатишь — выгоню взашей! — отрезала Радислава.

— Поняла, — поспешно кивнула я.

Я поблагодарила хозяйку и вышла из комнаты, оказавшись в пустом коридоре.

Да, будет непросто. Рабочий день огромный, и даже с короткими перерывами кормить ребёнка будет нелегко.

Но пора уже уходить от повитухи.

Хорошо, что я не беспомощна и умею выживать.

Я прижала Серёжку к груди, заглянула в его безмятежное личико.

— Да, Серёженька? — прошептала я. — Мы с тобой сильные, правда?

Малыш чуть шевельнул губами во сне, будто соглашаясь со мной.

И я решила, что справлюсь.

* * *

Когда я вышла на улицу, то увидела, что Дмитрий ждёт меня, облокотившись на двуколку.

Заметив меня, он поспешно выпрямился, явно стараясь выглядеть невозмутимым.

— Ну как? Хозяйка приняла вас? — спросил он с лёгким беспокойством.

Я удивилась.

Неужели он переживает за меня? Мы ведь знакомы не больше часа…

— Да, только благодаря вашей рекомендации! — ответила я, слегка улыбнувшись.

— И когда приступаете к работе?

Я замялась.

Не хотелось наглеть, но…

— Не могли бы вы… помочь мне всего один раз? — осторожно спросила я. — Мне нужно забрать свои вещи у Ярославны. Теперь я буду жить здесь, при прачечной…

Казалось бы, нормальная просьба. Но вдруг Дмитрий побледнел.

— О Боже… при прачечной жить… не рекомендую, — сказал он тихо и нервно. — Лучше найти место где-нибудь ещё!

Я нахмурилась.

— Почему?

Парень замялся, его щёки вдруг покраснели. Причём не всё лицо, а только скулы — такой правильный, аккуратный румянец.

Я не дура, сразу поняла — тут что-то нечисто.

— Тут слишком дорого берут? — пошла я напролом. — Скажите, пятьдесят медяков — это много за съём комнаты?

— Нет, что вы. Это очень даже дёшево, — начал он, но тут же осёкся.

Я удивилась.

— Так что же тогда? Жить при прачечной для меня идеально. Мне не хотелось бы лишний раз бродить по улицам…

Он смутился.

— Просто… понимаете… — попытался объяснить, но запнулся, будто подбирал слова.

Потом быстро огляделся и, понизив голос, заговорил приглушённо:

— Я обещал хозяйке, что никто об этом не узнает, поэтому без подробностей… Иногда по вечерам в прачечную приходят люди… Думаю, вам будет некомфортно здесь с ребёнком.

Сказал обтекаемо, но я задумалась.

Радислава по вечерам местным алкоголикам наливает?

Что ж, дело знакомое. В молодости мне пришлось пожить в общежитии, так что меня такое не пугает.

А близость к работе просто драгоценна! Ведь можно иногда оставить Серёженьку в комнате, потому что я всегда рядом.

— Спасибо за заботу, Дмитрий, но я останусь, — твёрдо ответила я.

Парень понурил голову, но не стал спорить.

Хотя… с чего вдруг такая забота?

Не похоже, чтобы он был знаком с бывшей хозяйкой этого тела.

Может, просто характер такой… благородный?

В общем, Дмитрий отвёз меня обратно к повитухе.

Я быстро собрала свои узлы и сухо попрощалась.

Как и обещала, отдала ей за постой колечко. Кажется, серебряное.

Она взяла его со своим вечным недовольством, но проводить меня вышла за порог.

Раскапризничался Серёжка, пришлось вернуться в дом и покормить его.

Я осторожно прижала его к груди, качая на руках, пока он жадно ел. Гладкая кожа щёчек была тёплой, бархатистой, и я чувствовала, как в душе разливается тепло.

Кстати, теперь он кушал гораздо больше, и мне почти не приходилось сцеживать остатки. А это хорошо.

Когда он наконец наелся, я осторожно переодела его, свернула грязные пелёнки в узел и сунула в карман.

Да уж… Теперь проблем со стиркой точно не будет.

Горькая ирония.

* * *

Уже через сорок минут мы снова стояли перед прачечной.

Дмитрий, заметив мои тяжёлые узлы, вызвался помочь занести их в комнату. Я не отказалась.

В коридорах никого не было, но откуда-то доносился плеск воды, глухие голоса женщин, разговаривающих между собой.

На втором этаже было темно, холодно и мрачно.

Я поёжилась.

Крайняя комната, которая, по словам Радиславы, была свободна, оказалась не заперта.

Я толкнула дверь и вошла вовнутрь.

Комната произвела на меня крайне удручающее впечатление.

После относительно тёплого и пусть бедного, но чистого дома повитухи это место больше напоминало темницу.

Тусклый свет из маленького, покрытого слоем грязи окна едва пробивался внутрь. Деревянные стены были закопчены, в углах висели толстые комья паутины. Пол тёмный, давно не мытый, с въевшейся грязью.

Посреди комнаты стояла узкая, шаткая кровать с продавленным матрасом, обтянутым серой, засаленной тканью. Стол у стены был покрыт слоем пыли, а рядом с ним стоял кривоногий табурет.

Холод пробирал до костей.

Я сглотнула.

За моей спиной раздался тяжёлый выдох.

— Госпожа… — тихо произнёс Дмитрий, шокировано оглядываясь. — Это же не комната, а дыра!

Я замерла.

А потом резко обернулась, в упор глядя на него.

— Госпожа? — строго спросила я. — Ты что-то знаешь обо мне?

Дмитрий застыл на пороге с таким выражением на лице, будто его поймали с поличным. Затем нехотя вздохнул и, избегая моего взгляда, пробормотал:

— Я… знаю, кто вы.

Я напряглась.

— Что?

— Вы… Полина Сергеевна Горенская, — наконец выдавил он. — Несколько раз бывал у вашего мужа в поместье и видел вас там…

Нахмурилась.

В голове тут же пронеслись нехорошие подозрения.

А что, если его чрезмерная любезность — не просто доброта, а желание поживиться за мой счёт?

Я ведь его совсем не знаю.

Он странный, будто постоянно что-то недоговаривает.

И к тому же так настойчиво убеждал меня не оставаться здесь…

Чем больше он уговаривал, тем больше мне хотелось поступить наоборот.

Я глубоко вдохнула, стараясь скрыть свои эмоции.

— Ладно, — произнесла ровным голосом. — Это уже не важно.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Не называй меня госпожой, — добавила поспешно. — Я больше не она. И прошу… никому не говори, кто я такая. Спасибо за помощь. А теперь мне нужно заняться делом.

Дмитрий кивнул.

Я говорила спокойно, но он понял — я его выпроваживаю.

Смутился, переслупил с ноги на ногу, а потом слегка поклонился.

— Всего доброго… — сказал он и, немного помедлив, добавил: — И всё же… поищите другое место для ночлега.

Развернулся и ушёл.

Я пожала плечами.

Ладно, время рассудит, каковы его истинные мотивы.

А пока у меня есть более важные дела.

Серёжка захныкал, требовательно завозился у меня на руках.

Кажется, кое у кого растёт аппетит…