Глава 6. Что со мной???

Геннадий Филимонович держался очень уверенно. Он не смутился грозного выражения лица толстяка, не стал лебезить, и я невольно зауважала его.

— Разрешите присесть, — произнёс он и, не дожидаясь разрешения, уселся в кресло.

Я присела на софу сбоку, а в это время Трофим Петрович буравил нас по очереди яростным взглядом разъярённого вепря. Сходство с животным усиливалось курчавой бородой и раздувающимися ноздрями.

Казалось, он вот-вот раздуется и лопнет — настолько красным, яростным и убийственным он выглядел в тот миг. Законник же сохранял полнейшее спокойствие.

— Меня зовут Геннадий Филимонович Рябчиков. Я представляю интересы вот этой барышни, как я понимаю, вашей законной супруги Екатерины Павловны Терешковой, в девичестве Ржевской. Она сообщила, что вы незаконно изгнали её из дома, подвергнув опасности жизнь, лишив возможности забрать свои вещи, в том числе принадлежащие ей лично украшения, доставшиеся от матери, одежду и многое другое, что является исключительно её имуществом. Также вы лишили её средств к существованию и тёплого дома, что является злостным преступлением против гуманности в нашем княжестве.

— Она изменила мне с конюхом! — буквально взревел толстяк.

— Где доказательства? Где решение суда, которое позволяет вам применять по отношению к вашей супруге какие-либо взыскания и наказания? — мгновенно парировал Геннадий Филимонович. — Более того, вы не имеете права лишить её чего-либо, кроме собственной фамилии. Поэтому в данном вопросе вы являетесь преступником, нарушившим закон, и я, как её представитель, сообщаю, что мы собираемся подать в суд на отчуждение части вашего имущества в пользу обиженной Екатерины Павловны.

— Что?!

Трофима Петровича аж затрясло.

— Да я сейчас удавлю вас обоих собственными руками! — заорал он, на удивление резво для своего веса выскочил из-за стола и буквально кинулся на Геннадия Филимоновича.

Я закричала от ужаса. Бедный законник едва успел отскочить в сторону, а грозный толстяк влетел в его кресло и на мгновение замер, застряв в нём, как в ловушке.

— Немедленно успокойтесь! — вскричал Геннадий Филимонович. — Иначе я напишу заявление, обвиняя вас в попытке убийства, что непременно приведёт вас в темницу! Будьте уверены, от настоящего срока вы не отвертитесь!!!

Трофим Петрович продолжал рычать, безуспешно пытаясь подняться. Он размахивал руками, но тяжёлый живот тянул его вниз, не позволяя встать. Я смотрела на него в ужасе, осознавая, что он в данном случае олицетворяет множество пороков.

Нет, дело было вовсе не в его весе. Я знала немало добродушных, хороших и замечательных толстяков. А этот человек был не только крайне злонравен, но и совершенно лишён контроля над собственной жизнью. Довести так своё тело и при этом поддаваться столь диким эмоциям — да какое сердце такое выдержит?

Наконец Трофим Петрович поднялся и медленно развернулся к нам. Он был красным, буквально багровым, как помидор, тяжело со свистом дышал и разглядывал нас помутневшим взглядом.

— Убирайтесь немедленно! — наконец процедил он. — И не вздумайте возвратиться, иначе поплатитесь жизнью. Я вам это обещаю!

— Что ж, — возмущённо вздёрнул подбородок законник, — тогда ждите приглашения в суд. Пойдёмте, барышня!

Геннадий Филимонович развернулся и поспешил к выходу. Я не стала стоять столбом и бросилась вслед за ним. Мы очень быстро покинули дом.

Прокатившись на двуколке обратно в столицу, мы высадились у дома Геннадия Филимоновича. Всю дорогу он молчал и выглядел хмурым и раздражённым, а уже у калитки повернулся ко мне и сказал:

— Барышня, снова предупреждал вас, что дело будет сложным. Как видите, ваш супруг не готов идти навстречу. Значит, мы будем обращаться в суд. Однако суд — дело непростое, он может длиться не одну неделю.

— Я должна добиться справедливости, — произнесла я твёрдо. — Должна!

— У вас есть деньги? — уточнил он.

Мне пришлось признать, что нет, ничего нет.

Законник тяжело выдохнул.

— Что ж, поступим так. Я могу заплатить за вас, но мы должны составить расписку, что в случае поражения в суде вам придётся отработать вложенные деньги собственным трудом. Найму вас секретарём или гувернанткой. Согласны?

Это было очень щедрое предложение, особенно учитывая обстоятельства, поэтому я согласилась.

— Хорошо. Я согласна. Но много ли у нас шансов выиграть этот суд?

— Немного, — честно сказал законник. — Но я, со своей стороны, постараюсь изо всех сил.

Он на мгновение замер, пристально глядя мне в глаза.

— У меня есть свои счёты с Трофимом Петровичем. Так что в моих интересах посадить его в лужу. Увидимся. Я пришлю вам письмо.

Сказав это, законник вошёл в дом.

А я выдохнула. Дело пошло. Но… я не могу сидеть сложа руки. Сейчас я фактически на шее у добрых людей, а законник собирается платить за меня из собственного кармана. Мне срочно нужно найти дело, чтобы заработать деньги!

Марья огромным деревянным крючком вязала круглые дорожки из тряпок. В нашем мире таким часто занимаются бабушки. Я наблюдала за её движениями, погружаясь в собственные размышления.

Прошло три дня с тех пор, как я обосновалась у этих добрых людей. Афанасий был предельно вежлив, его жена — добродушна, но я всё равно чувствовала себя неуютно. А от законника не было никаких вестей. Возможно, суд будет нескоро. Возможно, дело вообще окажется провальным. А сидеть сложа руки — ужасная пытка.

Тимошка тоже не высидел. Сегодня целый день бегал по городу, нанялся разносчиком газет. О, как я его понимала! Я бы и сама разносила, но, во-первых, это не солидно — надо хоть немножечко соответствовать. А во-вторых, кто станет покупать газеты у барышни? Здесь этим занимались только мальчишки.

Марья закончила вязать и подошла ко мне.

— Катерина Павловна, — произнесла она мягко, — я обещала вам сегодня баньку растопить. Искупаться надобно. Она уже готова, можете идти. Вот, я приготовила для вас чистую одежду.

Она достала своё собственное платье, пуховый платок, тёплые чулки, кофту. Я поблагодарила её — от всего сердца, мне было ужасно неловко. Эти добрые люди так заботились обо мне, создавали все условия, называли исключительно по имени-отчеству и на «вы», хотя я просила о другом. Но они не могли переступить через собственные представления. В их глазах я была и оставалась аристократкой, которой следует оказывать уважение, несмотря ни на что.

Баня оказалась совсем небольшой, но очень-очень жаркой. Сперва всё шло хорошо. Я была счастлива смыть с себя грязь и пыль, однако в какой-то момент мне стало дурно.

Накатила тошнота, закружилась голова, сердце буквально выскакивало из груди. Я поспешно выбралась из бани, на скорую руку оделась и, едва держась на ногах, вернулась в дом. Никому ничего не говоря, присела на лавке, пытаясь унять странные позывы в желудке.

Что происходит?

Марья первая заметила моё состояние.

— Госпожа, вам плохо? — всполошилась она.

— Нет, нет, — я попыталась отмахнуться, — всё в порядке.

Но она не отступала. Подошла, присела рядом.

— Что у вас болит? Что происходит?

Я вкратце сказала, как себя чувствую, и она встрепенулась, посмотрела на меня более внимательно.

— А… не носите ли вы дитя под сердцем?

Я округлила глаза и уставилась на неё изумлённым взглядом.

— Да нет, конечно, откуда?

Но тут же осеклась.

Стоп. Это я не могу иметь детей. Это я не могу быть беременной. Я — настоящая. Но ведь здесь другое дело. Местная Катерина… она ведь была замужем некоторое время.

О Боже, неужели я могу быть беременной от этого борова?

Мысль пронзила меня, словно стрела. Я замкнулась в себе, с ужасом прижав руку к животу. Только не это! Оказаться в чужом мире, посреди стужи, изгнанной и бесправной — это одно. Но носить ребёнка под сердцем при этом, да ещё и чьего ребёнка — принадлежащего этому крайне дурному человеку, — это совсем другое!

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с накатившим отчаянием, как вдруг перед внутренним взором вспыхнул тот самый сон. Чувственный, волнующий сон, который снился мне почти каждую ночь…

Сон, где человек, которого я люблю… точнее, которого любила хозяйка этого тела, касается меня. Сон, в котором я — то есть она — безумно счастлива, и мы любим друг друга со всей страстью, на какую только способны.

Нет. В этом сне нет борова… Там кто-то другой.

И я уверена — это не просто сон. Это воспоминание.

Стоп… я что, могу оказаться беременной от конюха???