Глава 44. Справились…

Захар схватил меня резко, да с такой силой, что я вскрикнула. Как он оказался так близко — я даже не поняла. Попыталась инстинктивно вырваться, но хватка оказалась железной, словно вцепился не человек, а хищник.

Потащил меня по коридору. Я спотыкалась, пыталась замедлить шаг, но молчала, чтобы не испугать детей.

Он втолкнул меня в столовую. В нашу любимую столовую.

Светлая, просторная комната с высокими окнами и скатертью, ещё хранящей следы недавних семейных обедов, вызвала у меня дикое чувство ужаса. Здесь мы пили чай с Олечкой, ели пироги с Алёшей. Здесь Валентин чинил сломанный стул, рассказывал, как в детстве не раз попадал впросак. Совсем недавно в этой комнате царили жизнь, тепло и смех.

А теперь я чувствовала мерзкие пальцы на своем запястье…

Мужчина захлопнул за собой дверь и отпустил меня так резко, что я едва не упала. Отшатнулась к стене и, стараясь дышать ровно, обвела взглядом комнату. Может, найдётся что-то, что сгодится в качестве оружия? Но ничего подходящего не было. Разве что попытаться огреть стулом или схватить канделябр…

— Страшно? — насмешливо бросил он, подходя ближе.

Глаза Захара горели, губы были изогнуты в коварной полуулыбке.

— А зря. Я ведь пришёл забрать только то, что принадлежит мне.

— Что ты имеешь в виду? — выдавила из себя. Горло оказалось пересохшим, язык прилипал к нёбу.

— А ты не догадалась? — он похабно хмыкнул, развернулся и стал неторопливо прохаживаться по комнате, будто любуясь моей участью загнанной жертвы.

Резко замер и ухмыльнулся снова.

— Дети. Они мои, Настя. Моё продолжение, моя кровь, мои наследники. Всё наконец-то встало на свои места. Теперь уж ты должна это признать…

Я застыла. Значит, это правда! Дикая, страшная правда…

— О, не говори, что ты забыла об этом, — притворно оскорбился Захар. — Мы ведь с тобой провели так много прекрасных ночей вместе. Этот олух Елисей так и не смог заделать тебе детей, а я вот справился. Однако… теперь его нет. Братец благополучно канул в лету…

Захар рассмеялся, а я вытаращила глаза.

— Это ты убил его, — выдохнула ошеломленно, только сейчас поняв главное. — Ты убил собственного брата!

— Ишь, какая догадливая! — ещё громче захохотал этот монстр. — Да, он давно был поперёк горла. Всё время кичился, что выше меня. Постоянно искал возможность контролировать. Но нет, милая, я ждал. Долго ждал — и дождался. Сперва я обошёл его в том, что заделал тебе детей, а он, идиот, растил их как своих. Правда, был момент, когда он почти догадался о подмене. Но я устроил всё так, что эту догадку опровергли… А теперь очень кстати подвернулся этот, как его там… Валентин, — Захар произнёс дорогое для меня имя с невероятным презрением. — Как удачно он вступился за тебя и угрожал моему брату! Подставить его было проще простого…

Меня затрясло. Я прижала руки к груди, чтобы Захар не увидел дрожи. Но сердце колотилось так бешено и отчаянно, что я готова была хлопнуться в обморок.

— Ты чудовище, — прошептала я.

— Нет, Настенька, — голос мужчины стал низким и угрожающим. — Я простой, но очень предприимчивый человек. Я тот, кто берёт своё назад. Теперь у меня есть всё необходимое для прекрасной жизни. Ты, дети, свобода от Елисея, Валентин — в цепях. И никто больше не помешает мне делать то, что я пожелаю!

Он начал подходить ближе, а я отступала, но буквально через один шаг за спиной оказалось препятствие.

— Ольгу, — продолжил он, будто не замечая моего отчаянного состояния, — я выдам за княжеского сына. Надеюсь, княжич сумеет оценить такую жемчужину. А Алёшку научу не быть слюнтяем. Сделаю из него настоящего хищника, который уничтожит каждого на своём пути. А вот тебя, Настя…

Он коснулся моего плеча, и я вздрогнула.

— Тебя я оставлю под своим крылом. Буду наслаждаться своей безграничной властью над тобой. Разодену в шелка, если захочешь. Ты станешь моей самой любимой игрушкой. Это не значит, что не будет других развлечений, но мне будет приятно видеть мать своих детей, такую благонравную и аристократичную, в своём собственном доме. Будешь украшением моей коллекции.

Он расхохотался как безумный.

— Никогда… — прохрипела я.

Но Захар не дал мне закончить.

— Если ты, конечно, пожелаешь, потом я отпущу тебя. Без детей, естественно. Уйдёшь на все четыре стороны. Но перед этим достаточно долго поползаешь у моих ног… голышом.

Он смеялся долго, с превеликим удовольствием. И я чувствовала — скоро мне наступит конец. Если я не найду способа…

Он ещё более безумен, чем Елисей. Гораздо более безумен. Мне казалось, что я уже свободна. Что мы с Валентином победили.

И вот на тебе — нас постигло ещё худшее.

Нужно обязательно выбраться отсюда. Иначе Захар исполнит всё, что задумал. Не будет пощады ни мне, ни детям. Мы будем уничтожены, а наши судьбы — разрушены!

Я смотрела на этого сумасшедшего и чувствовала, как внутри всё стынет. Нет. Я не позволю. Нужно срочно придумать какой-то выход. Ради них. Ради себя. Ради Валентина…

Захар сделал последний шаг в мою сторону, и я поняла, что больше некуда отступать. Спина впивалась в лопатки. Грудь поднималась так часто, будто воздух внезапно закончился или загустел. Безумец стоял передо мной буквально вплотную, и по его лицу расплывалась самодовольная улыбка, которую так хотелось стереть с лица кулаком.

Жаль, я не умею драться…

— Ну что, Настя? — прошептал он, наклоняясь ближе. — Пора наконец узнать, на что ты способна ради своих детей. Ну же, доставь мне удовольствие, как раньше…

И начал расстёгивать брюки.

Внутри меня что-то оборвалось. Я больше не думала, не дышала. Хотела только одного — исчезнуть. Но в следующее мгновение, когда я уже в отчаянии была готова оттолкнуть его, сзади, за спиной Захара, мелькнула тень.

Гулкий удар. Мужчина дрогнул, издал сиплый звук и начал заваливаться на бок.

Я застыла, не понимая, что происходит. В этом было что-то совершенно нереальное. И только потом, медленно подняв глаза, увидела Ульяну с канделябром в руке. Служанка стояла в двух шагах от поверженного тела и тяжело дышала. Это был тот самый канделябр, который я и сама облюбовала для самозащиты!

Лицо у неё было бледным, руки дрожали, губы приоткрыты от испуга. Она медленно подняла на меня ошеломлённый взгляд и прошептала:

— Госпожа… у меня получилось!

— Боже, Ульяна, ты… — выдохнула я ошеломленно.

— Я всё слышала, госпожа, — запинаясь, прошептала она. — Он хотел…

Голос её оборвался, и я поняла, что она вот-вот заплачет. Но Ульяна скрепилась. Она медленно опустила канделябр на пол и пошатнулась.

— Я не могла позволить, чтобы он это сделал. Я ненавижу его. Ненавижу!!!

Я бросилась к ней и схватила за руки.

— Спасибо, — прошептала хрипло, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты спасла меня. Но нужно торопиться. Необходимо срочно его связать!

Ульяна кивнула. Не нужно было объяснять, что это было самым главным. Мы обе понимали: если Захар очнётся, нам уже не спастись…

— Беги к детям, а я сейчас что-нибудь придумаю. Ты видела ещё кого-то из сопровождающих Захара?

— Нет, госпожа. Я отправила детей в подвал и сразу же прибежала сюда. Не знаю, предчувствовала, что ли, что нужно быть именно здесь. Спряталась за портьерой. Кстати, можно разорвать скатерть на полосы. Она довольно крепкая.

Я согласилась.

— Будь внимательна. Возвращайся в подвал. Следи за окружающим. Будет замечательно, если Захар приехал один.

Ульяна умчалась. Я рванула к скатерти. Разорвать её на полосы оказалось не так-то просто. Зато верёвка получилась крепкой. Я связала ему руки и ноги за считанные минуты.

Кажется, Ульяна рассекла ему кожу на голове, потому что лицо было залито кровью. Так-то лучше. Хотя бы не скоро очнётся.

Поспешно спустилась вниз, оглядываясь. Всё внутри дрожало. Главное — не останавливаться.

Когда мы все собрались в холле, я зна́ком приказала вести себя тихо и аккуратно выглянула во двор. Там было темно, но, слава Богу, совершенно тихо. Похоже, Захар действительно вернулся в одиночку.

Как же ему удалось справиться с двумя верными солдатами Валентина? Похоже, сыграл роль эффект неожиданности.

Мы нашли несчастных очень скоро. Один был мёртв, второй тихо стонал. У него была жуткая рана в боку.

— Ульяна, помоги мне. Нужно остановить кровь.

— Сейчас, госпожа, — прошептала служанка и кинулась обратно в дом.

Я осталась рядом с солдатом, сжимая его руку и шепча, чтобы он держался. Через пару минут Ульяна вернулась с чистыми тряпками и флягой воды. Мы сделали всё, что смогли: перевязали рану, приложили тряпки, напоили.

Солдат очнулся и даже попытался что-то прошептать, но я остановила его:

— Тише. Главное — живи. Всё остальное потом.

Мы укрыли его в телеге под тряпками. Потом я жестом приказала Ульяне и детям двигаться к лошадям.

Мы торопились, как могли. Я вела Олечку за руку, Алёша помогал нести узелки, Ульяна вела Наташу. В голове стучала только одна мысль — поскорее уехать отсюда.

Я усадила всех в телегу, сама села за вожжи.

Когда наконец мы выбрались за ворота и тронулись по дороге, сердце пустилось в пляс. Захар был жив, но у нас пояилось преимущество. Как только доберёмся к городу, сможем спрятаться. А там уже, думаю, и подмога прибудет…