Глава 55

С дрожью в воздухе разносится жуткий, леденящий душу голос судьи:

— Виновен!

Этот приговор, словно удар молота, сотрясает площадь до основания.

— Шипшун приговаривается к пожизненному заключению в каменоломнях в горах Дарха.

Толпа взрывается одобрительным рёвом, по спине бегут мурашки от одного упоминания этих гор.

Дарх — место, где даже самые отъявленные преступники теряют рассудок от ужаса. Древние легенды шепчут о зловещих духах, что безжалостно высасывают жизненные силы из несчастных, обречённых на вечные муки в этом проклятом месте.

— Пожизненно? Пощадите! — захлёбываясь рыданиями, молит шарлатан.

Давина с глазами, полными яростного огня и неукротимой жажды мести, выплёвывает каждое слово, словно ядовитые стрелы:

— А ты пощадил моего отца, когда тот так же умолял? Или тех, кто умер от насланной тобою эпидемии?

Мы едва успели вернуться с Ронгаром из храма, где связали свои судьбы священными клятвами, как весь город содрогнулся от ошеломляющей новости: поймали Шипшуна!

В каждом уголке шептались, что сам генерал Эйнар Дарквуд, тот самый могущественный дракон, что сопровождал нас в разлом, выследил преступника.

Меня до сих пор бросает в дрожь от мысли, как этому ничтожеству удалось сохранить жизнь после встречи с таким грозным драконом. Эйнар славится своей беспощадностью к врагам.

Сердце разрывается, когда Ронгар с тревогой в глазах просил меня не ходить на площадь. Но я не могла оставить Давину одну в такой важный момент. Она должна увидеть, как свершится возмездие.

Всё оказалось даже страшнее, чем я предполагала. Этот мерзавец Шипшун не просто принёс «цветочную гниль» в город — он хладнокровно спланировал массовое убийство!

Когда люди начали умирать, словно мухи, он, как стервятник, явился со своим «чудодейственным» лекарством. На допросе под пронизывающим взглядом самого Верховного Дракона трясущийся от страха Шипшун признался в убийстве отца Давины.

Мужчина пытал несчастного Фьюго, выпытывая рецепт универсального лекарства. Но судьба посмеялась над убийцей: список ингредиентов оказался неполным, без главного компонента — эликсирии. Когда его преступление начало раскрываться, этот трус бежал вместе со своим подельником, продажным мэром Ульясом.

В воздухе снова звенит властный голос судьи:

— Введите следующего заключённого!

Давина рядом со мной дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

— Наконец-то справедливость восторжествовала. — Её голос полон горькой радости. — Ты не представляешь, каких усилий мне стоило удержать Ренара от немедленной расправы. Он хотел разорвать глотку этой твари прямо там, на месте. Но я не могла допустить, чтобы руки моего любимого запятнались кровью такого отребья.

Я крепко сжимаю руку подруги.

— Ты поступила мудро. Такое ничтожество не заслуживает быстрой смерти.

На площадь выволакивают мэра Ульяса, и воздух мгновенно наполняется яростными криками толпы. Гнилые овощи и комья грязи летят в предателя, как стрелы народного гнева. Его некогда лощёное лицо теперь искажено страхом, а богатые одежды превратились в жалкие лохмотья.

— Преступник! Убийца! Смерть предателю! — ревёт разъярённая толпа.

В этих криках слышится вся боль и страдания, что причинил этот человек своему народу.

Каждое слово судьи, зачитывающего бесконечный список преступлений, словно гвоздь в крышку гроба Ульяса. Взяточничество, казнокрадство, покровительство бандитам — и это лишь верхушка айсберга его злодеяний. Бывший мэр стоит, понурив голову, не смея поднять глаза на тех, кого предал ради золота.

Воздух застывает в ожидании приговора. И вот он звучит, подобно раскату грома.

— Виновен! Приговаривается к пожизненному отбыванию в шахтах Птарха.

От этих слов по толпе проносится удовлетворённый шёпот. Шахты Птарха — место, где сама смерть кажется милосердием. Ядовитые испарения медленно разъедают лёгкие, превращая каждый вдох в пытку. Никто не живёт там дольше пяти лет, только медленно угасает в агонии.

— Что? Нет, только не это! — визжит мэр.

Его крик полон такого ужаса, что даже мне, ненавидящей его всем сердцем, становится не по себе.

Давина выдыхает с облегчением, словно сбросив тяжкий груз с плеч.

— Наконец-то. Пойдём отсюда, здесь больше нечего делать.

Когда мы покидаем площадь, за нами, как тени, следуют три огромные фигуры — охранники, приставленные Ронгаром. Я улыбаюсь, вспоминая, как настойчиво муж убеждал меня в необходимости защиты и как его глаза светились тревогой за мою безопасность.

Внезапно лицо Давины озаряется счастьем.

— Ой, мой котик ждёт меня!

Я следую за её взглядом и замираю в благоговейном ужасе. Ренар в своей звериной форме — это нечто невероятное! Огромный, мускулистый барс, чья шерсть переливается на солнце, а глаза горят разумным, почти человеческим огнём.

И эту грозную машину для убийств Давина называет котиком? От одного вида его внушительных клыков у меня подгибаются колени!

Наблюдаю, как Давина без тени страха подбегает к огромному хищнику. Её маленькая фигурка рядом с массивным телом барса кажется особенно хрупкой, но в этом контрасте есть что-то невероятно трогательное.

Она нежно трётся о его морду, и, к моему изумлению, воздух наполняется глубоким, раскатистым мурлыканьем. Этот звук настолько не вяжется с грозным обликом зверя, что я не могу сдержать улыбку.

— С ума сойти, — шепчу я, проходя мимо этой парочки.

Оказавшись дома, я по привычке предлагаю охранникам разделить со мной обед, но их реакция говорит сама за себя. Бедняги бледнеют, словно увидели призрака, и поспешно отказываются, запинаясь.

Ох уж этот Ронгар, наверняка запугал парней до полусмерти! В их глазах читается такой неподдельный ужас, что становится даже смешно.

Едва переступаю порог, как меня окутывает невероятный аромат жареного мяса, от которого рот наполняется слюной. В последнее время я схожу с ума от этого запаха: тело само подсказывает, что ему нужно.

— А вот и ты.

Глубокий, бархатный голос мужа заставляет моё сердце пропустить удар.

— Я заждался.

Сильные руки Ронгара обвиваются вокруг моей талии, и я таю в его объятиях, чувствуя, как напряжение тяжёлого дня постепенно отступает.

Прижимаясь к его широкой груди, я вдыхаю родной запах и улыбаюсь. Пусть за стенами нашего дома творится что угодно, здесь, в объятиях моего дракона, чувствую себя по-настоящему защищённой.

— У меня для тебя новость, — шепчет мне на ухо муж.