Глава 16. Удержать синицу в руках…

Говорить не хотелось.

Ничего не хотелось.

Меня растолкали с утра пораньше и всунули в руки какую-то булку и чашку с чаем. Отказываться я не стала. Если у меня не будет сил, то меня потащат на себе Лекс и Карад, а я не хотела лишний раз не то что до них дотрагиваться, но даже смотреть в их сторону.

Вчера Лекс так надо мной суетился, что над ним начали подшучивать охотники. Мне же его внимания было не нужно. Он пытался со мной заговорить, но я делала вид, что не слышу. Что такого он мог мне сказать? Как вообще можно общаться с таким лицемером?! Интересно, тогда, во время охоты, он знал, что я не могу превратиться в чудовище и что все это сказки для обывателей Ковчега? Вполне мог. Его отец – глава охотников. И он точно в курсе реального состояния дел. Неужели не поделился с сыном? И тем не менее во время Большой охоты Лекс хотел меня убить. Что же изменилось теперь? Дали другую команду? Но что поменялось? Отцы-основатели знали, что я видящая, и имели какой-то свой план, в который не посвятили тогда Лекса? И какая тогда команда была у других охотников? Сейчас они точно меня убивать не торопятся.

Я с силой потерла лоб.

Ничего не понимала. Концы с концами не сходились, наверное, поэтому не удавалось с головой ухнуть в отчаяние. Мозг цеплялся за нестыковки и работал вне зависимости от моего желания отгородиться от всего и закрыться в своей скорлупе.

Ночевали мы в какой-то землянке почти на краю леса. Мои похитители явно обитали в ней не первый день, но это, пожалуй, единственное, что я отметила. Мне было плохо и физически, и душевно. И хуже всего, что во всем я винила только себя. Знала же, что нужно быть осторожнее, видела, что может произойти, и все равно повела себя более чем беспечно.

Перекусив, мы в предрассветных сумерках выбрались из землянки и направились вглубь леса. Шла, а казалось, что у меня к ногам приделаны гири. Каждый шаг отделял меня от свободы и от тех, кто за короткий срок стали мне близкими, родными и… любимыми.

Лекс шел рядом и странно на меня поглядывал, постоянно косился, но молчал. Наконец, я не выдержала:

– Что?

Он будто этого и ждал:

– А ты изменилась.

Я хмыкнула. Ну да, уже явно не та доверчивая овца, которую определили на убой. И тут же про себя горько вздохнула: да нет, все та же. Иначе бы не попала в ловушку Карада.

Несколько минут мы шли молча:

– Прости меня, – тихо, так, чтобы услышала только я, произнес Лекс.

Мне показалось, я ослышалась.

– Что?

– Прости меня, – повторил парень.

Не ожидала. Даже с шага сбилась, и он поспешил поддержать меня под локоть, но я тут же его выдернула и зашагала быстрее. Простить?! Он загонял меня, как дикое животное, хотел убить и убил бы, если бы не Ник, а сейчас похитил и ведет туда, куда я никогда не захотела бы вернуться по своей воле!

– И за что же ты просишь у меня прощения? – не выдержав кипящих эмоций, огрызнулась я. – За то, что чуть не убил, или за то, что сейчас ведешь в рабство?

– Я… – он посмотрел на меня растерянно. – Какое рабство?

– О! Так вы ведете меня в Ковчег, чтобы дать конфету и отпустить на все четыре стороны? – наивно хлопнула я ресницами. – А ничего, что я уже объявлена у вас мертвой? – и отвернулась, не в силах на него смотреть. Противно… Как же противно от его лицемерия. – Хотя какая разница, как я там объявлена, если видящую даже из комнаты не выпустят. Надеюсь, хоть кандалы не наденут и на цепь не посадят. Или посадят?

Глянула на него исподлобья.

Лекс смотрел на меня чуть ли не с ужасом:

– Никто тебя на цепь не посадит! Мне сказали, что тебе помогут, и ты снова станешь полноправным членом Ковчега!

– Лекс, ты это серьезно? – я посмотрела на него как на умалишенного. – Нет, ты правда в это веришь?

– А что в этом такого?! – не выдержал он и повысил голос, отчего на нас тут же обернулись:

– Хватит болтать! Мы в лесу, а не в парке на прогулке.

Некоторое время мы шли молча, и теперь я уже поглядывала на Лекса, пытаясь понять, что им движет.

– Что? – среагировал он.

– Ты правда веришь в то, что говоришь?

– Мэй, а ты разве не хочешь остаться человеком?

– Я и есть человек! Как видишь, клыки и когти не выросли, – хмыкнула.

– Ты что, не видела мутеров? Не понимаешь, что может с тобой случиться?

– Мутеров? Не тварей? – насмешливо спросила я.

Как же, в Ковчеге нам всем рассказывали о том, что мы превратимся в тварей, а тут уже новая сказочка созрела.

– Я уже понял, что это не так. Но у тебя обнаружили мутаген, а значит мутации будут! А в Ковчеге тебе дадут сыворотку и купируют ее!

Я посмотрела на Лекса с жалостью – он верит в то, что говорит, это ж какая каша в его голове?! А с другой стороны. Если ему никто ничего не рассказывал, а он сам делал выводы из того, что ему наплели заинтересованные лица…

– Мне никогда не дадут эту сыворотку.

– Сколько можно трещать?! Я сказал – молчать! – зашипел мне прямо в лицо внезапно оказавшийся рядом Майкель. – Или мне нужно вставить тебе кляп? Лекс, иди в конец колонны, – бросил он парню и сам встал позади меня.

Шедший за нами Карад проводил его насмешливым взглядом. А этот-то чего скалится? Вот уж кого я точно не понимаю. Чем ему поможет моя поимка? Неужели он и правда думает, что его отпустят или даже дадут спокойно жить в Ковчеге? Бред какой-то. Да этим гадам убить человека все равно что муху прихлопнуть. Честно говоря, я удивлена, что он до сих пор жив.

***

На обеденный привал мы остановились, когда я уже готова была взмолиться об отдыхе. Как же я сейчас мысленно благодарила Ника, который лично подбирал мне удобную обувь, иначе единственное, о чем я могла бы сейчас думать – о кровавых мозолях.

Я уселась на землю около дерева, откинулась на его шершавую кору и с наслаждением вытянула ноги.

Костер разводить не стали. Просто достали из рюкзаков бутерброды и начали жевать. Видимо, запаслись провизией в поселении и сейчас не хотели тратить и лишней минуты. Лекса отправили на разведку.

Мне несколько бутербродов сунул в руки Карад и сел рядом. Некоторое время парень молча жевал, а потом сказал:

– Думаешь, это я такая скотина, что сдал тебя охотникам? – Я даже головы поворачивать не стала. Мой кивок он все равно не оценит. – Любой, кто узнал бы, что ты видящая, тут же продал бы тебя. Так какая разница, в какой клетке сидеть? А я сохранил жизнь!

Я хмыкнула. Как же легко таким, как Карад, искать оправдание своей подлости.

– …Что, думаешь этот твой Ник не продал бы тебя? – внезапно со злостью зашипел он мне почти в самое ухо. – Продал бы! Просто чуть позже. Поиметь он тебя просто хотел! А добился бы своего, поиграл немного и сдал кому надо. Неделей раньше – неделей позже, какая разница?

– Не меряй всех по себе, – бросила я ему холодно в ответ.

– Дура! В этом мире все продается и покупается. Просто ему еще не давали за тебя хорошую цену!

– А тебе как? Хорошо заплатили?

– Хорошо, – внезапно успокоившись, ответил парень. – Я вернусь в Ковчег и буду жить, как жил. Этого мне пока достаточно.

– То есть ты сам хочешь вернуться в город и всю жизнь претворяться, зная правду? – опешила я.

– А какая она – правда? – прищурившись и глядя мне в глаза, спросил Карад. – У каждого она своя, Мэй. У тебя своя. У Лекса своя. И у меня своя. Я не хочу жить в вечном страхе быть съеденным какой-нибудь тварью! Не хочу видеть этих долбаных мутеров и огребать от других мутантов, которые получили более сильный дар! Я хочу жить в нормальном привычном обществе, спать на нормальной кровати, ходить по ухоженным улицам, жрать привычную еду, мыться под душем и срать в теплом туалете! И плевать мне, что раз в год мне будут делать инъекцию и придется молчать о том, что я увидел и узнал за пределами Ковчега!

Я помолчала:

– Знаешь, была я как-то со школьной экскурсией на ферме в поясе Землероек. Меня тогда очень удивили их загоны для свиней. Чистенькие такие, отапливаемые. И кормили их всегда от пуза. А еще каждый день мыли. Эти свиньи даже гадили в отдельном уголке, хотя я раньше думала, что они только под себя ходят. Но нет, экскурсовод сказала, что они очень чистоплотны. Еще рассказал, что свинок каждые несколько месяцев осматривает ветеринар и делает все необходимые прививки, объяснил, что случку проводят только среди лучших экземпляров, и ведется постоянная селекция вида, так что на стол к нам попадает самая лучшая свинина. Свинки выглядели очень довольными, им явно их существование очень нравилось. Хозяева за них и думали, и делали все, чтобы им было комфортно жрать и гадить. А! Забыла! Им даже музыку включали, чтобы приятнее было лежать после сытного обеда. Экскурсовод тогда рассказала, что ветеринары уверены, что это благотворно влияет на вкусовые качества мяса. И, знаешь, плевать свинкам было, что рядом в загонах постоянно пропадают другие свиньи и даже их поросята. Хозяева ведь все контролируют, значит, так и нужно. Даже возмущенно хрюкали, когда слышали, как визжат те, кого ведут на убой.

Карад сжал челюсть. Да так, что желваки заиграли.

– Ты считаешь меня свиньей? Между прочим, не так давно ты сама жила точно так же, а сейчас осуждаешь?!

– Карад, я не могу никого осуждать. Каждый делает свой выбор. А еще я знаю, что выбор сложно сделать, если не знаешь правды и даже не подозреваешь, что живешь всего лишь в одном большом загоне.

– А если эта твоя правда никому не нужна? Людям нравится так жить! И о таком загоне мечтают все эти свободные! – он даже качнул головой, имея в виду всех, кто не живет в Ковчеге.

– Раз нравится – живи. И не жалуйся, если твоего ребенка выберут для следующей охоты.

– А здесь он может погибнуть в любой другой момент!

– Как и там, – я пожала плечами. – В любом случае я не хочу возвращаться в Ковчег, и мой загон там будет гораздо меньше, чем у любого другого человека.

– А мой больше! И я выбираю его, а не вот это! – и показал рукой вокруг.

– Твое право. Но ты хотя бы имеешь выбор. Хотя…

– Что хотя?! – зло прорычал парень.

– Как думаешь, хозяевам понравится, если свинка, отправленная на убой, с какого-то перепуга вернется обратно в загон, в который уже успели поместить другое животное?

– Что?

– Я говорю, ты уверен, что тебя оставят в живых, когда мы попадем в город? – совсем тихо спросила я. – Ладно сейчас. Ты нужен, чтобы присматривать за мной и, если понадобится, тащить на своем горбу. Но нужен ли ты будешь им в городе? Для всех ты – изгой, тварь, которую уже убили охотники. Как тебя теперь возвращать?

По выражению лица парня я поняла, что он тоже об этом думал, но всячески гнал эти мысли из головы, надеясь, что охотники сдержат свое обещание.

– Они обещали, и они вернут, – твердо произнес он, хотя я видела по глазам, что никакой уверенности у него нет.

Я криво усмехнулась и иронично заметила:

– Какая вера в слова палачей.

– Ну и горазды же вы трепаться, – подошел к нам Майкель. – Чтобы я этих перешептываний больше не слышал. Все, встаем. Привал окончен.

***

Переход был сложным. Сама местность стала более каменистой и неровной. Часто приходилось взбираться на взгорки и обходить овраги, а иногда и проходить их напрямую, но никто и не думал объявлять о привале, чтобы хоть немного восстановить силы. Охотники явно опасались погони и торопились уйти как можно дальше. Причем шли очень неудобным путем, но, по-видимому, самым коротким, потому что Лекс сказал, что мы будем у Ковчега уже к следующему вечеру. Больше, правда, мы толком и не разговаривали – не до того было.

Последние пару часов мне по очереди помогали идти Лекс и Карад, иначе я бы упала на очередном препятствии. Вымоталась страшно.

– Осталось немного, – приободрил всех вернувшийся из разведки охотник и достал фляжку с водой.

А в следующую секунду и фляжка и сам охотник полетели на землю под весом огромной черной твари, которая разодрала его на несколько частей одним движением лап.

Я такого ужаса еще никогда не видела. Эта… Это чем-то отдаленно напоминало огромную кошку и было покрыто блестящей черной сегментированной броней, даже на вид непробиваемой. Когти твари были также черные. Шипастый гибкий хвост нетерпеливо бил по ее бокам, а в открывающейся пасти можно было увидеть три ряда зубов и несколько щупалец вместо языка, которые явно могли выстреливать из пасти на немаленькое расстояние.

На мгновение все застыли, а потом мир словно сошел с ума. Застрекотал откуда-то взявшийся автомат, но его пули лишь рикошетили от брони твари, не причиняя ей никакого урона. Я уже знала, что автоматы за стеной Ковчега были не в ходу именно по этой причине. Таких тварей брал только убойный винтовочный патрон, снабженный еще и специальным обработанным даром зарядом, ну или гранатомет, который в ближнем бою бесполезен – при его использовании сам скорее пострадаешь. Сильный одаренный тоже мог справиться с картанайром – то, что это он, я не сомневалась, – но только при поддержке. Хорошей поддержке… С норлоками и гризлерами в этом плане было гораздо проще.

А потом автоматная очередь резко оборвалась, как, по-видимому, и жизнь стрелявшего. Но тут же послышались винтовочные выстрелы, крики боли, какие-то команды, снова крики.

Я же в панике бежала, куда глаза глядят. Бежала быстро, как никогда. По лицу били ветки, цеплялись за волосы, но я лишь выставила вперед локти и продолжала панический бег. Было бы у меня в руках хоть какое-то оружие…

Усталость резко отступила. Я о ней даже не помнила. Какая усталость, когда сзади творится такое?!

Внезапно под ногу подвернулся корень, и я, споткнувшись, полетела чуть не кубарем и растянулась на земле, обдирая руки и сбивая колени. Тут сзади раздался такой сильный взрыв, что подо мной вздрогнула земля. Я снова подскочила, но на этот раз не услышала ни криков, ни выстрелов. Прислушалась. Все стихло.

Но чем все закончилось? Удалось ли убить картанайра? Или это он всех растерзал и сейчас идет по моему следу? Тогда меня ждет верная смерть. В то, что удастся от него сбежать, не верилось. Такая тварь не отпустит свою добычу.

А если охотники его все-таки убили? Много ли среди них осталось живых и будут ли они меня догонять?

В любом случае оставаться на месте нельзя.

И я, немного прихрамывая, направилась дальше. Пока просто идти, а там что-нибудь придумаю. Карад же как-то выжил в лесу и выбрался к людям. И я смогу.

Но шагала я недолго.

– Мэй! – раздалось неподалеку, и я, позабыв о боли в колене, снова понеслась вперед.

Но на то они и охотники, чтобы уметь ловить своих жертв, и совсем скоро от толчка в бок я снова полетела на землю.

– Мэй! Как ты? Живая? – рядом появился Лекс и рывком поднял меня. Начал судорожно осматривать и, не заметив катастрофических повреждений, зашипел: – Ты куда собралась? Одна на ночь глядя? С ума сошла?! – закончил он, переходя на крик.

Глаза его зло блестели, желваки ходили ходуном, а ноздри раздувались от гнева.

– Это я с ума сошла?! – ответила в том ему, постепенно переходя в истерику. – Я хочу жить! Просто жить! Не в клетке, выполняя чужие хотения, а так, как захочу сама! И подальше от тебя и погрязшего во лжи Ковчега!

– Тебя там вылечат, дура! – заорал он мне в лицо и встряхнул.

– Это ты придурок! От чего меня лечить?! Мой дар видящей – это и есть мутация! Она у всех есть! Понимаешь?! У каждого человека после Великой катастрофы есть эта долбаная мутация! У каждого своя! Мы все изменились! А сыворотка из Ковчега просто эту мутацию блокирует!

Он вглядывался мне в глаза, пытаясь найти в них опровержение сказанных мной слов, а меня потряхивало, и я из последних сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Наконец, он сглотнул:

– А мутеры?

Я закатила к небу глаза, показывая свое отношение к его вопросам и стараясь сдержать подступившие к глазам слезы бессилия.

– Считай, что они генетическая аномалия.

Его руки на моих предплечьях сжались еще сильнее, причиняя еще большую боль.

– Тогда кого мы каждый год убиваем?! – прорычал он мне в лицо, будто это я была виновата в том, что он только что узнал.

А у меня как-то резко не осталось сил.

– Людей, Лекс. Подростков… – ответила я хрипло и очень тихо.

Перед глазами все расплылось и пришлось несколько раз сморгнуть слезы, которые тут же длинными дорожками потекли по щекам.

Лекс резко отпустил меня, будто ожегшись, и я покачнулась.

– Ты лжешь! – с ненавистью посмотрел он на меня. – Лжешь специально, чтобы я тебя отпустил! Основатели никогда бы такого не допустили!

Я смотрела на парня и понимала, что доказывать ему сейчас что-то бесполезно – он просто не хочет мне верить, а потому и не услышит.

– Конечно, я лгу, – горько усмехнулась. – Я же чудовищная тварь, которую нужно уничтожить любой ценой. Что? Уже не тварь? Уже можно спасти? Интересно, а почему это нельзя было сделать раньше и не посылать невинных подростов на смерть? Карада вон тоже пообещали вернуть в город. Что, он резко перестал быть опасным? Какое замечательное совпадение! – я даже руками всплеснула. – Как?! Люди живут и за пределами Ковчега и вполне себе нормально существуют и не превращаются в жутких норлоков и гризлеров? Не может быть! Основатели этого точно не знали. Это ведь не они тебя за мной послали и снабдили вашу команду всем необходимым для моего захвата и торговли с поселениями!

Сарказм и горечь так пропитали мои слова, что эта горечь, казалось, поселилась даже на языке.

– Молчи! – внезапно со злостью воскликнул Лекс, и мою щеку обожгла хлесткая пощечина. – Молчи, тварь! – грудь его ходила ходуном, на меня он смотрел с жуткой ненавистью.

Вспомнилось, как вестников с плохими новостями когда-то убивали. Вот теперь именно эта жажда убийства и светилась в глазах парня. Мне бы помолчать, но меня тоже трясло от злости и несправедливости:

– Что, правда глаза колет? Так колет, что ты не погнушался даже руку на девушку поднять? Хотя… Тебе ведь не впервой, да? Ты ведь однажды уже в меня целился из пистолета и даже стрелял. Какой замечательный молодой охотник, пример для подражания для всех мальчишек города!

Лекс снова замахнулся, но рядом вдруг возник злющий Майкель:

– Что здесь происходит? Лекс, почему застрял? Хоть бы знак подал, что нашел эту девку! Нужно возвращаться и помочь раненым! Эта тварь, похоже, всю мою команду уделала! – и подтолкнул меня в спину прикладом винтовки.

Ничего не оставалось, как возвращаться к месту бойни.

То, что мы там увидели, несмотря ни на какие окрики, заставило меня метнуться в ближайшие кусты. Меня долго выворачивало наизнанку. И даже когда уже рвало только желчью, спазмы никак не останавливались.

Наконец, я вытерла губы рукавом грязной куртки и, сделав несколько шагов вбок, в изнеможении прислонилась к дереву и съехала по нему вниз – ноги меня не держали. Хотелось свернуться в клубочек, отгородиться от всего мира, а потом проснуться и понять, что все произошедшее было лишь страшным сном.

Когда мне в губы ткнулось горлышко фляги, я распахнула прикрытые глаза и увидела бесстрастно рассматривающего меня Майкеля:

– Попей.

– Какая забота… – прокомментировала я его предложение, но флягу взяла и отпила. Однако горечь с языка все никак не уходила.

Лекс, бледный, как полотно, стоял поодаль. Переводить снова взгляд на поляну, куда он смотрел, категорически не хотелось.

– Ммм… – раздавшийся стон заставил нас троих посмотреть на мешанину тел, оставшихся от нашего отряда.

Картанайр порезвился на славу, и небольшая поляна была полностью залита кровью. Изломанные тела, оторванные обожженные конечности и картанайр с развороченным брюхом и полу-оторванной головой довершали жуткое зрелище. Как тут кто-то мог выжить, я не представляла. И все же где-то на краю поляны, а вернее чуть поодаль, кто-то стонал.

Лекс отмер и бросился на звук, Майкель только прищурился и проследил взглядом за парнем. А через несколько минут тот притащил на себе почти бессознательного Карада. Одной руки почти по плечо у него не было, половина лица была обожжена, а одежда вся порвана и залита кровью.

Я тут же начала расстёгивать ремень на брюках. И на меня посмотрели, как на умалишенную – явно решили, что у меня крыша поехала. Но я на этих придурков даже внимания обращать не стала, а быстро туго затянула ремень повыше места отрыва руки. Первым делом нужно было остановить кровь. В голове мутилось, но я знала, что должна помочь Караду. Как бы там ни было, но смерти он мне не желал, как и я ему.

– У вас есть с собой какая-нибудь аптечка? – перевела я взгляд с Лекса на Майкеля. – Хоть что-нибудь, чем можно обработать раны? – спросила, стараясь сдержать истерику.

– Есть, – как-то слишком спокойно ответил старший охотник и достал из кобуры пистолет.

– Ты что задумал?! – ошарашенно уставилась я на оружие, которое мужчина уже наводил на Карада.

Парень же внезапно открыл незаплывший глаз и уставился прямо на охотника.

– Ты обещал… – внезапно просипел он.

– Я обещал Караду, а не бесполезному куску мяса, – ответил Майкель, собираясь нажать на курок.

– Нет! – от ужаса я сама не заметила, как прикрыла собой парня и выставила вперед руку в останавливающем жесте.

– Отойди, дура. Сюда на запах крови скоро сбежится столько хищников, что картанайр нам милым щеночком покажется. Нужно уходить отсюда как можно быстрее, и раненый нам не нужен. Он будет только мешать и замедлять.

– Так нельзя! – воскликнула я, не двигаясь с места.

– Я сказал – отойди! – внезапно гаркнул Майкель и направил пистолет мне в голову. – Или останешься здесь вместе с ним!

Я смотрела на направленное мне в лицо дуло пистолета и, кажется, видела мерцавшую внутри него заряженную даром пулю, но не могла пошевелиться.

Звук выстрела заставил вздрогнуть. Никаких мыслей в голове промелькнуть не успело. Какие могут быть мысли, если в голове внезапно поселилась звенящая пустота, а глаза увидели, как дернулась голова палача, а сам он начал заваливаться набок?

Как так может быть? Он же стрелял в меня! Или не в меня? Или не стрелял?

Я тупо уставилась на свалившегося мне под ноги охотника с простреленной головой и не могла отвести от него взгляда. В ушах отчего-то звенело от тишины.

Я ведь до этого никогда не видела так близко столько смерти. А тут нападение картанайра, трупы, совсем недавно еще бывшие живыми людьми, и охотник, который только что целился в меня, а умер сам. Умер… Как и все эти ребята. Все мертвы… Кругом смерть, а я живая. Как так-то? И живая ли я вообще? Разве после всего этого можно остаться живой?

Пощечина обожгла щеку, и только тут я поняла, что меня трясут за плечи. Наконец, получилось отвести взгляд от убитого Майкеля, и я посмотрела в зеленые обеспокоенные глаза того, кто крепко сжимал мои предплечья и пытался до меня докричаться:

– Мэй! Мэй! Девочка моя, ты как? Уже со мной? – Он с облегчением разглядел в моих глазах понимание, крепко прижал к своей груди и погладил по волосам. Его сердце под моей щекой стучало так сильно и быстро, что казалось – сейчас выпрыгнет из груди.

– Ник… – выдохнула, не веря своим глазам и ушам. – Это правда ты? – Я подняла голову, вглядываясь в черты его лица.

– Я, – он вымученно улыбнулся. – Сам не верю, что мы вас догнали. Но главное – ты жива, и все будет хорошо, совсем скоро мы вернемся домой…

– Домой?..

Как давно полуразвалившаяся библиотека, заполненная не книгами, а цветами, стала моим домом? Не знаю. Но внезапно так захотелось именно туда! В ее прохладу и уютную тишину, где я была счастлива со своими друзьями и своим мужчиной.

– …Домой… – и я, уткнувшись в грудь Ника, разрыдалась, не в силах удержать накрывшую меня истерику.

На груди у парня было хорошо и уютно, а его запах и теплые руки стали самым лучшим успокоительным.

– Я сказала стоять на месте и не двигаться! – окрик Керты, явно предназначенный не мне, заставил вернуться в реальность и оглядеться.

Неподалеку от нас застыли Лекс со сжатыми кулаками, на скулах которого от злости расцветали красные пятна, и Керта со своей любимой винтовкой, которая была направлена ему в лоб. Рядом одновременно с этим окриком кто-то застонал, и меня словно молнией прошибло осознание:

– Карад! Ник, тут Карад, ему нужна помощь!

– Тот самый гнилой норлок, который похитил тебя из поселка? – сузил глаза Ник.

– Да! То есть он… Он просто сломался, Ник. Это мне повезло встретить тебя с Кертой и Лавром, а ему не повезло, и пришлось со всем справляться самому. – Ник уже набрал в грудь воздуха, чтобы рассказать мне, как я не права, но я все знала и сама. – Согласна – он подставил меня, но смерти точно не желал! – Я видела, что мои слова не убедили парня, и снова расплакалась. – Ник, ты не понимаешь! Я не могу оставить его умирать!

Я и сама себе не могла объяснить, почему так цеплялась за этого парня, но не могла его бросить. Я уже защищала его от Майкеля, уже взяла на себя ответственность за его жизнь, и сейчас оставить – значит предать. И получится, что предателем уже будет не он, а я, и с этим клеймом мне придется жить всю свою оставшуюся жизнь.

Как мне это сейчас объяснить Нику?

Не знаю, что Ник увидел в моих глазах, но он с досадой выдохнул и позвал:

– Лавр! Ты где там запропастился?

Из кустов показалось бледное лицо парня, который старался не смотреть в сторону побоища.

– Я тут осматривался, – и улыбнулся мне краешком губ. – Привет, Мэй.

– Оттащи этого, – он показал головой на труп Майкеля, – чуть дальше и поройся в его рюкзаке. Там должна быть аптечка. Она у городских всегда хорошо укомплектована. Мэй, осмотри парня, чем ему можно по-быстрому помочь – нам нельзя здесь долго оставаться. Керта, я сейчас свяжу этого охотничка, а ты держи его на прицеле, и если дернется – смело стреляй в лоб, гоняться за ним по лесу у меня нет никакого желания. Потом пойдем с Лавром сооружать носилки, а ты поможешь Мэй и присмотришь за этим.

Ник достал кабельные стяжки и ловко перетянул ими запястья Лекса, обыскал его и затянул стяжки на ногах.

– Это чтобы он не сбежал, пока вы парнем будете заниматься, – пояснил.

Дальше я уже ни на кого не обращала внимания, потому что полностью сосредоточилась на раненом. Поверхностный осмотр показал, что кровь из оторванной руки остановилась. Вторая рука, как и часть лица и бока, обожжены. Видимо, зацепило взрывом, который убил картанайра. В остальном ничего серьезного, кроме синяков и небольших, но многочисленных порезов и ссадин, я не увидела. Ноги, к счастью, были целы – пара порезов не в счет.

– Мэй, держи, я нашел аптечку. – Лавр тронул меня за плечо, привлекая внимание, и протянул небольшую сумочку с характерным обозначением.

– Спасибо! – Я ухватила ее как драгоценность и начала в ней рыться.

Как же хорошо, что в школе нам преподавали, как оказывать первую помощь! Разумеется, ничего сверхъестественного не рассказывали, но раны обрабатывать и бинтовать научили. Все это мы делали на манекене или друг на друге, потому сейчас я хоть и нашла все необходимое, но не знала, как приступить к делу.

– Ну что? – толкнула меня в бок Керта. – Нашла что-нибудь? – и кивнула на аптечку.

– Д-да. Но я…

Керта сразу поняла мою растерянность.

– Подруга, не дрейфь. Если не ты ему поможешь, то кто? Я в этих ваших городских лекарствах не все понимаю – у нас свои. Но, говорят, ваши лучше, поэтому действуй! Нам реально некогда, – и обернулась, сканируя обстановку. – Убраться бы отсюда побыстрее и как можно дальше, – тихо с досадой произнесла она.

Последняя фраза отрезвила, и я сосредоточилась на деле. Достала из аптечки ножницы, разрезала на Караде остатки одежды и начала аккуратно ее снимать. Хуже всего пришлось с обожженным боком. В тот момент, когда я снимала с этой части тела одежду, парень глухо застонал и потерял сознание. Хотелось плакать от ощущения собственной никчемности, но я продолжила – помочь ему сейчас могла только я.

Смахнула с глаз злые слезы бессилия:

– Керта, у тебя есть вода? Нужно хоть немного промыть раны, прежде чем покрыть их антисептиком. Самое опасное – рука. Пока я кровь остановила, но ее нужно обработать первым делом. Ожоги сейчас посыплешь вот этим, – я протянула ей специальный желтоватый порошок, – потом наложим гелевые пластины…

…К тому времени как мы обработали и перевязали раны Карада, парни уже нетерпеливо ждали нас с носилками, которые соорудили из жердей и веревок. Они ловко уложили на них еще не пришедшего в себя Карада, а я заметила перекинутые через их плечи трофейные винтовки. Ну и правильно – лесным тварям они точно не понадобятся.

– Ник, а куда мы сейчас? – наконец, догадалась я спросить. – Уже вечереет.

– А это он нам расскажет, – кивнул он на хмурого Лекса. – Где-то же эти стервятники собирались ночевать, – и подошел к парню. – Мы нашли карту. Точка там указана, но я догадываюсь, что на поиск этого убежища мы все равно можем потратить уйму времени. Вы умеете их прятать. Я бы к тебе даже не обращался, но скоро ночь. Мы с тобой в одной лодке. И если хочешь выжить – говори.

Лекс повел шеей. Его сейчас корежило от всей этой ситуации, весь его вид кричал о том, что вместо ответа он сейчас пошлет Ника куда подальше и плевать ему, что будет дальше.

Внезапно я почувствовала такую опустошенность, что захотелось лечь прямо здесь и не двигаться. Но я пересилила себя и встала с колен, с которых так и не поднималась после перевязки. От резкого движения меня повело, а в глазах на секунду потемнело. Хорошо, Лавр стоял рядом и успел меня поддержать.

– Мэй, что с тобой? – обеспокоенно спросил, заглядывая мне в лицо.

– Все хорошо, – успокоила его, приходя в себя. – Просто устала и долго сидела в одном положении.

– Точно? Я могу тебя отпускать?

– Да, все хорошо, – подтвердила и попыталась вымучить улыбку.

Только тут заметила, что на меня смотрели все, кто находился на поляне.

Лекс скрипнул зубами и повернулся к Нику:

– Вы ничего в этой точке не найдете.

Керта собралась ответить что-то колкое, но Ник поднял руку, останавливая ее, и присел напротив Лекса:

– Поясни.

– Чтобы правильно читать эту карту, нужно приложить ключ.

– Какой еще ключ? – заинтересованно шагнул к ним Лавр.

– На карте указаны не убежища, а ловушки. Но если поверх нее положить прозрачную пленку – ту с непонятными разводами, которую ты выбросил в кусты, то можно узнать реальное местоположение убежищ.

Лавр тут же понял, о чем говорит Лекс, и уже через минуту вернулся с чуть помятым почти прозрачным листом. Ник наложил его на карту и еле слышно присвистнул – настолько на ней все изменилось. После чего проговорил себе под нос:

– Интересный способ…

– Ноги развяжи, – процедил Лекс и кивнул на стяжки.

Ник отвлекся от изучения карты и кивнул Лавру:

– Займись. – Сам он поднялся и прикинул: – До убежища около получаса пути. Нужно торопиться. Керта, тебе придется вместе с Лавром тащить носилки. Я буду контролировать пространство и пленника, – и, оторвав, наконец, голову от карты, посмотрел на меня: – Мэй, ты как? Сможешь идти?

– Да, конечно, – постаралась ответить бодро, но у меня это, видимо, не получилось, потому что парень тяжело вздохнул и покачал головой:

– Продержись немного. Осталось совсем-чуть-чуть, – и скомандовал: – По местам! Вперед!

…Как мы добрались до убежища, помню смутно – вымоталась так, что даже не поняла как оказалась в довольно просторном, оборудованном всеми удобствами бункере. Добрела до ближайшей койки, стянула с себя куртку и ботинки и рухнула поверх тонкого шерстяного одеяла. Успела только подумать, что охотники неплохо устроились, и провалилась в сон.

Целую ночь меня мучили видения ближайшего будущего. Кажется, я кричала и плакала, кажется, меня обнимали родные руки и шептали какие-то слова, кажется, даже тормошили, но проснуться я не смогла. А под утро наступило успокоение, и я затихла, уткнувшись носом в грудь Ника и вдыхая его запах, смешанный с запахом крови, гари и леса.