Глава 35. Фотография

Оставшиеся несколько дней до выходных прошли для Шереметьевой, как в сказке. Да, она общалась с Каем только вечером и то не больше часа, за исключением пары ночей, когда он оставался у неё, но уверенность в том, что она снова увидит его, сглаживала этот недостаток. К тому же, ожидание встречи казалось ей таким же приятным и сладким, как и само общение с ним.

Александра полностью отдавала себя ему, наслаждаясь каждой минутой, каждой секундой, каждым мгновением, проведённым с ним. За эти дни ей удалось узнать ещё несколько фактов о его жизни и семье. Кай не хотел говорить на эту тему, это было видно невооружённым глазом, однако Александра не могла удержаться от расспросов. Его таинственность и нежелание раскрывать своих секретов лишь ещё больше распаляли её интерес, порождая всё новые и новые вопросы.

Так, ей удалось узнать, что Кай не ладил со своей семьёй, однако почему, так и осталось для неё загадкой. Он не дал прямого ответа, только вскользь упомянул, что его интересы лежат в диаметрально противоположной плоскости от интересов его отца. Саша вытащила из него информацию о том, что у него имелся брат, с которым он тоже не особо ладил. Всё это наводило Шереметьеву на мысль, что Кай был бунтарём по своему характеру, и в его правилах не числилось уступать тем, кто имел другое мнение, отличное от его.

Единственным человеком, о котором он отзывался с искренней теплотой и любовью, оказалась его мать, но её уже не было в живых. Когда он рассказывал о ней, Александра читала в его глазах ту же самую боль, как и в момент, когда он умолял её не оставлять его одного. Она никак не могла забыть ту фразу, сказанную им в порыве отчаяния: не бросай меня.

Неужели он так сильно боялся остаться один? Саша не могла поверить в это. Она всегда считала, что такие парни, как Кай, сами бросали тех, кто уже успел к ним привыкнуть. Бросали и не испытывали при этом чувства сожаления, потому что не были обделены женским вниманием. Наглядным тому примером стал Корчагин. Однако в тот вечер Александра хорошо увидела, как он страдал, когда понял, что потерял её навсегда.

Просыпаясь с ним рядом и рассматривая его, пока он спал, она заметила ещё одну крошечную кельтскую татуировку, которая находилась на его груди у самого сердца. На фоне другого огромного тату она терялась, но, скорее всего, на то и был расчёт. Рисунок походил на цветок лилии и, как оказалось, была сделана в честь его матери. Когда он рассказал об этом, Александре стало ясно, почему в тот вечер, когда они впервые стали близки, он выбрал именно лилии. Ему не хватало её, хоть он изо всех сил старался не показывать своих чувств.

Каждый новый день, проведённый вместе, сближал их друг с другом, связывая невидимой нитью всё крепче и крепче. Саша начинала бояться, что если наступит момент, когда им придётся расстаться, она просто-напросто не переживёт этого разрыва. Она потеряет часть своей души, которую с такой любовью подарила этому человеку.

Мрачные мысли сами лезли в голову, мешая наслаждаться обретённым счастьем, и это раздражало. Встав с кровати, Шереметьева подошла к книжной полке, висевшей на стене у окна. Она достала рамку с фотографией. Со снимка на неё смотрели два улыбающихся лица с искрящимися глазами. Как же ей не хватало этого весёлого и жизнерадостного человека, который всегда умел её поддержать! Возможно, Кай сможет заполнить эту пустоту, всё ещё живущую в её сердце.

Поставив рамку на письменный стол, Саша отправилась на кухню. Кофе всегда мог взбодрить её и прогнать плохое настроение прочь.

Кай сидел на берегу и смотрел на ровную зеркальную гладь озера, по которой шла едва уловимая глазом рябь от лёгкого ветра. Это утро было совсем не похоже на то, когда он видел её в последний раз. В тот день, не переставая, лил дождь…

— Стреляй, Кай! — говорил ему, ухмыляясь, брат, пока отец удерживал бледную девушку, прижав её спиной к своему телу, чтобы та не дёргалась.

Около шеи находился острый, как бритва, нож из охотничьей коллекции мужчины. Глаза несчастной застилали слёзы. Худое тело содрогалось от почти беззвучных рыданий, а прерывистое и частое дыхание не позволяло сказать и слова. На некогда милом лице застыло выражение дикого ужаса.

— Стреляй! — заорал Алекс.

Кай едва держался на ногах, пытаясь сфокусировать взгляд на лице девушки, но перед глазами всё плыло. Тело ныло от боли, а рука, сжимавшая пистолет, нацеленный на улыбавшегося мужчину и его заложницу, дрожала.

— Она всё равно умрёт, — злорадствовал отец, глядя на него. — Так пусть её смерть будет не напрасной. Докажи, что ты — мужик и достоин называть себя моим сыном.

Кай качал головой. Алекс стоял в паре метров справа, держа его под прицелом.

— Стреляй! — снова выкрикнул он, давая понять, что ему надоел весь этот спектакль.

— Нет.

Глаза младшего не сходили с любимого лица. Стиснутые с неимоверной силой зубы сводили скулы болью. Рассечённая бровь кровоточила, и из неё тонкой дорожкой вниз к подбородку текла кровь. Он понимал, что это конец. Точка в его попытках вести неравную борьбу с противником, который априори был ему не по зубам. Отчаяние душило изнутри, стягивая внутренности в тугой узел и парализуя сознание. Шах и мат. Один неверный ход стоил им обоим жизни.

Какого чёрта он игнорировал тогда уроки по стрельбе? Сейчас бы уложил этого ухмылявшегося ублюдка "на раз". Но, может, попытаться, всё же стоило? Не защитит её, так хотя бы напоследок прихватит этого сукина сына с собой в могилу, будь он тысячу раз проклят! Неужели язык когда-то называл его отцом?

— Я люблю тебя, Кай…. — еле слышно прошептала девушка, глотая слёзы.

Это оказались её последние слова, которые она успела сказать перед тем, как спустился курок, и раздался громкий выстрел…

Архипов резко вскочил на ноги, обхватив голову руками. Отвернувшись к лесу, он закрыл глаза и пытался глубоко дышать, избавляясь от щемящего сердце болезненного ощущения внутри, но оно не желало уходить. Мало того, сознание снова и снова рисовало перед глазами ту страшную картину, как будто хотело добить и без того доведённый до отчаяния организм.

Прошло ведь три года… Три долгих и мучительных года, но боль потери всё ещё жила в памяти. Чувство вины терзало его каждый раз, когда он вспоминал об этом. Она умирала с его именем на губах… Боль ослабляло лишь то, что она не проклинала его перед смертью, однако Кай понимал, что это не могло служить оправданием.

Простояв на месте несколько минут, он снова вернулся к большому камню, на котором сидел до этого. Сегодня как никогда ему требовалась поддержка Александры. Ему нужен был человек, который не видел в нём чудовища. Не видел демона, которым он являлся. Человек, чью жизнь он точно также, как и жизнь Леси когда-то, мог поставить под удар. Кай покачал головой. Нет! Этого никогда не будет! Он сделает всё возможное, чтобы защитить её.

Как ни крути, а всё сводилось к одному: стать палачом было предначертано ему свыше. Не другим, так себе; не себе, так собственному отцу. Парень горько усмехнулся и провёл ладонью по лицу, прогоняя прочь эти мысли. Что бы он ни делал, а сущность карателя, дремлющая внутри, шла за ним по пятам, ожидая подходящего момента, когда можно пробудиться и устроить суд Линча над виновными.

— Нет, — прошептал Кай. — С этим покончено. Я разберусь с вами по закону. Так, как велит Фемида, а не как того желает моя демонская сущность.

Он рефлекторно коснулся татуировки на плече. Как же он хотел избавиться от неё! Она портила ему жизнь, отнимала всё, что было дорого, оставляя его одного. Совсем как отец… Кай едва заметно улыбнулся. Если бы только мама осталась жива, возможно, ему удалось бы избежать всех своих несчастий. Что же стало причиной, по которой Пётр лишил её жизни? Этот вопрос никогда не мог получить ответа. Хотя… Если он и существовал, то только у отца, а тот находился в Москве, куда дорога Каю в ближайшие несколько лет была заказана.

Глубоко вздохнув, он закрыл глаза. Нужно успокоиться… Со всем остальным он справится. Со временем… Если оно, конечно, будет.

Когда вечером Александра увидела Кая на пороге своей квартиры, она сразу почувствовала, что что-то случилось.

— Привет.

Он секунду колебался, а потом сделал шаг и притянул её к себе.

— Иди ко мне.

Он крепко обнял Сашу и коснулся подбородком её макушки. Кай вдохнул аромат, исходивший от неё, и тихо прошептал:

— Я так соскучился, как будто не видел тебя целую вечность.

Александра положила голову ему на грудь и услышала, как часто бьётся его сердце. Когда он произнёс эти слова, она отстранилась от него и неуверенно спросила:

— Что произошло?

Кай покачал головой:

— Ничего, всё в порядке.

Саша не сводила с него подозрительных глаз, чувствуя, что он что-то не договаривал.

— Честно?

— Абсолютно, — кивнул он, склонившись к её губам.

Когда она снова оказалась в его объятиях, такая близкая и родная, Кай немного успокоился. Александра словно оттягивала от него часть боли, позволяя дышать полной грудью. Он углубил поцелуй, заставив её прижаться к нему ещё теснее. Его тело мгновенно отреагировал на её близость. Кай положил руки ей на талию и стал медленно поднимать их вверх. Саша поняла намёк и сделала несколько шагов назад в сторону гостиной, не отрываясь от его губ.

Он двигался за ней, продолжая ласкать её тело, разжигая огонь внутри. Она скользила руками по его груди, опускаясь вниз в надежде нащупать край футболки и забраться под неё, ощутив теплоту его кожи. Дыхание участилось, с губ сорвался глухой стон, когда он, опередив её, накрыл ладонями её тонкую талию и стал скользить пальцами по позвоночнику.

С трудом оторвавшись от него, когда они уже почти добрались до её комнаты, Александра улыбнулась и прошептала:

— Мне нужно вытащить утку из духовки, иначе мы останемся без ужина.

Кай коснулся лбом её лба. Также томно улыбаясь, он ответил:

— Буду ждать твоего возвращения.

Саша быстро поцеловала его и, развернувшись, пошла в сторону кухни, а он направился в её комнату. Там ничего не изменилось с момента их последней встречи. Кай подошёл к столу и включил настольную лампу, не желая оставаться в темноте. Как только стало светло, ему на глаза попалась рамка с фотографией, которую раньше он здесь не видел. На ней была изображена Александра и…

Архипов замер. Тело прошиб холодный пот, а глаза отказывались верить тому, что видели. Сердце билось о рёбра, словно бешеное. Каю потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он перестал дышать. Со снимка на него смотрели серо-карие глаза. Такие знакомые…. Такие… Её глаза.

Кай медленно качал головой, не желая принимать увиденное.

— Я вернулась!

Он обернулся на голос Александры и тихо прошептал:

— Леся?

Она остановилась в дверях, не смея пошевелиться. Кай держал в руке фотографию и был таким бледным, как будто увидел призрака. Саша переводила взгляд с парня на снимок и обратно, а мозг соотносил увиденное, пытаясь самостоятельно найти ответ на вопрос, откуда Кай мог знать её сестру. И чем дольше тянулось время, тем ужаснее становились её догадки.

— Откуда ты знаешь… — голос сорвался. — Откуда ты знаешь Лесю? — наконец-то нашла в себе силы спросить Александра.

Потрясённый, Кай пытался переварить увиденное. На это жуткое открытие наложились его дневные переживания и, не думая, что говорит, он напрямик ответил:

— Она… Мы встречались.

Саша закрыла рукой рот, а из глаз потекли слёзы. Кай оказался тем самым «пернатым», из-за которого погибла её сестра. Олеся любила его. Она любила Кая. А он… он любил Олесю.

«Я знаю, что ничем хорошим это не закончится, Шур», — говорила тогда по телефону она. — «Знаю, что он опасен, знаю, что он — один из них, но я его люблю. Я не представляю жизни без него, ты меня понимаешь? Я не хочу смотреть на его прошлое, Шур. Оно у многих может быть не таким кристально чистым, как нам этого хотелось бы. Важно то, что он решил измениться и уйти оттого, что являлось смыслом его жизни все эти годы… И всё ради меня, понимаешь? Я его не просила об этом. Это было его решение…»

Александра закрыла глаза и больше не могла сдерживать эмоции. Истерика накрыла её, словно толстое ватное покрывало. Осознание того, кто перед ней стоял, давило в ней все те светлые чувства, которые она к нему испытывала. Как её угораздило влюбиться именно в него?

Кай сжимал в руке рамку с фотографией, с которой ему улыбались две девушки, которых он любил. Одна из них была в его сердце в прошлом, а другая заняла её место в настоящем.

— Саш…

Он сделал шаг ей навстречу, но она жестом заставила его остановиться.

— Не подходи.

Кай замер.

— Саш, ты…

— Где моя сестра? — гневно спросила Александра, вытирая текущие по щекам слёзы. — Где Олеся?

Он молчал.

— ГДЕ ОНА?

Ему было больно видеть её в таком состоянии, но после этого открытия она вряд ли позволила бы ему к ней приблизиться.

— Она… Леси больше нет.

Новая волна боли накрыла Сашу с головой, хотя она прекрасно понимала, что именно таков и будет его ответ.

— Она… Умерла?

Кай молчал, потому что боялся, что окончательно раздавит Александру своим ответом.

— Уходи.

Он не двигался.

— Саш…

— Убирайся! Я не хочу тебя видеть! Я не хочу тебя знать! Уходи!

— Саш…

— УХОДИ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, СЛЫШИШЬ? НЕНАВИЖУ!

Её слова доходили до него, как сквозь толщу тумана. Неужели это был конец? Он опустил глаза на фото, чтобы ещё раз убедиться в том, что это не мираж. На снимке ничего не изменилось. Саша и правда была сестрой Леси. Не родной. Возможно, двоюродной, но сестрой. Судьба продолжала играть с ним по каким-то своим правилам, известным только ей одной.

— Уходи, Кай, — услышал он слабый голос Александры, смешанный со слезами и первым приступов приближающейся истерики.

Его сердце кричало, что нужно остаться, что нельзя уходить, оставляя её одну, но разум утверждал обратное. Если он сейчас не уйдёт, то доведёт Сашу до нервного срыва. Она безумно любила свою сестру, Кай видел это и хорошо знал, что испытывала Александра, потому что сам прошёл через такие же муки несколько лет назад.

Бросив рамку с фотографией на кровать, он направился к выходу из комнаты, слыша, как тихий плач сменился громкой истерикой. Сердце сжалось от боли из-за того, что причиной её страданий стал именно он. Тот, кто обещал, что будет оберегать и защищать, а вместо этого растоптал и уничтожил последнего родного человека в своей жизни…