Глава 22 · Коварные планы

Официальный приём у князя Воронцова в честь прибытия Великой княжны, как я и думал, почти ничего не изменил. Нет, я на глазах воронежской элиты имел приватный разговор с князем и Арианой Анатольевной, во время которого княгиня настоятельно посоветовала князю прислушаться к моим предупреждениям. На что князь пообещал отдать распоряжение охранке, службе безопасности и договориться о взаимодействии с опричниками. Пока вся эта официальная машина раскрутится, ритуал уже проведут. Если бы у нас были более весомые аргументы, чем некие подозрения и непонятно откуда полученные сведения о теракте, возможно, разговор был бы другим. А так… и на том спасибо, что называется.

Я отошёл от высоких особ, ощущая скрещённые на мне завистливые и даже откровенно враждебные взгляды. Особенно недобро смотрел на меня дядюшка Георгий. Еле удержался, чтобы не показать ему неприличный жест. Тварь такая. Недалеко от него ушли глава и наследник рода Воробьёвых — эти тоже испускали незримые лучи ненависти. Вот же нажил врагов на ровном месте. А всего-то не дал себя согнуть. Но теперь, когда покровительство фиолетового двора из сплетни стало реальным фактом, они все могут хоть лопнуть от злости. Тронуть меня или делать откровенные пакости они себе теперь не позволят.

Зато глава Соколовых поздоровался со мной и завёл дежурную беседу ни о чём. Евгений так всё повернул, что наша дуэль предстала шуткой, выходкой шальной молодёжи. Так что претензий от Соколовых ко мне, слава духам предков, не было, о чём мне глава рода и намекнул в нашем быстром обмене репликами.

На приёме присутствовало несколько сотен человек. Из них я пообщался минимум с сотней. Ко мне чуть ли не очередь выстроилась из желающих разговоры разговаривать. Из меня пытались выведать информацию о событиях в Синицынском районе, о нашем новом производстве, о делах в моём баронстве. Были люди, ищущие протекции или желающие завести связи в среде титулованного дворянства в моём лице. Интриганы и деловые люди, светские болтуны и официальные представители родов.

К концу приёма мой имплант, кажется, раскалился, выдавая справки на собеседников и окружение, помогая вести разговоры и записывая их для дальнейшего анализа.

Очень выручала Мария, которая взяла на себя разговоры по поводу близкой свадьбы, сиятельных кумушек и восторженных девиц. Она была на приёме в качестве моей официальной невесты.

Ксюшу было не вытянуть из баронства, она там увязла, вытребовав себе полную свободу действий. На предложение прилететь на приём она заявила, что ей «недосуг заниматься всякими глупостями». Репа не доена, турнепс не кошен, гады не наказаны. Я на самом деле был рад, что она так увязла в делах удела. За два месяца в её характере произошли разительные перемены. Из истерично-экзальтированной девочки постепенно, как бабочка из гусеницы, вылуплялась рассудительная практичная особа. До окончательной трансформации было ещё далеко, но самостоятельная практика управления людьми несомненно шла Ксении на пользу. А вот бросать её в болото светской жизни к нашим воронежским крокодилам, наверное, рановато ещё. Пусть сперва в дворянском собрании губернском пообтёшется — там всё же публика подружелюбнее и попроще будет, чем башенное и околобашенное снобье. Так что её отказ приехать полностью укладывался в мои чаяния.

За беседами, полными намёков, недомолвок, завуалированных оскорблений и неприкрытой жажды наживы пролетело почти четыре часа. Наконец Истомина тихо произнесла:

— Орлов, если мы сейчас отсюда не уйдём, следующей мамаше, которая полезет мне объяснять, что брак с тобой — это мезальянс, я глаза выцарапаю. Я говорила тебе, что такие мероприятия с детства ненавижу.

— «Ноблис оближет» и всё такое, — я вздохнул. — Я, знаешь ли, тоже не в восторге. Полагаю, обязательную программу на сегодня мы уже выполнили. По крайней мере, все, с кем я действительно хотел встретиться, уже либо ушли, либо я с ними поговорил.

«Кай. Пусть нашу машину пригонят на стартовый стол».

«Три минуты, мастер».

Я взял Марию под руку и решительно направился в сторону входа, делая вид, что увидел кого-то важного и пытаюсь его перехватить. Те, кто ещё желал подойти к фавориту Великой княгини, немного потерялись от этого напора. Оказавшись у служебных выходов, я резко сменил курс и заскочил в лифт до того, как кто-то понял, что добыча ускользает. Иногда от назойливых людей избавиться не легче, чем от налогового инспектора.

В стартовом стволе — бетонном тоннеле, из которого выпускали гостевой летающий транспорт, — нас встретил Аскольд Всеволодович Воронцов.

— Князь поручил мне заняться этими слухами о теракте, — безо всякого удовольствия произнёс он. — Так что вам, Алексей Григорьевич, придётся задержаться, хочу получить от вас пояснения. Мария Юрьевна может отправиться домой, я предлагаю нашего водителя или сопровождение.

— Ваша светлость, я уже всё, что знаю, рассказал вам ещё позавчера. Хотите подробностей — пересмотрите мою беседу с князем, запись наверняка есть в вашем распоряжении. Я же отправляюсь домой. Я не ваш лакей и не неумытый земец, чтобы прыгать по щелчку ваших пальцев.

Воронцов моргнул, открыл и закрыл рот. Пока мы садились в машину, он не произнёс больше ни звука. Ну, а что бы он сказал? Начал бы настаивать? Глупо. Отдал бы приказ гвардии задержать гостя Великой княжны? Я присутствовал на приёме именно в этом статусе — иначе никто бы провинциального барона на такое мероприятие не пригласил. Невозможно.

— Умеешь ты врагов себе заводить, Орлов, — то ли с осуждением, то ли с ноткой восхищения заметила Истомина.

— Полетели домой, — я хлопнул по плечу Красавчика, сегодня бывшего у нас за водителя, потом повернулся к Марии. — Да какой там враг. Другом-то он по-любому никогда не стал бы. А так, ну запомнит он моё хамство. Если подставлюсь, обязательно напакостит. Но специально такой ерундой заниматься? Не настолько я о нём плохого мнения. Это как начальник СБ, он дрянной. Боярин-то он вполне толковый, в нужных традициях воспитанный. Да что там, ты реально думаешь, мне нужно было остаться, чтобы потешить его самолюбие? Он же открытым текстом сказал: князь мне геморрой устроил, а я тебе — такую же любезность.

— Да всё ты правильно сделал, я же не в качестве критики, а пометку в картотеку ставлю, — она провела рукой по моей щеке. — Думаешь, не пошевелятся они?

— Уверен, что как-то пошевелятся. Ладно, СБ башни — больше декоративная служба, ну или, вернее, больше сосредоточенная на делах рода. Они, даже если захотят, мало что могут на третьем уровне. Но князь обещал и охранку свою подключить, и опричников. Но я не верю в то, что они успеют что-то нарыть до наступления событий. А уж тем более не верю, что они смогут что-то предотвратить.

— А мы успеем?

— Должны успеть. Всё, что мог, я сделал, во все колокола позвонил, связи напряг. Сейчас всё от Фурсова зависит и от его «партнёров».

Мария прикрыла глаза, откинувшись на спинку сиденья. Если бы не бегающие под веками зрачки, могло бы показаться, что она уснула. Но нет. Играется с имплантом. Я и сам в первые дни после установки, в ВС проводил больше времени, кажется, чем в реальности. Главное, чтобы лимиты временные соблюдала в постоперационный период.

* * *

Звонок от сестры застал меня уже дома.

— Привет, братец. Знаю, что сегодня был тяжёлый день, да и я не дома ещё. Но завтра моё сиятельство изволит к одному барону в гости прибыть. Ты же не против, дорогой, с сестрой поговорить?

— Мой дом — твой дом, сиятельство. Сбегаю только в лавку, пряников куплю к чаю, — ответил я Вике.

— Ну всё, жди. В двенадцать приеду. Ставь самовар, — она усмехнулась и сбросила звонок.

С одной стороны, хорошо, что она, похоже, оттаяла после той истории с Соколовым. С другой — она точно опять меня в какую-то нездоровую ерунду втравить попытается. Или я Вику не знаю. С таким выражением лица, как у неё, знаменитый Торквемада, наверное, осведомлялся у своего секретаря: «Что там с дровами к завтрашнему аутодафе? Надеюсь, не пересушены?»

— Что там такое, Орлов? — Мария вынырнула из виртуальности.

— Да вот Вика опять воду мутит. Завтра приедет «в гости». Значит, разговор не эфирный. А стало быть, она опять какую-то пакость затеяла, только покруче прошлой.

— Сестра у тебя, конечно… проблемная, — Истомина хищно раздула ноздри. «Проблемная» — это комплимент. После недавней истории с Соколовым она Вику иначе чем «долбанутая» не называла. — Как раз мне есть что ей сказать!

— Родичей не выбирают, — ответил я. — Ты давай-ка, Маш, придержи свой асфальтовый каток. Кто старое помянет… короче, не надо ей ничего говорить. Она, думаю, и сама всё понимает.

— Понимает она. Ладно. Только ради тебя. Но тебе советую завтра ей в ухо фонариком посветить. Не удивлюсь, если луч с другой стороны без всяких препятствий выйдет.

Высокие! Высокие отношения!

* * *

С утра все социальные сети были забиты подробностями о визите Великой княгини. Моя невзрачная личность тоже обсуждалась со всех сторон.

По какой-то непонятной причине в «эфире» люди высказывались гораздо смелее, чем в реальности. Поэтому я начитался о себе всякого непотребства, вкупе с несколькими теориями заговора. Я полистал посты, комментарии, впрочем быстро переключился на новости, пока не стошнило.

Сам я почти ничего не писал, вместо меня посты в моём аккаунте публиковала Серна. Она убедила меня вести что-то вроде хроник нашего отряда, выкладывать всякое полезное про трофеи, обзоры о дряни и монстрах… В общем, создать специализированный блог. Я согласился, и сейчас мой блог постепенно обрастал своей специфической аудиторией. Появились постоянные комментаторы, «эксперты» и даже один хейтер. Я не видел от этой затеи особого проку, но и вреда никакого — знакомства в среде охотников вещь не бесполезная. Парочка-другая ребят из других полисов даже отписалась в личку. С местными командирами команд общался в основном Ветер.

Новости не радовали. Восточный фронт затих, боевые столкновения прекратились. Очень похоже на затишье перед бурей. Наши начали обещанное контрнаступление на юго-западе, довольно бодрое, судя по новостям. Все комментаторы хором хвалили Истомина и Великого князя Петра Фёдоровича. А имперские СМИ, конечно, восхваляли мудрость и прозорливость его императорского величества. Но если взглянуть на карту, «наступление» не выглядело особо впечатляюще. Впрочем, что я в этом понимаю?

* * *

Вика явилась, как обещала, к двенадцати. Истомина довольно сухо с ней поздоровалась, после чего, сказав: «Вы пообщайтесь по-родственному, не буду мешать», — ушла, демонстративно оставив на столе полицейский фонарь. Здоровенную такую дуру с прорезиненной рукояткой и встроенным шокером.

На виске сестры серебрился кружок импланта — вот это новости!

— Давно поставила? — спросил я.

— На неделе, — ответила Вика, проводя рукой в воздухе. — Сам понимаешь, вещь главе семьи совершенно необходимая. Пластику всё никак не успеваю сделать, чтобы закрыть это безобразие.

Все обладатели имплантов делились на две категории. Одни выставляли обладание им напоказ, подкрашивая кружок или даже обводя его неоновой подсветкой. Вторые, наоборот, закрывали металлическую нашлёпку искусственной кожей. Мол, есть и есть, а орать-то зачем? Вика очевидно относилась ко второй категории, как, кстати, и Мария. Я свой имплант не маскировал, но и виски не брил — выставляя его напоказ.

— Прими коннект, — сказала сестра, и тут же Кай подтвердил попытку установления прямого соединения.

Этот способ считался наиболее надёжной защитой от подслушивания, подглядывания. Прямое соединение нельзя было перехватить обычными техническими средствами. Разве что какой-нибудь парагон-техномаг смог бы, но таких в Российской империи не было.

Я дал согласие на установку соединения и попросил:

«Кай, сгенерируй эту гостиную. И нас с Викой в том, в чём мы сейчас. И пряники с самоваром на столе».

Вика появилась сидя на диване, огляделась и поцокала языком.

«Всё никак к этому не привыкну. Ты неплохо своего нейро развил, как там его? Кай? Мой пока ещё косячит».

«Кай, да. Давай к делу, Вика. Вон самовар, вон пряники».

«Мы здесь с дядей Кешей и примкнувшими Семёном и Дмитрием затеяли немного поменять главу рода».

«Поздравляю. Даже в чём-то одобряю. Абстрактно. Но я здесь причём? Мне нет дела до башни Орловых».

«А до смерти отца и наказания людей, которые причастны к твоему изгнанию, тебе дела нет?»

«С дедулей я уже пообщался по-родственному. Чего ты хочешь? Чтобы я Георгия на поединок вызвал? Так он какой-никакой, но истинный маг. Может, конфуз случиться. Да и не примет он вызов».

«Ну да, что-то вроде этого. Никуда он не денется, тварь такая. Паскуда».

«А тебе не кажется, дорогая, что ты опять немножечко так подофигела? И когда я говорю „немножечко“, я имею в виду офигение размером с родовую башню Орловых. Ты меня ни с кем не путаешь? Например, со своим личным браво?»

«Алекс. Не будь скотиной. Ничего я не офигела. Эта тварь всё знала. У тебя есть вполне личные мотивы, чтобы его уничтожить!»

Я покачал головой. На Георгия Алексеевича я почему-то не особо злился. Что взять с этого слизняка.

«Кроме того, после того как мы его низложим, он не простит нам этого. На Викентия или Семёна прыгать у него кишка тонка, а вот на мне и матери он вполне может отыграться. Хочешь, чтобы мы всю оставшуюся жизнь спали вполглаза?»

«А варианта не затевать всякой дряни и оставить всё как есть ты, конечно, не рассматриваешь?»

«Наша семья ему как бревно в глазу! Думаешь, кто организовал эту комбинацию с Соколовым? Ты такой молодец из рода вышел, тотем сжёг. Представляешь, какой это удар по его репутации? До тебя ему тянуться — руки коротки, особенно после сегодняшнего. А мы — вот они, рядышком! Я, считай, защищаюсь!»

«Слушай, Георгий же боярин. Нафига ему вся эта возня? Ты не преувеличиваешь?»

«Я знаю эту твою теорию про рациональность. И с большинством людей из сословия это работает. Но дядя Гоша из другого теста. Вернее, из говна он, а не из теста. Вот скажи, зачем рациональному человеку была эта интрига с Женей? Меня в рейтинге опустить? Тебя с Соколовыми насмерть рассорить? А в чём, прости, его выгода-то, кроме морального удовлетворения? Он уже тратит ресурсы рода просто на месть. И я не думаю, что он такой: „О, не вышло, забью, пожалуй, на это дело“».

Звучало разумно. Вика явно всё это тщательно обдумала. Но всё равно — вызывать на поединок боярина? Звучит как очень плохой и непродуманный план.

«Допустим, вы его низложите. Хотя, если Викентий в деле, точно низложите. Он же схему основную придумал?»

«Он, — неохотно признала Вика. — Дядюшка опытней меня. Но к нашему разговору это отношения не имеет. Низложим мы его без твоей помощи. Но мне этого мало! Я собираюсь его уничтожить! И это уже мой план. Викентий про это ничего не знает. К сожалению, без твоей помощи не обойтись. Долг я твой профукала самым бездарным образом. Так что только вот попрошайничать, как нищенке какой с третьего уровня, и осталось».

«Твой план значит. И ты уверена, что всё просчитала?» — я не стал скрывать скепсис. Планы Вики обычно выглядели примерно так: ввяжемся в драку, а там посмотрим.

«Я всё просчитала. С учётом его психопрофиля. Также „Правду рода“ изучила до последней корки. Вероятность, что всё сработает, — девяносто восемь процентов».

«В смысле, что сработает провокация? А как насчёт моей драки с истинным магом? Там какая вероятность благополучного исхода?»

«Тебе не придётся с ним драться. Ты меня совсем, Алекс, за дуру держишь? Всё будет не так».

И она изложила мне свой коварный план. Я взял паузу на обдумывание и не нашёл в нём почти никаких изъянов. В этот раз Вика и вправду максимально хорошо всё продумала.