Глава 23 · Вот и встретились

Мы наблюдали фейерверк над Этыксиром с расстояния примерно километров двадцать. В небе периодически вспыхивало и рокотало. Как будто с земли доносился ответный грохот. Нимб синеватого электрического света над городом постепенно окрашивался в кроваво-красный цвет пожарищ.

Когда рвануло что-то крупное и в небо метнулся фонтан огня, командир нашего фрегата только хмыкнул.

— Неслабо бахнуло, — заметил Красавчик. — Кажется, у кого-то будут проблемы с топливом. Вспышка была солидная.

— Да, жаль, что сюда не послали флот в полном составе. За пару дней они этот городишко без всякой магии бы раскатали, — Свирель почесала затылок.

— Да хер там летал, — ответил лейтенант, пряча руки в толстых рукавицах в карманы меховой дохи. — Одно дело три эсминца дозаправить в воздухе. Другое — тащить сюда крейсерскую группу и все корабли сопровождения. Нет у нас таких ресурсов. Спасибо, что «Кожемяку», «Невского» и «Вольгу» выделили. Да и очухаются скоро ордынцы. Сейчас нашим мало не покажется.

— Вы что же, лейтенант, не верите в силу нашей армии и возможности империи? Пораженчеством попахивает, — влез в разговор Власов.

— Иди на хер, сексот епана. Рот свой закрой, «защитник отечества», — вызверился лейтенант. — Крыса канцеряская. Можешь потом что угодно в своих доносах писать. Дальше этой бочки меня не сошлют.

— Господа, не время для ссор, — остановил я намечающийся конфликт. — Вы, Власов, просто помолчите, пожалуйста. Я обязательно отмечу в докладе регенту ваше неподобающее поведение в боевой обстановке.

Опричник скрежетнул зубами, но заткнулся. Лейтенант презрительно сплюнул на снег.

Корабли-невидимки посадили на землю, чтобы не тратить заряд накопителей для поддержания маскировки и левитации. Мы все, пользуясь возможностью, выползли наружу, чтобы размяться. Здесь, в двадцати километрах от города, посреди полярной тундры и ещё на многие тысячи километров вокруг, не было никого, кто мог бы нас обнаружить. Если не считать песцов и оленей. Вся авиация столицы сейчас отбивала атаку имперских линейных кораблей. Связи не было — фон был забит помехами от Дряни.

Я поправил амулет, созданный Синицыным. Гениальный всё-таки мужик наш маэстро. Всего за неделю он умудрился рассчитать и создать прототип амулета на тех принципах, которые позаимствовал из исследований «Чистого Мира». Этот амулет полностью нейтрализовывал воздействие тяжёлого эфира примерно в полуметре от мага, создавая вокруг что-то вроде прослойки из эфира. Даже если наша диверсия не удастся, через пару лет такими вооружат всех армейских магов на восточном направлении. И тогда — прощай, паритет. Наши войска смогут действовать даже в условиях серьёзного загрязнения. А ещё следующий шаг — разработка стационарных установок очистки на основе этого амулета. Но это всё дела будущего. Дворцовые алхимики успели, под контролем Синицына, наклепать амулетов на всю нашу команду и даже экипажи фрегатов. Так что в настоящем мы получили возможность не опасаясь вести боевые действия на севере, или как сейчас наблюдать за боем нашей эскадры с земли.

Вдалеке снова грохнуло так, что даже возле нас взвихрился снег. Лейтенант выругался.

— Десяти минут не прошло с начала операции. Надеюсь, это не «Невский» и не «Никитич», а мы что-то у них ещё подорвали, — вытащив руку из кармана, он оттянул край рукава и посмотрел на механические часы. — Всё на борт. Наш выход, господа. Пора заглянуть в пасть белому медведю. И выбить ему зубы нахрен. Шевелитесь, сухопутные!

Мы полезли в чрево «бочки», воняющее палёной проводкой, человеческим потом и прогорклым маслом. В «десантный отсек», насчитывающий пятнадцать посадочных мест, мы набились как сельди в консерву. Не понимаю, зачем ячейки для десантников разделили выступающими рёбрами жесткости — по-моему, какая-то ерунда получилась. Места и так нет. Ребята здесь ещё и спать умудрялись. Бытовые мысли помогали отвлечься от предстоящего.

Свет в отсеке мигнул и погас. Загорелась красная лампа над откидной аппарелью.

Машину ощутимо повело, затем резко дернуло вверх. Нас вжало в холодные стенки. Пара человек скривились от подкатившей к горлу желчи. Внутренних компенсаторов ускорения на фрегате отродясь не было. Экономия энергии. С нашего ещё и все пушки, кроме пары пулемётов, сняли из тех же соображений. Про щиты и бронирование я вообще молчу — здесь стенки тоньше, чем в стандартном бронетранспортёре. Фрегат изначально был мёртвым проектом корабля, пока маскировочные печати большого объёма не разработали. Получился очень узкоспециализированный кораблик.

* * *

Минут десять двигатели гудели как трудолюбивые шмели. Нас швыряло вправо-влево, придавливало ускорением, баламутило желудок. Затем — чувство затяжного падения, грохот. Толчок! У меня лязгнули зубы. Лампа сменила цвет на синий, аппарель с лязгом откинулась на тротуар. Сидевший напротив меня у самого выхода Ветер подхватил свой верный ДШК и, даже раньше чем аппарель достигла земли, побежал по ней с криком:

— Пошли, пошли, пошли! Не спим-на, сука!

Мы с ним одновременно спрыгнули на землю. Пилот умудрился притереть наш фрегат прямо к стене трёхэтажного здания. Пара прохожих с изумлением смотрели, как прямо из открывшегося в воздухе чёрного прохода выпрыгивают русские военные в штурмовом снаряжении.

Появившаяся сразу за нами Задира полоснула двумя короткими очередями, и трое зевак легли на асфальт в лужах крови. Остальные с воплями начали разбегаться.

Радикально.

В стороне заводской окраины опять что-то рвануло.

— Десант, — голос лейтенанта в наушниках звучал сухо и по-деловому. — Я взлетаю. Здесь полно пулемётов автоматических на крышах — не район, а чёртова крепость! Нужно сберечь ресурс маскировки.

Сразу же, не дожидаясь пока высадятся все бойцы, фрегат начал подниматься. Ребята парами спрыгивали на заснеженный асфальт и занимали позиции у стен. Последним спрыгнул Красавчик уже практически с уровня крыши. Сверху послышался скрежет — я увидел, как турель мотнулась в сторону фрегата, вниз посыпались обломки сосулек и снежные комья.

Но летун уже захлопнул аппарель, и зенитка потеряла цель.

— Сколько тебе нужно на активацию своей хренотени, Боярин? — как обычно, оперативное командование было на Ветре.

— Не больше пяти минут, — ответил я и сам поразился тому, насколько равнодушно прозвучал мой голос.

— Здесь нельзя оставаться, — Ветер припал на колено, направив ствол своего оружия вдоль улицы. — Надо зайти в здание. Когда к этим пушкам подключатся операторы, нас здесь в клочья-на порвут. Заноза. Маскировочный режим, сними три пулемёта, — на тактическом мониторе появились отметки целей. Остальные за мной, бегом, бегом-на!

Мы рванули вдоль дома к отчетливо видимому подъезду. Заноза вскинула одноразовый гранатомёт. Первый взрыв прозвучал уже в момент, когда Ветер открыл огонь сквозь двойные двери. Я вместе с парнем из отряда Задиры ворвался внутрь, хрустя обломками деревянных створок.

На полу истекал кровью охранник с телефонной трубкой в руке. А неплохо он вооружён, кстати! Тем самым крупнокалиберным автоматом, которые я видел у гвардейцев Орхан. И ростом мужик под два метра, здоровенный какой.

Не успев додумать эту мысль, я вбил «Хлопок» в створки дверей дежурки, сминая двух очередных бугаев, попытавшихся высунуться наружу. Что у них здесь за фабрика бройлеров?

Стуча подошвами по мозаичному полу, внутрь ворвались Кабан и Кремень — парень из команды Задиры, тоже здоровенный лось, стихийник земли. Они тащили с собой каменный саркофаг с артефактом. Бандура весила полтонны, но было непохоже, что ребят это сильно напрягало.

— Куда его? — спросил Кабан.

— Несите в подсобку, — решил я. — Крышку сразу долой. Торопимся, у фрегата ограниченный ресурс невидимости!

Ветер присел у разгромленного входа:

— Задира, на твоих ребятах зачистка первого этажа. Красавчик — твои остальные. Залей там всё своей гадостью едучей. Никого живого или в сознании в здании остаться не должно! Свирель, прикрой его. Я, Кабан, Кремень прикрываем Боярина, пока вы работаете. Бегом!

Интерлюдия: «Он здесь!»

Оперативный штаб заполнился гулом голосов. Через пятнадцать минут с начала нападения практически все связные посты были заняты. В помещение ввалился Уильям Боинг в пижамных штанах и кожаной куртке на голое тело.

Первый повернулся к нему.

— Вилли, нужны твои ракеты. Помоги техникам их снарядить. Нас обстреливают с высоты, пушки еле дотягивают.

— Х-хорошо, Первый, — отозвался техномант, ошалело осматривая царящую вокруг суету. — Минут тридцать на подготовку, их только вчера привезли.

— Нет у тебя тридцати минут. Чем раньше — тем лучше. Ни один корабль, обстрелявший священную столицу, уйти не должен! Иначе мы найдём себе другого поставщика. Мардан! Проводи гостя к ракетным установкам. Нуват, проследи готовность!

Техник Мардан молча кивнул, обхватил американца своими растущими из спины металлическими щупальцами и лихо выкатился наружу. Нуват схватился за телефонную трубку, набирая номер ракетной батареи.

Ярость и страх.

Четвёртая казарма. Этыксир. Штурмовая группа

Наши силачи протащили мимо меня крышку саркофага. Я шагнул в разгромленную моим «хлопком» операторскую и остановился над артефактом. Вокруг — три размазанных по стенам трупа, обломки оружия и какого-то оборудования. Обрывки плаката, на котором закованный в доспехи гвардеец одной рукой душит двухголовую курицу в короне, а вторую голову сносит мечом.

И он. Заряженный под завязку меч древних. Мне он явился именно в такой форме. Не инструмент, а оружие. Карающее и беспощадное. Меч палача.

Я поставил на пол квадратный кейс, замаскированный под «мобильный» компьютер. Открыл крышку. Снял фальшпанель.

Внутри, сияя золотом, лежала Скрижаль. Мой посредник. Переводчик. Мой портативный маг.

Я переложил её из кейса в саркофаг. Синицын говорил, что так будет меньше посторонних влияний.

Удержавшись от того, чтобы воровато обернуться, проколол ладонь ножом и капнул своей кровью на матово-чёрную поверхность артефакта. Это не входило в ритуал пробуждения. Просто суеверие. Но мне почему-то показалось, что так будет правильно.

Я встал на колени и положил правую, измазанную кровью ладонь на Скрижаль.

Сосредоточился.

Начал!

Активировал над саркофагом первую печать, а эфир взорвался матами Ветра. Позади меня загрохотал ДШК-12 — и крупнокалиберные автоматы моего прикрытия. Эфир всколыхнулся от использования техник. Что-то слишком круто за нас взялись. Мы куда вообще вломились?

Ладно. Не отвлекаюсь.

Ветер вытянул длинной очередью бегущих к зданию здоровенных мужиков с автоматами. На парочке было видно что-то вроде штурмовой кирасы, остальные были без доспехов. Ответный огонь чуть не заставил его уйти в укрытие, однако сработавший щит «Витязя» дал несколько драгоценных мгновений, и он продолжил стрельбу.

— Сука, откуда вас столько-на!

На первом этаже слышались выстрелы, взрывы гранат. В наушниках возник голос Задиры.

— Здесь казарма, Ветер! Хорошо, окон нет — одни бойницы для стрельбы. Мы отходим к вам, зачистку этажа провели. Нужно обрушить коридор за нами, иначе набегут через запасные двери!

— Кабан! Слышал? Организуй завал побольше-на. Задира, бегом давай! Меня здесь давят огнём!

Смерч, посланный Ветром, раскидал прикрывающихся щитами солдат, и они на пару с Кремнем расстреляли упавших.

Кабан свалил в коридор, а Кремень начал наращивать для них с Ветром защитный бруствер прямо из пола. Камень потёк, превращаясь в баррикаду. Дверной проём зарастал.

Нужно просто продержаться пять минут. О том, чтобы уйти, Ветер уже не думал. Просто пять минут. Нужно дать Боярину закончить своё дело.

Следующий знак. Он заставил артефакт пойти волнами. Меч начал менять форму.

Здание вздрогнуло. Из левого крыла раздался грохот обрушения, перекрывший нарастающую пальбу. Помещение заволокло строительной пылью. Кабан постарался.

Но мне нужно сосредоточиться на своей работе. Контакт установлен. Следующий этап — пробуждение. Артефакт пробуждался. Он подчинялся мне.

Медленно. Неохотно. У Синицына уходило на активацию до первой стадии не полторы-две минуты. Но Синицына здесь не было. Был только я.

Красавчик наслал ядовитый туман на всю лестницу, начиная со второго этажа. Второй он успел обработать, пока не началось, а потом сверху повалили совершенно невменяемые полуголые качки с разинутыми ртами и пустыми глазами. Они были вооружены дужками от кроватей, ножками табуретов. Некоторые сжимали в руках осколки стекла. Свирели пришлось заморозить троих, чтобы перегородить проход. Остальные накапливались живой массой за ледяными глыбами и лупили по ним окровавленными кулаками, пытаясь прорваться вниз.

— Жутковато, — сказал Красавчик, наблюдая, как шевеление за ледяной преградой становится вялым, конвульсивным, а затем прекращается вовсе. — Куда мы попали?

Лестница под ногами заходила ходуном, он успел вцепиться руками в ремни на груди Свирели и слегка взлететь.

Хруст, треск — половина здания обрушилась внутрь себя, образовав здоровенную кучу щебня и обломков. Лестница пошла трещинами и уцелела просто чудом. Не иначе духи предков подшаманили.

— Вниз! Здесь уже некого травить, надо нашим помочь.

— Беги. Я здесь останусь. Позиция хорошая.

Красавчик рванул вниз. Он видел, как к их зданию бежали десятки вооружённых здоровяков. Вот это они попали!

Я начал выводить знак пробуждения. Скрижаль пульсировала под рукой успокаивающим золотистым мерцанием.

«ТЫ ЗДЕСЬ. ЗРЯ ТЫ ПРИШЁЛ», — по мозгам ударило чужим бешенством, замешанным на ненависти и злобе.

В глазах потемнело.

Я провалился в свой внутренний мир.

Прямо напротив меня на троне из пожелтевших костей морских животных, украшенном золотом и драгоценностями сидел мужчина трехметрового роста. Искаженные черты лица раньше принадлежали представителю одного из народов севера. Борода и усы казалось покрыты тонким слоем льда. Грудь его не двигалась. Остекленевшие глаза отсвечивали красным. Кисть левой руки сгнила полностью, обнажив кости.

Над нами обоими полыхала моя печать изгоя.