Глава 20

Его пальцы скользили по моей шее, по моей коже словно окутывая ее непонятным мне ранее бархатным ощущением.

Мне было хорошо. Безумно хорошо, словно какая то невесомость поглощала меня. Мне было в этот момент так хорошо. что закрывались глаза.

– Ты такая красивая, Эллина! – хрипло прошептал Богдановский.

От звука его голоса по телу разливалась дрожь. Сладкая дрожь и я не могла от нее отказаться, меня словно выворачивало наизнанку, я в этот момент мечтала только об одном, о его сильных руках.

– Моя!

Так хрипло. Болезненно. Сжимает меня в своих руках, а мне хорошо, безумно хорошо.

Пальцы Богдановского стаскивают мою шубу вместе с пиджаком, я остаюсь в одном топе и брюках. Внутри все сжимается, бешено стучит сердце, а я хочу его, до безумия хочу. Губы Богдановского склоняются ко мне, миг и мой топ оказывается на сидении. Мне словно дают под дых. Дыхание замирает. Так прерывисто, так быстро. Я не хочу его терять. Понимаю что мысли путаются, я должна ненавидеть этого человека, презирать, он мне все переломал. Он меня похитил и готов убить меня и моего неродившегося ребенка, а я не могу это остановить не понимая что со мной происходит. Физическое возбуждение настолько сильно захлестывает меня.

У меня было странное страшное ощущение, что мне это нравится. Что я презираю ненавижу и одновременно боюсь этого властного сильного человека, но меня трясет от его прикосновений, несмотря на неизвестность что испытывала я. Неизвестность это самая страшная вещь когда ты не знаешь что будет дальше.

Он четко обозначил свою позицию, что я никто для него, просто вещь. Вещь с лицом его бывшей жены.

Его руки крепче и все сильнее сжимали мое тело таявшее, как шоколадное мороженое. Коленом, раздвинув ноги, грубо пристроился между ними. Хорошо. Мне было безумно хорошо с ним, я словно забывала о времени теряя все рядом с ним.

– Хочешь еще жестче?

Прежде чем я успела охнуть вокруг запястье сомкнулись браслеты так что я даже не могла пошевелить руками.

Наручники больно жали запястьям, я ощущала себя в этот момент точно вещью, использованной вещью. Вжал меня в сидении так больно и резко.

Его член толкнулся в меня.

Я вздрогнула. Какой он огромный мощный. Хорошо. Было безумно хорошо. Я словно сгорала от страсти.

– Мне больно!

Он прищурился. Его темные глаза стали черными, как ночь.

– Ты такая узкая!

Толкнулся в меня еще сильнее. Я схожу с ума. Остановился, давая мне привыкнуть к своему размеру. Вот это размер, у меня от его размера все потекло, я больше не могла, хотела кричать. Кричать в голос от его члена. От его мощного члена.

– Тебе хорошо, девочка моя? – хрипло спрашивает он меня, а я вижу капельки пота выступающие на его лбу.

Хорошо ли мне? Да, я схожу с ума. Меня всю трясет от него, от его мощных толчков.

Меня всю трясет.

Я больше не могу, сама сходя с ума от дикого сумасшедшего возбуждения насаживаясь глубже на его мощный член. Он входит в меня глубже. Так глубоко что я теряю над собой контроль.

Его руки бешено дрожат, он сам дрожит. Весь. Полностью. От дикого возбуждения касаясь меня.

– Моя сука!

Сжимает мои соски, а я больше не могу испустив крик, стон вырывающийся так гортанно из моего горла.

Его пальцы касаются моих губ скользя внутрь, а мой язык проходит по ним. Они толкаются глубже создавая дикое ощущение что я облизываю его мощный сильный член.

Глаза Богдановского зажглись страстным дьявольским огнем. Он дьявол. Дьявол во плоти, который сжигает меня в этом адском пламени огня и я не могу остановится, просто больше не могу.

Мои губы обсасывают его пальцы и мне кажется что я обсасываю его член, а вместо ощущения стыдливости и краски прилившей к моим щекам мне хочется доставлять ему удовольствие еще больше.

– …

Резко толкнувшись в меня, он на секунду лишил меня возможности, даже дышать. Я больше не могу. Я кажется в этот момент и вправду забываю, как дышать.

– Сука моя!

Я закатываю полностью глаза. Он прав. Если сука, то я только его. Только его.

Я сгораю от страсти под ним. Неужели так можно потерять голову?

Мой.

Двигаясь навстречу ему бедрами, я сходила с ума, кричала в голос, выкрикивая его имя все громче, мой мужчина, только мой. Господи это же страсть… Просто страсть…

Мы сидим у его дома и я смотрю в окно машины. Мне не по себе. Внутри все сжимается. Что я только что натворила… Кем я выставила себя в его глазах. Как мне было стыдно.

– Жалеешь? – усмехнулся Богдановский.

Я покачала головой, я правда не знала жалею я или нет, скорее всего нет чем да.

Он прищурился.

– Как любовница ты огонь, я буду думать, выкинуть тебя или оставить пока ты мне не наскучишь в сексе! Недельку тебя точно пое… у!

Его грубые слова, как ни странно не вызывали отвращения или какого то испуга, они вызывали нечто другое. Дрожь какую то странную по коже. Желание. Дикое желание остаться с ним и не покидать его несмотря на его уродливые шрамы, на его страшные ожоги, и грубость. Эта грубость не отталкивала, а она словно притягивала, а я с одной стороны чувствовала себя птичкой в клетке которая не может выбраться из цепких холодных пальцев своего мучителя, а с другой стороны мне казалось я и не хотела выбираться. Я хотела остаться с ним, словно я знала его всю свою жизнь и меня звали не Эллина, а ни менее красивым именем Рада.

– Странно, такое чувство будто знаю тебя всю свою жизнь!

От неожиданности вздрогнула и покосилась в его сторону. От него непривычно было все это слышать. Я его вообще почти не знала этого мрачного, хмурого и такого грубого человека, но от которого так сильно рвало крышу.

– Надеюсь мы не навредили твоему ребенку!

Он произнес это с нажимом и открыв дверь машины вышел на прохладный снежный воздух, а я продолжала сидеть в машине словно приросла к сидению. Не подвинуться, ничего… Просто смотрела на то, как он стоит и курит. Горделивый, красивый несмотря на эти уродливые шрамы. Вспомнила непроизвольно что сегодня произошло в комнате, как скрипела дверь шкафа и вздрогнула. Оставаться одна я точно не хотела, а еще я поймала себя на страшной мысли что я хочу спать с ним. Прижиматься к нему в постели и вообще хочу чтобы этот ребенок был его.

– Выходи!

Грубо, жестко, но именно эта жесткость мне нравилась в нем. Его сила, внутренняя. Мы шли с ним в сторону дома и он крепко сжимал мою руку. Так было хорошо, словно семейная пара, только я знала что мы не пара.

На крыльце дома он сильнее сжал мою руку и поправил очки, но я и через них видела его взгляд. Жесткий взгляд который сводил меня с ума, от которого кружилась моя голова и я не могла остановиться, мне просто было хорошо.

– Теперь ты меня убьешь?

Я сама не знала зачем я это спросила. Он усмехнулся. Эта жесткая усмешка. Его усмешка. Она заставляла меня вздрогнуть сильнее.

– Нет, ты родишь ребенка, а потом я подумаю!

Интуитивно защищая ребенка, я положила руку на живот. Я защищала ребенка. Своего ребенка и от этого мне становилось страшнее. А что если он говорит сейчас правду?

– Позже подойдет юрист, думаю ты умная девочка и не станешь подвергать опасности ни себя ни ребенка!

Он словно кивает сам и сам себе отвечает, заходит в дом. Я остаюсь. Смотрю на заснеженный сад. Как здесь, наверное, красиво летом. Я хочу увидеть, очень хочу смотреть и гулять с ним по этому саду.

Только я вижу какой он человек. Он просто меня трахнул и больше ему не надо, я никто для него. Может он любил свою первую жену, а может любил свою Раду и пока неизвестно что с ней произошло, но ко мне он точно ничего не испытывает. Я для него вещь или пустое место. Просто никто. Прижимаю руку к животу. Там мой малыш. Я не знаю кто отец. Не знаю ничего о своей прошлой жизни, только эти красивые глаза. Артур ведь так зовут этого красивого мужчину. Он так смотрел на меня. Только не узнал, а я помню эту Алису, помню, как он трахнул ее, а я смотрела. Я должно быть его жена. А потом запах гари, дым этот страшный и я… Какой то мужчина врач колдует над моим лицом. Я ли это? Я ведь никогда такой красивой не была. А еще я вспоминаю красивые голубые почти синие глаза. Улыбку и ласковые руки. Моя старшая сестра. Аленка… Ее точно звали Аленка, как шоколадку. А мама? Точно где мама? Мама пила. Я в этом была уверена.

– Рада?

Глаза поднимаю, а на меня его дочь смотрит. Валерия. Лера. Некрасивая, какие то черты лица, вроде и симпатичная, а что то отталкивающее есть в ее лице.

– Я тебя не узнаю, ты как-то изменилась!

Я пожимаю плечами совершенно не зная что говорил ей Богдановский и говорил ли он ей вообще что то.

– Нет!

– Это правда говорят что ты беременна?

Я киваю. Сама не знаю зачем я это говорю. Эта девочка в отличии пусть и больного ее мальчика не вызывает во мне никаких положительных эмоций, скорее наоборот одни отрицательные.

– Рада Анатольевна здравствуйте!

Я резко оборачиваюсь и чувствую, как у меня темнеет в глазах. Кажется это был конец, а может начало конца.

Дверь резко скрипнула. Я приподнялась и замерла. В палату вошёл красивый уверенный в себе мужчина в годах. Он прикрыл за собой дверь и распространяя аромат дорогого парфюма, подошёл к моей кровати.

– Эллина?

– Мы знакомы? – растерянно поинтересовалась я.

Он усмехнулся. Его бы можно было назвать красивым мужчиной, если бы не шрам через всю щёку.

– Более чем! Хочешь стать обратно красивой, девочка и ещё красивее чем была?

Я замерла смотря в холодные льдистые голубые глаза. Вот это поворот… – Вы понимаете что вы вообще мне предлагаете?

С трудом смотрю на этого мужчину. Владимир Андреевич так представился мне он обладает полнейшим отсутствием души и я это прекрасно понимаю видя что он мне предлагает.

Пожимает плечами и пристально смотрит мне в глаза. Там нет души. Там просто нет ничего.

Пустота.

– Понимаю, Алиса моя дочь! Ну нравятся ей игрушки! Мне самому Артур не нравится, но если она счастлива с ним почему нет…

– Алиса пыталась сжечь меня и моего неродившегося ребенка, вы это поощряете?

Владимир Андреевич крякнул.

– Конечно нет, но не забывай, там действовала ни одна Алиса, а твой муж тоже замешан! У него пошатнулся бизнес и он знает что я очень богат! В свое время я потерял сына, пошел по ни той дорожке, но ради дочери я готов на все и твой Артур это знает! Мне очень жаль тебя девочка моя, но я могу предложить тебе свою помощь, будешь дурой если откажешься! Артур с тобой не будет, найдет способ, как тебя убрать, грустно конечно это признать, но и ребенка тоже! Придушат тебя в этой палате подушкой за копейки, а тебя не будет! На помощь звать бесполезно, тебе никто не поверит, у твоей семьи нет тех денег и тех связей что есть у меня! Так что думай, девочка, завтра придет мой человек и будет ждать твоего ответа! За ночь не переживай, ты под моей защитой, тебя никто не тронет! Твой муж обосрется, а вот завтра не знаю, как ты будешь! Доброй ночи! Да и Денис тебе твой не поможет, у него девочка беременна от него, не лишай малыша папы!

Он так резко и быстро выходит из палаты, а я остаюсь одна. У Дениса беременная девушка? Почему он мне тоже ничего не сказал об этом? Господи, да этот мужик прав, я совсем одна и семье то я своей толком не нужна…

Кто мне поверит с нищей пьющей семьи. Артур, Артур… Это ведь твой ребенок, как ты мог так опуститься. Убить меня… Да я любила его безумно, любила так что не могла дышать, но он мог сказать мне просто уйти и я бы ушла. К сестре.

А сейчас позвонить ей? Конечно они меня заберут, но у них свои дети, теперь я знаю правду и это не просто предположения. Подставлять семью сестры? Она одна у меня осталась. Она, Андрюха и дети. Я никогда этого не допущу.

– Рада Анатольевна с вами все в порядке? Рада Анатольевна!

Я поднимаю глаза и замираю. Мне становится так плохо что шатает из стороны в сторону. Владимир Андреевич тот самый… Отец Алисы… Вот что мелькает перед глазами, а потом пошатнувшись я падаю. Падаю прямо на снег.

Вижу лицо Леры, она во все глаза смотрит на меня, а я смотрю на Владимира Андреевича.

– Рада Анатольевна с вами все хорошо? Вы меня напугали! Так странно посмотрели на меня и упали, хорошо Лера была рядом!

– Рада Анатольевна, вы меня слышите?

Я вздрогнула, и, словно очнувшись ото сна, уставилась на мужчину средних лет. Красивый, импозантный, в белой рубашке, стоит передо мной, и держит в руках дипломат. Высокий, правда в среднем возрасте, но я хорошо его помню и помню что именно он приходил ко мне и угрожал моей семье.

– Да, конечно! Я прекрасно вас слышу!

Я обвела еще не понимающим взглядом помещение где я нахожусь, роскошная гостиная в золотом цвете. Точно это же дом Богдановского, а я Рада Анатольевна Богдановская. А это кто? Его юрист?

Глаза Владимира Андреевича неприятные, как и его холодный взгляд, как у дохлой рыбы в то же время такой испуганный. Бегает по разным углам. Боится чего то. Честные люди так себя не ведут.

– Вы меня очень напугали Рада!

Я попыталась с трудом встать. Все тело болело. Было ни по себе.

– Простите, закружилась голова! У беременных такое бывает!

Мужчина поставил дипломат на стол, и присел на диван. Шелковый. Как здесь все дорого богато. Все в золоте, не просто позолота, а настоящее золото.

– Какой вкусный кофе, такой умеет делать только Рита! – вздохнул он, делая глоток.

Кофе действительно был очень вкусным и ароматным. В гостиной витал его аромат, только вот всю обстановку портил Владимир Андреевич.

– Рита молодец! – откашлялась Лера тоже с пренебрежением смотря на Владимира Андреевича.

У нее зазвонил телефон и она извинившись вышла из гостиной. Мы остались с Владимиром Андреевичем вдвоем. Нахождение с этим человеком ни то что меня напрягало, а было мне неприятным.

– Рада Анатольевна! Вы очень красивая и интересная девушка! Уверен такая же умная! Вы же понимаете, ваш муж умнейший человек, создал такой бизнес и от своего не отступится!

Я кивнула. В голове стоял какой то туман, я старалась не смотреть на этого человека.

– Спасибо!

– Поэтому я думаю вы без труда подпишите все бумаги!

Я кивнула.

– В жизни есть разные ситуации! Вам лучше просто подписать все бумаги и выполнить все что просит господин Богдановский от вас!

Я прищурилась. Разговор продолжать не хотелось.

– Простите, я неважно себя чувствую, я все подпишу, на этом разговор думаю будет закрыт?

– Я вижу, как вы поменялись в лице, Рада Анатольевна!

Я встала с дивана. Голова продолжала кружится, становилось все сильнее не по себе. Внутри все сжималось.

– Рада Анатольевна, вам не хорошо?

– Все хорошо, Владимир Андреевич!

Он смотрел на меня своими круглыми, как у совы глазами.

– Вот подпишите пожалуйста и разойдемся! Ваш супруг уверен не оставит вас без всего!

Протянул мне файл, и я, взяв его в руки, чувствовала, как они дрожат. Что я подписываю? Свой приговор? Очень интересно. Мне кажется что то что произошло в машине ничего не значит особенно для Богдановского. Интересно он правда убил эту несчастную Раду? Кто она ему была? Жена это понятно, но история их знакомства. Любил ли он ее?

– Вот ручка, возьмите пожалуйста, Рада Анатольевна!

Он протягивает мне настоящую золотую ручку, а я дрожащей рукой ставлю свою подпись. Очень интересно что теперь будет со мной? Меня убьют, как убили эту несчастную Раду? Что то мне подсказывает что она не жива.

Когда Владимир Андреевич уходит, я остаюсь в гостиной. Подниматься к себе не хочется, что то мрачно творится в этой комнате и это не может меня не пугать. Долго сижу и смотрю в стену, пока не вздрагиваю, мое внимание привлекает портрет Рады в нежно розовом платье с кремовыми розами. В нем мелькает нечто необычное нечто жуткое. Портрет начинает двигаться, а я вскочив на ноги не чувствуя их под собой, стремительно выбегаю из гостиной. Страх сковывает меня полностью, что происходит в этом доме, что… Я понять не могу и от этого страха бешено трясутся руки.

– Все в порядке?

Лера недоуменно смотрит на меня когда я забегаю на кухню. Повара кажется становятся ниже ростом в присутствии меня, ведь, как я поняла характер у предыдущей Рады был совсем не сахар.

Собираюсь рассказать про портрет и замолкаю. Прямо на меня смотрит неприятным колючим взглядом Рита. Эта женщина нравится мне все меньше и меньше, опасность исходящая от нее становится все больше.

– Ничего все в порядке! – через силу улыбаюсь я, а у самой внутри до сих пор все переворачивается от страха.

Такой дом, богатый, красивый, но такой мрачный. Что здесь не так? Привидения? Я в них не верю. 21 век. Тогда что здесь происходит?

– Рада вы привидение увидели? – откашливается Рита насмешливо смотря мне в глаза.

Я сглатываю.

– Нет, просто решила бегом заняться, так сказать врач сказал бегать!

– Врач? – удивленно протягивает Лера. – Ты болеешь?

– Прекрасно себя чувствую! Когда обед?

– Скоро Рада Анатольевна! – еле слышно пищит дородная женщина повар с приятным добродушным лицом.

– А где Федор?

Высокий сопрано заставляет меня вздрогнуть. Я оборачиваюсь, позади стоит красивая молодая брюнетка в синем изящном костюме который так ей идет.

– У себя Марина Олеговна!

Рита вскакивает со стула бледнея на месте, а ту которую назвали Марина Олеговна оценивающим взглядом смотрит на меня.

– Рада отлично выглядишь! Развод идет тебе на пользу!

Она стремительно вышла с кухни, а я замерла. Мы развелись?

– Вы что с папой разводитесь? – тихо спросила Лера.

Я молчала. Сказать было нечего. Вот что я подписала.