Глава 4

Глава 4

— Петь, а кто это с Машей, а?

— Адвокат её. Тёмыч, — отмахнулся было Петя, но, видно, что-то уловил он в моем голосе, потому как за этим последовало полное досье:

— Артём Игоревич Закревский. Адвокат. Тридцать четыре года. Имеет своё адвокатское бюро. Успешен в делах, в силу этого востребован. Холост, богат.

Я поняла, что спалилась со своим интересом к адвокату, а потому не стала уже скрывать своего интереса к мужчине:

— А ты его откуда знаешь? Тоже с разводом помогал?

— Нет. Служили вместе.

— А, понятно. Слушай, а о чем это они там шепчутся?

— Вот и мне кажется, что Тёмыч берегов не видит, — послышался сдавленный рык от Петра. — Всего-то попросил друга пригласить Машуню отпраздновать развод в хорошей компании.

Я смотрела на холеного молодого мужчину с внешностью голливудского актера и прекрасно понимала Петра. Такой красавец, и около его женщины трется.

Мне нравилось в мужчине всё: горделивая осанка, взгляд с прищуром, уверенная манера держаться.

Эх… Лиза, Лиза…

Я мысленно отвешивала себе подзатыльников и напоминала о данном и бывшей начальнице, и самой себе слове.

Нет! Лиза, нет! Сначала дело, а уж потом адвокаты с внешностью моделей и улыбками голливудских актеров.

Пока мы с Петей рассматривали Машу с Артёмом, из здания суда вышел холеный, но какой-то неприятный и скользкий мужик под ручку со взъерошенной теткой. Было что-то неуловимо общее во внешности этого холеного самца и женщины. Общее не только во внешности, но и в попытке держать хорошую мину при плохой игре.

— О! А вот и бывший муженек с маменькой наперевес! — услышала я комментарий Петра.

— Это с ним, что ли, Маша только что развелась? — не поверила я словам Петра и вернулась к разглядыванию бывшего мужа свой школьной подруги.

— Точнее уж, с НИМИ, — Петя усмехнулся зло. — Представляешь, эта мадам под своего сыночка мало того что молодуху подложила, так еще и дом у Маши, тот, в котором она росла, хотела отобрать. Спасибо, Тёмыч помог отстоять.

— Вот же с-с-с-свекров-в-вь, — выдохнула, провожая взглядом бывшего мужа школьной подруги с маменькой под ручку, и, не задумываясь, произнесла вслух:

— Слушай, а что Маша в нем нашла? Какой-то он скользкий и мерзкий.

— Вот и я не понимаю, — услышала смешок Петра. — Всё, едем! Тёмыч уговорил Машулю! Вот сама сейчас всё и узнаешь у подруги, в парилке, да под квасок.

С подругой в тот вечер мы много о чем говорили. Она о себе да о своем муженьке, который вроде и мужик с виду видный, но очень уж гнилой внутри оказался. А я о своём недоженихе-недомуже…

— Слушай, Маш, ты молодец, что смогла, несмотря на столько лет, прожитых в браке, решиться на развод, — поддержала я решительный шаг подруги.

— Да как бы и выбирать-то особо не пришлось, Лиз, — призналась Мария со вздохом, — тут или Олежек со своей матерью меня на улицу бы выгнали, или я сама ушла, опережая их… Уйти, правда, мне особо и некуда было, свекровь до последнего не хотела дом освобождать. Если бы не Артём, я бы и не справилась. А так и развелась, и дом свой отстояла.

— Нет, ну свекруха у тебя, конечно, та еще стервь! Вот чего бабе не жилось спокойно?

— Внуков она хотела.

— Ты сейчас ещё жалеть её начни! — остановила я подругу. — Вот чтоб ей та дочь подруги и нарожала сразу нескольких, да припахала её сидеть с ними день и ночь! Ничего, Машуль, будут у Вас с Петюней детки, вот увидишь!

— Думаешь?

— Уверена! Вот прям на все сто процентов! Забыла, что моя прабабка ведьмой была? Порчу не насылала, лечила, но и кое-что предсказать могла.

— Да, помню, мне бабушка рассказывала о ней. Тоже говорила, что могла она видеть будущее.

— Знаешь, Маш, я никогда и никому не говорила об этом, но я тоже могу иногда видеть будущее. Не свое. Нет. Наше нам не ведомо, — призналась со вздохом. — Я вот, к примеру, всегда знала, что вы с Петей вместе будете.

— Да? — глаза подруги загорелись надеждой.

— Да, Маш. Ты ж потому и не могла от своего муженька забеременеть, что не надо было вам с ним детей иметь. Пусть твоему Олежику вон та, молодая да наглая, рожает! И кстати, готовься к тому, что ближе к Новогодним твой бывший нарисуется мириться. Только ты его не прощай.

— Ага! Вот прям сейчас! Бегу и падаю, волосы назад! Вообще-то это он предложил мне развестись, — фыркнула Маша. А потом, не удержавшись, всё-таки спросила:

— Неужели его Танюша бросит?

— Нет, не бросит. Даже беременная от него будет, ребенка ему родит. Только вот со свекрухой твоей они не найдут общего языка — это ж ТЫ была Золушкой в том браке, а в новом-то ОНА будет прислуживать.

Маша расхохоталась:

— Ох, вот никогда и никому зла я не желала, а Анна Егоровна сама напросилась на этот будущий бумеранг. Ох, ну их! Пусть живут как хотят! Отпускаю их с миром! Каждый сам кует свое счастье.

— То, что отпускаешь и зла им не желаешь, это хорошо, Маш! Это правильно! Это мне еще прабабка говорила.

В парилке с подругой мы заболтались. Болтали бы и дальше, если бы Петя не постучал в дверь, спросив:

— Девчат, у вас там всё хорошо?

— Ой, простите, ребята! Заболтались!

— Сейчас выйдем!