Глава XIV. Бывшие
Марина
Я стою перед ней и не сразу понимаю, что она там сказала, и нет, не из-за огромных губ (не могу сдержать яда, уж простите), просто как в вакууме пребываю. Недолго. Да, мне требуется больше времени, и все таки я собираюсь, догоняю смысл и ловлю его за хвост: она приехала за «вещами», но на самом деле Екатерина здесь не за этим. Она расставляет границы, видимо. Ну хорошо. Посмотрим.
- Поздравляю, - спокойно отвечаю ей, - Но в мой дом ты не зайдешь.
- Марина, давай не будем усложнять?
- Мы и не будем усложнять. Все очень просто по итогу: ты не переступишь порог моего дома, а если Саше нужны его вещи, пусть приезжает сам.
- У него много работы, ты же знаешь. Сезон.
Ох, я то знаю, сучка. Подчеркиваешь и свою осведомленность? Потрясающе. На это я лишь усмехаюсь и собираюсь к подъезду, у которого была так вероломно поймана, вот только отпускать так просто меня, она не собирается.
- Не поможет это, - преграждает дорогу, делая шаг на встречу, а я снова ловлю ступор.
- Прости?!
- Хочешь заманить его к себе, чтобы получилось поговорить?! Думаешь, что он вернется?!
Ооо. Вот оно. Я вижу, как маска «степенной, приветливой» дамы слетает с ее лица, и она превращается в ту, кем по факту является: в наглую, беспринципную суку. Это смешит еще больше. Я складываю руки на груди и поднимаю брови, чтобы дать понять всем видом, как именно отношусь ко всему выше сказанному, только вот не учла одного: дамочка явно не из умных. Она не понимает, а продолжает гнуть свою линию:
- Саша выбрал меня. Ты его не вернешь. Он любит меня.
- Ты сюда приехала, чтобы получить благословение?
- Я приехала забрать его вещи.
- Не надо врать только, ты здесь не за этим. Понимаю, что правду говорить тебе и Александру, видимо, генетически сложно, но давай попробуем. Сделай над собой усилие, или до свидания.
- И какая правда тебе нужна?!
- Ты здесь, чтобы все это мне сказать? А сама прикрываешься благородством?
- Каким таким благородством?!
- Саша тебя сюда не посылал, я его слишком хорошо знаю. Ты здесь по собственной инициативе, чтобы что? Подчеркнуть, что увела моего мужа? Так я это итак помню, спасибо. Все? Мы закончили?
- Это было не так сложно. Уж извини, ты сама виновата, что у тебя увели мужчину. Надо было...
- Не надо советы мне давать, что надо было делать, а что нет. Ты этим гордишься? Что тебя прятали, как грязный секрет? Что тебя трахали по съемным квартирам? Поздравляю. Достижение века.
- Ой, Марин, умоляю. Горжусь? Чем? Да как по мне, надеюсь никто и никогда не узнает, кем была первая жена Сашеньки. Это же позор…
- Для меня или для тебя?
Щурится. Екатерина недовольна, правильно. Видимо ты ожидала увидеть тихую, спокойную девочку? Саша же сто процентов описывал меня именно так, но я не такая. Я была такой с ним, потому что ему хотелось спокойствия, но я тоже умею кусаться и давать сдачи. Особенно когда все складывается вот так, как оно складывается. А теперь последний гвоздь…
- Ты, видимо, думаешь, что мне есть дело? Что я рыдаю ночами? Что строю планы, как мне вернуть Сашеньку? Я тебя огорчу. Предатели мне даром не нужны, он весь твой — я подала на развод.
- Ну да. Мужика же уже себе отхватила!
Серьезно?! Она еще и Давыдова зацепит сейчас?! Ей то что за дело?!
- Разговор окончен.
Я снова собираюсь уйти, но она снова не дает, правда на этот раз контакт наш более тесный и более неприятный для меня. Екатерина переходит грань окончательно, хватая меня за руку и сжимая коготочки выше локтя:
- Считаешь себя такой важной?! По факту, что один от тебя сбежал в тихом ужасе, что второй сбежит. С тобой просто скучно, да и посмотри, как ты выглядишь! Еще и официантка…Нет в тебе ничего такого. Запомни мои слова.
- Убери от меня свои руки и никогда не смей меня трогать! Я брезгую, - резко дергаюсь, скидывая хватку, потом гордо смотрю ей в глаза и добавляю, - Надеюсь, что это был последний раз, когда я тебя видела. Пошла вон от моего подъезда!
Выхожу из себя. Повышаю голос. Знаю, да я знаю, что она того и добивалась, видимо, хотя…может и нет? Если честно, я так до конца и не понимаю, чего именно она хотела и какие цели преследовала, а разбираться нет желания. Мне мерзко. Мне приторно сладко от запаха этих липких духов — я просто хочу побыстрее оказаться подальше, поэтому так разговор действительно заканчивается. Я обхожу ее, ловя последний, злой взгляд — да-да, она смотрит на меня так злобно, будто это я во всей истории сука и тварь! Шутка ли? Будто это я разбила всю ее жизнь, будто это я забрала ее мужчину, влезла в семью и так беспринципно продолжаю это делать. Бред да и только.
А слова ее все равно режут больно.
Конечно я понимаю, что не нужно слушать и воспринимать, примерять на себя, но как этого не делать? Уже второй человек говорит и намекает на мою неспособность удержать мужчину, так может в этом есть доля правды? Я захожу в квартиру медленно, а когда поднимаю глаза на свое отражение, невольно оцениваю увиденное. Оттуда на меня смотрит обычная девушка в форме официантки, усталая, сонная — и я понимаю и принимаю все сказанное слишком близко к сердцу. Есть у такого мнения основания, что тут скажешь?
Но нет. Нет! Внезапно меня подкидывает от волны какой-то злости: никто не имеет права подходить и говорить мне все эти вещи. Я не тряпка! И тем более ни одна сранная любовница не будет поджидать меня у дома! Это уже ни в какие ворота!
Саша
Я устал. Сегодня был очень сложный день, нервный. На работе все как-то пошло не в ту сторону от слова совсем, и в этом я виноват. Понимаю абсолютно точно: на салон свой я подзабил с размахом. Переезд в новую квартиру, притирка с Катей, ее уход от мужа...Целый калейдоскоп событий отнял слишком много энергиии, а если добавить сверху вечные походы «куда-то», тут вообще никаких двадцати четырех часов не хватит.
А мой развод? Не верю до сих пор, что Марина подала документы. Не знаю…наверно, мне было страшно осознать вдруг, что все действительно кончено, но теперь я даже рад, что это случилось. После того нашего последнего разговора по телефону понял: не мое это. Ну не мое! Поэтому прыгнул в тачку и поехал в ЗАГС, где занес нужным людям, чтобы процесс быстрее подошел к концу. Она ничего не требовала — этим нужно пользоваться, Катя права. Я ведь абсолютно точно не хочу отдавать ей половину своего бизнеса.
Захожу в свой новый дом, но там меня встречает тишина. Свалила куда-то моя красавица, ну ничего. Успею принять душ, заказать что-то поесть: она у меня не готовит. И плевать! Зато не станет, как Марина, это еще больший плюс. Я раздеваюсь быстро, уже даже переступаю порог ванной, когда мой телефон внезапно начинает звонить.
«Бывшая»
Хм, любопытно. Приползла, значит? Бросил тебя твой качок? Ухмыляюсь и тяну за ползунок.
- Что надо?
Марина отвечает холодно.
- Приезжай за своим шмотьём сам, а не присылай свою подстилку!
О как. Я тут же зверею и рычу.
- А ну-ка полегче, поняла?!
- Полегче?! Какого хрена твоя баба ловит меня у подъезда и ездит мне по ушам, а?!
- Я вообще не понимаю о чем ты! И ее зовут…
- Мне плевать, как ее зовут! - повторяет мою интонацию моя скромная, тихая жена, а потом чеканит коротко, - Ты меня услышал. Не приедешь за вещами завтра — я их к помойке оттащу. Шутки кончились, Сашенька, выметайся из моего дома окончательно, тебе здесь больше места нет!
- Потому что его занял твой новый трахаль?!
Громко, отчетливо фыркает и отбивает звонок. Да сейчас! Разговор будет закончен только когда я решу! Тут же перезваниваю, но Марина в этом плане ловкая — «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети…».
Раздраконила меня и вырубилась — типичная Марина. Я же злюсь просто адски: мало того, что из-за ее голоса перед глазами снова возникает образ, как этот мудак ее трогал, так еще и условия тут выдвигает! Вы на нее посмотрите! Осмелела то как! Как раньше…
Хлопает дверь. Я медленно поднимаю глаза на стук каблучков и вижу Катю. Зареванная вся, тушь вон потекла, сама мнет рукава и на меня смотрит так невинно.
- Сашенька, я…
- Где ты была?
Катя молчит. Думаю, что она прекрасно понимает, что я уже знаю. После того потрясающего ужина, когда она притащила меня в ресторан, где работает моя жена, мы сильно поругались. Она подставила меня. Потом, конечно, очень эффектно извинялась в постеле, но факт остается фактом. Катя затащила меня, не предупредила, так еще и всю дорогу до дома разглядывала профиль этого чертова Стаса. Я о нем, благодаря ей, все теперь знаю, а я знать не хочу ничего! Ни слова! Но нет…
- Какого хрена ты была у Марины?! Что ты ей сказала?!
Начинается…Катя пару раз шмыгает носом, а потом начинает рыдать в голос, подскакивает ко мне буквально в один шаг, бросается на шею. Я ни слова не понимаю из того, что она говорит, а говорит она много, но слишком уж сумбурно. Твою мать. Закатываю глаза, отцепляю ее руки и отвожу от себя, чтобы смотреть на нее, а не позволять заливать свою рубашку.
- Катя, спокойно объясни! Что случилось?!
- Я…она…я…
- Катя! Один вдох и спо-кой-но!
- Я поехала, чтобы забрать твои вещи, хотела помочь, ты так устаешь… - она проводит пальчиком мне по груди, но я все еще жду продолжения, и Катя тяжело вздыхает, - В общем, я поехала к ней, а она…такого мне наговорила…Что я шлюха, разлучница, что…ужас такой, Сашенька…
- Ты не должна была к ней ехать.
- И это все, что ты скажешь?!
- Катя…
- Нет! Почему ты за нее заступаешься?!
- Я за нее не заступаюсь! Ты не должна была туда ехать, мы договорились: я сам разберусь со своей женой!
- Бывшей женой!
- Да…бывшей. Прости.
Смотрит на меня долго, пронзительно так, словно прочитать старается, и неожиданно так шипит.
- Ты что ее любишь до сих пор?!
- О господи!
Нет, это просто финиш. Катя, если честно, как с цепи сорвалась, когда я ушел от Марины. Я замечаю, что она за ней следит. Серьезно. Она каждый день заходит на ее страницу, а если Марина выкладывает что-то, придирчиво перечитывает. Будто помешалась. Везде ищет двойной смысл, намек, дошло до того, что она и в репосте записи про котов, углядела двойное дно с явной претензией к нам. Что было после ресторана, об этом я вообще молчу. Всю дорогу, пока она изучала этого Давыдова, негодовала, мол, что в этой Марине такого?! Достала уже. Закатываю глаза и отвожу на пару шагов назад, чтобы не мешала дверь закрыть, но нет. Катя вцепляется в меня и строит теперь бровки-домиком.
- Саша, ну прости…
- Кать, меня это обсуждать уже порядком задолбало. Ты на ней помешалась. Я в душ.
- Я просто боюсь!
- Чего ты боишься? - устало вздыхаю, а она прижимается ко мне и шепчет.
- Что ты ее еще любишь…а я просто так. Игрушка…
О господи. Снова беру ее лицо в ладони, поднимаю, а потом шепчу сам, глядя Кате в глаза.
- Если бы я ее любил, я бы не ушел.
- Знаю, но…
- Катя, прекращай. Серьезно.
- Ты на меня злишься?
Катя хлопает своими огромными ресницами и дует губы. Мило. Немного. Зато смешит, и я улыбаюсь, аккуратно убирая ее светлые волосы за спину.
- Нет.
- А я думаю, что да…
Голос падает на пару тонов ниже. Становится таким…ее фирменным. Сладким, похотливым, соблазнительным. Она аккуратно целует меня в шею, а потом шепчет:
- Хорошо, что ты ее больше не любишь… - еще один поцелуй, - Нечего там любить. Марина твоя не овечка, она была со Стасом…Ты ценил в ней это? Верность? Так нет ее, Сашенька…она обычная шлюха.
Меня эта информация бесит, и я сжимаю ее бедра сильнее, но ничего больше не успеваю сделать. Катя молниеносно опускается на колени и тянется к моему ремню, но сама продолжает:
- А я люблю тебя. Только тебя. Для меня только ты один существуешь, обещаю, родной. Больше о ней ни слова. Заберешь свои вещи — и точка.
Я киваю, а потом с силой подаюсь бедрами вперед и откидываю голову назад. Так то лучше. Да. Никакой Марины.
Но ночью, когда Катя уже спит голая рядом, я захожу на страницу бывшей жены, откуда она смотрит на меня с улыбкой. Последняя запись на ее стене — это кадр из фильма «История Бенджамина Баттона», где он хочет «запомнить нас такими, какие мы есть сейчас». А я хочу? Если так задуматься глобально?
Стас
Мой вечер — это мечта. Я очень люблю свою маленькую девочку, а она любит меня. Аврора не слезает с рук, показывает каждую куклу, которая у нее есть, рассказывает ее историю, и, клянусь, я буквально каждое недосказанное и искарябанное слово ловлю, как что-то невероятно ценное. Как свое сокровище. Из-за работы и из-за того, что мы с Олей не смогли сохранить наши отношения, я лишаюсь стольких прекрасных моментов, что, к сожалению, должен собирать их по крупинкам. Наверно поэтому для меня так много значат даже, казалось бы, обыденные события, такие как «уложить ребенка спать». Для обычных родителей — это скорее бытовуха, а для воскресного папы, к сожалению, самое ценное, что может быть.
- Заснула?
Оля спрашивает тихо, когда я захожу уже глубокой ночью на ее кухню. Она готовит что-то, наверно свой завтрак на утро, а я невольно бросаю на нее слишком уж долгий взгляд. Красивая. Ноги длинные, стройная, подтянутая — Оля внешне идеальна, но так много сожалений в этой идеальности лично у меня.
- Да, - киваю, а потом присаживаюсь на отодвинутый стул и достаю телефон.
Мышка моя молчит. Спит уже, наверно, не ответила. Может обиделась все-таки? Да нет…нормально вроде расстались. Ой, ладно, сейчас я слишком устал, чтобы во всем этом разбираться, поэтому кладу мобильный экраном вниз и откидываюсь назад, прикрыв глаза.
- Устал?
- Много работы.
- И не только?
Усмехаюсь, а потом лениво открываю глаза и смотрю точно на Олю. Она уже оставила овощи, которые варила, в покое, повернулась ко мне лицом и сложила руки на груди. Ну нет…она же действительно очень красива. Оделась еще в шелк, как будто специально! Знает, как мне нравится видеть ее такой…
- Моя любимая ночнушка.
- Что, прости?
Ой, актриса. Типо не понимает, но я же вижу по глазам — еще как. Я ее читаю, как хорошо изученное произведение, то есть до последней запятой, поэтому саркастично поднимаю брови и вздыхаю.
- Думал, что ты выкинула все, что связано со мной.
- Она мне тоже нравится.
ЧТД. Так, вроде, говорили писать, когда доказываешь очередную теорему? Что и Требовалось Доказать? Я плохо разбирался в геометрии, конечно, но отлично разбираюсь в Оле. Что-то задумала…
- Оля, ты сказать что-то хочешь? Если очередной скандал назревает, давай попозже? Я к этому сейчас совершенно не готов.
- Почему ты всегда считаешь, что я с тобой только скандалить хочу?
- Опыт последних двух лет говорит сам за себя.
Она опускает глаза, сама вздыхает, а потом отворачивается к плите, чтобы снять кастрюлю с огня, но я слышу тихое:
- Будто во всем, что случилось, только я одна виновата.
Ох, ну просто прекрасно. Теперь еще слушать, что я подонок? Будто это я изменил ей, а не наоборот.
- Давай не будем.
- У тебя появилась девушка?
Внезапно. Конечно, спасибо, что ты закрыла ту тему, но эту я обсуждать не готов точно также, поэтому тянусь к телефону.
- Знаешь, я, наверно, поеду…
- Да подожди ты! Ладно! Не хочешь об этом говорить? Плевать.
- Что тогда?
- Давай, может, выпьем?
Теперь я уже смеха сдержать просто не могу! Серьезно, блин?! Но да. Серьезно. Для подходит к холодильнику и достает оттуда наше любимое, красное вино. Испания. 2007 год — год нашего знакомства.
- Я…эм…специально покупала. М?
- Не знаю, что ты задумала, Оль, но Аврору увести я не позволю.
- Это уже неактуально.
Ольга ставит передо мной бутылку, рядом кладет штопор, а сама грузно опускается на стул напротив, прикрыв глаза. Хм, интересно, что же случилось? Мне настолько любопытно, что я иду на поводу, беру вино и начинаю открывать, а сам на нее посматриваю. Жду. Расскажет сама или будет дальше ломать комедию? Кажется, Оленька выбирает второй вариант, поэтому я слегка закатываю глаза и все-такки спрашиваю:
- Ну и что случилось?
- Тебе не все равно?
- Оль, да брось, ты же прямо мечтаешь поделиться.
- Давыдов, не будь ты задницей! - повышает голос она, но быстро вспоминает о дочери и сникает, - Прекрати меня подкалывать…
Нет, ладно, тут мои карты биты: Оля не играет, она действительно чем-то очень расстроена, поэтому я уже и не улыбаюсь, а, наполняя бокалы, тихо спрашиваю.
- Ну что произошло? Он тебя чем-то обидел?
- Нет, - она улыбается мягко, подтягивая к себе напиток за тонкую ножку, - Ну как…да? Но это уже неважно. К лучшему все. Не уверена, что сама хотела бы переехать в Испанию насовсем. У меня здесь мама, как никак…не хочу ее бросать.
- Как у Раисы Степановны дела?
- Как обычно. Говорит, что дура я.
- Это она любит…
Смотрю на жену, потом на вино. Ну и? За что пить то будем?
- Давай выпьем за то, что у нас вроде как получилось? - тихо предлагает Оля, будто читая мои мысли, - Ну…быть родителями? Аврора потрясающая девочка…
- Аврора лучшее, что в нас двоих есть. За нее.
Мы коротко чокаемся, потом я делаю глоток, дразня рецептор ярким, фруктовым вкусом любимого вина. Воспоминания сами собой возникают: образы прошлого, как призраки, которые будто кричат — мы всегда будем с тобой. И я это понимаю. Мы с Олей навечно связаны толстыми нитями, как и все, у кого есть общий ребенок — это неизбежно. От этого не спрячешься, не открестишься — просто данность и факт. Мы с ней семья, а семью надо поддерживать.
- И все-таки. Расскажешь, что произошло?
- Он мне изменил со своей секретаршей.
Черт! А Бог все-таки есть, а?! Я не могу сдержать смешка, Оля вдруг сама улыбается, потом бросает на меня взгляд и тихо цыкает.
- Ну да-да, знаю. Поделом мне. Бумеранг.
- Да нет…что ты…
- Брось, Давыдов. Ты меня читаешь, но я делаю это не хуже. Сейчас ты думаешь именно об этом.
Молчу пару мгновений, а потом пожимаю плечами.
- Ладно, отрицать не буду, такая мысль действительно есть.
- Будто ты мог бы это отрицать, господи…
На кухне повисает тишина. Она не напрягает меня, конечно же, но есть в этом во всем что-то странное. Если наглядно: ощущение очень схоже с моментом, когда ты приходишь навестить свою школу, в которой провел много лет. Ты был там когда-то счастлив, временами нет, но место родное, и даже через время встречает тебя тепло. Ты сразу окунаешься с головой в детство, а губы трогает ностальгическая, но по-доброму светлая улыбка.
- Так у тебя есть девушка теперь? - нарушает момент Оля, и я бросаю на нее взгляд, пожимая плечами, потом делаю глоток.
- Не знаю, мы пока не определились с нашими отношениями.
- Ты никогда не мутишь воду на работе. Твои слова.
- Никогда не говори «никогда».
- Не хочешь мне рассказывать?
- Зачем тебе вообще что-то знать о моей личной жизни, Оль? Мы развелись.
- Ты жалел об этом?
- О чем?
- О том, что мы развелись?
Смотрю на нее теперь со злостью, но быстро тушу себя сам: смысл какой? Злостью ничего не поменяешь, только себя лишний раз подкинешь, а по факту — глупо это. И я расслабляюсь, перевожу внимание на свой бокал, который слегка толкаю указательным пальцем.
- Я этого никогда не хотел, но в конечном счете, наверно, ничего не делается просто так.
- Мы так и не смогли найти в себе силы поговорить об этом.
- О чем?
- Я бы не изменяла тебе, если бы ты обращал на меня внимание, Стас. Я очень тебя любила.
- Наверно, мы по-разному понимаем любовь.
- Ты до сих пор винишь меня, а своей вины не замечаешь и…
- Оставим эту тему. Бессмысленная трескотня.
Оля знает: если я ставлю точку, меня на разговор не выведешь, хоть ты тресни. В этом случае придется не просто «треснуть», лоб нужно будет расколоть на части по меньшей мере, поэтому, наверно, она и отступает, но начинает другой разговор — не менее странный.
- Она ничего…
Усмехаюсь.
- Поэтому ты ее оскорбила сегодня?
- Я просто злилась. Но она ничего такая. Не твой уровень, конечно…
- Никогда не разбирался в ваших этих хитрых «уровнях», уж прости.
- Никогда не говори «никогда», - нагло парирует Оля, и я не могу сдержать смеха.
Что-что, а ввернуть словечко она умела всегда.