Эпилог

Четыре утра. Воскресенье. – Ась, это же схватки! – смотрю на движущуюся минутную стрелку. – Нет, – держится рукой за поясницу. – Это тренировочные. Сейчас отпустит. Спи давай. Почему из нас двоих только я понимаю, что это никакие, млять, не тренировочные?! – Настя, – говорю чуть строже. – Я сказала, это не схватки! Мне рано еще рожать. Понятное дело, что ни о каком сне речь уже не идёт. Та конская доза адреналина, которую я получил со своих надпочечников, уснуть мне не даст. Да и в общем то понятно, что на ближайшие сутки я походу выспался. Беру Асин телефон и открываю приложение, которое фиксирует частоту и продолжительность схваток. Отмечаю в этом Round Timer начало и конец схваток и понимаю, что уже пора бы начинать собираться в больничку. С лицом неунывающего школьника, который завалил ЕГЭ, открываю в гугле шпаргалку по родам. Читаю. Ёбушки-воробушки! Да мы уже в роддоме должны быть! Начало седьмого. Скорую вызывать смысла нет. Быстрее довезу её сам. Не слушая Настины отговорки, отправляю её одеваться. Сам загружаю в багажник её родовые чемоданы. Всё это занимает минут двадцать. Хорошо, что тёща погостить приехала. Останется с Лёшей. Пакую Настю в машину и летим в больницу. Благо воскресенье: пробок в городе нет. Заезжаю на территорию роддома. Прямиком под приемное отделение. Выхожу из машины и бегу к белой невзрачной двери, куда ведет асфальтированный пандус для скорой. Жму на кнопку звонка возле двери. Жду несколько секунд. Дверь издает противный писк. На пороге появляется заспанная, пожилая и явно недовольная медсестра в белом халате. Ощущение, что я её только что разбудил. – Это у вас здесь рожают? – спрашиваю я. Н-да, Соломатин, умнее ничего придумать не мог. Нет, блин, в шахматы играют! Медсестра с юмором оказалась. – Это ты рожать собрался? – зевнув, отвечает она. – Не до шуток, – мой голос стал строже. – У меня жена со схватками в машине. Заводить её сюда? Медсестра одобрительно кивает. Бегу за Настей. Помогаю ей выйти из машины. Беру её вещи и завожу в приёмное отделение. Отдаю ей документы и остаюсь сидеть возле двери с надписью «смотровая». Мне сказали ждать, пока сами не позовут. Проходит еще минут двадцать и из кабинета появляется Ася. На ногах эластичные бинты и тапочки. Огромная хлопковая ночнушка, больше напоминающая пододеяльник с четырьмя дырками. Супруга отдаёт мне пакет с вещами и говорит, чтобы я шел переодеваться. Всё та же медсестра отводит меня в отдельную комнату, где есть душ. Я быстро моюсь и переодеваюсь в белую футболку и серые спортивные штаны. Всё это занимает минут десять, не больше. Дальше нас поднимают лифтом на второй этаж и ведут по длинному коридору. Здесь всё новое, всё чистое. Свет приглушён. Нас идет трое. Впереди медсестра с бумагами в руках. Следом за ней шагаем мы с женой. Слева от нас начинаются родильные залы с огромными стеклянными окнами в пол, на которых висят белые жалюзи. В коридоре тихо, только наши шаги раздаются гулким эхом по кафельным стенам. И тут, внезапно, как заорёт какая-то женщина. Ёб… рот Меня прям передёрнуло. Звук такой, что стёкла запросто могут потрескаться. Смотрю на Асю – она идёт с совершенно невозмутимым видом. Мысли в голове скачут как на скакалке. Эмоций до хрена и еще немножко. Я сейчас в каком-то безысходном положении. Уйти будет не по-пацански. А оставаться – стрёмно. Но надо, ибо Асю подвести не могу. Сначала мне начинает дико хотеться жрать. Потом до меня доходит, что это не голод. Это обычный нервяк. Потому что всё стянулось где-то в области пупка всё в один сплошной узел. Мы проходим еще несколько залов, пока медсестра не заводит нас в наш. В зале уже ожидает акушерка. Медсестра отдаёт ей документы, а сама уходит, оставляя нас на попечение этой милой молодой девушки. Интервалы между схватками сокращаются, а сами схватки становятся дольше. Всё, что я делаю в это время – изо всех сил растираю жене поясницу. Вверх. Вниз. По часовой стрелке. До боли в запястье. В этот момент я понимаю лишь одно – надо молчать. Молчать и тереть. Всё. Главное – ничего не перепутать. Разговаривать можно только врачу и Насте. После того, как акушерка сказала: «Рожаем!» – В зале появилось еще несколько человек. И, как на зло, все они женщины. Понимая, что на этой тусовке я явно лишний, решаю спешно выйти в коридор. Сижу. Нервничаю. В коридоре кроме меня никого нет. Лишь из-за соседней двери меня поддерживает криком какая-то дама. Моя пока молчит. Проходит еще час, и я слышу первый крик своей дочери, который выводит меня из ступора. В этот момент я ощущаю настоящее расслабление. Фух! Эмоции бьют через край. Дверь родильного зала распахивается и выходит акушерка: – Ну всё, заходи папаша, принимай свою принцессу. Первым делом, когда захожу, смотрю на Асю – бледная, уставшая, но улыбается. Вижу её и становится немного легче. Дальше на руках у медсестры вижу свою дочку. Она такая розовая. Лежит, голосит во всю. Мне хочется плакать. Мне, почти сорокалетнему мужику, хочется плакать! – Три четыреста пятьдесят и пятьдесят два сантиметра, – говорит медсестра и передает мне в руки ребёнка. Мне хоть и страшно немного, но всё же беру её. Это чистый каф. Эйфория. Я не могу передать это словами. Моя девочка лежит на руках. Сопит. Ворочается. Распашонки на ней кажутся какими-то огромными. Еще вчера я с ней разговаривал через животик у мамы, а теперь вот без посредников. – Спасибо, – шепчу жене. В ответ Настя лишь устало улыбается и прикрывает глаза. Я благодарен ей не только за дочь, но и за то, что она так кардинально изменила мою жизнь и дала ей смысл. Я благодарен ей за детей. За каждый день, что мы проживаем вместе. За домашний очаг. За тепло. И за ту нежность, что она дарит мне. Без неё моя жизнь была бы никчемной и неполноценной. Я благодарен судьбе за то, что когда-то давно она привела эту девушку в старых сапогах, в мой ресторан.