Глава 15 · Вероника

Я смотрю на него и вижу боль в глазах. У этого неприступного человека есть сердце и душа.

Подхожу к нему ближе.

— Красивая.

— И молодая, — добавляет он.

Я не знаю, что мне делать и как себя вести. Но надо что-то сказать.

— Расскажите, что случилось?

Он садится в кресло, снова достает фотографию и пристально смотрит на нее.

— Она была безбашенной сумасшедшей девчонкой. Гоняла со своим парнем на мотоцикле. И вот однажды он не вписался в поворот, вылетел на обочину и врезался в дерево. Он остался живой, а она умерла уже в больнице. Я ее старше на тринадцать лет. Заботился о ней всегда, пытался вразумить. Говорил, что такие выкрутасы до добра не доведут. Но она не слушала меня. Считала, что я стар для таких увлечений, как у нее и ничего не понимаю.

Его голос тихий и спокойный. Я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди.

— Сочувствую вам. Потерять близкого и родного человека всегда очень больно. И с этим невозможно смириться, — тихо произношу я.

Он кивает, не отрывая взгляда от фотографии.

— Сестренка. Наши родители умерли, когда ей было десять. Я стал для нее и братом, и отцом. Но она была, как вихрь. Невозможно было остановить.

Я опускаюсь в кресло напротив, не зная, стоит ли приближаться еще больше. В холле гостиницы царит полумрак, только несколько ламп освещают наш уголок. За окнами сверкает ночной Петербург, но мне сейчас совсем не до его красот.

— Вы вините себя в том, что произошло, — говорю я. — Это не вопрос.

Он поднимает на меня глаза, и я вижу в них столько боли, что хочется обнять его.

Я должен был быть строже. Запретить ей видеться с этим парнем. Забрать мотоцикл. Но я думал, что она взрослая, что имеет право на свой выбор.

— И вы были правы, — мягко отвечаю. — Вы не могли запереть ее в клетке.

Он горько усмехается:

— Зато теперь могу запереть себя.

Его слова повисают в воздухе, и я понимаю, что он говорит не только о работе, не только о своей замкнутости. Он говорит о том, как отгородился от всего мира после потери сестры.

— Но это не жизнь, — говорю я, наклоняясь вперед. — Она бы не хотела, чтобы вы так себя наказывали.

Он складывает фотографию и убирает в карман пиджака. Движения медленные, но четкие.

— Откуда ты можешь знать, чего она хотела бы?

— Потому что она любила жизнь. Вы сами сказали — была безбашенной. Такие люди хотят, чтобы другие тоже жили, а не существовали.

Он смотрит на меня долго, словно изучает. В его взгляде что-то меняется. Я вижу какой-то огонек.

— Вероника… — начинает он и тут раздается звонок телефона.

Я жду. Сердце бьется быстрее обычного.

Он достает мобильник, мельком смотрит на экран и смахивает звонок.

— Я давно не позволял себе… чувствовать что-то к людям. Держал дистанцию со всеми. Но ты, Ника, — он встает, подходит ко мне, — ты все перевернула в моей жизни с первой встречи.

Я поднимаю голову. Встречаюсь с его взглядом. Не могу поверить в услышанное.

Виктор протягивает руку, осторожно касается моей щеки.

— Ты та, кто мне нужен, — с хрипотцой произносит он.

Я накрываю его руку своей ладонью, чувствуя тепло его кожи.

— Тогда просто будьте собой, — тихо произношу я.

Его рука вдруг хватает меня за талию и притягивает к себе. От неожиданности я не успеваю отстраниться.