ГЛАВА 8 · Галина

Что делать, когда от тебя отвернулась вся твоя семья?

«Надо было все рассказать!» – отчаянным криком вопит сознание.

Но едва я представляю последствия, тело охватывает паническая атака. Сердце загнанно стучит в ребра, пульс учащается до критической отметки. Оттягиваю ворот рубашки, чтобы расслабить невидимые тиски, сдавливающие шею.

Домой возвращаться нет желания. Поэтому решаю наведаться в гости к своей близкой подруге Оле. Она и сама не так давно пережила развод, и тоже, кстати, из-за измены мужа. Поэтому уверена, что подруга поймёт меня сейчас как никто другой.

Такси привозит меня к месту назначения спустя несколько минут. Захожу в подъезд серой хрущевки, на негнущихся ногах поднимаюсь на нужный этаж.

Живот скручивает в тугой узел, едва я вспоминаю о том, что ещё и беременна. Сейчас я понимаю, что этот ребенок так некстати. Маленькая жизнь внутри меня сродни дополнительному грузу, который взвалился на мои хрупкие плечи. Я в растерянности. Не понимаю, что делать, как двигаться дальше. Я всегда считала, что дети должны рождаться в полной семье, должны воспитываться обоими родителями и быть ими любимыми.

Но в данной ситуации этому не бывать. И становится горько. Очень горько. Хочется пить, чтобы смыть во рту этот едкий привкус горечи.

Тем временем подруга открывает дверь. Увидев меня, удивляется, но пропускает внутрь.

– Прости, что без предупреждения, – глухо выдаю я, ощущая, как усталость давить в голову. Я правда очень устала. Сегодняшний день просто высосал из меня все силы. Их больше не осталось, а ведь впереди меня ждёт новый день, где я снова начну вести борьбу. Одна против троих.

– У тебя что-то произошло, – Оля не спрашивает, констатирует факт. Молча киваю, подтверждая ее догадки.

Подруга ведет меня на кухню, достает из холодильника… Бутылку игристого. Машинально морщусь, представив вкус напитка, который раньше так любила.

– Думаю, это должно помочь, – Ольга пытается меня подбодрить, достает бокалы.

– Нет, Оль, давай без этого… – отказываюсь, чем зарождаю в ней сомнения. – На работу завтра рано, – добавляю я, подруга едва заметно кивает и убирает бутылку обратно, включает чайник. Не решаюсь сказать о беременности. Пока что. Ведь на повестке дня стоит измена Гриши с любимой девушкой сына.

Этот вопрос пока что волнует меня больше, но и понимаю в то же время, что решение оставлять беременность или нет, также горит яркой красной кнопкой внутри. Затягивать с этим нельзя. А я будто бы нарочно тяну время. Чтобы по итогу у меня не осталось вариантов, кроме как… Оставить малыша. Это глупо и безрассудно, но и пойти записаться на аборт что-то мешает. Это подвешенное состояние сводит с ума.

Кажется, ещё никогда за всю свою жизнь мне не было так сложно сделать выбор.

– Рассказывай, – Оля садится напротив, уперев в меня выжидающий подробностей взгляд.

И я пересказываю все в точности до деталей, события сегодняшнего ужасного дня. Единственное, что я пока опустила – новость о беременности. И почему я так боюсь в этом признаться? Потому что знаю реакцию подруги. Также, как и предугадываю ее сейчас. Оля закатывает глаза и качает головой.

– Еще одна скотина, – осуждающе высекает она, плотно поджав губы. Когда у Оли случился тяжелый развод с мужем, мне казалось, и кажется до сих пор, что она разом возненавидела весь мужской пол. Глубокая обида от предательства живет в ее сердце до сих пор, несмотря на то, что с момента развода уже прошло четыре года. Что самое смешное, я всегда пыталась доказать подруге обратное. Что не все мужчины такие скоты, всегда ставила в пример Гришу и была уверена, что уж со мной такого точно никогда не случится.

А сейчас… В глазах подруги плещется та самая фраза «А я же говорила!», но она молчит, понимая, что если она это скажет, сделает ещё хуже.

– Знаешь, мне эта Кристина сразу не понравилась. Я вот почувствовала в ней что-то омерзительное с самой первой встречи, – Оля частый гость в нашем доме, поэтому, когда Денис встречался с Кристиной, они не раз пересекались.

– А я это омерзительное увидела только сегодня, – с досадой делаю вывод.

– Мужики они и в Африке мужики, Галь. Все ходят налево, как бы грустно это не было признавать. Но твой Гриша просто побил все рекорды, – осуждающе хмыкает она, задумчиво смотря в сторону. Затем возвращает свой пристальный взгляд ко мне. – Что делать-то теперь будешь?

– Развод, – тихо произношу одно-единственное слово, то самое, которое до сего момента боялась как огня. Но я лучше сгорю в этом огне, чем буду терпеть и дальше выходки своего бесстыжего мужа.

– Это понятно, Галь, – отмахивается Оля, будто бы итак знала мой ответ. Ее голос настолько бодрый и жизнерадостный, будто бы она радуется, что вскоре я вступлю в её ряды разведенок.

– С сыном что будешь делать? Мне кажется, стоило рассказать все сразу, прямо в лоб. Пусть начистит морду своему папашке, а то гляди, встал на его сторону, защищает ещё.

От слов Оли машинально ежусь. Нет, я не хочу допускать драки. Но понимаю, что импульсивность Дениса не даст ему сдержаться.

А если Гриша причинит ему боль в ответ? Почувствую ли я должное облегчение от того, что сказала правду?

– Я бы на твоем месте сказала бы как есть, – давит Оля, чем зарождает в моей голове ворох сомнений. Возможно, она права. Но чем дольше я тяну с этим делом, тем сложнее собраться с духом. Особенно тогда, когда наши отношения с Денисом натянуты как струна, готовая лопнуть от единого легкого касания.

– Тоже мне, сыновья, называются… Они просто хотят угодить своему горе-папаше. Правильно, кто ж их содержать-то будет, учебу оплачивать, – не унимается Оля, вместо поддержки ощущаю, что ее высказывания делают только хуже моему итак больному сознанию.

Да, она права. Особенно если я останусь без работы и уйду в декрет, то мне, в первую очередь, нужно будет придумать как содержать себя и своего будущего ребёнка, а у меня помимо него ещё двое взрослых детей, у каждого из которых одна учеба в месяц стоит как пол моей зарплаты.

Понимаю, что подруга говорит свои мысли не для того, чтобы задеть, но я заблуждаюсь в самой себе ещё сильнее. Не вижу выхода из этого лабиринта. Слышу, как не унимается вибрация телефона в сумочке. Нет, сегодня брать его в руки я точно не планирую. Знаю, кто звонит. Даже слышать этот предательский голос не хочу.

– Не знаю, Оль. Я так запуталась, – едва ли не хнычу я, уперев голову в ладони. Голова кругом идет. Желудок протяжно урчит, но пищу принимать вряд ли захочет в моем состоянии.

– Кстати, а ты была у врача? Что он тебе сказал? Реально климакс наступил? – переводит тему Оля, чем вгоняет меня в ещё больший ступор. Часто хлопаю глазами, её подозревающий взгляд застает меня врасплох. Сжимаю кулаки, кусаю губу до металлического привкуса крови.

– Нет, нет, нет… Галя, только не говори, что ты от этого кобеля ещё и забеременеть умудрилась!