Глава 5. Дом свекрови

– Макс просил передать, что новое белье ему очень понравилось, – сказала я свекрови. И тут же почувствовала, как краска залила всё моё лицо.

– А я говорила, – губы Дарьи Владимировны растянулись в самодовольной улыбке.

Муж сказал это в шутку, когда мы лежали вчера вечером на свежих простынях. И тогда же завёл очень неприятную тему.

– По поводу Никиты, – сказал он неожиданно серьезно, поворачивая голову в мою сторону.

На висках у него просматривалась едва заметная седина, которая была почти неразличима в его чёрных волосах сразу после барбершопа, но бросалась в глаза через время, когда он был настолько близко ко мне. Хотя последний год он стригся довольно часто, что не совсем мне нравилось. Я любила запустить пальцы в его отросшие волосы и долго перебирать их, но сейчас что-то в его взгляде остановило меня.

– Не открывай ему больше.

– Что, почему? – я подтянула простынь к груди и присела, облокачиваясь на подушку.

– Потому, – отрезал муж, а потом с подозрением покосился на меня. – И он точно не заходил дальше порога?

Я заморгала, подумав, что мне послышалось.

– Ты себя слышишь, Максим?

– А что, меня часто не бывает дома. Не просто так он сюда повадился, слишком часто вы стали встречаться, Лена. Мне это не нравится. Да и простыни ты поменяла именно сегодня.

– Чего? – ахнула я. – И когда часто? Да я видела его последний раз ещё когда Лизе и месяца не было, Тагирский! И то когда он доводил тебя пьяного до дома! Забыл уже как праздновал ту сделку?! Какие простыни?!

Макс поджал губы, и я отвернулась. Он всегда был ревнивым, но с тех пор, как я засела дома с нашей дочкой, редко поднимал эту тему. Я не понимала, что нашло на него сейчас.

– Хорошо, просто не встречайся с ним больше.

– В следующий раз сделаю вид, что никого нет дома, когда в дверь в очередной раз позвонят твои друзья, – бросила я ядовито. – Твоя ревность беспочвенна, Макс. Она убивает меня со дня нашего знакомства, я не шучу. Я ни разу не давала повода. И даже не смотрела на других мужчин, ты же знаешь мне никто, кроме вас с Лизой не нужен.

– Знаю, родная, – он чуть смягчился и погладил меня по щеке костяшками пальцев. – Но ничего не могу с собой поделать, я вижу как он на тебя смотрит.

– Ты говоришь так про каждого, – прищурилась я. – Мне обидно.

– Я знаю, что у них в головах, потому что сам такой.

– Какой?

– Какой? – переспросил Макс. – Мужчина, этим всё сказано.

– Засматриваешься на жён своих друзей? – пошутила я, а взгляд мужа посуровел.

– Не говори глупости. Выкинь из головы этот бред!

Макс окинул меня суровым взглядом, после чего провёл рукой по щетине и потянулся к выключателю. Тусклый свет ночника на прикроватной тумбочке погас, и спальня погрузилась во тьму.

Я думала было обидеться, но сил на ссоры не было. Хотелось одного – опустить голову на подушку и крепко заснуть, чтобы набраться энергии на новый день.

– Завтра буду поздно, не звони.

Я прикрыла глаза и кивнула, засовывая руку под холодную подушку и почти отдаваясь сну.

Послезавтра наша годовщина, а этот день Макс обещал сделать самым счастливым в нашей жизни.

– Опять ворон ловишь? – голос свекрови вернул меня из вчерашней ночи, и я моргнула. Лиза подала голос, теребя погремушку, и я вынула люльку из коляски.

Алена, Зоя и Света тут же окружили мою малышку, предлагая ей свои игрушки. Дочери Марины всегда рвались к Лизе, как только она чуть подросла. Темноволосые девочки были похожи между собой и первое время я их даже путала. Особенно двойняшек, тех их мама даже одевала одинаково.

– С такими няньками и на весь день не страшно отлучиться, – сказала я Марине и та улыбнулась, откусывая кусок яблока. Она была похожа на Макса чертами лица, а вот нрав у неё был как у их матери, Дарьи Владимировны.

Когда я позвонила в дверь, в квартире были слышны крики, открыла мне недовольная свекровь, а теперь они не разговаривали между собой. Марина сидела на кухне в махровом халате и недовольно косилась на мать, а та не обращала на неё никакого внимания. Впрочем, это не было удивительно, они часто ругались. Дарья Владимировна была склочной сама по себе, но с тех пор, как Марина переехала к ней от бывшего мужа, ей наверняка доставалось больше всех по поводу и без. В какой бы день я ни пришла – они жаловались друг на друга и грызлись. И, казалось, тем что их по настоящему сплачивало – были подшучивания надо мной с того дня, как мы с Максом поженились.

Глядя на выражение лица Марины и на то, как они с Дарьей Владимировной переглянулись, когда я заговорила про постельное белье, я поняла – они придумали это вместе.

– Нашла бы уже мужика, – неожиданно сказала Дарья Владимировна, косясь на дочь. – Досидишься, Маринка, точно тебе говорю. Вон даже Ленка себе мужа нашла, а ты всё горюешь по своему козлине.

«Даже Ленка»?

Я нахмурилась, посмотрев вниз. Три девочки, дочери того самого козлины, играли с Лизой и, казалось, ничего не слышали, но я успела подумать о том, как это неправильно – ругать при них их отца.

– Нашла, окольцевала и вон какую радость нам родила, – перешла на воркование Дарья Владимировна, опускаясь на корточки перед Лизой. – Красивые же девчата у нас получаются, а?

– Хватит её трепать, мам, – отозвалась недовольная Марина. – Оставь девочкам, они ждали её весь месяц.

– Красивые, – ответила сама себе свекровь, и погладила по макушкам Зою и Свету. – Но глядишь и братика вам родит тётя Лена. А, Лен? Девок у нас вон уже как много, аж девать некуда, – она обвела взглядом маленькую кухню. – А родил бы кто мальчика…

– Мам, – закатила глаза Марина.

– Что мам, – зыркнула на неё Дарья Владимировна их фирменным семейным холодным взглядом. – На Максима одна надежда была, он у нас один мальчик, должен был привести в род ещё. Это мне гадалка сказала ещё лет так тридцать назад, – она подняла вверх указательный палец и сощурила глаза. А потом изобразила рукой козу и принялась бодать мою дочь под её заливистый смех.

Гадалка нагадала ей внука от сына, а я родила дочь, и это вылилось в нескончаемые подозрения, пока Лизонька не подросла и не стала похожа на Макса сильнее, чем на меня.

Поэтому я ненавидела, когда свекровь снова и снова заводила эту тему, я ещё не простила ей подозрения по поводу того, от кого был мой ребенок. Ведь Макс был первым и единственным мужчиной в моей жизни.

Хотя, возможно, Дарью Владимировну можно было понять в её фанатичном желании заиметь внука. Как-то раз в один из вечеров Марина рассказала мне историю их мамы.

Она была шестой дочерью, последней, и после неё отец, отчаянно желающий сына для помощи в полях, отчаялся, плюнул на семью, жену и шестерых дочерей, и нашёл себе другую женщину. С уже «готовыми» сыновьями, а третью в новой семье зачал снова девочку. Очевидно, проблема была не в бабушке Макса.

А вот в семье Дарьи Владимировны и папы Максима было две старшие девочки и последний мальчик. Внучек у моей свекрови тоже не счесть: две от старшей дочери, три от второй, Маринки, и вот наша Лизонька, шестая в этом большом женском царстве. Я считала это хорошим знаком, и радовалась, что у Лизы будет много подружек и нянек, а вот свекровь то и дело намёками и не очень повторяла: Максим их единственный мальчик и у него должен быть сын. Хоть умри, но сделай.

Я в такие моменты молчала, злилась, но не влезала в спор, а вот Макс напрягался – знал, каким трудом мне далась наша Лизонька. Беременность и роды я провела как в аду, зато теперь мой рай нарушали лишь ядовитые речи его матери. Он её часто приструнял – не словом, так взглядом. И Дарья Владимировна всегда замолкала и не лезла ко мне с этой темой ближайший месяц, но потом всё повторялось сначала.

– Хватит терроризировать всех своими внуками, достала, – закатила глаза Марина. – Хочешь мальчика – рожай сама или усынови.

– Да прям, – зашипела на неё свекровь. – У меня две дочери и невестка детородные здоровые бабы, а ты мне «усынови»?? Не неси бред, Маринка, чаю налей лучше.

– Вот ты и не неси, – завелась Марина. Она резко встала из-за стола и прищурилась, уперев руки в бока. – Ещё и при моих детях завела опять свою шарманку! Они что, какие-то не такие, раз девочки?!

– Боже упаси, – ахнула Дарья Владимировна, а потом поцеловала каждую из внучек в макушку. – Когда ж я говорила такое?!

– Да постоянно и слышу! Ещё в детстве мне крови попила своим Максимушкой – конфеты ему отдай, гулять с собой возьми, уступи то, уступи сё, – она фыркнула, попрекая мать и подозвала дочерей к себе. – Да я счастлива, что у меня девочки! И люблю я их одинаково! А то не дай Боже превратиться в такую грымзу как ты и всю жизнь выделять кого-то, бог уберёг.

Она обслюнявила палец, вытерла уголок рта Алёны от шоколада и отправила всю малышню из кухни в зал. Те, привыкшие к вечным спорам, похватали со стола печенье, и с визгами вылетели из комнаты, догоняя друг друга.

– Да кто вас не любил-то одинаково, придумала тоже! – тут же закричала Дарья Владимировна.

Я чувствовала себя лишней в этой семейной перепалке, но мысленно была на стороне Марины. Дарья Владимировна даже в разговорах часто отдавала предпочтение сыну. Неудивительно, что остальные дети чувствовали себя нелюбимыми.

– Ой, всё, – Марина закрыла уши руками и сделала вид, что не слушает её. – Воспоминания ты можешь подменять как хочешь, но на моих девочек комплексы свои не перекладывай.

– И ты говоришь это после того, как я приютила вас! – свекровь театрально схватилась за сердце. – Ох, божечки, слышал бы Максим… Что ты с матерью делаешь, мерзавка. Если бы не я – пресмыкалась бы ещё перед своим козлиной.

– То ли дело сейчас – живу горя не знаю с мамой стервой и тремя детьми в двушке, – фыркнула Марина, ставя на стол чашку чая. Она несколько раз подергала пакетик и вытащила его прямо на столешницу. – А может я счастлива была с ним?

– Рогатой ходить? Хорошее счастье, – прошипела свекровь. – Не будь дурой, Маринка. Ещё молодая, построишь новое счастье.

– Что ж ты не построила, когда папа ушёл?

Дарья Владимировна пропыхтела что-то нечленораздельное, после чего громко топнула и удалилась из кухни. Нечасто я видела, чтобы она не нашлась, что ответить, но сейчас был именно такой момент.

– Садись, Лен, – между тем сказала Маринка и как ни в чем не бывало налила мне чай. Она перезаколола тёмную густую копну волос крабиком и вытащила из кармана халата электронную палочку.

– Да я пойду уже, Марин, – я покачала головой и кивнула на Лизоньку. – Кто знает, сколько она будет вести себя спокойно. А то не успею ничего.

– Да не боись, успокоим, если что, – она усмехнулась, затягиваясь. И через миг кухню заполнил запах ванили. – Троих таких вырастила, не разберусь что делать, что ли?

– Спасибо, что согласились посидеть, – улыбнулась я, всё-таки присаживаясь на минутку, и отхлебнула из кружки. Чай смочил горло и растёкся приятным теплом в груди. – Я обычно не хожу никуда, но вот захотелось привести себя в порядок к годовщине.

– Хорошо, что я тебя надоумила, – тут же показала кудрявую голову свекровь из-за двери. – А то заиграешься – Максим тебя будет стесняться и в люди вывести.

– Кстати, – встрепенулась Маринка, округляя голубые глаза. – Подарок же тебе есть!

Она хлопнула по столу ладонью и встала, запахивая на ходу свой халат. Принесла сумочку из коридора и достала из неё какую-то розовую бумажку.

– Вот, купон на стрижку и укладку, салон у нас неподалёку хороший есть. Взяла тебе.

Она вручила мне его с улыбкой, и я благодарно кивнула.

По правде сказать, я ещё не знала, куда хочу пойти и даже не записалась ни в одну парикмахерскую, просто нашла в интернете те, что были ближе всего. Планировала сперва сходить на массаж в знакомый салон, а там уж решить куда дальше.

А так всё намного упрощалось – салон был недалеко, и если Лиза будет требовать маму, я быстро вернусь обратно. Даже если место и не было лучшим в городе, его расположение сейчас имело большее значение.

– Она всем их дарит, – влезла в разговор свекровь. – Как устроилась в кафе рядом. Кстати, где вы будете отмечать? Я предлагала Максиму у нас. Говорю ему, я как раз в пятницу выходная, а он мне «нет, да нет».

– Да пятнадцатого годовщина, Дарья Владимировна, в четверг. Не шестнадцатого, – поправила я который раз, и свекровь почесала висок под дужками очков.

– Тогда не выходная, – ответила она, задумавшись. – Что-то со мной, дни недели уже путаю.

– Бывает, старость, – отозвалась Маринка, на что свекровь буквально зашипела на дочь. После чего та захихикала совсем как маленькая девочка и подмигнула мне.

Я допивала чай под крики и решила написать Максу, чтобы удостовериться, что он точно отвергнул предложение мамы отмечать годовщину у неё дома.

Отправила смайлик котика, машущего розовой лапкой, а следом сообщение:

«Где отметим?»

Ответ пришёл, когда я уже была у порога парикмахерской и рассматривала большие ярко-розовые буквы на фоне потрескавшейся стены. Внутри, за стеклом, всё тоже казалось розовым и девчачьим, и я приготовилась хорошо провести время.

«Я отведу тебя в лучшее место в городе, моя Елена Прекрасная.»

Я улыбнулась. Макс не был скромен и говорил о своём отеле, где мы отмечали почти все праздники. Этот день не станет исключением. Я отправила ему целующий смайлик в ответ и зашла в салон.