Глава 28

Каролина

Вечер дружеских посиделок оставляет после себя непонятное послевкусие. Я знаю, что девочки по-своему правы, и от этого злюсь на них еще больше.

Это моя жизнь, мои ошибки, мой опыт. Никто, в том числе и я, не может достоверно утверждать, как на ту или иную ситуацию я среагирую. Раньше я доказывала всем девчонкам, что изменщика надо гнать в три шеи, а когда таковым оказался мой муж, я даже не смогла собрать свой чемодан.

Сейчас ситуация примерно та же. Я не знаю, как отреагирую на мужа, держащего в руках своего сына. Ведь это не просто сын от первого брака, которого он зачал до нашей встречи. Этот мальчишка — воплощение моих несбыточных фантазий, моих утраченных надежд. Он — это то, чего я не достигну, как бы ни разбивала колени. Он — это то, чего меня лишила природа.

Бросаю ключи и сумку на комод в прихожей. Медленно расстегиваю куртку и стягиваю шарф. Сажусь на пуф и устало выдыхаю. Не спешу снимать с ног ботинки, просто смотрю в темноту домашнего коридора.

Что страшнее, остаться дома и сутками напролет гадать о верности мужа или все-таки встретиться нос к носу со своими триггерами? Касаюсь затылком холодной стены, опускаю веки. Чувствую себя как собака, которую сбил несущийся по трассе внедорожник. Правда в моем случае, болят не внутренние органы, а душа.

До моих ушей доносится гул мотора машины, въезжающей на наш участок. Похоже Назар тоже закончил барные посиделки с братом.

— Привет, — тихо шепчу я, когда в дверях показывается силуэт мужа.

— О, привет. А ты чего в темноте сидишь?

— Не знаю. Сил нет двигаться.

— Тебе плохо? — Назар молниеносно опускается на корточки и трогает холодной рукой мой лоб. — Ты горячая.

— А ты чересчур холодный, — усмехнувшись, горько бормочу я. — Твой градусомер сейчас не в лучшей форме. Сначала надо отогреть пальцы.

— Вот так?

Назар холодными пальцами скользит по моей голени, запуская по икроножной мышце череду волнующих мурашек. Дёргает за бантик и ослабляет шнуровку ботинок. Вытащив мои ступни из меховой обуви, муж начинает их массажировать. Большими пальцами неспешно растирает напряженные мышцы, продвигаясь от пятки к носкам.

Щеки и шею заливает алой краской. Движения мужа простые и, тем не менее, достаточно интимные. Озорной взгляд зеленых радужек супруга провоцирует меня на ответное участие в игривой ласке.

Не отрывая взгляда от его длинных ресниц, я наклоняю голову чуть вперед.

— Лучше всего температуру тела чувствуют наши уста, — указательным пальцем веду по контуру собственных алых губ, заставляю Назара сконцентрировать свое внимание именно на них. — Кожа здесь очень тонкая и чувствительная, есть множество кровеносных сосудов и нервных окончаний. Вот так надо.

Зарываюсь пальцами в жесткие волосы мужа и притягиваю его к себе. Притрагиваюсь сухими губами к горячему лбу мужа. Жар его дыхания опаляет мою шею. Новая волна головокружительного волнения бежит по плечам. Тихий стон смешивается с громким выходом.

— И каков твой вердикт? — ласковый шепот мужа бежит вдоль уха.

А его пальцы продолжают будоражить чувствительный участок кожи под коленями.

— У тебя гор…, — заикаюсь, когда мужские пальцы перепрыгивают на внутреннюю сторону бедра, — Ох, — срывается с губ.

— Что случилось, милая? Тебе плохо?

— М-мне оч-чень х-хорошо, — на выдохе, шепчу я.

— А как же моя температура, Веснушка? Что сказали губы? Я холоден как лед… Или же…

Назар то подбирается максимально близко к самому чувствительному месту моего тела, то соскальзывает подальше. Спонтанная тактильная игра заставляет жалеть о количестве преград, стоящих между моей кожей и пальцами мужа. Фантазирую о том, как сильные мужские руки разрывают в клочья мои плотные капроновые колготки. Яркие цветные картинки того, как муж одними зубами стягивает с бедер мое кружевное белье, вынуждают ерзать ягодицами по низкому пуфу.

Тугой узел возбуждения, собирающийся внизу живота, просит сделать хоть что-нибудь с этим накалом. Свожу ноги вместе, тем самым пленяя руку Горского между своих колен.

— Попался, — кусая нижнюю губу, мурчу я.

Царапаю ногтями его шею, заползаю под воротник куртки. Еще раз касаюсь губами нахмуренного лба. Толкаю меховую верхнюю одежду мужа на пол, расстегиваю пуговицы рубашки.

— У тебя горячка, Назар. Ты весь горишь. Тут, — касаюсь ладонями вздымающейся груди, — и тут, — спускаюсь ниже по напряженным кубикам пресса.

— Там особенно жарит, — поддакивает муж, когда я цепляюсь пальцами за металлическую пряжу ремня.

— Срочно нужен постельный режим.

— Думаешь? — Назар клонит голову на бок, поднимает уголки губ.

— Уверенна, — киваю я, отстранившись.

— Ну раз моя супруга уверенна, что у меня жар, то я, пожалуй, действительно пойду прилягу. — Уперевшись руками в колени, Горский резко встает на ноги.

Жду, что муж подхватил меня на руки и унесет в нашу спальню. Но он просто снимает ботинки, поднимает с пола и прячет свою куртку в шкаф. Ведет себя так словно это не мы возбуждали друг друга еще пару секунд назад.

От нахлынувшего разочарования я вскакиваю с пуфа и неожиданно попадаю в крепкое кольцо мужских рук.

— Куда собралась? — укусив за кончик носа, интересуется улыбающийся Назар.

— Пусти, — бормочу недовольно я.

— Не-а. Сама говорила у меня горячка, — легкий поцелуй ложится на щеку. — Я не справлюсь с ней в одиночку, — горячее дыхание опаляет ухо. — Составишь мне компанию в борьбе с этим недугом?

Назар вдавливает пальцы в мою поясницу, заставляя еще сильнее прижаться к нему. Чувствую всю силу его желания, ощущаю настойчивость и непоколебимость. На моем лице расцветает довольная улыбка.

— Всегда мечтала примерить халат медсестры, — шепчу мужу в губы, перед тем как их поцеловать.

Горечь, которая осталась от встречи с подругами, растворяется в ноль под ласками мужа. Они не могут быть правы, потому что просто-напросто не понимают, насколько сильно я люблю своего мужчину.

Это не просто влечение к богатому и успешному мужчине, не удобное сожительство и комфортные условия быта. Мы оба неидеальны. В нас есть уйма недостатков и изъянов. Но мы принимаем друг друга такими какие есть. Не пытаемся подогнать свою вторую половинку под какой-либо шаблон, не пытаемся переиначить на свой вкус.

Назар подхватывает меня под ягодицы и, не разрывая нашего поцелуя, несет в спальню. Обнимаю его за плечи, льну грудью к его телу.

Нет, девочки не правы. Если уж мне не суждено стать мамой, но я не имею морального права отбирать у Назара этой участи. Ребенок не может быть помехой, не может быть обузой, каким бы образом ни появился на свет.

Я не в силах изменить прошлое, не могу повлиять на настоящее. В моей власти только будущее. Наше будущее. Если я действительно люблю своего мужа, то тогда, возможно, мне под силу взрастить отросток от нашей любви и направить её к этому мальчику, к его… сыну. Вот только как отделить ребенка от ненависти, которую я испытываю к его матери?

Назар осторожно опускает меня на кровать. Не успеваю отвернуться и стереть непрошеную слезу.

— Что случилось, Веснушка? — большим пальцем Горский быстро стирает мокрый соленый след с моей щеки. — Тебе плохо?

Поджав губы, отрицательно машу головой.

— Нет, мне очень хорошо. Не останавливайся, пожалуйста. Только не останавливайся.

Прижимаюсь губами ко рту мужа, прячу вторую слезу. Цепляюсь за плечи Назара, тяну его на себя. Мы падаем на белые простыни, продолжая тонуть в обоюдных ласках.

Шелест снимаемой одежды, рваное дыхание, звон поцелуев постепенно заполняют всю комнату.

Жажду всем телом чувствовать мужа. Хочу раствориться в нем, хочу пустить его любовь себе в кровь, хочу слиться с ним в единое целое. Это все, что мне доступно. Это единственное, что на данный момент мы можем и готовы дать друг другу. А дальше будет видно…

— Люблю тебя, Веснушка, — без остановки, с каждым толчком повторяет Назар.

— И я люблю, — шепчу в ответ, улетая к туда, где только я и он.

За окном глубокая ночь, но мы никак не можем остановиться. Продолжаем любить друг друга. Размеренные, неспешные ласки чередуются с диким галопом. Громкие крики сменяются на тихие всхлипы.

Ближе к рассвету мы падаем на мокрые простыни. Наши тела липкие от пота, кожа красная и разгоряченная от ласк. Дыхание рваное и сбитое. Горский прижимается грудью к моей спине, скользит рукой вдоль изгибов тела.

— Ты как? — усталый поцелуй касается плеча.

— Пить хочу, — пересохшим горлом хриплю я.

— Сейчас принесу.

Назар пытается отстраниться, но я ловлю его руку и возвращаю к себе на живот.

— Не уходи. Не сейчас. Пожалуйста, давай еще немного полежим так.

— Хорошо.

Назар ногой цепляет одеяло и подтягивает его повыше. Постепенно галоп наших сердец возвращается к привычным ритмам. Легкие уже не печет от нехватки кислорода. Закрываю глаза буквально на минутку.

Просыпаюсь через несколько часов от громкой мелодии мобильного телефона, разрезающей тишину нашей с мужем спальни.

Пока борюсь с тяжестью собственных век, Назар выныривает из-под одеяла и дотягивается до своего мобильного, валяющегося в ворохе разбросанной по полу одежды. Быстро глушит звук, не отрывая взгляда от горящего экрана. Закрывает глаза и громко тянет носом воздух.

— Она?

— Угу, — поднимая на меня виноватый взгляд, подтверждает Назар.

— И что будешь делать? — спокойно спрашиваю я, глядя в потолок.

Чувствую как начинают трястись колени, и поджимаются пальцы ног.

— Ничего.

Назар кладет все еще мигающий телефон на тумбу, и ложится рядом со мной.