Глава 1: Что нас не убивает

«Все мы родом из детства»

Антуан де Сент-Экзюпери

«Маленький принц. Планета людей. Цитадель»

Я не привыкла ныть и жаловаться на судьбу, хотя она поступила со мной не так чтобы душевно.

Растили и воспитывали меня дед с бабкой, причём бабушка больше любила и кормила, а дед именно что воспитывал.

Мать моя в восемнадцать лет, принеся своим родителям на очередную годовщину их свадьбы в подарок внучку, исчезла с нашего горизонта на бесконечно долгие четверть века.

– Вы всегда говорили, что дети – это радость? Вот, радуйтесь, а у меня вся жизнь впереди, – хмыкнула, прихватила чемодан и растворилась в толпе, так и не сказав про моего отца ни полслова, а родители ее остались с младенцем на руках.

Честь им и хвала – внучку они не бросили, а вырастили вполне годной, по их собственному мнению.

– Машенька у нас такая славная девочка получилась. Как работа над ошибками с Маришей, – хмыкал иногда дед.

Бабушка улыбалась, гладила меня по голове и добавляла:

– Она замечательная. Послушная, умная, правильная – настоящее сокровище.

Я тихо улыбалась и впитывала их тепло, потому что подобные откровения у нас были редки.

На моей памяти бабушка никогда не работала, хотя высшее образование имела, и с дедом познакомилось именно в электромеханическом институте в шестидесятых годах прошлого столетия. Но все свое детство я помню бабу Аню дома у плиты, или с мокрой тряпкой в руках, ведущую хозяйство и в бесконечных заботах о достаточно сложном по характеру муже.

Дед мой – Дмитрий Иванович Теплов, в советское время работал ведущим инженером-проектировщиком в одном из закрытых КБ, что, естественно, стало мне известно, когда я выросла и осторожно поинтересовалась:

– А как так вышло, что у вас с бабушкой трёхкомнатная квартира в ближнем Подмосковье? Ты подпольный миллионер, а дед?

Дмитрий Иванович только усмехнулся и молча развел руками: в девяностые он сменил одну закрытую контору на другую, авиационную. Работал по-прежнему много, часто выезжал на испытания, получил уже в двухтысячные несколько значимых патентов.

Сама-то я родилась как раз в год падения Союза, поэтому о том, что «раньше было лучше», регулярно слушала все свое детство. А так как оно пришлось как раз на лихие девяностые, и в целом, объективно, я понимала, что бабушка с дедушкой правы.

Возможно, именно беспредел, творящийся тогда на улице, и спокойная уверенность моих самых значимых взрослых, которые рассказывали о том, что было раньше, и сформировали между нами ту высокую степень доверия, позволившую нам прожить в мире и согласии практически двадцать лет.

Дед меня жёстко строил в плане учёбы, соблюдения режима труда, отдыха и физической активности, а также поведения в обществе и соответствия всем параметрам, которые для приличной девушки обозначила бабушка.

А Анна Николаевна обучала домоводству, тихонечко рассказывая:

– Милая, дома у хорошей жены всегда должно быть чисто, вкусно пахнуть свежей едой и выпечкой. Рубашки мужа накрахмалены и наглажены, постельное белье отутюжено.

Не сказать, что я была фанаткой домашнего хозяйства, но с ранней юности бабушке помогала и как-то незаметно во все это втянулась.

К сожалению, бабушки не стало, когда я окончила школу и только отметила семнадцатилетие. Но помня все её истории о том, какой должна быть девушка и как проще можно добиться необходимого, я поступила в технический ВУЗ.

Дед, сильно сдавший после ухода бабушки, всемерно мою инициативу приветствовал, а в подтверждение своей гордости за меня на следующий день рождения подарил мне нашу квартиру.

И тихо ушел во сне еще через год.

Гораздо позже, когда в мою голову подвезли мозги, и я попробовала заняться своим психическим и моментальным здоровьем, дабы не последовать за достойными родственниками слишком рано, я пришла неожиданному выводу, сформулированному у психолога:

– Собственно, мой первый серьезный роман, закрутившийся на третьем курсе с Пашей Вороновым, был попыткой спастись от одиночества и выполнить бабушкины наказы. То есть стать той самой хорошей и правильной девушкой, которой они с дедом обязательно бы гордились.

Прозвучало страшно.

Но тогда, в холодное, серое, гулкое время моего третьего курса, когда я только-только перестала рыдать после смерти деда, привела в порядок квартиру и бросилась закрывать в институте хвосты, любое внимание, теплоту и участие я воспринимала, как манну небесную.

Как подарок и благословение.

Внезапно, помочь мне с расчётно-графическими работами, докладами, курсовыми и контрольными, вызвался один из самых умных парней потока – Павел Воронов.

В деканате его на разные лады нахваливали педагоги и методисты:

– И умный, и спортсмен, и голова светлая. А уж какой красавчик!

– Гляди, Мария, он вот ещё и барышню в беде не бросил. А то, что приехал из далёкого села, которое не на каждой карте есть, так это мелочи!

– А так он – истинный клад. Повезло тебе, Марья, цени!

Собственно, наивная дурочка Маша Теплова очень долгое время так и думала.

– Не волнуйся, Маш. Все сделаем. Вот, ты же задания получила? Сейчас глянем, что там и как, – подбодрил меня Паша, когда я вышла из дверей института с ворохом заданий и списком долгов.

У меня в голове был сплошной сумбур и паника, так что когда Воронов спокойно изложил по пунктам наш план действий, я выдохнула:

– Ну, примерно поняла, куда бежать и за что хвататься. Сейчас сделаю самое срочное и небольшое по объему, а потом приду за помощью. Там с подшипником в проекте по «Деталям машин» я не понимаю кое-что.

Паша улыбнулся:

– Подшипник только кажется страшным. У тебя миллиметровка есть? А кульман?

Получив утвердительный кивок два раза, он изрядно приободрился:

– Тогда вообще живем. Давай, до субботы раскидаем констромат и сопромат, ну и всякую муть типа социологии с культурологией. Экологию я тебе нашел вариант и еще у меня был неплохой проект со школы, там чуть переделать и нашим зайдет.

Стоя на крыльце, продуваемая осенними ветрами, я лишь таращилась на него восхищенно. И соглашалась со всем, что бы он ни сказал.

– А может, к тебе тогда после пар в субботу метнемся? Обещаю купить чего-то к чаю и перекусить. Мы на кульмане тебе подшипник быстро накидаем, а потом только доделать останется всякие мелочушки… – открытый, пронзительный синий взор меня, абсолютно неискушенную мужским вниманием, загипнотизировал без труда.

Я, конечно, согласилась.

А в субботу мы действительно приехали после учебы ко мне. Быстро перекусили всеми разносолами, которые по привычке и бабушкиной науке я держала в холодильнике, а затем принялись за работу. Когда мы все ж таки нарисовали основную часть подшипника качения в разрезе, оказалось, что уже очень поздно.

И электрички в Москву не ходят.

Конечно, Паша остался у меня… ночевать.