Глава 19

Диана

Первый шок сошел довольно быстро, и я обнажила себя. Какой смысл стыдиться того, что тебе страшно? Или что тебе не хочется плакать?

Я сильная, но по-прежнему состояла из плоти и крови. Я была ранимой девушкой, и совершенно точно имела право плакать.

Поэтому я допустила слезы. К тому же я была рада, что рядом Антон. Он врач, но я ощущала рядом друга. Я гордилась им.

Нам удалось поговорить недолго, и он ушел к другой своей пациентке, оставив меня переодеваться, пригласив медсестру.

– Что вам подать? – спросила вполне молодая девушка. Немного за тридцать.

– У меня будет массаж. Что для него необходимо?

Она посмотрела на меня будто оценивая.

– Думаю, лучше всего будут шорты спортивные и топ. Вам будут массажировать полностью ноги и спину, – она снова задумалась. – Да, лучше будет так. У вас что-то есть из этого? Если нет, то клиника все предоставит, все, как говорится, включено.

Девушка улыбнулась озорно, мне нравилось, что она молодая и с юмором.

– Да, я купила перед поездкой. Мне врач сказал приобрести несколько спортивных комплектов со штанами и шортами и еще купальник.

Она кивнула и вытащила из сумки мои вещи.

– А вас, что еще не распаковали? Смотрю все на куче, а не в шкафу.

– Нет, я только как полчаса с небольшим сюда доставлена.

– Видимо, я была занята в другой палате, смена ведь моя. Давайте сразу разместим ваши вещи. Скажите, куда и что лучше положить. Потом, как будете сидеть и передвигаться в коляске, там сами решите, а сейчас командуйте.

– Простите, а как вас зовут, так было бы удобней обращаться.

– Ох, это я виновата. Карина. Желательно без отчества, – я пожала ее руку и представилась сама.

– Хорошо, я Диана без отчества.

– У меня сестра младшая Диана. Рада знакомству.

За разговорами она разложила мои вещи. Помогла переодеться в спортивный топ, который подразумевал ношение без лифчика. Я уже привыкла за время в больнице, что меня переодевают и проводят гигиенические процедуры. Быть может, не до конца ушел стыд, но это большее, что я могла испытывать в своем положении.

Я дотянулась до резинки и заплела волосы.

Рядом стояла высокая тумба с двумя открытыми полками и потому мне было удобно ею пользоваться в моем состоянии.

Когда Карина ушла, я осталась одна. Снова рассмотрела палату, отметила светлые мятные стены, картину бегущих лошадей по снежному полю и яркое солнце за их спинами. Прямо как за окном. Снег и мороз. Январь был снежным во всех регионах, а я его любила.

В дверь палаты постучали, и я заочно улыбнулась.

– Входите.

Антон сначала просунул голову, а потом вошел полностью.

– Переоделась?

– Да, мне помогла одна милая медсестра.

– Они все такие. Ксения Юрьевна берет их по какому-то своему критерию. Все-таки мы имеем дело с непростыми пациентами и случаями травм. Тут нет места злым или вечно недовольным людям, которые рады показать свое настроение тем, у кого оно может быть в разы хуже. К тому же не нужна чрезмерная жалость. Здесь все иначе.

– Понимаю.

– Ну что, в принципе наш распорядок такой на ближайшие скажем четыре дня, максимум неделю. Мы массажируем и приводим в тонус твои мышцы, которые отдохнули за время восстановления позвоночника, пытаемся садиться. Это важно. Так как это первое, что необходимо приобрести твоему телу. Дальше мы подключим бассейн.

– Надеюсь, я не утону? – почему-то мне показалось, что я уже задыхаюсь под водой.

– Нет, я буду с тобой постоянно. Не переживай, – Антон посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, который я не могла понять и продолжил. – Так, что там… Ах, да. После того как мы подключим бассейн, пойдут тренажеры. Все это на два месяца. Уверен, что мы справимся раньше. Ты восстановилась раньше и уже приехала сюда, поэтому держим курс четко по плану.

Мне нравилась его профессиональная сторона. Он был собран, разговорчив и приятен в общении. Хотя о чем это я? Мы всегда находили, о чем поговорить с ним.

Невольно стало грустно, что так много лет ушло на это расстояние, о котором я так и не спросила его. Мы потеряли самое важное – доверие. И сейчас я сомневалась, что оно возобновится. Все же я здесь как пациент, и, мне кажется, у нас просто не останется времени на болтовню о прошлом или хотя бы настоящем. Он профессионал своего дела, а после работы он явно будет спешить домой.

– Ты меня слышишь, Диан? – перед глазами промелькнули пальцы, и я вздрогнула.

– Что это было? Ты щелкал перед моим лицом?

– Ты будто отключилась, пока я задавал вопросы.

– Какие? Я немного отвлеклась.

– Не против ли ты масла?

– Массажного?

– Ага.

– Полагаю, нет? Иначе ты сдерешь мне всю кожу с тела.

– Просто был случай, когда я приступил к массажу одной пациентки, – он говорил и медленно ставил на столик выдвижной масло и полотенце рядом. – И стоило коснуться ее ноги, пошел аромат, и она стала возмущаться. Что ее кожа не выдержит этой дешевки. Я смыл его и делал без него. Предложил даже вазелин, но она упрямо терпела, пока ей не привезли свой брендовый и сильно парфюмированный. И знаешь, ей было плевать, что это массаж лечебный, а не косметический.

Он замолчал и посмотрел.

– Что?

– Будет лучше, если ты снимешь одеяло со своих ног.

– О, прости. Я заслушалась, – смущенно стянула тонкий плед, задавшись вопросом, почему он не сделал этого сам, и что-то стало не по себе.

Атмосфера резко изменилась. Не знаю почему, но ощущалось это очень ярко.

Я медленно подняла глаза к лицу Антона и заметила его взгляд. Буквально секундный, что мне вполне могло показаться. Однако я чувствовала, что это не так. Но когда я моргнула, все исчезло и вернулся тот самый доктор Антон.

Он аккуратно поднял мою ногу сев чуть дальше к центру кровати, чтобы не с краю быть, положил ее к себе на бедро и провел руками, смазанными в масле по стопе, смазывая ее немного.

– Сейчас так приходится, потому что кровать длинная, когда перейдем в кабинет, там уже поудобней будет.

Я изогнула вопросительно бровь, потому что не поняла, о чем он говорит, отмечая, как приятны давления его пальцев на мою стопу.

– Тут пришлось сесть к тебе, а там кушетка будет специальная и короткая.

– А ты об этом? Ерунда, – я отмахнулась, приняв невозмутимый вид.

Он кивнул и опустил глаза к своим рукам.

Мне ни разу не делали массаж. И сейчас я чувствовала, что многое потеряла. Это так приятно. Не удивительно, что еще в интернате что он, что Павел просили помассировать то их головы, то плечи.

Пока я думала, руки Антона уже разминали мои икры и медленно двигались к коленям.

– Сейчас может быть небольшой дискомфорт. Согнем колено несколько раз.

Я только кивнула и продолжила наблюдать за его умелыми руками.

У меня перехватило дыхание, когда он и впрямь начал поднимать согнутую ногу. Было ощущение, что меня, как резиновый мяч тянули в разные стороны.

– Все хорошо?

– Да. Это странно, но не больно.

– Я не говорил, что будет больно, – он одарил меня своей улыбкой и склонился надо мной.

Взяв мою «несчастную» конечность за стопу, а вторую руку положив на бедро сверху, стал прижимать ногу все ближе к груди. Но в какой-то момент столкнулся с моим взглядом, когда голова была ровно надо мной.

Эта секунда стала откровением. Я увидела его возраст. По-настоящему увидела. Маленькие морщинки у глаз. От улыбки частой, полоски вокруг рта и от хмурых выражений, такие же меж бровей и на лбу.

Сейчас его лицо выражало только ему ясные эмоции, которые прочитать я не могла.

– Все хорошо? – снова спросил, голосом немного хриплым.

– Да, – ответила единственное, и он выпрямился, положив ногу так, что она осталась согнутой и упиралась пяткой в кровать.

– Мне нужно закончить с этой ногой.

Я не поняла его слов и стоило ему двинуться дальше по коже, гораздо выше колена все стало неловким.

Почему? Ну почему так?

Будь на его месте другой человек, разве все было бы так же?

Я хотела верить в это и потому убедила себя. В конце концов, я помнила кто я и кто он.

Два друга. Два товарища. И это лучше, чем ничего. Потому что я желала общения с ним, тем более у меня, как оказалось, нет выбора. Но сейчас я бы только не выбрала иное. Судьба словно решила изменить однажды принятое им решение, которое я приняла.

Меня вырвали из мыслей руки.

Ладони Антона, которые массировали мои ноги уже… Боже, они были высоко. И почему он молчал? Словно нарочно делал этот момент таким странным.

Да и у самой не осталось тем для разговоров.

После того как с левой было покончено, он перешел на правую, обойдя кровать и сев с той стороны, где ему было удобно. А после, все началось заново.