Глава 41

Ульяна

Рыдания сотрясают мое тело, слезы горячим потоком текут по щекам, размазывая тушь. Мне так больно. Больно за Витю, за то, что предала его, обманула, разрушила его мир. Я – последняя гадина. Эта мысль пульсирует в голове, заглушая всё остальное.

Стас крепко обнимает меня, гладит по голове, шепчет успокаивающие слова, целует в висок. Его тепло, его близость – единственное, что сейчас удерживает меня от полного погружения в пучину отчаяния. Мы снова вместе, и это должно приносить радость, облегчение, но тяжесть вины перед Витей давит на меня, не давая дышать. Сердце разрывается на части: одна его половина умирает от боли, другая – трепещется от счастья.

– Что делать, Стас? – всхлипываю, задыхаясь от рыданий. – Что нам теперь делать? Как всё это исправить?

– Жить, Ульяна, – отвечает он спокойно, его голос ровный и уверенный, как маяк в бушующем море. – Просто жить дальше. Время все расставит по своим местам. Поверь мне.

– Я всё разрушила… – шепчу, чувствуя, как новая волна рыданий подступает к горлу. – Я всё разрушила… Что теперь будет с нами? С Витей?

– Не терзай себя, любимая, – он прижимает меня к себе ещё крепче, словно хочет защитить от всего мира. – Ты это разрушила, чтобы построить новое. Так бывает. Иногда нужно разрушить старое, чтобы на его месте выросло что-то более прекрасное, более настоящее. Отстраняюсь немного, чтобы заглянуть ему в глаза. Ищу в них ответы на мучающие меня вопросы.

– Но как это «новое» будет выглядеть? – спрашиваю, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Как мы будем жить дальше?

В голове роится столько вопросов, а ответов нет. Будущее кажется туманным и пугающим.

– Всё будет хорошо, – уверяет он, целуя меня в макушку. – Мы всё преодолеем. Вместе.

– А как же Тимоша?! – вырывается у меня шёпот, полный страха и отчаяния.

Эта тайна, этот груз, который я несу на своих плечах, давит на меня с неимоверной силой. Я до сих пор не знаю, как сказать Стасу правду. Как признаться, что Тимоша – его сын. Боюсь даже представить его реакцию.

– С ним мы тоже всё решим, – отвечает любимый мягко, и его тёплая улыбка, словно лучик солнца, пробивается сквозь тучи моих сомнений.

Киваю, пытаясь взять себя в руки. Виктор ушел. А Тимоша, мой сынок, он всё ещё здесь. И он нуждается во мне. Малыш не должен видеть меня в таком состоянии. Не должен чувствовать мой страх и отчаяние. Я должна быть сильной. Ради него.

Вытираю слезы, делаю глубокий вдох. Мне нужно успокоиться. Мне нужно собраться. Мне нужно жить дальше.

Вдруг в коридоре появляется Женя. Заметив нас, она хмыкает и ее рот растягивается в дружелюбной улыбке.

– О, вот они, голубки. Я так понимаю, моя помощь больше не нужна? – обращается она к Стасу. Тот качает головой.

– Там Тимоша уже откровенно зевает и глазки трет, – она переводит взгляд на меня. – А я вызову такси.

– Жень, ты можешь переночевать здесь и уехать завтра. Тебя никто не выгоняет.

– Нет, голубки, – усмехается она, качнув головой. – Вам сейчас надо побыть наедине. А я по дому уже что-то соскучилась.

Стас идет провожать девушку, а я иду к Тимоше, чтобы уложить его спать. Думаю, нам с ним лучше не возвращаться домой, пока…

Пока все не устаканится.

Беру малыша на руки. Несу в соседнюю комнату, укладываю на кровать.

– Мамоська, а почему мы не идем домой? – вопрос от сына режет по и без того израненному сердцу. Даже представить боюсь, что сейчас испытывает Виктор. Мне обязательно нужно будет поговорить с ним ещё раз. Когда мы оба успокоимся и придем в себя.

– Малыш, сегодня мы переночуем в доме дяди Стаса. Так нужно. – Вау! Клуто! – оживляется сынок. – Я хотю завтла поиглать с дядей Стасом.

– Хорошо. А теперь спи, – мягко проговариваю в ответ, и глажу малыша по головке, и вскоре он крепко засыпает.

Сердце согревает теплая волна от той мысли, что Тимошу так сильно тянет к Стасу. Между ними будто бы какая-то особая связь. И когда они оба узнают, кем на самом деле являются друг другу, надеюсь, эта связь только окрепнет.

Тихонько прикрываю за собой дверь.

Выхожу в коридор и… Ноги вновь подкашиваются. Всё, что я сдерживала в себе то время, пока была с сыном, накатывает с новой силой. Слезы застилают глаза, ком подступает к горлу.

И в этот момент сильные руки обнимают меня, прижимают к себе. Утыкаюсь лицом в грудь Стаса, чувствуя, как его тепло проникает сквозь меня, согревая изнутри.

– Тшш, – шепчет он мне на ухо. – Всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо.

Его слова, такие простые, но такие нужные, словно бальзам на израненную душу. Цепляюсь за них, как за спасательный круг.

Он ведёт меня в спальню, нежно целует в лоб, в висок, в щеку. Его прикосновения успокаивают, дают ощущение безопасности, которой мне так не хватало все эти годы.

– Нам надо поспать, – произносит он, голос хрипловатый. – Утро вечера мудренее. Завтра всё обдумаем, решим, как быть дальше.

Он помогает мне раздеться, укладывает в постель, сам ложится рядом, прижимает меня к себе. Утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю родной, до боли знакомый запах. Сердце всё ещё болит, тяжесть вины перед Витей не отпускает, но рядом со Стасом я чувствую себя защищённой. Впервые за долгое время могу расслабиться, отпустить свои страхи и сомнения.

Его рука нежно гладит мои волосы, а ровное, спокойное дыхание убаюкивает. Закрываю глаза. Несмотря на боль и тяжесть на душе, я верю ему. Верю, что всё будет хорошо. Верю, что мы справимся. Вместе.

Засыпаю у любимого на груди, чувствуя себя маленькой девочкой, которую защищают от всех бед и невзгод. Засыпаю со слезами на ресницах, но с робкой надеждой в сердце.