Глава 15.

Утро началось не с пробуждения, а с медленного всплытия из пучины тяжелого, беспокойного сна. Первым, что я ощутила, была странная, давящая пустота в груди, словно кто-то выскоблил оттуда все тепло и надежду. А потом накатила волна физической ломоты – спина ныла, шея затекла, все мышцы протестовали против непривычной жесткости матраса и полного отсутствия опоры.

Я потянулась рукой на свое привычное место, туда, где должна была лежать моя спасительница – большая, мягкая, обнимающая тело подушка-подкова для беременных. Но ее не было.

Ее купил Макс, когда мои ночные метания и поиски удобной позы стали мешать нам обоим. Сначала мы спали, тесно прижавшись друг к другу, потом – каждый на своем краю огромной кровати, а затем он и вовсе перебрался в гостиную, с шуткой о том, что «этот монстр» оставляет ему слишком мало места. Казалось бы, мелочь.

Но теперь, в холодном свете утра, эта мелочь обретала зловещий смысл. Могла ли эта подушка, этот символ моей беременности, стать последней каплей? Той самой трещиной, через которую в нашу жизнь окончательно вползла Яна с ее дочерью? До этого мы как-то существовали в хрупком равновесии, и его вторая семья оставалась где-то там, за гранью.

Эти мысли, как ядовитые змеи, обвились вокруг сердца, и снова, предательски, захотелось плакать. Плакать от жалости к себе, к своему нерожденному сыну, к тому призраку счастья, в которое я так свято верила. Но слезы уже высохли. Осталась лишь горькая, сухая решимость. Я сбросила с себя одеяло и пошла в ванную, чтобы под струями прохладной воды смыть с себя остатки сна и слабости.

Позавтракав в одиночестве, механически пережевывая еду и глядя в экран телефона, но не видя его, я услышала резкий, настойчивый звонок в дверь. Сердце екнуло и замерло. Взглянув на видеофон, я увидела лишь пустой коврик в коридоре. Гость стоял в стороне, прячась от объектива. Еще один звонок, более требовательный, и в кадре мелькнула рука – крупная, с знакомыми до боли чертами. Мужская.

И тут я услышала его голос, приглушенный дверью, но безошибочно узнаваемый.

– Варвара! Открой дверь! Я знаю, что ты там.

Пальцы сами потянулись к кнопке вызова.

– Чего тебе надо, Макс? – мой голос прозвучал хрипло и отчужденно.

– Просто поговорить. Открой дверь, пожалуйста.

Я заколебалась.

С одной стороны – дикое желание захлопнуть дверь и никогда его больше не видеть. С другой – жгучая потребность посмотреть ему в глаза и высказать все, что узнала. Узнать правду. Ведь выходило, что все эти годы я была не просто наивной женой, а самой настоящей любовницей, разрушающей чужой брак, даже не подозревая об этом.

Дверь открылась, и на пороге появился Макс. В руках он держал роскошный букет бордовых роз, которые были моими любимыми. Муж выглядел таким же свежим и аккуратным, как всегда, но в глазах читалась усталость.

– Это тебе, малыш, – произнес он виноватым тоном, который когда-то мог растрогать меня до слез, и протянул цветы.

– Вот это сейчас совсем некстати, – холодно ответила я, даже не взглянув на розы. Их пьянящий аромат, обычно вызывавший у меня улыбку, сейчас казался удушающим и фальшивым.

– Позволь мне войти. Внутрь, – он кивнул в сторону квартиры, и в его тоне прозвучала привычная команда.

– Как ты узнал, где я? – спросила я, отступая и впуская его в прихожую.

– Это было несложно, – он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то от собственника. – Твой аккаунт в сервисе доставки продуктов привязан к моему. А с кредитной карты приходят смс-оповещения на мой телефон. Не знал, что ты теперь ужинаешь пиццей в два часа ночи.

– Тебя не должно касаться, во сколько я ем, где и с кем, – резко сказала я, поворачиваясь к нему спиной и проходя в гостиную. – По крайней мере, теперь.

– Варвара, не забывай, ты пока еще моя официальная жена, – его голос за спиной стал жестче. – А это значит, я имею право знать все.

Это была последняя капля. Я обернулась, и все сомнения, вся боль вырвались наружу.

– А я думала, твоя официальная жена – Янина! - я закатила глаза, делая театральную паузу. – Ой, нет! – воскликнула я с горькой истерикой в голосе. – Она ею была, когда мы с тобой встречались! Ты был на ней женат, а спал со мной! – я крикнула так громко, что у меня в ушах зазвенело. – Козёл!

Его лицо на мгновение стало маской полного недоумения, но почти сразу же на нем появилась привычная маска гнева.

– Что ты несешь, Варь? Откуда такая информация?

– Какая разница, – махнула я рукой, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. – Главное, что она достоверная.

– Я не знаю, кто тебе наговорил этого сраного бреда, но это неправда! – он резко захлопнул дверь, и грохот эхом отозвался в пустой квартире. Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отпрянула, наткнувшись на спинку дивана. Его глаза, полные ярости, сверлили меня. Я почувствовала себя загнанным зверьком, обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь и мурашки, бегущие по коже.

– Ты знаешь, я верю этому источнику, – выдохнула я, пытаясь сохранить остатки самообладания. – Но есть еще один. И в ближайшее время я узнаю все точно. И если это правда… – я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, – если хоть часть этого – правда…

– То что? – прошипел он. Его лицо исказилось гримасой гнева, на скулах заиграли тугие желваки.

– Можешь забыть о своем сыне. И обо мне. После развода ты никогда больше нас не увидишь.

Он рассмеялся. Это был короткий, сухой, неприятный звук, полный презрения.

– Да что ты говоришь! Неужели ты решила, что сможешь убежать от меня? Или скрыться?

– Я… – голос предательски дрогнул.

– Ты всего лишь слабая женщина, у которой в голове вместо мозгов кисель, – он говорил тихо, но каждое слово впивалось, как нож. – И если мне будет нужно, я найду тебя где угодно. Тебя и моего сына. У меня есть связи везде. В этом городе или любом другом. А еще ты слишком туповата, чтобы не оставлять после себя следы. Где бы ты ни была, всюду оставляешь после себя меконий.

– Что? – не поняла я, сбитая с толку этим странным словом.

– Меконий. Это первородный кал. Тебе, как будущей матери, полезно знать хоть что-то, – он произнес это с ледяным, уничижительным спокойствием.

От этих слов, от этого тона, от всей чудовищности происходящего во мне что-то надломилось.

– Ты для этого пришел? Чтобы угрожать мне и оскорблять? Яхонтов, ты настоящее чудовище! Убирайся! – закричала я, сжимая кулаки, чтобы не расплакаться от бессилия. – Пошел вон!

– Я уйду тогда, когда закончу. Понятно тебе? – он стремительно преодолел оставшееся между нами расстояние и железной хваткой вцепился мне в локоть. Боль, острая и пронзительная, заставила меня ахнуть. – А сейчас собирай вещи, жена. Мы возвращаемся домой.

– Пусти, – прошептала я, пытаясь вырваться, но его пальцы впились в мое тело еще сильнее. – Я никуда с тобой не поеду.

– Поедешь, как миленькая, поедешь. Я не позволю тебе оставаться в квартире твоего любовника, – его лицо приблизилось к моему, дыхание обожгло кожу. – Кстати, где он? Где твой сожитель? Спрятался, как крыса?