Глава 48

К дому он мчался, нарушая большинство правил. И ему было пофиг. На меня он не смотрел, я тоже старательно пялилась на дорогу, чувствуя, что когда он доберется до моих трусиков, то его уже ничто не остановит.

Одно дело, когда я не хочу… А тут, я только и представляла, как его «большое достоинство» входит в меня, заполняя собой, а потом начинает двигаться быстрее, напористее… А сильные руки все крепче обнимают, прижимая к крепкой груди…

Не осознавая, что делаю, я задышала чаще, мои губы слегка приоткрылись, щеки раскраснелись… Я вцепилась пальцами с сумочку настолько сильно, что ногти впились в плотную черную кожу…

Миша глянул на меня и прорычал:

— Меня подожди!

Мы уже гнали по территории нашего поселка. Я сделала глубокий вдох, сдерживая свое возбуждение, а Миша резко затормозил возле ворот, выскочил, обежал машину, вытащил меня и, как когда-то, закинул на плечо…

До второго этажа и кровати мы так и не добрались. Диван гостиной нам вполне подошел…

Одежда валялась по всей комнате. Для полноты картины не хватало лифчика на люстре.

Мы лежали совершенно обнаженные, и Миша прижимал меня к себе. Я упиралась носом в его шею, и мне было очень хорошо. Ему тоже. Романтично-эротичную картину портил только мой лонгет на ноге. Но, как показала практика, бурному сексу он вообще не мешал… А в некоторых позах вообще не был заметен.

Да и какой тут лонгет, когда оргазмы один за другим накрывают? С Лешкой у меня такого не было, хотя и многое было… Мой бывший плешивый муженек, тот еще затейник, но до Миши ему далеко.

Я посмотрела в окно, пытаясь понять, сколько времени прошло с того момента, как мы добрались до дивана. Часа два, как минимум.

Не знаю, сколько времени у Миши не было секса… Не думаю, что он жил монахом, но то, с какой страстью, почти яростью, он меня… Или это его чувства так взыграли, что он не сдерживался? И ладно бы только в первый раз. Но и во второй, и в третий, и потом... И я голову потеряла…

Сильное, спортивное тело, крепкие и выносливые руки, нежные и настойчивые губы, а еще умелые пальцы, которые не оставляли мое влагалище и клитор без внимания в те минуты, когда Мишин член набирался сил для нового захода… Как же это было хорошо!

Теперь я лежала совершенно без сил. Миша слегка отстранился и посмотрел на меня:

— Устала?

Я лишь коротко кивнула:

— И, кажется, до завтра ходить вообще не смогу.

— А тебе и не надо, — улыбнулся он и поцеловал меня, — только нам в душ надо.

Он снял с моей ноги надоевший лонгет, носочек и подхватил меня на руки. Когда Миша проносил меня мимо зеркала, то я глянула на себя и ужаснулась:

— Божечки мои! Миша, я же страшная.

— Ты самая красивая!

— Да у меня из волос дом-колтун на голове, и тушь вся размазалась.

— Это издержки любовного порыва, — заявил он и положил меня в ванну-джакузи, — волосы мы расчешем, лицо сейчас умоем, — он включил воду и протянул мне душевую лейку, — станешь ты краше прежнего!

С этими словами он ловко забрался ко мне, забрал лейку и начал поливать сначала плечи, потом грудь, руки… Я взяла флакон геля для душа, выдавила немного в ладонь и размазала по груди, а потом провела по ним ладонями снизу вверх, слегка ущипнув себя за соски.

Глядя на это, Мишин член за три секунды пришел в боевую готовность.

— Ну, держись, царевна, — хрипловато произнес мой жених, хлопнул рукой по ручке крана, перекрывая воду и ловко подмял меня под себя, — ты у меня и завтра ходить не сможешь…

Совместное мытье заняло много времени… А потом Миша отнес меня на кровать в своей спальне, где мы мгновенно уснули.

Ужинали мы поздно. Глаза я открыла только к десяти вечера. Миша сопел рядом, положив на меня руку.

Мой желудок почувствовал пробуждение и возмущенно заурчал, требуя ужин. Миша тут же открыл глаза:

— Привет. Еще сегодня или уже завтра?

— Сегодня, — ответила я и указала взглядом на светящиеся часы за его спиной на тумбочке, — и я есть хочу.

— Я тоже, — признался он. — Как ты себя чувствуешь?

Я немного пошевелилась, прислушиваясь к своему телу, и ответила со смехом:

— Как будто меня несколько часов имел страстный мужчина с большим достоинством. И ходить мне будет сложно теперь не только из-за ноги.

Миша вздохнул, сгреб меня в охапку, крепко прижал к себе и прошептал на ухо:

— Это вопрос времени, потом привыкнешь.

— Ох, батюшки, — выдохнула я в притворном ужасе и снова засмеялась, — придется снова Таюху сюда заселить, а то ты меня, извиняюсь, затрахаешь.

Тут уже и Миша захохотал:

— Я буду аккуратно затрахивать. С перерывами на покушать. И душ. А потом еще в душе, на кухонном столе, во всех спальнях, на кресле в гостиной. А потом в бане… Кстати, — неожиданно он сменил тон с мурчаще-томного на деловой, — завтра позвоню, на счет строительства бани. Ты пельмени будешь?

Я погладила его по голове, одновременно притягивая к себе для поцелуя:

— Вот ты у меня многостаночник многозадачный, — и поцеловала.

— Да, я такой, — гордо произнес он и поднялся с кровати, — сейчас приведем в порядок твою ногу, нацепим чистые труселя, и я тебя вареными пельменями накормлю. Нам с тобой теперь силы нужны, теперь всегда вместе спать будем…

Позже, сидя за столом и дуя на пельмешек в ложке, я спохватилась:

— Блин, Таюха мне, наверное, обзвонилась, а мобильник у меня в сумочке в гостиной… Принеси, пожалуйста.

Когда Миша принес мой телефон, то я снова удивилась:

— От Таис ни звонка, ни сообщения. Может, чего случилось? — стало тревожно, и я набрала номер подруженции.

Тая ответила быстро, а я сразу спросила:

— Таюха, у тебя все нормально? Ты даже не звонила. У вас что-то случилась?

— У нас нет, — захихикала она, — у вас случилось. Я с крыльца видела, как вы приехали, а еще у вас форточки открыты. Пришлось Сашку с Ульянкой срочно уводить на пруд гулять, чтобы они не слышали, как злой Кощей тетю Маришку ублажает.

— Бли-и-ин! — протянула я. — Ой, как неудобно вышло.

— Да ладно тебе, — хохотнула Таис, — Никитос с Танюшкой на работе, а дети ничего понять не успели. Я же тебе говорила, что я знаю, когда отселяться нужно!