ГЛАВА 13

Родион – Макара хочешь увидеть? – спрашиваю я, не переставая внимательно следить за реакцией Марины. Та сначала бледнеет, потом краснеет, а потом вновь становится белее белого. Глаза её становятся влажными. Кажется, сейчас разревётся. Так не реагируют на подобные новости о бывших, с которыми уже ничего не связывает. По реакции девушки я становлюсь более чем уверен в том, что Макара она до сих пор любит. Или же их связывает какой-то общий секрет, о котором никто больше не должен знать. А, возможно, оба варианта подходят. – Чего ты хочешь, Родь? – дрожащим голосом спрашивает Марина. Она ещё и спрашивает, чего я хочу. – Правды хочу добиться, Мариночка, правды. Потому что только сейчас я, почему-то нахожу какую-то связь в событиях последних нескольких месяцев, – цежу я сквозь зубы, усмехаясь. Хватит играть в эти детские игры. Есения из-за этого урода чуть ребёнка не потеряла. Моего ребёнка! Я уверен, что её дочь – моя. Воспоминания Родиона. Шесть месяцев назад. Плюхаюсь в кресло в своём кабинете. Руки трясутся от того, что я недавно узнал. Беременна… Есенька беременна! Наконец-то! Плевать я хотел на этот развод – он отменяется. Да, возможно я где-то прокосячил… Был невнимателен, говорил мало комплиментов и в последнее время стал дарить чуть меньше цветов. Наверное, жёнушка моя из-за этого так расстроилась, что на развод подала… Шалят беременные гормоны! Есения всегда была ранимой и очень эмоциональной, а тут, в таком положении… Неудивительно, что она так вспылила… – Девочка моя, – шепчу я, глядя на её фотографию, стоящую на заставке своего телефона, – я буду хорошим мужем и постараюсь быть хорошим отцом для нашего малыша. Я всё сделаю… Сейчас главное, чтобы она выкарабкалась. Видимо, Есения так сильно распереживалась, что у неё появился тонус матки, причём довольно сильный. Ничего… Уверен, сейчас отлежится, мы её прокапаем витаминами и выпишем. Всё будет хорошо… Прервав мои размышления о светлом и счастливом будущем, в мой кабинет без стука влетает один из моих подчинённых. Врач-реаниматолог. – Родион Георгиевич! – горячо произносит он. – Я должен вам признаться кое в чём… Глаза мужчины, почему-то, бешено бегают из стороны в сторону, а зрачки как-то неестественно расширены. Хотя, возможно, это из-за приглушённого освещения. Но, в любом случае, столь резкое появление подчинённого в моём кабинете напрягает меня. – Что такое? – медленно встаю с кресла и, облокотившись на стол, поглядываю на подчинённого. – Ваша жена, она… Я знаю, почему она подала на развод! – Надо же? Не думал, что мои сотрудники так осведомлены о моей личной жизни, – нарочито спокойно произношу я, хотя у самого начинают чесаться кулаки. Что этот идиот о себе возомнил? Что он может знать? Ведь я никогда не распространялся о своей жизни на работе даже в кругу друзей, не то что на работе, где тут и там могут расползтись самые отвратительные сплетни и слухи. – Потому что она вас не любит! – выпаливает врач. – Повтори, что ты сейчас сказал, – прихожу в ярость от услышанного. – Что ты несёшь? – Она… Она… Мы… Мы вместе уже почти два месяца! Она боялась вам признаться в этом, потому что думала, что вы будете издеваться над ней! Поэтому я скажу! – Если ты сейчас не заткнёшься, я начищу тебе рожу так, что ты себя в зеркале узнавать перестанешь, – цежу я сквозь зубы. – Но она беременна от меня! Это не ваш ребёнок, Родион Георгиевич, не ваш! Резкий удар под дых заставляет нахала заткнуться. – Что за бред ты несёшь, – зло цежу я сквозь плотно сжатые зубы, – ты обкуренный? Или просто работу захотел потерять? Или всё вместе? – Нет, я вам не вру, – на выдохе произносит этот идиот, и… К моему удивлению, начинает рассказывать всё, что происходит в нашей с Есенией жизни. Что я стал менее внимательным, что не ценю свою жену… Всё до мелочей рассказывает. Даже о том, что я стульчак за собой закрывать забываю, а Есению это раздражает! – Не может быть, – ошарашенно произношу я, – она не могла. – Ошибаетесь, Родион Георгиевич. Плохо ей с вами, видите. – Если не заткнёшься, получишь ещё, – рычу я на этого задохлика. – Выметайся отсюда. Ты уволен. – Но… – Я сказал, ты уволен! Собирай свои манатки и катись из моей клиники, если хочешь устроиться куда-нибудь в другое место! Иначе я в порошок сотру твою жалкую карьеру, выше дворника не устроишься никуда! Не сказав ни слова, этот баран выходит из моего кабинета. Я же чувствую, как сердце пронзает острая, словно копьё, боль. Как же так, Есения?! Конец воспоминаний Есения Макар звонит! Наконец-то! Я-то уже надумала себе, что с ним что-то случилось… – Алло! – беру трубку. – Как ты? – Привет, Есения. Я нормально. Как твой ребёнок? – немного нервно спрашивает Макар. Я нервно сглатываю. Странно… Хорошо, конечно, что он беспокоится о малышке, но… Он ведь ничего не спросил о моём самочувствии… – Всё не так радужно, как могло бы быть, – вздыхаю я. – Авария подкосила и меня, и малышку… – Ну ладно, – как-то равнодушно отвечает Макар. – Уверен, всё нормально будет. К тебе можно приехать? Где ты сейчас? – Не знаю, разрешат ли врач принимать посетителей, – с некоторым сомнением произношу я. Поведение Макара кажется мне странным! Раньше он не был таким чёрствым и безучастным! – Ну ничего. Так, где ты лежишь? – В больнице Родиона… – прикусываю язык, произнося имя бывшего. – Этот предатель с тобой разговаривал? Он тебя видел? Он знает о ребёнке? – почему-то допытывается до меня мужчина. Эта беседа начала меня утомлять и нервировать. Так резко заболела голова… – Давай позже поговорим… У меня болит голова… – Стой, стой… Но я не отвечаю и кладу трубку. По щеке катится слеза. Один предал, изменив с лучшей подругой. Из-за второго я попала в аварию, вследствие которой на кону стоят наши с малышкой жизни. Чувствую себя никому ненужной, брошенной… Из собственной тревоги меня вырывает резкий стук в дверь. Кто так может быть?! Поднимаю голову и теряю дар речи, ведь в палату заходит Родион. Вместе с Мариной.