Глава 17

Владимир – Кажется, я медленно начинаю понимать. Покушение на нашего сына – лишь верхушка айсберга, – задумчиво проговариваю я. – Дорогая моя, а ты не хочешь рассказать мне правду? Правду, которая побудила тебя бросить всё и бежать сломя голову четыре года назад? Виолетта поднимает на меня покрасневшие от слёз глаза и хлопает пушистыми ресницами, словно веером. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что на душе у девушки. По глазам видно, что она до безумия напугана. И это явно неспроста. Неужели прямо сейчас я узнаю всю правду, которая разрушила нашу семью? Виолетта едва ли не кричит, о том, что каждое напоминание о прошлом лишь в очередной раз приносит ей боль и разочарование. Но только почему? Что могло произойти такого, что сумело побудить её к побегу? Вероятно, это как-то связано с пропавшими из моего сейфа документами… Но связано лишь косвенно. Сейчас, четыре года спустя, я более чем уверен, что заблуждался в своих домыслах и Виолетта не причастна к их пропаже. Она просто не могла, по глазам вижу, что не могла. Не в её это жизненных принципах. Я ведь знаю её… Всегда знал. ОНа – честная, порядочная и добрая. И она очень сильно любит меня. Любила… И я верю в то, что её любовь ко мне всё ещё живёт в глубине души Виолетты. Кто-то мастерски подчистил все концы и кинул все стрелки на девушку, а я, как дурак, повёлся. Придурок… – Четыре года назад? – слегка подрагивающим голосом произносит девушка. – Да. Вита, я уже говорил, что из моего сейфа пропали важные документы. И пропали не абы когда, а в ту самую ночь, когда ты сбежала. Тут дураком надо быть, чтобы не подумать на тебя, – говорю, как есть. – Я не брала… Не крала… – сквозь слёзы шепчет девушка. Не врёт ведь. Не умеет и не умела никогда. – Я тебе верю. Иначе я бы отправил тебя за решётку и этого разговора не было. Я очень хорошо разбираюсь в людях. Мне было достаточно одного взгляда в твои глаза, чтобы понять, что ты не причастна. Виолетта едва заметно кивает в ответ. – Продолжим. Когда ты открыла сейф, бумаги были на месте? – задаю очередной важный для себя вопрос. – Вроде да… Я плохо помню… Я сняла сейф с сигнализации, взяла свой паспорт. По-моему, так, – вспоминая, произносит Виолетта. – А обратно на сигнализацию ты его не ставила что ли? Девушка качает головой и продолжает говорить: – Нет. Оставила открытым, боялась, что ты проснёшься. Он же едва ли не на всю квартиру оповещает об активации сигнализации. Вспоминаю. В самом деле, сейф бы запищал, если бы Виолетта по-новой включила сигналку. Всё сходится. Ведь когда я проснулся, сигнализация была отключена, а сейф открыт. Вот и первая ниточка к развязке этой непростой детективной истории. Ведь не просто так все камеры были отключены… Выходит, пока я спал, злоумышленник смог проникнуть в квартиру и забрать документы из открытого сейфа. Дьявол! Почему я раньше об этом не думал? Идиот… Виолетта, когда собирала свои вещи, бросила всё как есть. А злоумышленники этим воспользовались… Только вот дальше ни единой зацепки. Кому надо было караулить под дверью Виолетту и вламываться в квартиру, когда она выйдет? Понятное дело, для преступника это идеальное алиби. Тут, как ни крути, все стрелки указывают на девушку. Так, а тогда очередной вопрос. Откуда злоумышленник мог знать, что именно в эту ночь оставит сейф открытым? Вероятно, её так или иначе вынудили. – Так, хорошо. Такой вопрос, – продолжаю свой импровизированный допрос. – Фамилия Селиванов тебе о чём-нибудь говорит? Может слыша когда-нибудь? Это очень важно. Возможно он причастен к отравлению нашего сына. Виолетта отрицательно качает головой и одними лишь губами произносит: – Нет. Не знает, выходит. По глазам вижу, что не врёт. Моей бывшей никакого теста детектора лжи не надо, всё у неё на лице написано. Если она начинает врать или хитрить у неё сразу щёчки краснеют. Это я ещё много лет назад выучил. – Хорошо, а теперь главный вопрос, – наконец решаюсь спросить в лоб. – Почему ты сбежала от меня?! Что побудило тебя собрать вещи, уйти из дома и спрятаться так, чтобы я не смог тебя нигде найти? – У тебя ещё совести хватает спрашивать?! – Виолетта мгновенно закипает и едва ли не переходит на крик: – Ты мне изменил! С моей лучшей подругой! Ты подлый изменщик! Нахал! Предатель! Ничего не понимаю. Её глаза сверкают огнём праведного гнева, голос дрожит от ярости и обиды. Каждое её слово – удар, каждый её взгляд – клинок, которй вонзается в мою душу. Она сейчас обвиняет меня в измене, в предательстве, которое я не совершал… Что за бред? – Ты предатель! Я ненавижу тебя! Просто уйди! Оставь нас с сыном в покое! Я видеть тебя не могу! Если хочешь сделать что-то хорошее, просто скройся из нашей жизни. Она кричит, её слова эхом отдаются в моей голове. Я вижу, как обида и злость перекрывают все другие чувства. Хочу объяснить, кричать в ответ, но слова застревают в горле. Как её убедить? Как доказать, что был верен? Вокруг нас будто завеса непонимания, сквозь которую невозможно пробиться. Кто ей вообще внушил, что я спал с неё лучшей подругой? Да я даже её имя-то не помню. – Так, что за бред?! Я никогда тебе не изменял! Рассказывай, всё что знаешь! Немедленно! Глава 18 Владимир – Так, что за бред?! Я никогда тебе не изменял! Рассказывай, всё что знаешь! Немедленно! Наш разговор прерывает громкий рингтон моего мобильника. На экране телефона высвечивается «Макс-брат». – Дьявол, вечно он звонит не вовремя, – ругаюсь в воздух и принимаю вызов. – Да, – рявкаю в трубку. – Брат, как дела? Ты когда в столицу? – сходу начинает Максим. – Пока не собираюсь, – отвечаю, краем глаза посматривая на бывшую жену. – Давай сегодня. В баньку сходим, отдохнём. Выходные вдвоём протусим. Так давно не общались. – В другой раз, – мгновенно отрезаю. Раньше за Максом такой общительности замечено не было. Не помню уже, когда мы последний раз с ним чисто по-братски вместе время проводили. Он обычно предпочитает шумные компании. – Да какой в другой раз-то. Шли свою бывшую куда подальше и приезжай ко мне. Оттянемся. – И без меня отлично отдохнёшь! Что хотел?! – рявкаю в трубку. Виолетта на заднем фоне громко всхлипывает. – А ты что, там не один, что ли? – мгновенно тушуется Макс. – Нет! Виолетта рядом. Привет хочешь передать? Так давай передам. – Ты с ней ещё и диалоги ведёшь? После того, как она тебя заказала?! – встревожено проговаривает брат, его голос слегка дрожит на последнем слоге. Не могу заметить это странное напряжение в голосе братца. Чего это он? – А это моё дело с кем мне диалоги вести, – мгновенно завожусь я. Никто не вправе говорить про Виолетту в таком тоне. Наглецов буду наказывать, даже если это мой родной и единственный брат. – Ты по делу звонишь или так? Если поболтать, то ищи себе другие свободные уши, – продолжаю рычать. – По делу, конечно же. Может тебе помощь моя нужна? – Помощь, – задумчиво произношу я. – А может и нужна. Помнишь, у тебя один хакер знакомый был. Марком вроде звали. Мне нужна вся, абсолютно вся информация на Вяземского Алексея Дмитриевича. Прям абсолютно вся, начиная с пелёнок. пусть поднимет базы и прошерстит интернет. – Зачем? – не своим голосом произносит брат. – Надо, брат, надо. Под него уже копают мои люди, но, может быть, твой человечек принесёт нам что-то новое. Лишняя информация сейчас не помешает. Мне надо знать про него всё. – Да брось ты. Что сделал-то твой Вяземский? – Пока секрет. Но я думаю, ты обрадуешься, когда всё вскроется, – ухмыляюсь в трубку. – Я своему человечку передам… Он возьмёт в работу, – сквозь зубы цедит Макс. – Только я бы на твоём месте бывшей не верил. Он неё только проблемы вечно. Оглянуться не успеешь, как она тебя снова под пулю подведёт. – Отвали, сам разберусь, – жестко отвечаю и бросаю трубку. Вот же пристал, придурок. Раньше ему до моей жизни не было никакого дела, а тут вдруг так забеспокоился. Только вот и после звонка братца мне по-нормальному поговорить с бывшей не дали. Громкий стук в дверь привлёк к себе внимание. – Владимир Викторович, Вяземский задержан и доставлен в центральный отдел полиции. Следовать требует вашего личного присутствия, – рапортует подчинённый. – Хорошо, скоро буду, – отмахиваюсь. Вечно всё всегда наперекосяк. Только собрался поговорить с Виолеттой, так сразу куча всего нарисовалась. А разговор-то серьёзный, между делом никак не получится. Придётся отложить до вечера. – Вита, пока я не закончу разбираться с Вяземским, нормально нам поговорить не дадут. Вечно то одно, то другое, – развожу в стороны руки. – Обещай, что никуда от меня сегодня не сбежишь, и мы с тобой вечером поговорим. Хорошо? Виолетта утвердительно кивает в ответ. – Ну и отлично. Тогда до вечера, – разворачиваюсь и покидаю палату. ***– Говори, урод?! – рявкаю на Вяземского. – Ничего не знаю. Я просто её начальник! Я вообще не понимаю, по какому праву меня задержали! – обвиняемый в очередной раз заводит свою заунывную шарманку. Часовой допрос не дал ровным счётом ничего. Следователь выдвигает обвинения, а подозреваемый на всё находит отговорку и никаким образом не хочет сотрудничать со следствием. Кидаю изучающий взгляд на пиджак обвиняемого. Самая верхняя пуговица отсутствует, а на её месте красуется нитка, свидетельствующая, что раньше пуговица была на месте. – Не хочешь по-хорошему, значит. Ну ладно, – подвожу итог нашей дискуссии. – Иван Васильевич, у меня тут улика имеется и свидетель, готов подтвердить, что данная вещица принадлежит товарищу Вяземскому, – достаю целлофановый пакетик и протягиваю следователю. – Владимир Викторович, откуда у вас эта пуговица? – произносит следователь, внимательно изучая предмет. – Мои ребята нашли под кроватью моего сына, – произношу я и указываю в сторону Вяземского. – Там, кажется, у него верхняя как раз отсутствует. В этот момент на Алексея Дмитриевича Вяземского было без слёз не взглянуть. Кажется, недоделанный киллер и представить не мог, что на месте преступления умудрился оставить вещдок. – И правда похожа. Ваша служба безопасности в очередной раз моих спецов уделала. Очень стоящая находка, – произносит следователь, рассматривая пуговицы на пиджаке Вяземского. – Виолетта Игоревна Голицына готова подтвердить, что данный предмет принадлежит Алексею Дмитриевичу Вяземскому. Она видела пуговицу и уверена, что именно Вяземский оставил её на месте преступления. – Ладно, я всё скажу… – не выдерживает обвиняемый и едва ли не выкрикивает: – Меня заставили это сделать. Я не виноват. Я пешка! Меня подставили! – А вот это уже интересно, – вплотную сближаюсь с Вяземским. – Кто заставил? – Ваш брат… Максим Викторович Голицын, – словно гром среди ясного неба прозвучало имя моего родного брата. – Что за бред ты несёшь?! – хватаю его за грудки и встряхиваю хорошенько. – Ну, Владимир Викторович, – останавливает меня следователь. – Не марайте руки. Этому уроду всё-равно уже не отмыться. Факт причастности неопровержим. – Ваш брат обещал мне тридцать три процента вашего бизнеса после вашей смерти, – едва ли не в истерике выкрикивает Вяземский. – Что ты несёшь, урод?! – рявкаю. – Это ещё не всё… Четыре года назад ваш брат вынудил вашу жену покинуть город. И спланировал ваше убийство… Слова ударяют меня словно молния. Весь мир вокруг на миг размывается. Мой брат? Это какая-то ошибка. Струйка холодного пота пробегает по спине, но я сохраняю маску невозмутимости. Поднимаю бровь, не позволяя эмоциям захватить контроль. Всё гораздо сложнее, чем я думал.